Крошечная жемчужина

      Жаль, что Саске ушёл именно накануне поединка. С одной функционирующей рукой Хинате приходилось очень трудно, а когда Кидомару приклеил её паутиной к дереву — ещё труднее, благо Неджи немедленно помог ей освободиться. Собравшись с силами, они ринулись в очередную совместную атаку. — Никому ещё не удавалось разрезать мою сеть! — прошипел Кидомару, скрываясь в густой кроне. — Вам удалось удивить меня, Хьюги! — Он начинает меня бесить. — Неджи снял с жилета кусочек паутины и отшвырнул от себя, бросив на Хинату быстрый виноватый взгляд. — Прошу прощения. — Нет, я тоже начинаю раздражаться. У нас нет времени на игры. — Нет, — согласился Неджи, прищурившись. — Времени нет. Можно подумать, что он намеренно задерживает нас, но, похоже, он искренне развлекается, думая, что может убить нас в любой момент. — Тогда не дадим ему такого шанса. — Буду готов, как только ты скажешь. — Вперёд. — Хината использовала гибкую ветку как рычаг, чтобы прыгнуть за созданием Орочимару. Кидомару надул щёки и плюнул паутиной в деревья. Чакра прошла через сеть, как электрический ток, питая её и увеличивая. Несколько более мелких кусочков паутины устремились в сторону Хинаты, и, чтобы добраться до верхних веток, ей пришлось буквально прорубать себе путь. Ноги мягко приземлились на толстую ветку, и с очередным прыжком она оказалась в густой листве — там, где скрылся Кидомару. Между ними оставался только барьер в виде паутины, но Хината прорезала его так же легко, как и те, что поменьше. Кидомару использовал силу всех четырёх рук, чтобы увернуться от приближающейся мягкой ладони Хинаты, и когда сделал это, сверху упала ещё одна паутина. Сеть приземлилась точно Хинате на спину, поймав в ловушку, словно муху. Хината активно задёргалась, как капля воды в пузыре, стараясь продавить центр паутины, тянувшейся от ветки к ветке. Кидомару не сразу бросился к ней, решив сначала разобраться с Неджи, который, в свою очередь, вместо того, чтобы попытаться освободить Хинату, бросился прямо на Кидомару. Ещё одна капля чакры сконцентрировалась во рту паука, но на этот раз то была не паутина, а стрела. Такого Неджи не ожидал. Он попытался развернуться в воздухе, но стрела попала ему в плечо, отбросив назад и пришпилив к ближайшему дереву. — Ниисан! — воскликнула Хината. Одним движением Неджи выдернул стрелу из плеча, но эта секундная заминка оставила его открытым для атаки, и у Кидомару хватило ума привязать его к дереву паутиной. — Не так уж плохо для сопляка, — рассмеялся монстр, опускаясь на плоскую ветку. Он неспешно приблизился к Неджи, надменно поводя плечами при каждом шаге. — Как мне убить вас? Оторвать руки одну за другой или сыграть в забавную игру в рулетку? Как насчет того, чтобы свернуть одного в клубок, а другую привязать к столбу? — Он отпрянул и наигранно вздохнул. — Орочимару-сама послал всего двоих нас, но мне кажется, он слишком переоценил Хьюга. Вы умрёте здесь. Надеюсь, Учиха того стоил. — Поверь мне, — процедил Неджи, сжав кулаки, — это не так. — Он выпустил чакру прямо из груди, и она тонкими иглами хлынула из каждой поры на его коже, уничтожив разом всю сковывающую его паутину. Хината повторила технику в точности так, как Неджи учил её, и заблокировавшая её сеть тихо упала вниз. Кидомару был слишком потрясён действиями Неджи, чтобы поднять глаза, поэтому, когда собственная паутина обрушилась на него, он не сразу понял, что произошло. Неджи воспользовался замешательством противника и вонзил тому в грудь иглу из чакры. Хината спрыгнула с верхней ветки, направив правую руку в спину Кидомару. У паука не осталось ни шанса, когда две иглы чакры сошлись точно на его сердце. Глаза прихвостня Орочимару утратили жизненный блеск ещё до того, как Неджи с Хинатой отстранились. Тело медленно наклонилось и ухнуло куда-то вглубь леса. Тяжело дыша, Неджи прислонился спиной к дереву и неловко осел на ветку, зажимая рукой окровавленное плечо. — Ниисан! — Хината упала перед ним на колени. — Он ранил тебя! — Неджи потребовалось время, чтобы успокоить срывающееся дыхание. Когда адреналин выветрился, боль нахлынула на него в полную силу, отчего у Неджи закружилась голова. — Мне нужно две минуты. Иди вперёд. — Я не оставлю тебя в таком состоянии, — безапелляционно заявила Хината. — Вот, у меня с собой дезинфицирующее средство. Эту мазь я сделала для Ханаби, на случай, если… — Если она проиграет тебе? — Неджи хрипло рассмеялся. Ему было больно даже разжать ладонь, чтобы принять у Хинаты мазь. — Надеюсь, отец позаботился о ней. — Позаботился, — заверил Неджи. Как раз в тот момент, когда Хината вложила мазь ему в ладонь, что-то со свистом пронеслось мимо откуда-то со стороны земли. Что бы это ни было, оно перерезало ветку, при этом чуть не отрубив Хинате руку. Она вскрикнула, когда вместе с веткой начала падать. Выронив мазь, Неджи, со всей скоростью, на которую был способен, рванулся вперёд, чтобы поймать её, но схватил ладонями лишь воздух, краем глаза успев заметить только, как Хината исчезает в тумане. — Хината-сама! С новым приливом адреналина Неджи активировал Бьякуган, но не увидел ни одной светящейся точки: ни Хинаты, ни Кидомару, ни кого-либо ещё. Это означало, что либо она разбилась насмерть, либо… — Нет… — Неджи ударил кулаком по дереву, зашипев от последовавшей за этим действием волны боли. — Чёрт возьми!

      ***

Саске услышал грохот, донёсшийся из леса. Он ничего не видел сквозь туман, но знал, что там, похоже, шёл бой. Должно быть, это Наруто. Возможно и ещё кто-то — было бы странно, явись он в одиночку. Это слишком глупо даже для простака вроде Узумаки. Тебя это больше не касается. Саске продолжил идти. Орочимару обнаружился лениво отдыхающим у подножия водопада. Своим бледным лицом и одеждами он практически полностью сливался с туманом и поднялся, словно призрак, увидев приближающегося Саске. — Я знал, что ты справишься, — усмехнулся он, прищурившись. Саске никак не отреагировал внешне, хотя был глубоко возмущён. Он вспомнил, как столкнулся с этой отвратительной тварью в лесу Смерти. Саске помнил, какую боль причинила ему борьба за свою жизнь — и жизнь товарищей. Ту битву он проиграл, и если бы не Наруто и Хината… Но опять же, Орочимару не собирался его убивать. — Я готов идти. — Это хорошо. Ты знал, что твоя команда уже здесь и ищет тебя? — Предполагал. — Я послал команду, чтобы устранить их. Похоже, они не хотят оставлять тебя в покое. Саске поджал губы. — Их не так уж просто убить. Коноха бесполезна, но чем она хороша, так это перспективными новобранцами. — Ты любишь их, верно? — Мы уходим или нет? — Саске вдруг впал в отчаяние. Чем быстрее он уйдёт, тем быстрее Наруто и остальные сдадутся. Как только они узнают, что он точно не собирается возвращаться, им придётся оставить его в покое. — Ты не готов, — с лёгким вздохом постановил Орочимару. Саске сердито нахмурился. — О чём ты? — сквозь зубы прошипел он. — Я здесь, явился к тебе, как ты и хотел. Я что-то упускаю? — Если ты уйдёшь в том состоянии, в котором пребываешь сейчас, тебя будет легко вернуть. Это взбесило Саске сверх всякой меры. — Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал — вернулся? После всего… — Сначала я дам тебе задание. — Он хлопнул в ладоши, и из тумана появился шиноби — женщина, волокущая кого-то… Саске постарался не реагировать, но собственное тело вдруг словно налилось свинцом, а разум на мгновение почти отключился. Рядом с Орочимару бросили Хинату, и тот ухватил её за воротник, поставив на колени. Её глаза были полузакрыты, а тело сомнамбулическом покачивалось. Если бы Орочимару не держал её, она бы обязательно упала на землю. — Что ты с ней сделал? — тихо спросил Саске. — Ничего. Я привёл её для тебя. — Она не имеет ко мне никакого отношения. — Уйти не всегда достаточно. Думаешь, Итачи приобрёл ту силу, которой обладает сейчас, просто покинув деревню? Если ты хочешь отделиться от Конохи, это должно быть навсегда. У тебя не должно возникнуть ни малейшего желания повернуть назад. — Его и так нет! — взорвался Саске. — Поэтому я пришёл сюда. Что ты хотел, чтобы я сделал, сжёг деревню дотла? — Его затрясло. Саске хотел, чтобы это прекратилось, но печать на шее горела сильнее, и в дополнение ко всему его начало слегка подташнивать. — Было бы довольно драматично. — Орочимару вытащил что-то из складок своих одежд. Кинжал. — Этого будет достаточно. — Нет. — Прозвучало непоколебимо. Саске даже не думал об этом. Не смел думать об этом. — Пока она жива, ты всегда будешь думать о деревне. — А что насчёт тебя? — осмелел Саске. — Это был и твой дом тоже. Разве ты не думаешь о ней каждый день? Если не думаешь, зачем тогда возвращаешься? — Я возвращаюсь, чтобы убивать, — веско прошипел Орочимару, чувственно огладив пальцами лезвие. — Усвой урок сейчас, маленький Учиха. Твой брат убил всю свою семью, чтобы обрести силу. А ты, если не можешь убить всего одну девчонку, как смеешь думать о том, что ровня ему? — Я не… — Саске так сильно сжал кулак, что под пальцами выступила кровь. — Ты не Итачи? — Орочимару усмехнулся. — Нет. Ты не такой. — Не Итачи… — прошептала Хината. Орочимару скосил на неё глаза, а у Саске внутри всё сжалось от звука её усталого голоса. — Что такое, дорогая? — Теперь Орочимару поддерживал её за макушку. Эта грязная рука, прикасающаяся к ней… Саске не терпелось отрубить её. Это был только его выбор — пробираться через трясину, а не её. Она не должна была мараться, Саске не желал этого. Отчасти, это было одной из причин, по которой он решил уйти. — Не Итачи… — Хината дёрнула головой, но ослабла настолько, что не сумела поднять её. — Саске-кун… не уходи. Пожалуйста. — Хорошо бы прислушаться к её просьбе. — Орочимару посмотрел прямо на него. — Даже она знает, что ты не сможешь уйти. — Он протянул клинок Саске рукоятью вперёд. — Делай, что должен. Всего один удар. — Он постучал по левой стороне груди, там, где было сердце. — Ты же сможешь сделать это? После того, как я увидел, что ты сотворил с этим глупым мальчишкой Заку, как я могу поверить в обратное? Саске смотрел на клинок так, словно впервые видел данный предмет. Орочимару сказал ему, что он должен сделать, но Саске не совсем понял. Убить Хинату… беспомощную Хинату, стоящую прямо здесь, у его ног? Это не имело смысла. Дрожащей рукой он потянулся за кинжалом. Тело двигалось механически, пока разум лихорадочно соображал. В голове Саске мелькали образы того, как он убивает Орочимару, а не Хинату. Рукоять клинка исчезла прежде, чем Саске успел коснуться её кончиками пальцев. Орочимару разочарованно вздохнул. — Ты и впрямь не сможешь этого сделать. — Он с жалостью посмотрел на Саске. — Саске… — Хината из последних сил подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя. Это стало последним, что она сказала, прежде чем кинжал вонзился ей в сердце.

***

Я не заслуживаю любви, следовательно, не заслуживаю тебя. Я знал, что если оставлю своё сердце тебе, оно сгорит в твоих руках, поэтому забрал его с собой. Но, похоже, оно было у тебя с самого начала. Иначе почему мне сейчас так больно?

***

Саске считал, что его душа погибла вместе со смертью родителей от рук Итачи. Но может ли душа умереть дважды? Когда Хината неловко упала в реку, он понял, что да. Он нырнул за ней. Протянув руку, Саске звал её, подхваченный неудержимо движущимся потоком. Хината походила на тоненькую беззащитную былинку, безжалостно швыряемую во все стороны бурной стихией. Достигнув её, он, наконец, смог вытащить их на берег. Не успев толком отдышаться, Саске всмотрелся в её лицо и онемел. Кофта Хинаты пропала, её смыло рекой. Рана на её груди всё ещё кровоточила: кровь пропитала рубашку и окрасила кожу в пурпурный. Кровь попала ему на руки, на одежду… Саске словно вернулся в тот день, когда увидел родителей, лежащих рядом друг с другом, мёртвыми. Он прижал ухо к её груди, напряжённо вслушиваясь в ритм, в любой ритм — неважно, насколько слабый, — но ничего не услышал. Саске отстранился, почувствовав, будто тонет. — Этого не может быть, — произнёс он решительно. На какое-то мгновение, показавшееся ему вечностью, Саске действительно поверил в это. Этого не было, потому что не могло быть. С Хинатой всё хорошо. Всё хорошо. Орочимару не мог её убить, Саске бы не позволил. Это… этого не может быть… Шея горела. Глаза горели. Из головы исчезли все мысли. Всё болело. Спотыкаясь, Саске побрёл в сторону леса, пока не ударился спиной о дерево. Взглянув на свои дрожащие руки, Саске увидел, что кожа меняет цвет. Она посерела, а кое-где набухли вены. Каждая пора почти кричала. Чакра вытекала из проклятой печати на шее и распространялась по всему телу. Он чувствовал это и раньше, но в такой степени — никогда. Всё человеческое покидало его. Разум туманился от ужаса, хотя Саске никак не мог вспомнить, чем тот был вызван. Что бы ни вызвало тот первобытный ужас, боль от проклятой печати — как бы невыносима ни была — казалась предпочтительнее. Чёрная чакра вырывалась из его тела, деформируя кости, сдвигая внутренние органы, и всего на мгновение его легкие замерли на выдохе, а после он закричал. Саске рухнул на землю, скатившись по пологому склону, и едва удержался от того, чтобы не свалиться в воду. Приподнявшись на руках, которые словно ему не принадлежали, он увидел себя в отражении. Серая грубая кожа, чёрные глаза, растрёпанные волосы… Кто это? На берег накатила стремительная волна, залив глаза Саске, и когда он проморгался, с водной глади на него смотрел уже кто-то другой. Теперь там отражался глумливо усмехающийся Орочимару. Саске отпрянул, в ярости превратив окружающие камни в пыль мощнейшим Чидори. Вода в реке снова вспенилась, и Орочимару исчез. Где он? Где? Перед взором Саске всё смешалось в сплошное ало-чёрное пятно. Точно так же, как и тогда, во время вторжения Песка… Если он снова сойдёт с ума, то может в конечном итоге напасть на кого-то другого, кроме Орочимару. Плевать. Это теперь не имело значения. Сейчас гораздо легче становилось сосредоточиться лишь на одном. Убить. Он привык к этой мысли. Убить. Так просто. — Итак, у тебя наконец-то получилось! — воскликнул Орочимару. Он поднялся из воды, обнажив зубы в широкой улыбке. — Ты выглядишь великолепно! Молодец, Учиха! Теперь ты на пути к битве с Итачи. Дело за малым... — Ты… — Саске взмыл в небо на сильных крыльях… Крыльях? Вообще-то, они больше походили на огромные перепончатые руки, однако свою работу выполняли прекрасно. Дополнительный вес давил, вернее, давил бы, не будь у Саске проклятой печати. Орочимару растворился в воздухе — иллюзия! Саске приземлился на другом берегу, вонзив в землю когти, о существовании которых и не подозревал. Сердце бешено колотилось, а перед глазами всё плыло от ярости, что всё новыми и новыми волнами накатывала на него. Саске кричал в тумане, призывая Орочимару выйти на бой с ним лицом к лицу. — Не думай, что можешь так легко победить меня, Саске, — усмехнулся тот. — Но ты, возможно, захочешь поймать свою подружку. Похоже, твоя маленькая вспышка снова забросила её в реку. Если она ещё не умерла, то скоро умрёт. Поторопись, иначе придётся возвращаться в деревню с трупом. Если они вообще примут тебя обратно. Ха-ха-ха-ха! Саске тут же бросился в реку. С новоприобретёнными органами было легко передвигаться по воде. Ужас, который, как он думал, утих, вспыхнул с новой силой: обжигающий, яростный, собственнический. Теперь в его разуме билось совсем другое слово. Хината… Хината… Хината!