Возврату не подлежит

— Бей сильнее! — рявкнула Севика, толкнув Джинкс в плечо кибернетической рукой, прикрытой пончо. — Ты не в куклы пришла играть! Синеволосая девчонка обиженно шмыгнула носом и, утерев сопли, с рыком набросилась на наёмницу, ударяя ту в бока, пока сама женщина пыталась её схватить. Они находились в заброшенном рыбацком заводе, принадлежавшем некогда богатым предпринимателям из Пилтовера, покуда они не разорились и не уехали из Города Прогресса в другие, более перспективные края. С продырявленного потолка, откуда в тёмное затхлое помещение попадали редкие лучи солнца в пасмурной день, свисали тяжёлые металлические цепи, покрытые пылью и ржавчиной, отчего они от малейшего дуновения ветра с бриза тихо, но раздражающе скрипели. Севика наконец поймала пакостницу за шкирку, когда та решилась залезть на женщину со спины, и со всей силой бросила её жалкую тушку через всё пустынное помещение в железные баки, где догнивали на дне останки моллюсков и редкой рыбы. Женщина высокомерно ухмыльнулась, отряхнула ладонь об потрёпанные брюки и медленными шагами подошла к Джинкс, которая тихо шипела от боли во всём теле. Думая, что эта громила сейчас её добьёт, девчонка зажмурила глаза, но удара не последовала, лишь протянутая ладонь оказалась перед её лицом. Она глупо моргнула пару раз и неверяще взглянула на бандитку. Севика закатила от нетерпения глаза и сама схватила девушку за руку, поднимая её с пола. — Ты мелкая и очень ловкая, — признала наёмница, ополаскивая лицо от стекающего со лба пота в бочонке с мутной водой. — Используй это. Джинкс неуверенно кивнула, растерянно поглаживая локоть, где расцветал сине-фиолетовыми лепестками синяк; в уме пронеслись вихрем слова Майло: — И что? Пару раз ударят и ничего. Бледное лицо исказилось от этого воспоминания, будто бы её только что снова ударили, а худые плечи поникли. Идея научиться драться пришла к Джинкс-Паудер, когда та, вновь играясь допоздна на очередной крыше здания, попалась на глаза паре подростков, которые часто промышляли мелкими грабежами на рынках. Те решили поглумиться над беззащитной девочкой и отняли у неё плюшевого зайчика, которому оторвали коричневые пушистые лапки и правое ухо. Разозлившись, она набросила на них, но те были более взрослыми и с лёгкостью уделали её, а затем, вдоволь наигравшись, бросили зайца ей в ноги, глумливо смеясь. — Ничтожество, — бормотала девочка, сидя в своей небольшой комнатушке и самостоятельно зашивая игрушке оторванную лапу. — Проклятье, дрянь… Даже не способна сама себя защитить! Позади неё возникла серо-розовая тень со знакомыми предательскими чертами лица и ехидной усмешкой, а за той возникли ещё пара: одна тощая и другая более крупная, окружившая её. И это стало последней каплей. Хватит! Закончив с починкой лапки, Джинкс отложила игрушку в сторону и, стерев с лица непрошенные слёзы, ленивым шагом шла к знакомому кабинету своего наставника. Дождавшись, когда тот снова закончит свои скучные взрослые дела, она прошла в кабинет, так и оставшись стоять около порога, переминаясь с ноги на ногу. — Я хочу научиться драться, — шёпотом выпалила она, смущённо пряча взгляд в пол. — Чтобы…чтобы защищаться. Мужчина развернулся в кресле и с немым вопросом в бирюзовом глазе уставился на неё. Тяжело вздохнув от накопившейся на столе бумажной работы, он встал со своего места и присел около Джинкс, чтобы быть на одном уровне глаз. — Если тебя кто-то обижает, — произнёс он, плавным движением руки развернув её лицо к себе. — Ты только скажи мне и будь уверена, что завтра весь Заун их не вспомнит, м? Джинкс коротко взглянула на него и покачала головой, поджимая губы. Под внимательным взглядом Силко ей всегда становилось неловко, от всего, что с ним связано: от его глубокого вкрадчивого голоса, усталых черт лица и шрама, который давно перестал казаться в её глазах уродливым. Наоборот, казалось, он придавал ему некую силу и харизму. — Так-так, — опять этот надоедливый голос! — Сестрёнка, как тебе не стыдно! — Н-нет, — запинаясь, сказала она, отгоняя эти странные мысли. — Просто все дерутся и я подумала, что и мне это необходимо… Вот. Силко слегка наклонил голову вбок, делая для себя какие-то выводы, следуя из её слов. Кивнув своим мыслям, он обнадёживающе улыбнулся ей и добродушно потрепал по синим, отросшим за несколько месяцев, волосам. — Хорошо, — ответил мужчина, подойдя к окну. — Но тренироваться ты будешь под надзором Севики. И это не обсуждается. С того дня начались тренировки. Севика хоть и ворчала поначалу, как только услышала об этой просьбе Силко, но, понимая, что деваться некуда, стала её обучать, не щадя Джинкс. — Враг не проявит к тебе жалости, — как-то раз сказала наёмница, пока девчонка отжималась на холодном полу. — Ты должна быть готова ко всему. Твои бомбы ничто, когда окажешься полностью безоружна перед врагом. Для этого ты должна использовать свою силу. А теперь ещё двенадцать отжиманий и пробежка! Так, сбивая костяшки всмятку, ломая кости, отжимаясь до десятого пота и пробегая столько миль, будь то крыши зданий или узкие улочки Зауна, что кислород полностью покидал её лёгкие, она становилась сильнее. Она внимала каждому слову и действию этой громилы, блокируя удары, нанося свои — более ловкие и более внезапные, как разъярённая акула, учуявшая свежую кровь. А розовая тень не переставала самодовольно ухмыляться и потешаться над ней, но делала Джинкс не ради неё, а ради него, замечая во время тренировок всегда стремительно уходящую в темноту фигуру. Она до отчаяния желала услышать от него заветной похвалы.

***

Это случилось поздно ночью. В ту ночь на Нижний город обрушился сильный ливень дождя, смешавшийся с ядовитыми отходами и грязью этого места, населяющие каждый потаённый уголок забытого даже высшими богами города. Силко стоял около окна, тщательно вглядываясь в мелькающие серые разводы за стеклом, пытаясь отыскать ту, что с синими волосами и родными чертами лица, но её, будто назло, не было. Сжимая и разжимая кулаки в попытках успокоиться и не отправить на поиски сбежавший девчонки группу своих людей, мужчина тяжело вздохнул и взял со стола недопитый стакан со скотчем. Алкоголь жёг горло, ударил в голову похлеще выпущенного болта из арбалета, но спокойствие это не принесло, наоборот, тревога только усиливалась. Несносная девчонка! Где…куда ты убежала? Зачем? Дверь за спиной Силко тихо скрипнула и он был готов рвать и метать того несчастного, кто без спроса пришёл сюда, обозвать всеми известными ему проклятьями, но вместо этого замер. Перед ним стояла Джинкс, вся в крови и синяках, но с довольной белоснежной улыбкой на лице и безумным блеском в глазах. — Что?... — мужчина сделал к ней шаг вперёд, обеспокоенно рассматривая порванную в некоторых местах одежду и ободранные до отвратной красноты коленки. Вместо ответа Джинкс подошла к нему, прихрамывая, и крепко-крепко обняла его, уткнувшись носом в грудь, вдыхая дорогой парфюм, которым тот постоянно пользовался, чтобы уничтожить запах смрада Зауна. Силко впал в ступор, но руки интуитивно обняли девушку в ответ, судорожно поглаживая её по исхудавшим спине и плечам. Без слов он усадил её на диван, включил лампу на столе и достал из выдвижного ящика необходимые медикаменты. Девушка внимательно наблюдала за его действиями, а улыбка перестала быть настолько яркой и острой, как раньше. «Устала», — догадался он, намочив ватный диск спиртом. Осторожно взяв её за подбородок, Силко поднёс к разбитой припухшей губе ватный диск, мысленно чертыхнувшись, когда увидел как в полумраке света блестят в уголках её глаз слёзы. — Прости, — поспешно извинился мужчина, замечая, какие мучение испытывает девушка. Видеть её такой израненной, но довольной было странным зрелищем из всех, что ему доводилось видеть за свою жизнь. Но Джинкс лишь хмыкнула и равнодушно пожала плечами, вновь шипя, когда ватный диск коснулся тех же ран на плечах и коленках. Видеть Силко таким заботливым и кротким по отношению к ней было невероятным зрелищем, и девушка впервые молилась, чтобы этот миг продлился дольше, чтобы его руки подольше задерживались на её побитых лопатках, спине, подбородку, куда те отморозки её били, и дарили нужное ей тепло. Чтобы большой палец ещё чуть-чуть остановился на её нижней губе и она смогла коснуться его кончиком языка. — Зря я раньше не среагировал на твоё исчезновение, — вслух сказал он, убирая медикаменты в ларёк. Он провёл пятернёй по смолянистым волосам, сквозь которые была заметная тонкая серебряная прядка. — Ничего бы этого не случилось. Девушка без слов взяла его правую руку и положила её себе на щеку, прикрыв глаза от удовольствия, когда почувствовал как большой палец нежно поглаживал её кожу. — Не бойся, — шепнула она, загадочно-широко улыбаясь; в её глазах вновь заиграла тень безумия. — Тех, кто это сделал, забудет весь Заун, хи-хи. Только сейчас Силко заметил, что на правом бедре красовался кожаный шнур, на котором висел окровавленный изогнутый нож, с которого изредка капали на дорогой ковёр запёкшаяся кровь. Осознание озарило его разум и он поспешил заключить подопечную в крепкие объятия, увидев, что та подрагивает от холода дождя, пока бежала сюда. — Ты умница, — шепнул он ей в макушку, а после поцеловал в щеку. Девушка почувствовала, как жар обдал её бледные щёки полупрозрачным румянцем и от внезапного счастья прикрыла глаза, засыпая в надёжных руках. Розовая тень, что мелькала в углу комнаты, недовольно фыркнула и испарилась так же внезапно, как за окном закончился дождь. На утро следующего дня каждый житель Зауна лицезреет леденящую душу зрелище на главной площади в виде жестоко растерзанных тел молодых людей, обезглавленных и исписанных неоновыми рисунками, а слухи о синеволосой сумасшедшей разнесутся по всему городу за краткий миг.