Крошечная жемчужина

      Неджи первым появился у её двери в то утро. Он пришёл даже раньше Обабы-сан и постучал: твёрдо, но тихо. Хината сразу поняла, что это он, и тихо пригласила брата войти. Он казался суровым и безэмоциональным; совсем не таким Неджи был прошлым вечером, но Хината ожидала подобного. — Доброе утро, Хината-сама. — Доброе утро, ниисан. — Она как раз собирала волосы в пучок. Пряди значительно отросли, и ей не хотелось, чтобы они мешали во время поединка. — Бой через три часа. Ты готова? Хината всмотрелась в своё отражение в зеркале. — Думаю, что да. — Неджи закрыл за собой дверь, чего никогда раньше не делал. Он шагнул ближе, остановившись за её спиной, и встретился взглядом с отражением Хинаты. — Забудь обо всём, кроме поединка. Забудь о команде, забудь о Наруто и забудь об Учихе. Не думай о нём или чём-то постороннем. Сегодня определится твоё будущее, Хината-сама, и, независимо от того, желаешь ли ты однажды возглавить клан или нет, не вступай в этот поединок с намерением потерпеть неудачу, слышишь меня? — Я слышу тебя, ниисан. — Неджи коснулся её плеча словно в попытке привлечь внимание именно к себе, а не к собственному отражению. Его глаза казались воспалёнными, а не бледными, как обычно, и Хинате подумалось, что она ещё никогда не видела брата таким. — Я не увижу тебя с проклятой печатью, понятно? Джуиндзюцу… — Неприятно, — закончила за него Хината, слабо улыбнувшись. — Хината-сама… — Он отвернулся и подошёл к окну. — Раньше я ненавидел тебя. Раньше я мечтал, чтобы этой меткой была проклята ты, а не я, чтобы твой отец занял место моего, а я был наследником. Если бы мой отец родился всего на несколько минут раньше, так бы и случилось. Но этого не произошло. Как бы сильно я ни хотел, мне не изменить прошлое, но сейчас я даже не знаю, стал бы делать это. Мысль о том, что ты страдаешь от джуиндзюцу… не приносит мне никакого удовольствия. Это… — Его напряжённые плечи слегка дрожали и Неджи потребовалось время, чтобы успокоиться. Он резко обернулся. На его переносице залегла глубокая морщина, а бледные глаза горели. — Защищать тебя — больше, чем долг. Мне потребовалось много времени, чтобы понять это. Ты — моя семья. В моих глазах единственная настоящая семья. Я не знаю, как отреагирую, если увижу, что твой отец поступил с тобой так же, как поступил с моим. Как поступил и со мной. — Если мне предначертано получить печать, я приму её, — сказала она, поднимаясь. — Раньше я хотела того же, что и ты. — Хината посмотрела в сторону улыбнулась. — Раньше я хотела, чтобы ты родился наследником, а я… Не потому, что не хочу быть наследницей, а потому, что знаю, что ты лучший выбор для клана. Если бы Хьюга поступили по-другому, то, вероятно, так бы и было. Мы не будем детьми вечно, ниисан. Независимо от того, добьюсь я успеха или нет, возможно, в наших силах изменить клан вместе. — Такой образ мышления слишком наивен. — Но это правда. Я люблю Хану-чан, но обещаю, что не пойду в бой только для того, чтобы проиграть. Это будет нечестно с моей стороны. А ещё, мне бы не хотелось разочаровывать тебя. — Хината-сама… — Из глаз Неджи будто исчез весь огонь. Он огляделся, словно обдумывая что-то, и направился к двери, заколебавшись лишь на мгновение, прежде чем открыть её. Хината всё ждала, что он что-нибудь скажет, но Неджи просто вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Она вслушивалась в угасающее эхо его шагов какое-то время, а после снова повернулась к зеркалу. Хината медленно закрыла глаза, а когда открыла их снова, то её Бьякуган уже был активирован. Двор главного дома заранее подготовили для поединка. Присутствовало лишь несколько Хьюга: Хиаши и Неджи, конечно, и её наставник. Каждый член клана знал о том, что произойдёт — на самом деле, ждал этого много лет — и, без сомнения, следил за поединком сквозь свой Бьякуган, что ни на толику не поколебало волю Хинаты. Речь шла не о ней или Ханаби, а о будущем клана. Когда Хината приблизилась к месту поединка, то удивилась, увидев там ещё одного зрителя. Какаши-сенсей. Он первым заметил её и приветственно кивнул. Его маска слегка дёрнулась, скрывая под собой добрую улыбку. Какаши-сенсей стоял рядом с Хиаши, наблюдающим за происходящим с обманчивым безразличием. — Ты готова? — вместо приветствия спросил отец. Ханаби уже ожидала её, замерев в центре круга с активированным Бьякуганом, словно тотемный столб. Сестра не выказывала абсолютно никаких признаков нервозности, в очередной раз напоминая Хинате, насколько отличалась от неё в том возрасте. — Я готова. Хиаши кивнул в сторону дуэльной площадки. Неджи стоял немного в стороне от главы клана, ближе к Хинате, и выглядел так, словно под бледной кожей состоял насквозь из железа. Хината встала напротив сестры и поклонилась. — Я никогда не спрашивала тебя, Хана-чан… Чего ты хочешь для клана? — Сейчас не время для этого, онее-чан. — Думаю, сейчас как раз подходящее время. Мы обе усердно готовились к этому дню. Будущее всего клана определится в течение нескольких минут. — Я… — Каменное выражение лица младшей сестры смягчилось, когда она на мгновение задумалась, но Ханаби сразу же взяла себя в руки и расправила плечи. Она приняла боевую стойку раньше Хинаты. — Приготовься, онее-чан. Я не проиграю. Хината тоже встала в боевую стойку. — Я готова, сестра. Голос Хиаши разрезал воздух. — Начинайте! Обе бросились вперёд, и их ладони столкнулись, сверкнув синей чакрой. Удар за ударом, каждый из которых был подобен вспышке. Звуки разносились по всему кварталу эхом, таким сильным, что запаниковавшие птицы стремительно слетали с насиженных ветвей. Ханаби нападала стремительно и через несколько секунд стало очевидно, что она собиралась ударять только по слабым местам. Если бы пострадал хотя бы один орган, Хината бы упала. В этом и была красота мягкой ладони. Добавь скорость и точность, и она станет подобна смертельной инъекции. Хината заметила, что Ханаби целилась в каждый орган, кроме сердца. Сама она не касалась ни одного из органов, сосредоточившись лишь на крупных суставах и тенкецу. Если правильно попасть, Ханаби будет обездвижена на время, но не пострадает. Метод, выбранный Хинатой был сложнее в исполнении, чем основной, и, не смотря на то, что она вступила в бой без намерения проиграть, Хината не собиралась калечить родную сестру. Однако, похоже Ханаби не придерживалась такой же позиции. Обмен ударами продолжался секунд семь, прежде чем Ханаби сломала шаблон, нацелившись Хинате в грудь. Это застигло её врасплох, и она едва успела увернуться. Удар не задел сердце, но пришёлся на левый плечевой сустав. Ледяными осколками вспыхнула боль. Чакра пошла рябью до кончиков пальцев и в прощальной искре сверкнула на ладони. Поток ко всей её левой стороне оказался перекрыт. К счастью, это не ухудшило подвижность, и ей всё ещё удавалось отражать новые удары левой рукой, даже когда та онемела от боли. Она безжалостна, подумала Хината. Ханаби отчаянно пытается выиграть этот бой. Мотивы Ханаби были в общем-то ясны. В жизни Хинаты был похожий момент, когда всем смыслом её существования являлся только отец. Ненасытное желание угодить ему поглотило её — и довело до отчаяния, а теперь это происходило и с сестрой. Почти каждый день каждой недели в течение двух лет, Ханаби готовилась к этому моменту. Ей пришлось действовать жёстко. Но в этом и крылась вопиющая ошибка. Мягкая ладонь требовала глубоких знаний анатомии и потока чакры. Ханаби действовала на самом базовом уровне, вот почему становилось легко предсказывать её движения. Да, скорость была её сильной стороной, как и большим преимуществом, но точность была не совсем на должном уровне, чего Хината и сама бы не заметила, если бы не постоянные тренировки с Неджи. Левая рука Хинаты утратила точность, а это означало, что каждую атаку приходилось проводить правой, что сделало переход от обороны к наступлению чрезвычайно трудным. Никому, кроме очень немногих приглашённых, не разрешалось входить во двор, поэтому, когда открылись двери западного крыла, все удивились. Однако никто не отвлёкся от наблюдения за поединком, особенно Хиаши и Неджи. Не отвлеклись они потому, что дело касалось Какаши, которого позвал вошедший слуга. Хатаке-сана кто-то искал, и этот кто-то был достаточно нетерпелив, чтобы подождать у ворот. В пылу боя Хината разобрала знакомый голос, принадлежащий Сакуре. Внутренняя часть Хинаты, не занятая боем, не поверила своим ушам. Удивляло одно присутствие Какаши-сенсея, но Сакура? Определённо, что-то случилось. Хината оступилась, и рука Ханаби со свистом пронеслась мимо её лица. Она попыталась заставить себя сосредоточиться, увеличив скорость. Несмотря на то, что из-за левой руки Хината замедлилась, она всё же смогла довольно резко перейти в наступление. Что бы ни случилось у Сакуры и Какаши, она не хотела слушать. Она не хотела слушать, да и не собиралась, но одна прозвучавшая реплика поглотила все остальные звуки, разносившиеся по двору. — Саске ушёл! Кажется, он покинул деревню! На мгновение Хината замерла. Какаши и Сакура исчезли в западном крыле, и дверь за ними закрылась. — Хината-сама! — крикнул Неджи. Рука Ханаби метнулась вперёд, но, несмотря на всю её скорость с таким же успехом могло остановиться само время. Хината поймала её под локоть — один сустав выбит. Затем живот, за ним плечи, корпус, левый локоть и грудь — все токи чакры оказались перекрыты одной рукой. Это произошло так быстро, что со стороны могло показаться одним слитным движением. Ханаби замерла посреди атаки, все ещё держа руку на весу. Она не могла даже моргнуть, и в широко распахнутых глазах сестры плескался абсолютный шок. Мучительно медленно она повалилась боком на холодную землю. Хината посмотрела на неё с глубокой жалостью, прежде чем повернуться к отцу. Хиаши в немом оцепенении уставился на младшую дочь. Его шок был почти осязаем, и на мгновение он позволил своей ледяной маске слететь с лица. — Пожалуйста, позаботься о Хане-чан. Ты нужен ей. — Хината поклонилась отцу. — Прошу прощения. — И пролетела мимо него к дверям слишком быстро, чтобы услышать, пошёл ли кто-нибудь следом. Какаши и Сакура были уже у ворот. Хината окликнула их до того, как они ушли, и Какаши, увидев, что она прошла мимо охранников, очень удивился. Хината вся взмокла, а её левая рука почти потеряла чувствительность. — Хината-сан, — удивился Какаши, — ты прервала поединок? — Я победила. — Она быстро стёрла рукавом капельки пота над губой, одновременно пытаясь восстановить дыхание. — Пожалуйста, скажите, зачем вы приходили? — Я надеялся поговорить с тобой о Саске, но понятия не имел, что у тебя сегодня поединок — прости. Я собирался поговорить с тобой позже, но вижу, что опоздал. Саске дезертировал. Мы должны идти. — Пожалуйста, позвольте мне пойти с вами! — Впервые в жизни Хината приготовилась настаивать, если потребуется, но в этом не было необходимости. — Поспешим, — просто сказал Какаши, и они побежали.

***

Хината сумела на бегу снять кофту, чтобы сделать перевязь для руки. — Ты уверена, что сможешь так бежать? — скептически спросила Сакура. — Я в порядке, — ответила Хината. — Какаши-сенсей, ты приходил поговорить со мной о Саске-куне? Какаши кивнул. — С ним что-то не так. Я запечатал проклятую печать и попросил медиков вывести яд из его организма. Физически Саске выздоровел, но я предполагал, что что-то всё же не так. Я надеялся, что ты можешь знать что-нибудь о его местонахождении, когда он исчез сегодня утром. — Он должен был встретиться с командой в семь, — добавила Сакура, — но так и не появился. Это на него не похоже. — Мне показалось, что метка беспокоила его, — с сожалением призналась Хината. — Запечатывание не сработало? — Сработало, — ответил Какаши, — но Саске, проявив решительность, мог сломать мою печать самостоятельно. — Зачем ему это делать? — спросила Сакура в каком-то отчаянии, и на лбу Какаши образовалась морщинка. — Я могу только предполагать. Его брат, подумала Хината. Итачи. Она вспомнила, что Саске сказал на прошлой неделе, перед тем, как отстраниться от неё. Что я делаю, Хината? — Он не может ждать, — вырвалось у неё. — Что? — спросила Сакура. — Он не может ждать, когда его сила возрастёт. Он хочет этого сейчас. — Сакура опустила глаза, скорбно скривившись. — Саске… — Дело не только в этом, — мрачно пробормотал Какаши. Девушки посмотрели на него, ожидая продолжения. — Во время вторжения произошло нечто, о чем Хокаге забыл сообщить общественности. На самом деле присутствовало два Саннина, а не только Джирайя. — Саннины? — воскликнула Сакура. — Ты имеешь в виду легендарных шиноби? Хината тоже слышала о них. Действительно, они считались легендами в Конохе, бывшие ученики самого Хокаге. Отец иногда упоминал их, но только двоих. Внезапно Хинату охватило ужасное предчувствие. — Он поставил Саске проклятую печать, — объяснил Какаши. — Это сделал Саннин? — Хината забыла, как дышать. Та змея в лесу — они всё время сражались против Саннина? Она внезапно почувствовала, что готова потерять сознание. — Орочимару, — отрывисто выдал Какаши. — Я был дураком. Не думал, что он появится снова; по-крайней мере, не сразу после отступления Суны. Мы получили новости от шиноби, посланного проникнуть в их деревню за несколько недель до вторжения. Казекаге, инициировавший атаку, являлся двойником. — Тогда где же настоящий Казекаге? — спросила Сакура слабым голосом. — Мёртв. — Девушки побледнели. — Почему вы сейчас рассказываете нам об этом? — спросила Хината. — Хокаге не мог… — Потому что война была лишь прикрытием, — ответил Какаши. Его единственный видимый глаз был полон решимости. — Что бы ни происходило, за всем этим стоит Орочимару. И боюсь, что всё завязано на Саске. — Что? — хором спросили Сакура и Хината. — Где Наруто? — спросил Какаши у Сакуры, и глаза той расширились в замешательстве. — Он уже ушёл за Саске. — Тогда мы должны двигаться быстрее. Я боюсь за его безопасность! — Саске? — воскликнула Сакура. — Нет, — ответил он, делая огромный прыжок. — Наруто.