Крошечная жемчужина

      Хината была уверена, что умерла, когда оказалась посреди бесконечной пустоши. Серое небо. Бурые пески. Что это, интересно, рай или ад? Она двинулась вперёд. Хината всё шла и шла, ничего не ощущая, ничего не слыша и ничего не понимая, пока не наткнулась на массивные городские ворота. Нет… не городские. Ворота деревни. Позади остановился обоз с грудой руды и железа, но извозчик её словно не видел, что было весьма странно. Ворота распахнулись, и когда она увидела, что за ними скрывалось, то не поверила собственным глазам. Это была Суна. Хината никогда там не бывала, но узнала деревню Песка по фотографиям и общему описанию, данному в академии. Ни одна деревня на свете не подошла бы под это описание, ведь только в Суне строили такие уникальные дома из известняка в форме черепашьих панцирей. В воздухе висела лёгкая дымка из мелкой песчаной пыли, и всё, чего касались солнечные лучи, словно превращалось в золото. Хината отошла с дороги и поспешила за проехавшим мимо обозом. Солнце сияло высоко над облаками, а вокруг активно шла торговля. Посреди площади она увидела торговцев, продававших ковры, зерно, специи и шелка. Одна из лавок особенно привлекла её внимание. Там, на сияющих подставках, были выставлены духи. Их получали из особых белых цветов, выращенных в горах Конохи, и продавались такие духи по хорошей цене на иностранных рынках, подобных этому. Те цветы перестали произрастать в Конохе ещё восемь лет назад, с тех пор, как изменился климат, охладив тёплые до этого почвы предгорья. Мать Хинаты пользовалась такими духами. Теперь она точно была уверена, что больше не в реальном мире. Вместо того, чтобы поразиться этому или даже встревожиться, Хината ощутила любопытство. Нога не болела, не было ужасного голода, и головные боли тоже исчезли… О, как замечательно! Хината вдруг поймала себя на том, что улыбается, прогуливаясь по рынку. Она легко подхватила столкнувшегося с ней маленького ребёнка и тепло улыбнулась ему. Малыш покраснел, подняв на неё блестящие глаза. Ей пригодилась привычка приглядывать за малышами, которую она приобрела во время частых прогулок по оживлённым улицам Конохи, ведь дети есть дети, где бы ни родились. Она побродила ещё немного. Несмотря на всю рыночную суету, остальная часть деревни Песка удручала своей пустотой. Особого разнообразия в окружающих цветах не наблюдалось, да и сами люди казались мрачными. Суна была полной противоположностью цветущей Конохи, однако, благодаря собственному клану Хината привыкла находиться в окружении мрачных лиц, поэтому не ощутила особого неприятия. Она миновала карьер, водонапорную башню и детскую площадку. Хината ни с кем не пыталась заговорить, поэтому, когда увидела бегущего в её сторону светловолосого мужчину, то попыталась привлечь его внимание. Удивительно, но он пробежал мимо, и её кольнуло беспокойство. Случилось что-то плохое? Она проследила за ним до детской площадки, удивившись, что он остановился там, а не у опасного карьера, и увидела его стоящим рядом с красноволосым мальчиком. Дети, которых она видела чуть ранее, кричали, в ужасе убегая с площадки, словно оленята от пожара. Все они пронеслись мимо: спотыкаясь, плача, тяжело дыша… На их перепуганные лица было страшно смотреть. Оставшегося мальчика, крохотное кроткое создание, заключил в объятия и унёс прочь его опекун. Этот ребёнок… — вслух подумала Хината, приглядевшись. — Кажется, это Гаара-сан. Она не стала развивать эту нелепую мысль. Не сразу. Прошедшие часы не принесли ни голода, ни боли, ни тоски, одно лишь беспокойство. Это смазанное течение времени несколько пугало Хинату, заставляя что-то внутри сжиматься. Мертва она или нет? Грозит ли ей опасность? А Наруто и Саске? Мысли о них причиняли почти физическую боль. С нарастающим отчаянием Хината смутно осознала, что близится ночь. Причудливый переход, быстрый, размытый сдвиг в самой атмосфере заставил её почувствовать, будто время внезапно потянулось не в минутах, а днях. Не имея понятия, куда идти, она бесцельно двигалась вперёд, но где бы ни останавливалась, всё казалось окраиной Суны. Имитация ночи придавала окружающему пейзажу ещё более трагическую окраску. Как раз в тот момент, когда Хината начала думать, что, возможно, она здесь одна, перед ней возник незнакомец. Или это она возникла перед ним? Он шёл чуть впереди, спотыкаясь, покачиваясь и что-то бормоча, сжимая в руке коричневую бутылку. Она следовала за ним, пока тот не остановился. Человек замер как вкопанный и вскрикнул. Хината услышала тихий плеск содержимого бутылки, когда вдруг руки местного жителя задрожали. Ей стало любопытно, что же вызвало у него такой ужас. Хинате следовало бы догадаться, что, когда у ног прохожего взметнулся песчаный вихрь. Она привстала на цыпочки, выглянув из-за его плеча, и снова увидела того мальчика. Его глаза казались довольно непроницаемыми, даже бесстрастными для ребёнка его возраста, пока он не встретился с ней взглядом. Песок рассеялся, и пьяница пустился в бегство. Хината проводила его взглядом, прижав руки к животу и увернувшись от чужих взметнувшихся ладоней, когда он пробегал мимо. — Ты… — Хината обернулась. Она посмотрела на хмурого, печального малыша со следами тёмных кругов под глазами. — Я помню тебя. — Да, я… — Ты помогла мне на площади. Э… хм… спасибо. — Он покраснел и отвёл взгляд, а Хината на мгновение задумалась. Помогла ему на площади? Она? Ах, это был тот самый малыш, что столкнулся с ней на рынке. Это пугливое маленькое создание… это Гаара? — Ты, наверное, не помнишь меня, но… — Гаара-чан. — Он поднял на неё удивлённые глаза. — Ты знаешь моё… ох. Хотя, не удивительно, наверное. Все знают моё имя. Но никто никогда меня так раньше не называл. — Я, хм, не отсюда. — После этих слов он бросил на неё быстрый взгляд и поспешно отвёл глаза. — О… Наверное нет. Но ты меня знаешь? — При виде его откровенного простодушия Хината невольно улыбнулась. — Я знаю тебя, — сказала она. — Значит, ты меня не боишься? — Он и сам улыбнулся полной затаённой надежды улыбкой. Хината вдруг подумала о своей младшей сестрёнке, которую так баловала, пока отец не отнял её. — Не боюсь, — заверила она, — а должна? — Он снова погрустнел. — Остальные боятся. — Почему? — мальчик вдруг опустил взгляд на свои сандалии. Ответа не последовало. Значит, они знали, мрачно подумала она. Деревня знала, кто он такой. Что он такое. — Хочешь, я провожу тебя домой? — предложила Хината, протянув ему руку. Гаара уставился на неё широко раскрытыми глазами и даже слегка приоткрыл рот. Сначала он казался совершенно неуверенным, но почти сразу его маленькая ладошка медленно потянулась к её, ненамного большей. Гаара ненадолго задержал ладонь в воздухе и, наконец, вложил её в руку Хинаты. Она ласково сжала его пальчики и попросила показать дорогу. — Ты не такая, как другие, — тихо сказал он, не глядя на неё. Она хихикнула. — Да? Он покачал головой. Гаара-сан, с грустью подумала Хината. Он был таким же, как и любой другой маленький мальчик. Они так и не добрались до дома. Она упустила момент, когда его крошечная ладошка выскользнула из её руки. Тьма опустилась на Хинату, как занавес, окутала разум и тело, увлекая её вниз… вниз… Это был совершенно ужасающий опыт. Она будто тонула. Когда она вынырнула на поверхность, то увидела прекрасное ночное небо. Первым, что появилось в поле зрения, была луна, показавшаяся до странного близкой. Хината лежала на спине, уставившись в море сияющих осколков, и прижимала дрожащие ладони к груди, будто ей действительно не хватало воздуха. Подняться было равноценно толканию валуна в гору, но не иначе, как чудом, ей всё же удалось встать, и когда Хината это сделала, то увидела протянувшиеся в обе стороны от неё перила. За ними виднелись куполообразные крыши других домов. Что-то зашевелилось позади, и она вздрогнула. Там, прислонившись к стене, полулежало тело. Его странное положение свидетельствовало о том, что человек мёртв. Маленького мальчика, стоявшего над трупом, Хината заметила позже из-за того, что он был совершенно неподвижен. Она осторожно приблизилась к нему, сложив руки перед собой. — Он должен был взорваться, — сказал Гаара. Сердце Хинаты испуганно забилось; реальная ощутимая реакция. — Он просит меня умереть. Потом взрывает себя, надеясь забрать и меня с собой. Песок сохраняет мне жизнь, но я… Я уже мёртв. — Кто это, Гаара-чан? — Яшамару. Мой дядя. Отец послал его убить меня. Первый убийца, который пришёл за мной. Я испытал облегчение, когда Яшамару рассказал мне это, потому что это означало, что у него не было выбора. Неправда. — Я помню, что ты рассказывал мне о своём отце, — прошептала Хината. Если бы не нереальность этого мира, она бы содрогнулась. Но что за боль она вдруг почувствовала? Отчего-то Хината подумала о собственном отце; о его многочисленных разочарованиях в ней, его равнодушии, снисходительности… Но даже после всего этого ей было трудно представить, через что прошёл Гаара. — Зачем ты привёл меня сюда? Гаара взглянул на неё через своё маленькое плечо. В его взгляде сквозило не детское бездушие, от которого у Хинаты внутри всё сжалось. — Не то чтобы я хотел приводить тебя сюда, — ответил он. Теперь он больше походил не на невинного ребёнка, каким выглядел, а на того Гаару, который был ей знаком. На Гаару из другого мира. — Всякий раз, когда я медитирую, когда сплю, и всегда, когда он берёт верх, я прихожу именно сюда. Я всегда здесь. Хината попыталась понять. Под «здесь» Гаара подразумевал этот трагический мир грёз? Если да, то значит ли, что он снова и снова переживал эти последние мгновения рядом со своим дядей? Боялся видеть сны и боялся проснуться… Неудивительно, что Гаара стал таким. Как вообще можно было сравнить кого-то вроде неё с ним? Тем не менее, должно быть хоть что-то, пусть даже и незначительное, неважное, совершенно простое… — Я не думаю, что ты так одинок, как тебе кажется, Гаара-чан. Просто. Да, это было самое простое, что Хината смогла придумать. Было время, когда она считала себя самым одиноким человеком на земле. Привязанность к ниисану родилась из отчаяния, но потом она встретила Наруто. Позже появились Куренай-сенсей, Шино и Киба. А потом и Саске. Если даже такое жалкое человеческое существо, как она, смогло найти кого-то близкого, то и этот когда-то очаровательный мальчик тоже мог бы. — Что ты знаешь об одиночестве? — В его голосе не звучало ни злобы, ни тоски. — Если бы я не боролся за себя, кто бы сделал это? Шукаку никогда не позволит мне умереть. Я делаю то, что делаю, потому что я такой. В противном случае, моё существование потеряет смысл. В этом мы с Учихой похожи. — Он снова перевёл взгляд на своего дядю. — Пожалуйста, — взмолилась Хината, — верни меня обратно. Верни к Саске-куну. — Нет. Хината сжала губы. — Почему? — Учиха — мститель. И он должен научиться бороться за себя. Ты уничтожила бы всю его суть, поэтому я решил отнять тебя у него. Если у него совсем никого не останется, если он начнёт стремиться только к мести и силе, то станет идеальной добычей. Я знал, что если убью тебя, он сделает всё возможное, чтобы уничтожить меня, и жажда лицезреть его безнадёжное усилие подарила мне цель. Это взволновало меня. Но… Вдруг бездушность внезапно покинула его глаза. Он обратил лицо к луне, и Хината на долю секунды увидела того маленького мальчика, которого встретила на дороге. В его глазах светились глубокая задумчивость и растерянность. — Почему-то сейчас я не хочу убивать тебя. Я не чувствую в этом никакой радости. Никакого волнения. Меня раздражает, что такой человек, как ты, заставил меня колебаться. Так странно было слышать всё это из уст ребёнка. Сама того не осознавая, Хината улыбнулась. Всего лишь лёгкий изгиб губ, но Гаара заметил это и сразу же нахмурился. — Думаешь, это забавно? — Нет! — Хината судорожно замотала головой. — Просто… мы все дети, ведь так? Мы просто вынуждены рано повзрослеть. На самом деле, Гаара-чан, ты не так одинок, как тебе кажется. Только оглянись вокруг, и ты поймёшь, что у тебя есть брат и сестра. А я рядом с Саске не для того, чтобы его уничтожить. Я рядом, чтобы спасти. — Спасти? — Он прищурился. — От чего? — От участи уподобиться своему брату. На мгновение, показавшееся вечностью, воцарилась тишина. А потом всё пришло в движение. Окружающий мир, казалось, в миг раскололся на части. Земля задрожала, едва не столкнув их лбами. Хината повернулась в сторону деревни и увидела, как рушатся дома. Линии электропередач обрывались и падали. Она посмотрела на небо и увидела, что лик луны пожелтел, а в её центре вращается чёрная звезда. — Что происходит? — воскликнула Хината. — Он идёт, — отозвался Гаара. — Шукаку? Это был он. Сначала он появился в виде воронки, всасывающей обломки деревни, как гигантский водоворот; известняк, глина, металл, кирпичи — всё перемололось в песок, питая существо, поднимающееся из-под земли. Он и был самой землёй. Невероятно огромный, абсолютно ужасающий, он вырос до небес и разразился торжествующим смехом. Демон медленно развернулся, заметив их, стоящих на единственном уцелевшем здании. — На этот раз ты привёл с собой друга! — прогрохотал он. — Ну, иди сюда, милашка! У меня для тебя сюрприз! — Ч-что? — Из-за ужаса и замешательства она не смогла больше вымолвить ни слова. Это и был Шукаку? Гаара шокировал Хинату ещё больше, когда встал между ней и демоном, выставив свои маленькие ручки, словно пытаясь защитить. — Беги. — Гаара-сан! — Ему хватит и меня. Бесполезно пытаться бороться. Он здесь всем управляет. — Но это же твой мир! — Гаара вскинул голову. Он не смотрел на неё, но Хината почувствовала его удивление. Шукаку мчался на них сквозь песчаный дождь, широко распахнув пасть в непрекращающемся хохоте. Хината автоматически схватила Гаару на руки и побежала. — Что ты делаешь? — потрясённо воскликнул Гаара. Рациональное мышление покинуло её. Хинатой двигала потребность выжить, потребность защитить этого ребёнка. Даже если это означало стать пищей для песчаного демона. А ещё, не в её характере было бросать людей. Когда небо и земля исчезли, и тьма сомкнулась над ними, она подумала о Саске. Саске-кун… Она переживала за него сильнее, чем за собственную жизнь. Ей не хотелось, чтобы он мстил за неё, даже если она погибнет. Его бы погубила эта месть. Но, несмотря на всё это, она знала, что Саске был не один. У него был Наруто. Хината полюбила Наруто не просто так, ведь как и она, он не бросал людей — даже незнакомых, и, конечно же, не бросил бы Саске. И если она всё же умрёт, с ним всё будет хорошо. Он справится. Правда ведь?