Мстить нельзя простить

Лео пьян. Не то, чтобы на ногах не держится, но язык немного заплетается. Пьян и очень зол. Он сует в лицо Дамиано айфон и грозно шипит: — Два с лишнем миллиона просмотров. — Так радуйся — такая известность, — саркастично, в своём духе, комментирует Дами, но тут же внутренне браня себя, прикусывает язык. Перед глазами Лео будто красной тряпкой махнули. — А ты ещё и шутишь? Весело тебе? — хватает Дами за вырез футболки, приближая его лицо к своему, — ну сейчас посмотрим, кто тут засмеётся последним. Он поворачивается к Итану. — А ты, чего стоишь? Раздевайся, давай! — Лелло, — Дам обнимает его за плечи, заслоняя собой от Итана, наклоняется и едва ощутимо затрагивает губами губы Лео. Чувствуя его секундное замешательство, более настойчиво проникает в рот, целует, проталкиваясь языком, кисти рук запуская в волнистые волосы на затылке. Почти не дышит. Из Лео вырывается непрошеный стон. Дами отстраняется от его губ, заискивающе глядит в гневные глаза, прикусывает щёку, применяет весь свой соблазнительный арсенал. — Лелло, отпусти Итана, пожалуйста. Давай, решим наш спор между собой. Я всё сделаю, что ты хочешь... Лелло, — облизывает языком свои губы, просительно улыбается своей самой очаровательной улыбкой. Лео замирает. Лео ведётся. Лео хочет упасть и навсегда остаться в тёплых объятиях этого самого желанного человека на свете. Предложение Дами... от такой вероятной возможности кружит голову, льдистые иглы в сердце тают, заполняя душу предвкушением. Но тут же перед глазами Лео возникает тот трезво-острый брезгливый взгляд, преследующий его постоянно, и всё очарование от предложения Дамиано рушится в одночасье. Ох, не по собственной воле предлагает ему Дами счастье обладания собой, терпеть будет — этим ещё больше унижая его. Содрогаясь всем телом Лео резко отстраняется: — О, я уже Лелло, не Леонардо? Иди нахуй, Дам. Я ведь самый детский друг! А с детскими друзьями мы же не трахаемся, ведь так? Мы их только насилуем, когда пьяны, — глаза Лео становятся страшными. — Вон кресло, прижал свой зад, и чтобы я тебя больше не слышал. У нас с Итаном приватное общение намечается. И тут гордый, самовлюблённый, всегда уверенный в себе Дамиано падает на колени перед Лео, обнимает его ноги, утыкаясь в них: — Лелло, пожалуйста! Не нужно! Не надо! Не трогай его! — захлебывается рыданиями Дами. — Какой же ты жалкий, Дам! — презрительно отклоняется, убирая его руки с колен, — ну трахну я Итана, с него не убудет. — Дамиа, — тихо, но отчётливо подает голос Итан, — не унижайся, Дами. Действительно, не убудет. Я люблю тебя. Верю тебе и ты доверься мне. Дамиано дёргается от спокойствия Итана, но взглянув в его непроницаемые тёмно-кофейные глаза, неожиданно вдруг сам успокаивается. Итан не допустит, не замарается, выстоит. — Ой, какие высокие отношения! Тошнит, бля! — отпихивая Дамиано произносит Лео. Потеряв весь интерес к Дами Лео оборачивается к Итану. Ха, а Итан послушный мальчик, он уже полностью обнажён. Оглядывая его, Лео шумно выдыхает — Итан необычайно красив. Эталонно. Идеально. Статно. И... покорно. Конечно, Лео много раз видел это тело, но сейчас его наотмашь бьёт понимание того, отчего Дами так прикипел к этому мальчику, что такого разглядел в нём, что учуял. Лео снова выдыхает и горько усмехается, да уж ни в какое сравнение сам Лео не идёт с этим, будто сотканным из тончайших нитей света, мальчиком-эльфом. Осмысление такого простого факта, острыми шипами впивается ему в душу и его вновь накрывает волной безумной ревности. Захватывает порывом всё разрушить, всё растерзать, уничтожить. Лео прикладывается к горлу уже давно ополовиненной бутылки виски, и сделав глоток, морщится. — На колени, — командует он. Итан беспрекословно опускается. Лео засовывает большой палец ему в рот, оглаживая зубы, надавливая на язык, высовывает мокрый палец, проводит им по мягким, очень мягким податливым губам. Неосознанный приглушённый скулёж вырывается из его собственного нутра. На Лео внезапно вдруг накатывает неприятная ненужная нежность. Он безумно хочет поцеловать Итана в тёплые соблазнительные губы, осторожно обнять хрупкого мальчика, защитить, позаботиться. «Что за фигня?» - проносится в голове. Он невольно оглядывается на сидящего на самом краешке кресла, Дамиано, нахохлившегося, как сова, с округлёнными на пол лица, неверящими глазами. Лео вдруг вспоминает — сколько раз он видел, как Дамиано целовал Итана, и какое довольное сияющее лицо у него всегда было в эти моменты. Лео оглаживает мальчишеский рот, и явственно представляет, что Итан делает этими губами с телом Дами, как целует его скулы, шею, кадык, ласкает соски, вылизывает все эти дебильные партаки. Трепетные чувства нежности и заботы к Итану, проявившиеся столь неожиданно, тут же ускользают, испаряются. Лео с нажимом ведёт пальцем, сминая до искажения рот Итана, смотрит на перекошенное лицо, и его кроет с головой всепоглощающей похотью. Несмотря на то, что алкоголь и непрошеные фантомные чувства сбили весь его первоначальный настрой, Лео вновь загорается желанием, стоит ему лишь представить, как чувственно мокро губы Итана обхватывают красивый член Дамиано. Его снова ошпаривает пронзительным возбуждением. Лео торопливо стаскивает с себя домашние штаны вместе с трусами, и утыкается горячим членом в притягательные губы. — Соси, Итан! Бля! Соси! — но Итан не прилагает никаких усилий, просто стоит раскрыв рот, вытянув руки вдоль туловища. Он отрешён, безучастен, будто находится не здесь, будто его нет. И голый парень, стоящий на коленях с членом во рту — это не он, не Итан. Для себя он всё твёрдо решил, что не будет подчиняться Лео. Не выкажет желания. Не доставит Лео удовольствия — застонав под ним. Трясясь от бессильной злобы Лео резко заводит руку назад и наотмашь бьёт ладонью по лицу Итана — невольная слеза пробегает по стремительно заалевшей щеке. Дамиано взвизгивает, вскакивает. — Сидеть! — грозно рявкает на него Лео. Дами осекается и побитым щенком огрызаясь пятится обратно в кресло. — Не бить, сука! — Всё, всё! Успокойся, больше не буду, — ядовито-примирительно заявляет Лео. — Блаженных не бью, у меня другие методы воздействия, ты же в курсе. Лео ладонью одной руки захватывает челюсть Итана за подбородок, оттягивая её вниз, вынуждая шире открыть рот, вторую кладёт ему на затылок, и натягивает его голову на свой член. Фиксирует голову неподвижно и не отпуская, начинает сам двигать бёдрами, всё сильнее и сильнее, доставая до самой задней стенки гортани, упираясь в неё напряжённой головкой при каждом новом толчке. Итан закашливается, из глаз неуправляемо жгуче течёт. Лео не обращает на это внимания, продолжая мощно двигаться. Несмотря на предательские слёзы, глаза Итана так и остаются такими же ледяными, безжизненными. Лео недоволен, ему так не нравится. Он отпускает голову Итана, отстраняется, взяв член под корень и пару раз зло шлёпает им по покрасневшим набухшим губам. — Вставай. Лео грубо хватает Итана за запястье и тянет за собой на кровать, роняя его навзничь на белоснежные, как утренний нетронутый снег, простыни. — Ляг на спину. Итан послушно ложится, вытягиваясь. Лео вновь замирает, заходясь от восторга, разглядывая нереальную красоту Итана. Берёт бутылку с тумбочки, глотает обжигаясь. Заползает на кровать, легко раздвигает ноги покорного Итана, усаживаясь между его бёдер, выуживает откуда-то презерватив. С неприятным скрипучим звуком разрывает упаковку, доставая резинку, натягивает её на себя. — Что-то мне подсказывает, что вы подготовились, — поворачиваясь на притихшего Дамиано прищурясь ехидничает Лео. Дами вжавшийся в самый угол кресла, сидит весь скрючившись, не понимая и не отображая уже ничего, как в коконе, подтянув и обняв себя за колени, беззвучно подвывая. Не смотрит, опустив голову. Итан отворачивается ото всех, невидяще утыкаясь в наглухо занавешенное фиолетовыми портьерами окно. Лео поднимает ноги Итана, разводит в стороны, сгибая в коленях. Член Итана невозбуждённый, мягкий с закрывшейся головкой, но даже в таком состоянии впечатляет. Лео прикасается к нему, берёт в ладонь, ласково мнёт, оттягивает тонкую кожицу вниз, оголяя бархатистую головку, наклоняется, широко лижет по ней, берёт в рот, посасывает. Итан сдерживается всеми силами, думая о мёртвых кроликах, но молодое тело не внимает разуму. Шальные гормоны бушуют, откликаясь на ласку плотным стояком. Итан внутренне проклинает себя. Лео довольно поднимается, сует два пальца в рот Итану. — Оближи. Итан не реагирует. Лео прислоняется к самому лицу Итана, лижет по щеке, по родинкам. Гладит волосы, хватая несколько прядей, сильно тянет назад. — Облизывай. Ноль реакции. — Сам напросился. Лео отстраняется. И резко загоняет пальцы в сжатый анус. Итан сжимает губы и хмурится. Лео пару раз двигает пальцами, расширяя, но как он и предполагал — особо растягивать Итана не приходится. Он приподнимает его ноги укладывая их на свои предплечья, приближается и почти беспрепятственно, резко толкается членом в узкую дырку. Лёгкая, едва заметная тень боли пробегает по лицу Итана, но он не издаёт ни звука и вообще больше никак не отзывается. Лео толкается раз, ещё раз, вбивается на всю длину резко, жёстко. Тишина. Никакого отклика. — Итан смотри на меня! Итан поворачивается и смотрит. Безучастно. Мимо. Куда-то за ухо. — На меня, я сказал! Смотри на меня! Итан смотрит, но в глазах полнейшая пустота, два высохших до дна колодца. В них нет даже ненависти. Нет ничего. Манекен. Резиновая кукла. Противно. — Что ты, как не живой? Я в некрофилы не записывался, — теряется Лео. Бросает ноги Итана, выходит из него, тянется за бутылкой. Он пьёт большими глотками и давится, разбрызгивая обжигающую жидкость на член, на живот мальчика, судорожно вздрогнувшего от неожиданности. «Да, что я за чмо такое? Любимого мужчину привлечь не могу, пацана выебать не получается, сейчас ещё и член упадёт», - обидно, пьяно проскальзывает у Лео в голове. Он наклоняется к уху Итана и шепчет так тихо, чтобы Дамиано не слышал: — Если ты не будешь шевелиться, весь компромат о вас полетит в сеть сегодняшним вечером. И знаешь, у меня ведь много. Дам вон понимает, оттого и скулит, не в силах противостоять. Хочешь, его подставить? Группу? Друзей своих? Да, легко! Глаза Итана наливаются адской ненавистью, становясь чёрными, и Лео осознает, что даже такая эмоция в миллиарды раз лучше той пустыни, что высушивала его только что. Возбуждение наплывает новым витком. Лео, хватает ноги Итана под коленки, и быстрым рывком врывается во всё ещё застывшее тело. Итан больше не отворачивается, наблюдает, глядит прямо на Лео немигающим взглядом, охлаждая неприятной омерзительной чернотой. Смотреть в такие его глаза невыносимо. — Итан, ты по-моему не понял? — наклонившись к самому лицу, шепчет Лео. Он дотягивается до тумбочки, берёт айфон. Демонстрирует Итану фотографию, где голый Дам недвусмысленно лежит между ног голого Итана целуя его. — Забавно тогда получилось... вы, бляха, хоть бы дверь за собой иногда закрывали. Хочешь, прям сейчас в сториз запощу, в аккаунте вашей группы? — Не надо, Лео, — осипшим голосом просит Итан, весь как-то неестественно обмякая. Взгляд его тут же неумолимо меняется, становится смиренным, кротким. Лео звериным своим чутьём ощущает — Итан сломался. Он отбрасывает айфон, восклицая: — Да, бля! Перевернись-ка на живот. Итан покорно исполняет требование. Лео приподнимает его зад повыше, надавливает на поясницу и входит резко, сразу же пропахивая простату. Итан приглушённо охает. Первая реакция бодрит Лео, он сильнее обхватывает талию Итана и под тем же углом входит снова. Итан глубоко, с присвистом выдыхает. Прерывисто, открыв рот дышит. Лео обвивает руками торс поперёк груди, приподнимает его почти вертикально. Итан тут же опускает голову вниз, прячется, занавешиваясь волосами. Нет, так не пойдёт. Лео, аккуратно собирает всё это шелковое полотно в кулак, в пару слоёв наматывая на руку — с единственной целью, чтобы лицо Итана было видно Дами. — Дамиано, дружище, смотри на своего мальчика, — почти триумфально хрипит Лео. Дами будто очухиваясь, выныривает из своёго забытья, поднимает глаза полные едких слёз, пытаясь сфокусировать свой взгляд на Итане. Чувственное наслаждение, исходящее от тела Итана, считывается им похотливой жаждущей негой. Глаза любимого поддёрнутые сладострастной дымкой, словно громом поражают Дамиано, больно разрывая его сердце в клочья. Сколько раз он видел такого Итана под собой... Дамиано с горечью, разъедающей навзничь его душу осознает — Итану хорошо, невъебенно хорошо. Итан не притворяется. Итан попросту не умеет притворятся. Очередной размашистый толчок члена Лео и изо рта Итана вырывается чувственный стон. Знакомый, родной для Дами, который доводил до восторженного исступления, когда Итан так стонал, принимая его в себя. Теперь же с каждым последующим вдалбливанием чужого члена — эти любимые стоны слышать невыносимо, а они становятся все отчётливее и громче. Дамиано протяжно скулит, стараясь перекрыть эти терзающие душу звуки, зажмуривается, отворачивается, зажимает ладонями уши. — Нет, Дам смотри, смотри на Итана! — кричит в экстазе Лео. Мальчик, Дамин мальчик. Теперь и его мальчик тоже. От ощущения принадлежности к Дамиано через тело Итана — у Лео сносит крышу окончательно. — Мой Итти, — шепчет он громко. Итан захлёбываясь стонет, двигается оттопыренным задом навстречу члену Лео, невидяще, затуманено смотря на Дами. Дамиано потряхивает — он встаёт, близко подходит. Взгляд остановившийся, но ясный, его движения ломанные, треморные. Лео поднимает глаза на Дами и натыкается на настоящий острый брезгливый его взгляд, но Лео в данный момент абсолютно пофиг. Он отворачивается от Дамиано, кусает Итана за плечи, оставляя следы зубов, хватает за сочащийся смазкой член и неистово скользя по гладкой коже, дрочит ему, горячечно шепча наклонившись к уху: — Итти мой... сладкий... мальчик... Запрокидывая голову на плечо Лео, закатив глаза Итан отзывается в ответ: — Ещё, ещё, сильнее, — отчаянно насаживаясь на чужой член. Дамиано словно в трансе, поднимает руку и проводит подушечками пальцев по нижней влажной губе любимого, оттягивая её. Прикосновение на секунды отрезвляет Итана — он проскальзывает виноватым взглядом по лицу Дами — больно, стыдно, будто вымаливая прощение. Но в то же время, ощущения внизу напряжённого живота, настолько невозможно остры, что его выгибает до хруста в спине. Он бурно изливается, кончает с затяжным воем на одной ноте. Безысходно, затравлено, вновь непонимающе глядя Дами прямо в глаза. Дамиано не в силах больше этого терпеть, на непослушных ногах практически выползает из спальни, хватаясь за все поверхности, попадающие на его пути. Покинув квартиру, кое-как держась за стены, он спускается на улицу. Там прислонившись горячей спиной к стене, часто дышит, тянет в лёгкие свежий утренний столь необходимый воздух. Продышавшись, сползает на асфальт, дрожащими пальцами нащупывает в кармане сигареты, еле-еле прикуривает от трясущейся зажигалки в ходящих ходуном пальцах. В голове навязчиво маячат картинки только что прошедшей ночи, и Дами вдруг с отвращением ощущает, что у него стоит, адски стоит на такого незнакомого похотливого Итана. Возбуждённый член невыносимо больно упирается в грубую ткань джинсов. Дамиано поднимается, заворачивает за глухой угол здания, расстёгивает молнию. Достав напряжённый член, привычно обхватывает его ладонью одной руки, плечом другой облокотившись о стену, начинает яростно дрочить, зубами впившись в предплечье. Дами представляет любимого мальчика, его глаза с поволокой, приоткрытый стонущий рот, изогнутую в пояснице спину, поршнем входящий в него чужой член, и с приглушённым стоном, ощутимо кусая себя за руку, подавляя истошный крик, разряжается на стену. Лео понимая что Дамиано сбежал, ещё пару раз толкается в обмякшем Итане, вынимает член, снимая резинку и велев Итану повернутся, наскоро передёрнув удовлетворённо кончает, живописно разбрызгивая горячую сперму ему на лицо. Нашарив айфон среди смятых простыней, Лео щёлкает отрешённое лицо Итана, испачканное белесыми потоками, выбирает контакт, отсылая фото быстро настрочив: «В расчёте». Дамиано сильно сжав головку, специально делая себе неприятно, выжимая, выпускает последние капли. Он слышит звук входящего уведомления, застёгивает джинсы, достает айфон и смотрит на экран. Тут же мгновенно сгибается, скрючивается пополам, словно подстреленный, блюёт себе под ноги, выворачивая всё своё нутро больнючими отвратительными спазмами.

*******

Довольно грубо оттолкнув Итана, Лео откидывается на кровать. Итан утыкается лицом в подушку, пытаясь оттереть подсохшую уже сперму и затихает, свернувшись калачиком. Лео не до него. Он поднимается, глотает остатки из бутылки, бросает её на пол. Она с грохотом укатывается к креслу, в котором совсем недавно страдал Дамиано. Лео безучастно смотрит на это кресло, припоминая, как корёжило Дами и не ощущает абсолютно никакого удовлетворения от свершившейся мести. — Можешь оставаться сколько хочешь, ты ему больше не нужен. Он ушёл, бросил тебя и больше не примет, — безэмоционально едва слышно констатирует Лео. По тихому всхлипу он понимает, что Итан слышит, верит, знает. И Итан не простит. Никого. В первую очередь — сам себя. Лео встаёт и направляется в душ. Он стоит под почти холодными каплями воды и не чувствует ничего, кроме захлестнувшего его горького осознания того, что тупо разрушил две жизни, одну из которых бесконечно любит и желает. Лео бьётся лбом о кафель, не сдерживая рыданий, оседает на дно ванны, зарываясь лицом в собственные колени, обняв их, полностью повторяя позу Дами в кресле. Бля, что же ты наделал? Насколько яростным отчаянием был ослеплен, чтобы творить такое? Ты мерзкий ублюдок, Лео. Он сидит так до тех пор, пока кожа его не синеет и не покрывается мурашками, пока не становится невыносимо больно не только внутри, но и снаружи. Лео включает горячую воду, обжигаясь согревается, собирая всю волю в кулак, боясь встретиться глазами с Итаном, выходит из душа. Но Итан так и лежит, отвернувшись. Поруганный, хрупкий мальчик, с трогательно выпирающей дорожкой позвонков на спине, с размётанными во все стороны спутанными волосами на подушке. Лео подходит ближе и видит, что Итан крепко спит, конвульсивно подрагивая всем телом. Лео неотчётливым порывом собирает волосы Итана в косу, укрывает его одеялом. Наспех одевается и выходит из квартиры. Лео не знает — куда идти, но и в квартире рядом с осквернённым им Итаном оставаться больше не может ни секунды. Холод снаружи не ощущается совсем — внутренний холод сковывает его похлеще всяких оков. Сначала он бродит вдоль улиц, пристально вглядываясь в лица случайных прохожих, силясь понять их эмоции, переживания, хоть как-то влиться, почувствовать чужое тепло, избавится от леденящего ужаса собственной мерзоты внутри, но глаза его видят лишь обезображенные гримасы. Он заходит в бар, решая заглушить это гадкое чувство пустоты в душе — алкоголем, но бармен настолько назойлив и участлив, что Лео не выдерживает и уходит оттуда, не допив свой виски. Он идет в парк, долго сидит на скамейке, безразлично наблюдая за собачниками, мамашками с колясками, семьями с детьми, играющими на поляне. В груди Лео чёрной ненавистью разъедается всё самое радостное, счастливое, что случалось с ним ранее. Все светлые моменты, воспоминания покрываются мрачной вязкой густотой. Над Лео нависает тот самый ненавистный остро-брезгливый взгляд Дами, преследующий его всю жизнь, но теперь он не уходит и не исчезает, как только Лео не старается его изгнать, не помогает ничего, ни встряхивание головой, ни зажмуривание глаз, ни сила сознания. Этот взгляд довлеет, давит, принуждает. И вдруг, простая в своей убийственной очевидности мысль, посещает его измученную голову. Обдумывая её Лео принимает решение, и Дамин взгляд постепенно бледнеет и навсегда покидает его. Да, утверждается Лео, видимо, это единственное верное, что нужно сделать. Он заходит в супермаркет, на автомате накидывает в корзинку продукты, на случай, если Итан всё ещё у него, берёт несколько бутылок с крепким алкоголем и опустошенный принятым решением, возвращается домой. Итана в квартире нет, да Лео особо и не надеялся. Он раскладывает продукты в холодильник, в шкафчики, садится за стол, откупоривает бутылку виски, пьёт не останавливаясь, не закусывая. Беспрестанно курит. Он не помнит, как оказывается в спальне, как заваливается на все ещё пахнущую сексом кровать и отрубается. Лео спит долго, почти сутки. Проснувшись он понимает, что его решение остаётся неизменным. Он берёт лист бумаги, маркер и размашистым почерком телеграфно пишет. «Никого не винить. Прости. Люблю только тебя». Лео заходит в ванную, набирает воду, раздевается, шагает в поглощающее его тепло. Вода нежит, обволакивает, лезвие скользит легко и абсолютно безболезненно, оставляя ровные и даже красивые линии. Кровь витиеватыми разводами стекает по стенкам ванны. Красное на белом — классика. Лео любуется. Ему так комфортно, и правильно. Голова опустошена, мыслей нет никаких. Только с последним вздохом перед глазами возникает задорная улыбка Дамиано, из тех беззаботных юношеских лет, запечатлённая в самом радостном, счастливом воспоминании о том озере. — Эй, Ихтиандр, ты там топиться что ли собрался? — последнее, что всплывает в голове у Лео. — Да, Дам, да.... Глаза Лео медленно закрываются.