Величайшая из правительниц.

Осень встретила венценосную императрицу славными вестями — Ее Высочества принцесса Анастасия и принцесса София выздоровели. — Как только Анастасия поправится окончательно — устроим бал! — радостно объявила Екатерина держа на руках маленького Александра. Мальчика она любила и лелеяла. Любовь стала лишь крепче с болезнью его матери и сестры. Всю свою нерастраченую материнскую любовь Екатерина вкладывала в мальчика и теперь еще сильнее убедилась что никто не займет трон кроме Анастасии и ее детей. Она уже видела во сне, на троне Александра. Императора. Но мысль о правде, которую нужно было рассказать Насте и всему народу, миру…Убивала. Еще во время того завтрака с Александром Ланским, она уже знала неизбежное. Минуты ссоры с Настей проносились в голове государыни… — «…Трон будет принадлежать фаворитам! Ты сведешь империю в могилу!..» — эти слова особенно отразились на Екатерине, а слова про величие народа, но не Екатерины…Ох, как они ее задели тогда, но теперь…Обида отступила и женщина поняла — эти слова, чистая правда. Стыдно было признавать, но тогда, она была готова сослать Настю в монастырь, а детей оставить при себе. Эти дети стали ей дороже собственных детей. Действительно. А где сейчас Алеша Бобринский? Что с Лизонькой Темкиной? Знала императрица что с дочерью ее названной — Александрой Браницкой стало и заботилась о ней. Девушка родила дочь в этом году — Екатериной, в честь императрицы названной. Год назад всего замуж вышла, а уже ребенка родила. Такая же шустрая как Екатерина Алексеевна. Она на свадьбу крестницы Шуваловский дворец подарила, за что Александра была благодарна, а ее муж падал в ноги от колличества нулей в справках о доходе. Екатерина улыбнулась подумав о Санечке, затем мысли заняла и еще одна ее дочь — Наталья Алексеевна. Девочка росла с отцом, а Екатерина постаралась забыть о том что у нее есть дочь, хотя первые месяцы на стены лезла от душевной боли. Решила Екатерина определить Наталью во фрейлены Анастасии, а Елизавету Темкину поселить во дворце. Лизоньке всего семь годков от роду. Примет ли Анастасия фрейлину — дочь Екатерины после того как правду услышит? Через неделю Анастасия окончательно поправилась. Сонечка уже багала по покоям с братом. — Ах, Жозефина, наконец-то! — вздохнула Настя. — Я думала уж, что помру. — Умереть в столь юном возрасте и оставить сиротами двух детей — преступление.— усмехнулась фрейлина.— Слава Богу, вы здоровы. Императрица хочет видеть вас. — Зачем, не сказала? — Сказала — «По важному делу». — Ладно, сейчас иду.— сказала я и поправила подол мятного, с цветочным принтом платья. В комнатах Ее Величество Екатерина Алексеевна читала очередную книгу, трагедию Вольтера " Спасенный Рим». Много лет прошло со дня смерти великого философа, но Екатерина постоянно вспоминала его, своего друга. Иногда Насте казалось, что императрица готова сутками просиживать за книгами, чем не могла похвастаться сама принцесса. Пусть она и не принцесса Российской короны, но права на трон Датский она может заявить! — Ваше Величество.— присела в поклоне девушка. — Мне сообщили, вы по срочному делу меня вызвали? — Так и есть, Настя. Присядь. — она указала на стул напротив ее самой. — Я вас слушаю.— уверенно сказала Анастасия исполнив приказ. — Помнишь, ты говорила про тайну твоего рождения? — серьезно спросила Екатерина, а потом усмехнулась. —Подозреваю, Панин распустил язык? — Разве это важно? Вам есть что рассказать мне? — Да.— медленно произнесла Екатерина и на лице ее залегла тень. Даже при тусклом свете свечей было видно — женщина сомневается в надобности говорить задуманное. — Знаешь, я возможно пожалею об этом, но какая разница, скажу я сейчас, или потом? А вдруг не успею? — Я слушаю вас, императрица.— твердо повторила Анастасия. — Знаешь, я не хотела Петрушу престола лишать. Я испугалась, что он отправит меня в монастырь, а Павлушу отправит из страны и лишит трона. Я ведь столько лет отдала нашему браку, а он… А он изменял и унижал. — горько усмехнулась — Обидно было, до ужаса, но я терпела и надеялась. — Тем не менее, вы его свергли.— «ткнула» носом Екатерину собеседница. — Свергла. Да. — рассмеялась Ее Величество. — Последней каплей стала Лизка.— выплюнула Катерина. — Елизавета Воронцова, родная сестра Екатерины Романовны Дашковой и любовница Петра. Тогда и появился страх монастыря, Петруша объявил мне свою волю, говорит: «Отправляйся Катька в монастырь. Елизавета Романовна станет скоро новой императрицей и родит мне наследника!». А Лизонька крутилась около него! Я терпела ее за одним столом, она и вправду во дворце стала словно императрица, сидела по правую руку рядом с Петром! А мне место в конце стола доставалось…Какой позор, стыд какой! Тогда я и начала поднимать офицеров, военных. Воцарилось молчание. Обе думали над словами. — Позвольте узнать, — начала мрачно. — Вы решили поведать мне тайну рождения или понастольгировать о прошлом? С чего вы оправдываетесь передо мной? Императрица залилась смехом. — И в кого ты такая? — смеясь задала вопрос в воздух Екатерина, но успокоившись объяснила. — Уже после переворота, — она задумалась.— Полагаю, было это в августе, 1762 года, я узнала что Лизка понесла от Петра. Меня одолела обида пуще прежнего! Я даже отправила к ней Дашкову с повитухой, дабы та избавилась от плода, но я передумала. Едва успела! Заперла Елизавету в дальних покоях Зимнего дворца до родов. — императрица опять задумалась и тяжело вздохнула. — Я всегда мечтала о дочери, видел Господь, как я радовалась, когда родилась Анечка, но померла от оспы…А в феврале, 17 числа, 1763 года родилась ты. Как я была рада…— мечтательно произнесла Екатерина. — Тогда я будто обезумела и взаправду подумала что ты — моя дочь. Маска уверенности и скептичности слетела с лица Анастасии оставив шок и непонимание, но Ее Величество продолжала будто незамечая Настю. — Я отослала Лизавету в деревню к ее отцу, лишила цивилизации. Через два года выдала ее замуж за Полянского. Вскоре у них родились дети, забыла она тебя. Ты уж прости что не говорила, ты мне как дочь. Ты законная наследница русского престола, дочь Петра lll и его фаворитки. — Почему ты думаешь что она меня забыла?! — по щеке Насти скатилась слеза, рухнула стена самообладания. — Я предложила ей тебя… Тебе тогда только два года было, она замуж вышла к тому времени уже. Сказала: «Если тебе дорога память Петра Федоровича и дитя, что было итогом вашей любви, то ты можешь его забрать.» Я действительно была готова отдать тебя ей, хотя и сердце мое рвалось от боли. Ты плакала, никого из нянек не принимала, да и дела государства отнимали много времени, не могла я дать тебе полностью ту материнскую любовь… Понимаешь? — Что она ответила? — охрипшим голосом спросила девушка. — " У меня муж, Сашенька не примет чужого ребенка. Да и для меня он уже чужой, не полюблю его.» — процитировала Воронцову Екатерина. — Ты не серчай, Настасья, я хотела как лучше, да вот вышло как обычно. — С вашего позволения, я отправлюсь к себе. Мне нужно подумать. Она кивнула и отвернулась. Не было слез, только сожаление. У нее не было права плакать, она императрица. У покоев Екатерины, Настю перехватила графиня Дашкова. — Настенька, случилось чего? — обеспокоенно спросила Катерина. — Скажи, ты знала? — равнодушно спросила девушка, хотя губы тряслись.— Знала что я дочь Петра Федоровича и Елизаветы Воронцовой, твоя племянница? — Знала.— ответила Екатерина Романовна опустив взор. — Поэтому и заботилась о тебе. — Между сестрой и ее счастьем и Екатериной Алексеевной… Ты выбрала императрицу. Почему? — Елизавета была расточительной фавориткой. Она слишком много возомнила о себе, единственное что меня заставило усомнится в своем решении — это ты. Законная наследница трона, но Екатерина взяла тебя к себе и я успокоилась. Я, кстати, думаю что Лизка не любила Петра Федоровича, ей был нужен титул. Ах, как она издевалась над Екатериной Алексеевной…Я все сделала правильно. Все так, как и должно быть…