То, что касается любви, не может быть неправильно

Любовь — это сложно. Когда тебе шестнадцать, ты влюблен в кумира миллионов и имеешь возможность видеть его вживую — это кажется огромным счастьем. Когда тебе совсем скоро стукнет двадцать, ты продолжаешь любить кумира миллионов, а заодно влюбляешься в ещё одного супергероя без малейших шансов на взаимность — это становится слишком сложным и болезненным. Питеру хотелось вырвать чувства из своего сердца и оставить их в прошлом, там, где они больше не смогли бы причинить ему боль. Он хотел, чтобы Тони был счастлив. И если это счастье зависело от Баки, то кто он такой, чтобы рушить его? Они вместе выглядели просто невероятно: сильные, уверенные, влюбленные. Они почти буквально сияли, и рядом с ними хотелось закрыть глаза, потому что было слишком ярко. И да, Питер знал, что его фантазии просто играли с ним злую шутку. Ни один, ни другой не вели себя как-то иначе: все по выученному графику, как всегда. Даже почти не пересекались, если им не требовалось заниматься делами вместе. Но Питер видел только то, что хотел видеть. Или, правильнее, не хотел, но все время об этом думал. Он стал чаще покидать Башню, патрулировал до изнеможения, оставлял их наедине и подавлял свои чувства, затаптывал в землю в надежде никогда их не раскрыть. Оба это, естественно, заметили. — Паучок, ты стал меня избегать? Что-то случилось? — Тони перекрыл выход из комнаты прежде, чем Питер успел сбежать. Руки сложены на груди, брови сдвинуты к переносице и ему так хотелось прикоснуться кончиками пальцев и разгладить все морщины на любимом лице. Руки зачесались, и Питер поспешно спрятал их за спину, чувствуя себя ничтожеством, который своими чувствами пятнает других. — Нет, конечно, мистер Старк. Просто дел невпроворот: на улице неспокойно, а я не могу сидеть здесь и ничего не делать, пока люди страдают, — сходу выкрутился, убеждённо заглядывая в карие глаза напротив. Его тяга защищать всех и каждого была знакома Старку, как никому другому. Он только вздохнул и на этом закончил расспросы к огромному облегчению Питера, хотя все ещё провожал подозрительным взглядом, будто не верил до конца. — Эй, Пит. Ты ведь не злишься из-за того разговора? — однажды застал его врасплох Баки с этим своим виноватым взглядом, который сдавливал сердце Паркера в железных тисках. Хотелось банально утонуть в сверкающих холодным льдом глазах и остаться там навсегда. — Нет, мистер Барнс. Мы же все выяснили? — невинно похлопал ресницами Паркер, заставляя Баки зависнуть. — Все в порядке, просто патрулирование забирает много сил. Не волнуйтесь. Он улыбнулся и просто-напросто сбежал. Снова прочь из Башни, забыться, перекрыть душевную боль физической, пусть это и не получалось ни разу. Так было лучше. Он старался убедить в этом самого себя. Питер вернулся поздно, шипя на каждом шагу — рана на левой ноге никак не хотела затягиваться и он переживал, что придется обратиться к Старку, а он этого категорически не хотел допустить. Неудачно нарвался на каких-то недоделанных химиков, сдал их полиции, но и сам успел попасть под раздачу. Неизвестный Питеру состав попал на щиколотку, разъедая костюм и кожу в мгновение ока и причиняя адскую боль. Кто-то, видимо, услышал его молитвы, заставил забыть о душевных муках и сосредоточиться на физических. Со временем боль утихла, но рана все ещё выглядела ужасно и регенерация не справлялась. Он прошаркал на кухню в поисках воды, которой так отчаянно требовал организм и поплелся обратно. В гостиной горел свет, привлекая внимание, и Питер направился туда, уже успев мысленно смириться с тем, что придется сдаться на милость Старка. Но у самого порога он остановился как вкопанный, пока уставший мозг обрабатывал увиденное. Тони стоял недалеко от двери, прижатый к стене сильными руками Баки. Его собственные пальцы мягко скользили по чужой спине, а губы… Губы отвечали на поцелуй с таким пылом, которого Питер давно не видел у Старка. Даже с мисс Поттс не было таких сильных эмоций, какие сейчас чувствовались его взбесившимися рецепторами. Питер не мог сдвинуться с места. Он ненавидел себя за то, что продолжает смотреть, заглядывать в чужой мир, в котором ему не место. Уже привычная в последнее время боль смешалась с отвращением к самому себе. Питер желал им обоим счастья, но не мог видеть того, как они счастливы друг с другом. Он хотел бы никогда не возвращаться, исчезнуть из этого мира по щелчку снова, и никому не мешать своей черной завистью. Сжимая кулаки, впиваясь ногтями в кожу до крови, чувствуя горячие дорожки слез на щеках, но продолжал смотреть. На едва поблескивающую в тусклом свете бионику, что с нежностью прижималась к щеке Тони. На испачканные машинным маслом ладони, что перебрались уже на ягодицы Баки. На искренние и не придуманные больным воображением чувства; подтверждение, бьющее под дых сильнее, чем любые предположения и невероятные фантазии. Он оторвался только тогда, когда поцелуй прервался, и в комнате послышались хриплые слова, которые Паркер даже не разобрал из-за шума в ушах. Он постарался как можно быстрее снова уйти, не заботясь о том, чтобы остаться незамеченным; Питер желал только оказаться как можно дальше отсюда и чем скорее, тем лучше. Ярость, боль, ненависть — все это клокотало в нем, искало выход, срывалось криком и слезами, которые мешали видеть дорогу перед собой. Едва не разбиваясь, он тормозил у самой земли, пугал прохожих внезапными появлениями, но та часть мозга, которая отвечала за здравый смысл, будто отключилась. Небо затягивали тучи, поднимался ветер и, казалось, вот-вот мир расколется на части, погребая под осколками Питера и все его неправильные чувства. Небольшой взрыв привлек его внимание, отрезвляя, заставляя частично прийти в себя, и Паркер поспешил на дело, желая только одного: выпустить свои эмоции и надрать задницы плохим парням, которые так удачно подвернулись под руку. Он почти достиг конца города и улицы были пусты, что даже радовало, ведь не придется беспокоиться о том, чтобы спасти людей от неминуемой опасности. Заброшенный склад встретил его тишиной, если не считать потрескивания огня. Поблизости ничего не было, и этот огонь был не страшен, но совсем рядом раздался следующий взрыв, и Питер поспешил туда, пытаясь понять, в чем дело. Мысли прояснились настолько, что он начал задавать вопросы. Зачем кому-то взрывать старое здание, которое совсем не представляло важности? Почему никого не было рядом? Что вообще происходит снова в этом чертовом городе? Он успел обойти три постройки, объятые огнем, прежде чем наткнулся на людей. Вопросов становилось все больше, мысли путались, и он был рад узнать хоть что-нибудь из первых уст. Бесшумно Питер пробрался поближе: достаточно, чтобы слышать разговор, но не настолько, чтобы его заметили. Он научился быть осторожным и не лезть в самое пекло без лишней необходимости. Двое мужчин стояли напротив пылающего здания и громко спорили. Оба высокие, с одинаковым телосложением, будто созданные под копирку. Питер отстраненно подумал, что не удивился бы, если бы узнал об использовании очередной сыворотки. Лица скрыты масками, в руках у обоих странные штуковины, разглядеть которые толком Паркер не мог даже со своим улучшенным зрением — они напоминали старые пульты от телевизоров, но уверенности не было. По телу пробежались мурашки, когда мысли о сыворотке дошли до работающего со сбоями мозга от чего Питер чертыхнулся. — Вот блять этого мне не хватало, — простонал он с надеждой, что Карен не записывала все, что он говорил, иначе Старк его убьет. Мысли о Тони больно кольнули и он отогнал их подальше, запуская один из протоколов костюма «Всем жопа» и подобрался ещё ближе, уже внимательнее окидывая взглядом пространство. — Если он не активируется через минуту — это неудача. Босс с нас шкуру сдерет, — низкий прокуренный голос звучал почти зло, а его хозяин сплюнул на землю, постукивая странного вида пультом по ладони. — Успокойся, Дил. Этот образец самый удачный, он точно активируется, — второй мужчина с отвращением проследил за жестом первого и передёрнул плечами, но сказать больше ничего не успел. Из здания с громким ревом выбиралось что-то, с чем Питер решил разобраться после этих двоих громил. Он вылетел из-за угла и врезался в того, кого звали Дил, отбрасывая пульт в сторону и отключая его одним ударом. Несмотря на мысли о сыворотке, суперсолдатами те явно не стали. Со «Вторым», как его прозвал Паркер, пришлось повозиться дольше, но спустя несколько точных ударов и незаметно выпущенной иглы с успокоительным он тоже оказался в отключке. Костюм работал без перебоев, в отличие от Паркера, и команды выполнял быстро. Питер связал их паутиной и только тогда решился посмотреть на вход в здание, где это «что-то» пыталось справиться со своими новыми силами. Частично Паркеру были знакомы резкие движения, неловкие взмахивания руками и пошатывания, пока «оно» привыкало пользоваться телом. Нечто, похожее на человека, обладало удлиненной челюстью с рядом выступающих клыков, покрытым шерстью телом вдвое больше обычного человеческого. Лицо… Точнее морда напоминала волчью, и Питер побелел, когда монстр приблизился к нему, капая слюной. Он почему-то не сомневался, что она ядовитая и пообещал себе не соваться прямо в пасть. Интуиция вопила об особой опасности, пока монстр оглядывался по сторонам и задержал взгляд черных глаз на паучке. Время на несколько секунд остановилось, а потом скоростным поездом понеслось мимо Паркера, который слишком остро чувствовал свою медлительность сейчас. Монстр прыгнул, и Питер едва успел скользнуть в сторону, чтобы избежать столкновения. Реакции, которые не раз выручали в бою, в этот раз срабатывали с опозданием. — Карен, записывай все, что здесь происходит и отправляй мистеру Старку! Он должен знать об этом, — кричал Питер, уворачиваясь от когтистых рук, с отчаянием запуская все протоколы по очереди. На монстра не действовало ничего: ни успокоительное, ни пули, которые буквально отскакивали от тела, паутину он с лёгкостью обрывал, а сам волк двигался с такой скоростью, что Питер не всегда успевал уйти с траектории удара. Волк с рычанием разрывал когтистыми лапами землю, скалился, выставляя острые зубы напоказ, с которых капала ядовитая слюна — Питер убедился, когда все растения, на которые она попадала, растворялись, как от кислоты с тихим шипением. Он откатился в сторону, успешно избегая удара в грудь, и вскочил на ноги с приглушённым стоном боли. Левая отказывалась нормально работать, тормозила его и болела адски, стоило только перенести на нее вес. Паркер вскрикивал от каждого шага, с трудом сосредотачиваясь на самой битве. Он скользил по земле, уклоняясь от чудовищных когтей, и собирал раной грязь и пыль. Резкий взмах все же вспорол костюм на груди и следующий сразу за ним удар сбил Питера на землю, заставляя хватать ртом воздух, которого катастрофически не хватало. Он с трудом перевернулся и отполз в сторону, когда на место, где только что была его голова, обрушился кулак. Но долго радоваться не удалось: волк схватил его за раненную ногу, от чего Питер взвыл, и швырнул об землю. Все тело ощущалось чужим, силы стремительно покидали его, но сдаваться было нельзя ни в коем случае. Питер снова попробовал завалить монстра ядом, но тонкие иглы ломались от соприкосновения с кожей этой твари. Пока Паркер едва ощущал себя живым, монстр, казалось, не выдохся ни капельки. Ветер становился все сильнее, швыряя листья и пыль в лицо, но на волка это не влияло от слова совсем. Становилось страшно от осознания того, что могла бы сделать целая армия таких монстров. Питер снова чертыхнулся себе под нос едва слышно и из последних сил, стараясь не обращать внимания на боль, из которой состояли все мышцы, помчался в сторону реки, которая находилась в нескольких метрах отсюда. Он предположил, что раз монстр вышел из огня, вода должна, по крайней мере, остудить его пыл. Надежда была слабой, но другого выхода Питер не видел. Волк догонял быстро, и когда оставалось каких-то несколько шагов к цели, Паркера придавило к земле мощной тушкой и на него обрушился шквал ударов. Программы сбоили, защита падала с каждой секундой, Карен выдавала информацию о его ужасном состоянии, а Питер не мог придумать, как выбраться из этой ситуации. Все удары он ощущал будто бы каждой клеточкой тела отдельно, и боль становилась до той степени нестерпимой, что ни о чем другом он думать не мог. Смешно было умереть вот так после всего пережитого. Пусть он совсем недавно малодушно думал о том, что лучше бы не возвращался, умирать все равно не хотелось. Сосредоточиться хоть на одной мысли не получалось, все заглушала боль и Питер даже не понял, как острые зубы сомкнулись на щиколотке и потащили по земле. Горло саднило от криков, из него вырвался хриплый полустон, а мозг с задержкой отметил, что внезапно волк надрывно взвыл, откидываясь назад и падая на спину. Дышать стало чуточку легче. С трудом заставляя себя думать, Питер решил, что образец все же оказался провальным, пока волк скулил от обычного дождя, свернувшись клубочком. Внезапно в голову пришла логичная мысль, которая должна была посетить его сразу, как он увидел эти пульты в руках незнакомцев. Напрягшись, он пообещал себе, что это в последний раз, и побежал к зданию сквозь дождь, хрипя и воя почти так же, как и монстр. С трудом нашел отброшенный в сторону пульт и, прикусив губу до крови, заставил себя бежать обратно, пока не прекратился дождь. Уже на месте он стал разглядывать пластиковую коробочку и хрипло рассмеялся, выплевывая кровь, когда заметил огромную кнопку с подписью «Отключить». «Поздравляю, Питер, ты самый тупой герой, который только может быть. Пиздец» — подумал он, покачав головой, и нажал на кнопку. Волк последний раз дернулся и размяк, а Питер попытался сделать шаг к нему, но ноги не слушались. Он с ужасом осознал, что нарушил свое обещание и подставился под ядовитую пасть, позволил цапнуть себя. Он рухнул на землю рядом с монстром, от чего тело, ещё не до конца потерявшее чувствительность, прострелило болью, и Питер уже на грани прошептал: — Карен, зови мистера Старка. И отключился. *** Питер проснулся резко, вскинувшись, в глаза ударил резкий свет и он зашипел, закрываясь рукой. Двигаться было очень тяжело, рука будто бы весила целую тонну, а он не мог вспомнить, что же произошло. Голову простреливала боль каждый раз, когда он пытался вспомнить события, и по ощущениям прошло несколько часов, прежде чем его мозг восстановил все события. На деле же это, скорее всего, заняло всего несколько минут. Питер вздрогнул, вспоминая монстра, и с сожалением подумал, что Тони, должно быть, очень волновался. Он не хотел чувствовать вину, но ничего не мог с собой поделать. Вторая попытка медленно открыть глаза стала более удачной и Питер огляделся. Знакомая до боли комната в больничном блоке, где он проводил часы после неудачных патрулирований. Интересно, сколько он провалялся здесь в этот раз? — Питер! — в комнату влетел бледный Тони, и сердце заколотилось как бешеное. Питер уговаривал себя успокоиться, потому что чертова машина выдавала его с потрохами своим писком. — Мистер Старк, я… — голос не слушался, звучал слишком тихо и хрипло, и Питер решил промолчать, пожав губы. — Я видел. Карен все мне передала. Ты молодец, что позвал на помощь, — Тони подошёл ближе к постели и осторожно потрепал его по волосам с кривой улыбкой. — Впрочем, ты и сам прекрасно справился, да? Конечно, снова едва не умер, но это же пустяки? Питер покраснел под серьезным взглядом карих глаз, все ещё ощущая теплые пальцы в своих волосах и больше всего на свете желая почувствовать эту незамысловатую ласку снова. Он постарался откинуть прочь эти мысли, быстро облизал губы и попробовал ещё раз. Слова полились неконтролируемым потоком, голос оставался хриплым, должно быть, Питер сорвал его, когда орал на всю округу. — Те двое, они были так похожи, как клоны, а я сначала не понял. А монстр, вы видели? Они же мутировали обычного человека! Как они могут так ужасно относиться к другим, ставить эксперименты… — Питер едва не задохнулся от искреннего возмущения. Перед глазами стоял Баки, доказывающий, что он не машина для убийств, и это подливало масла в огонь его негодования. — У него слюна ядовитая. Кстати, а как вы меня вылечили? Что было в слюне? — Тшшш, Пит, Пит, хватит. Мы уже расследуем это дело. А на счёт яда… Тут доктор Чо вмешалась со своими исследованиями. Этот монстр не единственный в своем роде, как оказалось, жалкая пародия, — Тони фыркнул, закатив глаза, и тут же пресек дальнейшие расспросы, — Нет, я ничего тебе рассказывать не буду. Пациенту нужен отдых, особенно после того, как он чуть не умер. Все понятно? Мы этим займёмся, а ты прояви благоразумие и не лезь, договорились? Питеру вдруг не хватило воздуха, чтобы вдохнуть. Впервые за долгое время Тони не только не отчитал его за безрассудность, стремление умереть и напрасную жертву, а всего лишь принял как факт, что он чудом остался жив. Неужели он перестал относиться к нему, как к ребенку? Но Питер знал, что он все равно волновался, тщательно скрывая все эмоции сейчас. — Мистер Старк, простите. Простите меня, — слова звучали все ещё хрипло, но полны раскаяния. — Ну что ты, Паучок. Все позади. Совсем скоро ты будешь в порядке, ты же у нас необычное членистоногое, да? — Тони хмыкнул и вновь потрепал по волосам, а Питер подумал, что да. Что бы ни случилось, и как бы его в будущем не потрепала судьба, он будет в порядке. Ради спокойствия Тони и ради себя самого. Дверь снова открылась, и на пороге появился Баки, там и остановившись. Он шумно выдохнул и привалился плечом к косяку, продолжая молча гипнотизировать Питера взглядом. Молчание не напрягало, но Паркеру хотелось закатить глаза от двух пар глаз, направленных на него. Не то, чтобы ему было неприятно такое внимание, но он чувствовал себя насекомым, которого разглядывают в поисках чего-то необычного. Взволнованные, они бросили свои дела, чтобы проверить самочувствие Питера, пусть сейчас и делали вид, что ничего необычного не произошло. Это дарило слабую надежду, которую он отчаянно отгонял. Но ведь если это правда, если у него был шанс, то прямо сейчас он его терял. Тем, что продолжал молча страдать, прячась в собственной скорлупе, оставаясь в стороне. Питер даже не пытался предпринять хоть что-то, трусливо спрятавшись за своей болью, он даже не попробовал. И сейчас он понял, насколько это глупо. И что многое на самом деле в его руках. Как говорят, лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, что даже не попытался. — Я… Простите, я немного устал и… — Питеру нужно было собраться с мыслями, обдумать ситуацию и понять, как действовать. — Мы оставим тебя, как только ты поешь. Ни минутой ранее. Не дай бог помрёшь тут от голода, когда мы только-только спасли тебя, — Тони приложил руку к груди и драматически вздохнул. Питер не смог удержать улыбку, тихонько фыркнув. — Сейчас я принесу, — поднялся Старк и скрылся с такой скоростью за дверью, что Питер не успел даже ничего ответить. Баки продолжал стоять в проходе и не сводил с него глаз, что уже начинало раздражать. Паркер уставился на свои руки, сплетённые в замок, и отстраненно удивился тому факту, что синяки до сих пор не прошли. Тони вернулся спустя пять минут напряжённой тишины и Питер выдохнул с облегчением. Он съел все, что ему принесли — лёгкий суп, яичницу и тосты — запил сладким чаем и почувствовал, как внутри все наполняется теплом и расслабляет. Он поднял сонный взгляд на Тони и поблагодарил, намереваясь выгнать их из палаты. Но Баки внезапно ухмыльнулся и тихо произнес: — Хочешь, посижу с тобой, пока ты не уснешь? Питер почему-то покраснел, вспоминая тот дурацкий разговор и попытку поддержать. Он разозлился сам на себя и резко поднял голову, сталкиваясь с насмешливыми голубыми глазами. — Спасибо, не стоит. Отправляйтесь лучше к себе, — Питер все ещё не узнал, какой час и стоит ли точь в точь повторять фразу Баки, но ответ он вернул. Тони недоуменно переводил взгляд с одного на другого, но, так и не дождавшись ответа, подозрительно смерил Баки взглядом. Потребовав у Питера обещание не лезть «для подстраховки», он вышел из комнаты, пожелав скорейшего выздоровления и приказав Пятнице отправить кого-нибудь за грязной посудой. Питер проводил Барнса хмурым взглядом и только тогда расслабился, позволяя себе закрыть глаза. Перед глазами все ещё мелькали картинки сражения с неизвестным мутантом и он надеялся, что его не оставят за бортом, а примут посильную помощь. В конце концов, Питер же обещал не лезть, но изучать дело с точки зрения науки и исследовать ему никто не запрещал. Вновь встречаться с этим чудом эксперимента один на один категорически не хотелось, но сидеть без дела он не сможет, дружелюбный сосед должен помогать. В том числе и самому себе. Решить действовать всегда проще, чем воплотить это решение в жизнь. Каким образом он привлечет внимание обоих мужчин к себе? Он понимал, что просто признаться в чувствах не получится. Если смелости и хватит, то реакция может быть непредсказуемой. Питеру не хотелось, чтобы его отправили избавляться от своего «временного увлечения» — зная Тони, это один из самых очевидных ответов на признание. А уж угадать реакцию Баки и вовсе невозможно — он часто вел себя не так, как от него ожидал Питер. Вот и сейчас, что это за глупое предложение остаться с ним? Баки, с его одинаковым выражением на лице «кирпича», мог с тем же успехом как поиздеваться, так и вполне искренне предложить помощь. Хрен поймёшь. Питер вздохнул и решил, что утро вечера мудренее, а значит все ответы на вопросы можно искать завтра. Силы все ещё не восстановились и организм требовал отдыха, так что Питер сдался, отогнав мысли подальше, и почти моментально уснул.