Мстить нельзя простить

Вскоре у Дамиано появилось новое увлечение — он всерьез стал заниматься музыкой, ему с детства твердили, что у него прекрасный голос. Разговор с тренером — Дами всецело был благодарен ему — уход из спорта, привели его в музыкальную школу. Дамиано продолжал писать стихи, и однажды он встретил зайцев — этих двоих, необычайно внешне похожих, маленьких энерджайзеров — Викторию и Томаса. У них была группа. И Мечта! Да, вот так с большой буквы! Вскоре, их Мечта стала и его Мечтой. Да, тоже с большой буквы. Они искали солиста, но в тот раз у них с Дамиано совсем не сложилось, и Вик состроив виноватую мордашку, призналась, что Дами им не подходит: — Знаешь, Дамиано, мы хотим играть Рок! Возродить его! И Томас, хлопнув его по плечу мягко вторил: — Голос у тебя шикарный, но та-а-акой попсовый, — и закатил глаза. Что? Что? Дамиано захлестнуло, Дамиано понесло, Дамиано стиснул зубы и пошёл к репетитору. Через полгода он вернулся и задал такого Рок-н-ролла, что у зайцев волосы встали дыбом. Одномоментно. У обоих сразу. А потом появился Итан...

*******

конец 2017 У Лео днюха. Они все пришли поздравить его. Они — это Дамкина группа. Лео ревновал к ним. Они вроде бы быстро задружились, но Лео чувствовал, как Дамиано отдаляется от него, всё больше и больше погружаясь в свою новую страсть —музыку. Утром Дам брал уроки пения, а днём пропадал на улицах Рима, на той самой знаменитой Виа дель Корсо, играл каверы со своими новыми друзьями. Дами забыл про девушек, про Лео, забыл про всё то, что не касалось музыки, группы. Все вечера проводя с ребятами, вынашивая новые песни, репетируя, и мечтая о том, как станут рок-звёздами. Лео втайне потешался над ними, но вслух ничего не говорил. Они просили его снимать, вести влог о их становлении, как группы, о их жизни. Для архива. И Лео послушно ходил за ними с камерой. Порой, снимал только Дамиано. Засматривая до дыр, дрочил на эти видео по ночам... А потом это недоразумение примкнуло к ним. Из фейсбука, надо же! Лео хмыкнул себе под нос. Они часто с Дамиано забавно проводили время, подкалывая, и опуская шуточки на грани, в адрес этого недотёпы. Он никогда не отвечал, лишь тихо улыбался кончиками губ, настороженно глядя на них. Как блаженный, ей богу. Зачем он им такой? Задавался вопросом Лео, у них даже барабанной установки тогда ещё не было. Сидел всегда тихо, стучал чего-то там по кахону, чмошник, бля. Бесит! Постоянно хотелось его уебать, прижать к стене и врезать под дых, чтоб сложился, закашлялся, чтоб выругался в конце концов, чтоб эмоции на этом, как маска, лице появились. Но нет же, грёбаное каменное изваяние — Итан! Тьфу! Лео передёргивает от воспоминаний. Прошло практически два года. Они назвались «Монескин», и даже, буквально неделю назад, прошли «Х-Фактор». Почти победителями. Но по-мнению Лео, Итан всё ещё тот же истукан, но уже со своей кухней и без уродских усиков.

*******

Сама вечеринка в самом разгаре. «Монескин» поют каверы. Лео полусидит на шезлонге у бассейна, попивая пиво, лениво салютует новоприбывшим друзьям, стараясь не отрываться от созерцания Дамиано. Тот сегодня, да нет же, он всегда, всегда невыносимо красив! Но, в данный момент, Дами кружит, накрывает, штормит, и это зрелище захватывает, поглощает Лео целиком. Дамиано сгусток из чистейшей энергии, вихря эмоций и страстного секса! Длинные волосы развиваются, глаза пылают, охренительное раскатистое пение разливается по округе. Лео представляет, что Дамиано поёт только для него, даря, посвящая, обволакивая низким, хриповатым голосом. Капелька пота стекает по виску Дами, и Лео неистово желает её слизнуть. Он хочет Дамиано до скрежета в зубах, до изнуряющей боли в животе, до поджатых пальцев на ногах... — Дружище, чего скучаешь? Лео вздрагивает, за грёзами он и не замечает, что ребята перестали играть. Дамиано подходит к нему, двигая задом, вынуждая подвинуться, пристраивается на край шезлонга, касаясь бедром бедра. В руках бокал вина — для Лео бутылка холодного пива. — Прикинь, мы тут решили, что будем бороться за права угнетённых! За свободу, равенство, возможность самовыражаться, за выбор! Это будет нашим лейтмотивом, девизом! Ведь на самом деле мы такие, мы борцы! Рок — это сила, друг! Круто, да? — от Дами веет лёгким сумасшествием, глаза его ярко блестят, горят пламенно. Лео очаровывается, завороженно заглядывая в них. — Но вы же не геи? — стараясь невозмутимо отметить. — Нуу... Вик — би, Итан... — Дам ненадолго запинается, тушуясь, — короче, только Томми и я — гетеро! И знаешь, Леонардо, я тут думал, размышлял... мне вдруг стало, хм... любопытно всё, интересно! Да, и если уж ратовать за что-то — нужно понимать как это? Ты согласен? — Да, я согласен... с этим, — между ними повисает пауза. Дами улыбается, смотря куда-то вдаль, лицо его мечтательно-прекрасное, Лео так и хочется утянуть его в страстный поцелуй. — Дамиано... — Лео замолкает, смущённо опускает в ладони вмиг покрасневшее лицо. — Что Леонардо? — Дам отпивает из бокала, мимолётно языком облизывая губы. У Лео невозможно сводит низ живота и он решается. — Дами, а ты не хотел бы попробовать со мной... полюбопытствовать? — выдыхает резко. Лео поднимает полные надежды глаза на Дами, и вновь ловит тот фантомный трезво-острый, брезгливый, ударяющий в самое сердце, взгляд. Шумно сглатывает, моргает, и взгляд предсказуемо исчезает. Дам, смешливо смотрит на него и в очередной раз бьет навзничь: — Лелло, дружочек! Ты чего? Ты же — друг! Мой самый лучший детский друг!!! — громко смеётся, запрокидывая голову. Дамиано аккуратно ставит бокал с недопитым вином на столик, наклоняется и целует Лео в макушку. — С днюхой, Лелло! Don't worry, be happy! Люблю тебя! — подмигивает и уходит. К своим новым, видимо, недетским друзьям. Лео залпом допивает бутылку, невидящим взглядом смотрит в одну точку. Дамиано ему снова отказывает. Смеётся в лицо над тем, о чём он так страстно мечтает уже много-много лет. Лео растеряно озирается, взгляд его утыкается в группу. Вик восседает на коленках Томаса с гитарой наперевес, и он через объятия наигрывает ей какую-то мелодию, а Дамиано сидит на корточках перед Итаном, и что-то смешное рассказывает ему, делая пассы руками. Тот, как обычно, улыбается лишь краешком губ. Но глаза! Эти глаза — они восхищённо сияют! Итан смотрит на Дами не отрываясь, и его глаза полыхают, как прожекторы в тёмную ночь. Ослепнуть можно. Дамиано, кажется, не видит никого, кроме Итана, он прикасается к нему так нежно, как к фарфоровой куколке, ведёт подушечками пальцев по щеке, убирая прядку растрепавшихся волос за ухо, Итан чуть зажмуривается, а потом открывает глаза, одаривая Дамиано благодарным восторгом и кивает, кивает, кивает. Как болванчик. Бля! У Лео, от этой подсмотренной мимолётной ласки, взрывается всё внутри! Он вскакивает, и бежит к барной стойке, по пути сталкиваясь с кем-то, ударяясь о что-то. Вытаскивает початую бутылку скотча из ведёрка со льдом и отхлёбывает внушительный глоток, тут же закашливается от горькой жгущей жидкости, заливающей горло, но как ни странно — это помогает! Он глотает ещё и вновь закашливается, и ещё... Очухивается он в своей спальне. От жарких ладоней, жадно шаривших по его телу, от алкогольных паров отдувающих его щеку, от чужого тяжёлого прерывистого дыхания. От твёрдого члена, упирающегося в его поясницу. Лео резко разворачивается и видит в дупель пьяного Дамиано, пытающегося стянуть с него штаны. Повинуясь его желанию, без толики сомнения, Лео приподнимается. Штаны летят на пол. Дам мгновенно хватает Лео за поднимающийся член и грубо мнёт его. Лео млеет, смотрит, на странно отрешённые глаза Дами, и не верит в происходящее. Дамиано тяжело дышит. — Лелло, я не умею... как? Научи... что делать-то надо? — громко шепчет в ухо заплетающимся языком. — Ну как с девушками, ничего принципиально нового, — задыхаясь от неожиданной возможности, шепчет в ответ Лео. Тогда Дами поднимается, закидывает на себя его ноги и примеряется. Лео резко отодвигается. — Нет, Дам! Презик, смазка! — А сказал, как с девушками... — надувает губы Дамиано, смешно сморщив нос, — у меня тока презики где-то были... вроде... не знаю, у меня так давно не было секса, Лелло... — Под матрасом пошарь, — отзывается Лео, но понимает, что Дами вообще не отдупляет, лезет искать. Нашедши, он сам натягивает презерватив, на начавший было уже опадать член Дамиано, обильно поливает ладонь смазкой, вздрачивает ему пару раз, мигом восстанавливая. Сам же проводит себе между ягодиц, вводя пальцы со смазкой в себя, пытаясь наскоро, хоть немного, растянуть дырку, переворачивается на живот, приподняв задницу. Дами понимает. Он берет Лео за бедра приставляет головку и резко входит, у Лео от боли слезы брызжут из глаз. — Дамиано, — орёт он, — потише! Бля! — Прости, прости.... Дами пытается отстраниться, но Лео, приподнимается, заводит руки за спину и прижимает его к себе, насколько может. — Погоди немного, я привыкну, — просит. Его разрывает. Он знал, что так будет... но не мог же он предложить пьяному любимому, незнающему ничего о мужском сексе, Дами — растягивать себя, а вдруг бы он испугался и сбежал? Нет, пусть так, член Дамиано в нём и это, несмотря на боль — такое невероятное счастье! Дамиано хрипло сопит в шею. Он грубо целует, почти кусает плечи, спину, лопатки. Он хочет двигаться, вся его, пропитанная алкоголем сущность, жаждет движения, он не может более сдерживаться. Он толкается — Лео шипит. Дами не отображает, толкается ещё, Лео хлюпает носом, и новый толчок, и ещё, ещё, ещё... Дамиано захватывает волна наслаждения, он уже не слышит и не слушает ничего, он долбится в такое непривычное, узкое, тесное. Ему нравится. Туманным мозгам нет ни до чего дела, он жадно алкает эту сладкую негу, разливающуюся по всему его телу с каждым резким толчком — он ловит, впитывает, хватает, забирает всё себе, только себе, не думая о том, кто снизу. Лео терпит, стиснув зубы. Слёзы льются бесконтрольно, он скулит, но не делает ни одной попытки отстраниться, избавиться. Со временем его охватывает удовольствие, он подмахивает и чувственно стонет. Дамиано в нём, и только от осознания этого факта, ураганом сносит крышу. Его грёзы, мечтания, столько раз приходившие во снах — воплощаются. Дамиано пришёл сам, попросил. Да, пусть он пьян. И возможно, ничего не вспомнит на утро. Сам Лео навсегда сбережёт этот момент в своей памяти! Будет лелеять воспоминания, ощущения. Лео хватается за член, дрочит, стонет, извивается под этой желанной пыткой. «Дамиано, Дамиано...» — сипло протяжно шепчет, и с блаженным стоном опрастывается на простынь. Дами, чувствуя судорожно сжавшую тесноту вокруг члена резко дергается, бурно кончая, и издав какой-то невообразимый стон, падает на спину Лео, жарко шепча: — И-и-и-тти... Моментально отрубается. Сердце Лео взрывается кучей кровавых ошмётков в грудине, он с остервенением сталкивает с себя безвольное тело, переворачивается на спину и тупо смотрит в потолок. Ему просто послышалось, точно послышалось! Но, услужливая не к месту память упрямо подсовывает ему картинку, сияющих восторгом глаз Торкио, смотрящего на Дамиано. И слова «научи как» вдруг откликаются особым смыслом. Солёная влага стекает в уши, но он не обращает на это внимание, как и на боль внизу. Эта боль не идёт ни в какое сравнение с тем, что сейчас у него внутри. Лео поворачивается набок, поджимает ноги под себя и скулит, скулит, как волчонок, потерявший всё самое дорогое на свете. Лео потерял Дамиано. Самое желанное, самое любимое. Хотя нет, не потерял — Дами забрали. Нагло похитили. И Лео теперь точно знает кто. Он тревожно засыпает с этими мыслями. На утро в пустой постели просыпается совсем другой человек. У него внутри холод. Все внутренности запорошило снегом, и то что осталось от сердца — навсегда заледенело. Дамиано, предсказуемо, на утро нигде не обнаруживается.