Мстить нельзя простить

Продолжая целоваться они вваливаются в комнату, Дамиано подталкивает Итана к кровати, роняет его, разрывая поцелуй. Смотрит на него такого ошеломлённого, с покрасневшими губами, глазами-колодцами, в которых перемежается неловкость и вожделение, немного отрезвляется: — Итти, ты хочешь? — волнуется он. Итан отлично понимает о чём спрашивает Дамиано: — Хочу, — тихо, потупив взгляд, отвечает. — Только я... я никогда не делал этого... — Даже с девушками? — изумляется Дами. Итан на локтях приподнимается и честно смотрит прямо в глаза. — Дамиа, меня не привлекают девушки. Я пробовал. Но нет. Я люблю смотреть на них, любоваться красотой, восхищаться, но прикасаться к ним мне совсем не хочется. Дамиано, сам от себя не ожидая, облегченно выдыхает. Садится на краешек кровати, Итан придвигается ближе и продолжает сбивчиво говорить, немного путаясь: — Мне нравится прикасаться к тебе... или, когда ты меня обнимаешь. Я сразу наполняюсь какой-то невероятной силой, счастьем. Я влюбился в тебя мгновенно, как увидел, в твой звонкий открытый смех, в твой необыкновенный голос — ты невероятен, такой дерзкий, горячий. На публику... Но я знаю какой ты, когда тебя никто не видит. Задумчивый, сосредоточенный и всегда грустный. Я постоянно считаю минуты, до наших встреч, а увидев тебя, не могу наглядеться, впитываю всё-всё, запоминаю каждое мгновение, каждый взгляд, движение. Я тогда чуть не умер, в твоих объятиях... тогда после слов Аньелли... Итан задерживает дыхание, вспоминая. Кладет голову на плечо Дами, горячими пальцами прикасается к тыльной стороне его ладони, лежащей на коленке, еле ощутимо гладит: — Дамиа, я так благодарен тебе за поддержку, за то, что был тогда рядом со мной, без тебя, я бы точно не справился. Никогда б не выполз. То, что ты сейчас видишь во мне — это всё сделал ты, это всё для тебя, Дамиа, и мне больше никто не нужен. Ну, кроме ещё Вики с Томасом... и музыки. Итан улыбается вспомнив друзей, встает с кровати, и садится перед Дамиано на колени, берёт его ладони в свои, переплетая пальцы, поднимает лицо, глядя снизу в глаза: — Мне иногда кажется, что меня просто не станет, как только ты уйдёшь из моей жизни. Я эти дни еле пережил, не зная где ты? Что с тобой? Вернёшься ли когда-нибудь? Дами сползает на пол к Итану, прижимается, берёт его лицо в ладони, ласково гладит по милым, совсем ещё детским пухлым щекам, смотрит в бездонные кофейные глаза: — Прости, Итти, я сам чуть с ума не сошёл без тебя. Но мне нужно было понять, принять свою к тебе любовь. Любовь к парню. Влечение, желание обладать. Я не знал, как ты отнесёшься к этому. Но вскоре понял, что тупо не выдержу, если не узнаю прямо сейчас. Даже, если ты мне откажешь — будет легче. Знать проще, чем слепо надеяться. Сейчас я так счастлив, Итти. Я люблю тебя, — последнее признание Дамиано выдыхает Итану в губы, по щекам катятся слёзы облегчения. — И я люблю тебя, Дамиа, — горячим дыханием, возвращает признание Итан. Неопытный, невинный мальчик Итти более смел, чем он. Итан стесняется, конечно, но больше от того, что боится принести дискомфорт, не понравиться Дамиано. Беспокоится, что делает что-то не так. Дами задыхается, осознавая, что Итану не важно его собственное удовольствие, он хочет отдавать. Дам хочет того же для Итана, и эти два одинаковых желания противоречат друг другу, сталкиваются, разбиваются, и всё у них идёт по... так, как идёт. Не очень, честно говоря. Совсем. Руки натыкаются друг на друга, ноги заплетаются, волосы больно придавливаются, губы утыкаются не туда, куда нужно, промахиваясь, зубы царапают, пальцы сильно до одури сжимают, возбуждение улетучивается. Всё как-то нервно, суетливо. Неправильно. — Дамиа, нужно просто прекратить думать, отдаться всецело чувствам, — нежно шепчет Итан, мягко целуя в напряжённый живот. — Расслабься. Всё же хорошо. Давай, просто полежим вместе. Он приподнимается наверх, укладываясь рядышком, целует Дамиано в уголок сжавшихся губ, обхватывает, прижимаясь к зАмершему телу, нашептывая: — Дамиа, ты должен сам понять, что тебе нужно и как ты хочешь. Не будем торопиться. Мне и так очень хорошо, — шепчет, шепчет, накрывая, обнимая, обволакивая собой Итан. Дамиано безучастно смотрит в потолок. Ему неловко, это чувство очень редко его посещает, и сейчас оно ошеломляет, разочаровывает. Ему обидно и горько. Сердце бьётся бешено, жарко разгоняя кровь по венам. Дам внезапно краснеет, кожа полыхает огнем, и он понимает, что значит сгорать со стыда. Ему неприятно это чувство, оно жжёт, коробит. Оно заставляет прятаться. Уйти. Никогда больше не смотреть, не трогать. Всё проебал... ха, даже и не проебал. Тупо слил. Облажался. Дами поворачивает голову и смотрит, любуется, будто в последний раз. Итан, крепко его обнимая, сопит тихонько в плечо. Родной, хрупкий. Ресницы мелко подрагивают, на губах доверчивая улыбка. Дами, легонько дотрагивается до щеки, ощущая бархатистость мальчишеской кожи, обводит родинки, убирает волосы с шеи, ненадолго задерживая их между пальцами, ощущая невесомую шелковистость. Он впервые так близко с Итаном, и вдруг понимает, что никогда не держал эти волосы в руках так интимно. Но тут же перед глазами возникает лицо Итана, искривившееся от боли, когда он ненароком со всей дури, локтем прижал его волосы к кровати. Дамиано хмурится и потихоньку выскальзывает из объятий, накинув на плечи плед, тащится на балкон, по пути закуривая, стянув с тумбочки сигареты и зажигалку. Он вспоминает, как всю неделю просидел, запершись в квартире, отключив телефон, думая, читая разные сайты, смотря гей-порнушки, изучая, пытаясь понять. Ему определённо не нравилось, что он видел, не нравились все эти потные парни, пошло целующиеся, томно закатывающие глаза, сосущие причмокивая члены, засовывающие их друг в друга. Но в то же время ему постоянно снился обнажённый Итан, призрачное видение, сотканное из лунных серебряных нитей. Его тело манило, притягивало, соблазняло. Дамиано страстно желал его касаться, ласкать руками, губами, он жаждал любить, проникать в Итана и смотреть, чувствовать, как тот будет извиваться под ним, подмахивать, стонать, выкрикивать его имя, мечтал, до мурашек по спине, до белых звёзд перед глазами. Представлял, как благодарно-восторженно смотрит на него Итан, и кончал так, что сжимались колени, и немели пальцы на ногах. И вот этот момент наступил — действуй, Дами! Вот он — Итан, прекрасный, голый, готовый отдаться. Твой. Полный карт-бланш тебе, бери, наслаждайся, властвуй! И что? Бля! Бля!!! Жалкий недогей Дамиано! Горько усмехаясь, он щелчком вышвыривает потухшую сигарету, и достаёт новую. Он курит уже третью сподряд, немного успокаиваясь, расслабляясь. Сейчас бы не помешал стаканчик чего-нибудь горячительного, но на кухню идти лень. — Простудишься, Дамиа, — слышит он позади себя, хриплый со сна, голос. Не ощущавшийся до этого холод, сразу проникает во все клеточки тела, колко покусывая кожу. Он ведёт плечами, поглубже укутываясь, поворачивается. Итан стоит, облокотившись плечом о косяк в дверном проёме, обнажённый, спокойный, волосы немного взлохмачены и лежат на груди, не скрывая точеного торса, кубиков на животе. В лунном ярком свете, Итан кажется еще более неземным, призрачным. Как из снов, сотканный из серебра... У Дами захватывает дух, кружится голова, подрагивают руки. Одним резким движением, он подскакивает к Итану, запахивает к себе в плед, примыкает к губам, жадно целует, шарит по горячему телу, прижимаясь, греясь. Возбуждаясь. Как они оказываются на кровати — не помнят. В головах гулкая пустота. Тела поддаются, откликаются, покоряются, захлёбываются в поцелуях. Сердца бьются чёткими ритмами, тамтамами. Дыхание прерывистое шумное, стоны безудержные, шепот бессвязный, губы горящие пылкие, касания смелые, нескромные. Проникновение болезненно-сладостное, желанное, необходимое. Тихий скрип кровати ритмичен, размерен. С губ хрипло срывается имя. Темп ускоряется, стоны становятся громче, поцелуи ранят, сердца заполошенно трепыхаются. Кроет наслаждением, обвивает удовольствием, кружит счастьем, заволакивает негой. Одуряюще хмельно, упоительно эйфорийно. Жарко, липко, потно, влажно. Обмякают, падая без сил, тянутся друг другу, восторженно-благодарно глядя в затуманенные глаза, забываются. Засыпают.

*******

Итан меняется, преображаясь из скромного, неуклюжего ботана, в статного, невероятно красивого, уверенного парня. Он всё тот же мальчик, но взгляд его больше не насторожен, спина не ссутулится, он уместно и с юмором отвечает на скабрезные шуточки в свой адрес, открыто смеётся, разговаривает, отстаивает свою точку зрения. Глаза его светятся, переливаясь всеми кофейными оттенками! Итан знает, что у него теперь есть защита, человек, который всегда за него и никогда не предаст. Дамиано летает! Он Икар, сумевший долететь до своего Солнца, правда, в его случае, до своей Луны. Он счастлив, влюблён, светится, заполняет собою всё пространство, окутывает своей пылкостью каждого, поёт вдохновенно, пишет мощные сильные тексты, трогательную тонкую лирику! Он танец, бурная горная река, свежий ветер, пылающий огонь - стихия. Он безбашенно сумасшедше любит. Он заботливо чутко любим. Они будто дополняют друг друга, складываются, как пазл, идеально притираясь гранями, совпадая. Две половинки одного целого. И плевать, что они одного пола. Любовь не имеет гендера.

*******

И хотя Дами с Итаном стараются не палиться, хаха три раза, зайцы, естественно всё сразу просекают и шепчутся между собой, не особо доставая их своими претензиями. Вик и Томас видят, что там просто ураганом сносит обоих и как-либо перечить сейчас абсолютно бесполезно. Всего однажды, за совместным ужином вчетвером, Вик ехидно интересуется: — Группу-то не развалите своей страстью? Смотря почему-то не на Вик, а на Дамиано, Итан отвечает: — Группа и есть страсть! Да, Дамиа? — подмигивает и посылает воздушный поцелуй любимому. — Умоляю, только на публике так не делайте, — просит Томас, скорчив жалобно лицо. — Ну, а что Томми? Это же концепция группы - каждый в этом мире имеет право любить того, кого хочет! — взмахивает руками Дамиано. — Ты сам всё прекрасно понимаешь, Дами, — грустно говорит Вик. — Ты можешь любить, а признаться в этом на весь мир — ты не можешь. — Зачем ты так? — А затем, что я боюсь, что потрахушки ваши развалят группу, и все останутся не у дел. Ты хоть представляешь, сколько фанатов отвалится, если вы признаетесь в том, что пара. Девочки-подростки, верящие в принцев, причем сугубо, в гетеросексуальных. Потому что каждая, каждая вторая — хочет тебя, придурка! Каждая мечтает, да и тебя Итан тоже, женить на себе! А гомофобные идиоты, те ещё и прополоскают нас в таком дерьме, что задохнёмся и не вынырнем никогда, и так далее, и тому подобное... — она обречённо вздыхает, отмахиваясь маленькой ручкой. Все смотрят на Вик внутренне содрогаясь. Первым приходит в себя Дамиано. — Вики, ну ты что... всё хорошо будет, поверь, — он подходит к ней, обнимая, звонко чмокает в макушку. На этом разговор прекращается.