Рокировка

      Валиде Кёсем-султан открыла глаза. Поднявшись на постели женщина огляделась: на тахте сидя спал Кеманкеш, на краю ее ложа примостилась Турхан. Зрелище не мало удивило могущественную Валиде. Быстрыми шагами она направилась вон из главной опочивальни, крепко закрыв за собой дверь, Кесем оказалась в просторном помещении второй комнаты своих покоев. Постучав в дверь, позвала служанок. — Хаджи-аге и Альтану-аге приказываю созвать пашей и улемов, после вечернего намаза состоится заседание, — Кёсем со всей серьезностью обратилась к Лалезар-калфе, — служанкам скажи пусть помогут с моими личными приготовлениями.       Накалившиеся отношения между ее фаворитами угнетали правительницу, пожалуй, еще немного и им обоим не избежать гнева Госпожи. Их противостояние естественно и в какой-то мере разумно, каждый преследует свои цели, у каждого трудная судьба. По мере возвышения человек получает почести и власть, только сильный духом сможет побороть свою гордыню и не опуститься вниз, на самое дно, охваченный смертельными пороками.       Проснувшись сегодня и обнаружив в своих покоях Кеманкеша-пашу и Турхан-султан, Кесем почувствовала омерзение, ей были неприятны наглые выходки рабов. Последние события в полной мере открыли проницательной Госпоже глаза на происходящее: Кеманкеш — патриот и мудрый государственный деятель, не лишенный губительных человеческих пороков. Турхан — хитрая, амбициозная женщина, претендующая на власть, готовая пойти по головам.       Если бы Валиде Кесем-султан не была регентом империи, если бы вся власть не была сосредоточена в ее руках, осталась бы любовь фаворитов? Кёсем боялась задать себе этот неудобный вопрос, она боялась, что ответ может оказаться отрицательным. С каждой минутой раздумий она склонялась к тому, что дорогие ей люди, которых она возвысила, были нечестны с ней.       Кёсем готовилась возглавить совет дивана. Служанки суетились над нарядом и прической Валиде-султан. Решение относительно дальнейшей судьбы султаната мысленно уже было принято, теперь оставалось только объявить его перед пашами и духовенством, армию же оповестит Великий визирь. После того, как внешний образ Госпожи был завершен, а мысли в голове были упорядочены, женщина проследовала в главную комнату своих покоев, где ее дожидались пристыженные Хаджи-агой Кеманкеш и Турхан. — Госпожа, — паша и наложница поклонились, потупив взгляд. — Сейчас вы оба последуете за мной в зал заседания дивана, сегодня решится дальнейшая судьба государства. Хочу, чтобы мать шехзаде и Великий визирь узнали о них на заседании из первых уст, — Валиде-султан с огромнейшей горечью окинула взглядом людей, находящихся в ее покоях. Приподняв полы одеяния, она быстрой походкой вышла, сопровождаемая Хаджи, Лалезар и Альтаном-агой. Кеманкеш-паша и Турхан-султан, словно нашкодившие котята, шли за своей хозяйкой.       Кеманкеш хотел было попытаться принести свои извинения, но боясь вызвать еще большее раздражение, оставил трудный разговор до лучших времен. Бесконечные, длинные коридоры тянули время, делали его просто невыносимо растянутым. Кеманкеш с головой погрузился в свои думы. Все его мысли были связаны с Кесем-султан. Он помнил каждый ее взгляд, устремленный в его сторону, каждое ее движение, несколько раз она даже касалась его рук и плеч. Теперь, когда она абсолютно от него отдалилась, перед его взором острой болью возникла картина прошлого, которое теперь уже не вернуть. Центральный фонтан в дворцовом саду стал местом встречи в тот вечер. — Ты не весел, Кеманкеш, какие мысли легли тяжелым камнем на твоё сердце?       В те недавние времена Валиде ещё интересовалась душевным муками паши, он помнил каждую интонацию этой фразы. Он, как сейчас видел её взгляд, устремленный прямиком через глаза в самую душу. В тот момент не было сомнений: их души близки, как никогда. — Меня беспокоят восстания в Багдаде.       Несмотря на то, что вспыхнувшее восстание удалось потушить в самые короткие сроки, однако, он нутром предчувствовал, что это ещё не конец. Но Кесем-султан смогла его успокоить только лишь одним своим присутствием. — Ты храбрый воин, заслуженно занимающий должность Великого Визиря. Я уверена, с помощью Аллаха, ты сможешь усмирить бунты, спровоцированные персидским шейхом. Она посмотрела в его измученные глаза, придавая твёрдую уверенность в силах, она полностью поддержала действия паши, абсолютно согласилась с ним в политике, которую он проводил на восточных границах империи. Казалось, она доверяла ему, как самой себе. — Аминь, Госпожа. Только Ваши молитвы помогают мне противостоять смутьянам.       Он говорил чистую правду, это действительно было так, только её доброе слово было способно оживить омертвевшие со временем частички его сознания. Когда прикоснулась к его груди, на которой ярким пожаром зудела рана, полученная в бою, его нательные шрамы начинали заживать.       В то холодное осеннее утро ему было жарко, он чувствовал пульсации внутри, он был окрылен, мгновение и он вот-вот воспарит над столицей.       А сейчас, когда в их душевную дружбу молодецким весельем ворвалась Турхан, все изменилось. Госпожа не охладела к своему верному другу и соратнику, нет, она просто отдалилась. Турхан стала той ночью в их доверии друг другу, которая породила зиму в их отношениях. Для чего Всевышний создал ночь? Скорее всего для того, чтобы затуманивать разум людей, именно ночью человек меняется, помыслы становятся похотливее, желания — смелее, а мысли — грубее, сознание просится наружу, возможно, именно с помощью тёмной ночи, Турхан навсегда и отдалила их, да так, что пропасть становилась непроходимой. А прошлой ночью Кеманкеш совершил очередную непростительную ошибку под влиянием злости на Турхан, ещё более усугубив итак непростые отношения. — Внимание! Великая могущественная Валиде Кёсем-султан! — бостанджи перед входом в залу оповестил собравшихся, чтобы они имели время на то, чтобы выпрямиться и предстать перед правительницей. — Паши и беи, — начала Валиде-султан, присаживаясь на трон.       Паши и духовенство ждали обращения главы империи. — Султан Ибрагим предал наше доверие, — Кесем делала паузы, чтобы каждый из старцев смог осмыслить её слова, — больше он не может править Империей османов!       Каждое слово давалось Госпоже с неимоверным усилием, она понимала, что султан не способен более отдавать себе отчёта в содеянном, но также знала, что теперь грядут сложные времена борьбы за власть, ведь теперь, когда наследники первого уровня закончились, совет может взбунтоваться и отправить её в старый дворец. Но она им этого не позволит.       Паши, беи и улемы стояли молча, уже давно предчувствуя такой исход дел. — Новым правителем станет самый старший и самый достойный, — повисло долгое молчание.       Альтан, стоявший в коридоре, через открытые ставни слышал указ Госпожи и уже потирал свои потные руки.       Турхан-султан задыхалась от волнения, она уже готова была броситься в своём нетерпении перед всем советом на колени, как низкий грудной голос Валиде продолжил давать указания. — Шехзаде Селим, сын Султана Ибрагима и Зарифе-хатун станет новым Повелителем!       Мудрецы зашептались, Турхан остолбенела, Кеманкеш с облегчением выдохнул. Валиде-султан отвергла претендентов, что предлагали ей фавориты, как всегда сделала так, как считала нужным, не полагаясь на чужое мнение. — Великий визирь Кеманкеш Мустафа-паша отправится в Египет и привезёт наследника, — Валиде поднялась, — да будет во благо! — Аминь, — хором произнесли паши и муфтии.       Резко повернувшись, Кесем отправилась в свои покои, её фавориты следовали за ней. *** — Этой ночью ты отправишься в Египет, пока наши враги дремлют, — Валиде уже отдавала приказ Великому визирю, — не медлить, каждая минута на счету, помни, если ты опоздаешь, народ почувствует безвластие, тогда нам не сносить наших голов. — Я готов ехать прямо сейчас, — Кеманкеш был рад, что Валиде не поддалась на уговоры своей фаворитки. — Отлично, поезжай прямо сейчас, я жду тебя и своего внука, — Валиде напутствовала верного друга и радовалась лёгком исходу непростой ситуации.       Турхан-султан даже не пыталась вставить свое слово, она прекрасно понимала, что и в этот раз её ждёт провал, после ухода паши, она попросила разрешения уйти, Валиде её не задерживала. *** — Сынок, султан Ибрагим, ты доволен? Ведь теперь твоё сердце будет спокойно, к тому же твой старший сын будет рядом. — Я рад, Валиде, — султан радовался, что больше ему не нужно будет строить из себя правителя и не придётся выходить в народ. Условия, которые создала ему мать, радовали. Теперь он будет жить в своих покоях, но не будет показываться людям, люди жутко раздражали и заставляли нервничать по каждому поводу, теперь он будет выходить из покоев только, когда сам пожелает. *** — Альтан, что теперь будет? — Турхан держала совет с Альтаном-агой при свете факела в самом отдалённом крыле дворца. — Во что бы то ни стало, мы должны, просто обязаны, задержать Кеманкеша, он не должен привезти Шехзаде, — Альтан смотрел в потолок, раздумывая над происходящим, — только шехзаде Мехмед должен взойти на престол, иначе наша борьба превратится в нескончаемую пытку — мы так и будем в услужении Валиде и её союзников. — Схвати его, пусть не вернётся, — взмолилась Турхан, то чувство разочарования, когда могущество, которое буквально из рук уплыло сегодняшним вечером, угнетало её до полного бессилия. — Всё будет исполнено, даже больше, — Альтан наклонил голову и стрелой помчался по коридорам Топкапы.