Возврату не подлежит

— Что я творю? — прошептал мужчина в разбитое зеркало, глядя на десятки отражений себя пронзительным взглядом, но зеркальные двойники не дали ему нужного ответа. Ещё раз взглянув в отражение, он умылся прохладной водой и ушёл в тёмный коридор нового убежища. За заколоченными деревянными досками окнами градом шёл дождь, размеренно стуча каплями по черепичным крышам домов и смывая из потаённых улочек всю грязь, что только могла скопиться рядом с Зауном. А вдалеке сквозь дождь тлел чёрным дымом огонь разрушенной фабрики, его фабрики, и всё из-за неё, маленькой девчонки с синими волосами и её дурацкой бомбой-обезьянкой, стоявший ему жизней многих верных бойцов, готовых сражаться под началом нового лидера за справедливость ради Нижнего города. Силко до сих пор не мог понять, почему он в тот момент замешкался, когда у него была прекрасная возможность всё оборвать, покончить с Вандером и теми, кто был ему особо дорог. Один взмах кинжалом, как художник — кистью, — и алые пятна могли бы разукрасить улицу и огромную тушу бывшего собрата… Но то, как она посмотрела на него — без страха, скорее с надеждой, — и отчаянно бросилась к нему в объятия, будто знала всю жизнь, будто чувствовала сокрытую помощь от него, он понял, что не может этого сделать, что одна мысль об этом вызывала у него противный комок в горле, не дающий спокойно вздохнуть. — Она такая же, как и ты, — подумал он в тот момент, рассеяно приобнимая малышку за плечи, как отец — родное дитя. Подобное к подобному. И что же сейчас? Силко снова посетила безумная мысль, оплетающая паучьими лапками всегда холодный рассудительный разум, и не давала покоя каждую минуту. Где-то на первом этаже заброшенного поместья крепким сном спят выжившие подручные, Синджед, который каким-то образом смог выбраться из лаборатории и не умереть от ожогов на теле, да ещё и оказать помощь беспомощной Севики, забинтовав окровавленный обрубок руки. И всё из-за неё, из-за этой сопливой малявки, которая всё время, когда они шли сюда, раздражающе плакала и икала, и только успокаивающий травяной порошок в чашке горячей воды смог, наконец, погрузить её в глубокий сон без сновидений. Она — проклятье, Джинкс, ходячая проблема, несчастье. Так не проще ли будет избавиться от неё раз и навсегда, покуда судьба даёт второй идеальный шанс? Раз и навсегда… Мужчина не заметил, как за размышлениями уже стоял у полуоткрытой двери в её временную спальню и бездумно глядел на чистое лезвие кинжала с инициалом «V» на рукояти. Подарок из прошлого, где измена раз за разом топила его в той реке руками близкого человека, товарища по оружию и идеям на прекрасный утопический мир для Зауна. Джи-и-нкс-с-с Не закрывая дверь, мужчина прошёл вглубь плохо освещённой крошечным ладаном, покоившимся на прикроватной тумбочке, комнату и тихо, чтобы лишний раз не шуметь, подошёл к кровати, хищно глядя на кокон из одеял, где лежала (он был уверен в этом) девчонка. Один взмах — и прошлому придёт долгожданный конец. Будет только он и славная цель поднять с колен Заун, как он об этом мечтал раньше. Один взмах — и одна из «детишек» Вандера отправится на тот свете, ещё сильнее печаля поникший дух старого друга. Один взмах — и… Силко удивлённо взглянул на зависшую над ворохом одеял кинжал, острый кончик которого в опасной близости остановился рядом со спящим телом, словно кто-то невидимый знакомой хваткой не давал ему сделать ошибку, о которой он будет в будущем жалеть. Мужчина качнул головой, отгоняя прочь непрошенные мысли, и встретился вдруг взглядом с сонным прищуром девчонки; в уголках её глаз блестели при слабом свете лампы слёзы. — Вам тоже снятся они? — спросила она, проморгавшись, и этой секунды хватило Силко, чтобы спрятать кинжал за пазуху куртки. — Кто «они»? — уточнил он, попытавшись ласково ей улыбнуться и заправить выпавшую прядку за ухо. Мужчине на миг показалось, будто её большие серо-голубые глаза вдруг приобрели блёкло-розовый оттенок, но вскоре он понял, что всё это — лишь игра света и теней, ложившаяся на бледное измученное личико. Девочка поджала губу, будто размышляя, стоит ли ему рассказывать о мешавших спать голосах в голове, доверить самый-самый страшный секрет в своей жизни, который она никогда не рассказывала сестре или Вандеру. — Голоса… Они не дают мне спокойно спать, — шёпотом поведала Паудер, вздрогнув от болезненных воспоминаний. — Они кричат, противно смеются и пытаются дотянуться до меня своими когтистыми руками и съесть. Как ему было это знакомо — чудом уцелев в тот день, юный Силко долго скрывался в Зауне в тех местах, о которых большинство жителей не знало, и раз за разом во сне к нему приходил Вандер, который хотел довершить начатое на реке, однако со временем Силко смог контролировать свои сны, вытеснить из головы ненавистный образ и заняться более важными делами. Он кивнул и аккуратно провёл пальцем по пухлым щекам, стирая влажные дорожки слёз, так похожие на капли дождя, что продолжал идти за окном. — Ещё как знакомо, дитя, — понимающе вздохнул мужчина и поправил упавшее на пол одеяло. — Порой наш разум не может избавиться от некоторых ужасных воспоминаний и часто посылает их нам в виде кошмаров. Паудер внимательно дослушала его и, комкая в кулаке кромку одеяла, робко сказала: — В детстве, чтобы избавиться от кошмаров, Вай часто ложилась рядом спать и тогда голоса не приходили ко мне. — Ты хочешь, чтобы я лёг с тобой? Девочка шмыгнула носом, еле сдерживая подступающие слёзы, и с мольбой взглянула на Силко. — Пожалуйста. Мужчина молча поднялся с колен и, обойдя кровать, лёг на свободную часть, чтобы ненароком не задеть ребёнка. Паудер заметно оживилась и, улыбнувшись, придвинулась к нему, положив на его плечо голову. — Спасибо, — благодарно произнесла она, поудобнее устроившись у него под боком. Паудер не заметила, как рука мужчины легонько поглаживала её по голове, массируя сквозь непослушные прядки голову. — Я не знаю, как вас зовут. Силко ухмыльнулся и приобнял её за плечо. — Зови меня Силко, и можешь обращаться ко мне на «ты», раз мы уже познакомились. — Спасибо, Силко, — тепло пробормотала она и, сладко зевнув напоследок, погрузилась в спокойный сон. Он и сам не заметил, как стал погружаться в лёгкую дремоту, из которой вырвало требовательное прикосновение к руке. — А если они вернутся? — сбивчиво спросила кроха, с опаской рассматривая тёмные углы комнаты, где, как ей показалось, на неё глядели трупно-белые глаза мёртвого недруга. — Они тебя не тронут, — уверенно заявил Силко, прижимая её подрагивающее тельце к своей груди. — Больше никогда. А теперь, прошу, засыпай, Джинкс. Паудер была для многих проклятием, несчастьем, ходячей бедой на здоровую голову, но не проще ли не избавиться от неё, а наоборот, дать необходимое тепло и ласку и под правильной рукой направить её юный гениальный ум в сторону недоброжелателей, коих будет предостаточно с момента его восхождения на кресло нового лидера Зауна? О, они ещё всем покажут... Выбор сделан. Курс изменён.