Датура

      Есть и другие пути выплеснуть своё недовольство, но очередной удар по стене был куда эффективнее сейчас. Кейске буквально слышал треск пальцев при резком сжатии их в кулак, а после тупую боль и онемение руки. Ему до безумия любопытно какого хуя Ханемия творит и зачем устроил это шоу и его последнее сообщение «я возле твоего дома» — он точно не так трактовал для себя, и ждал очевидно не этого.       — Чем ты там занимаешься? — женщина услышав шум постучалась в дверь, и после сразу открывая, увидела его ярчайшую улыбку, одну из тех, что он надевал перед преподавателями и другими взрослыми, та, что позволяла думать, что сын её — сущий ангел:       — Стул упал, — он невинно потирает затылок, уверенно пряча за спиной пострадавшую руку.       — Заканчивай с занятиями и иди ужинать, — женщина мягко улыбнулась, подмечая, что учебники разложены на столе и он скорее всего занимался. Это радует — Кейске так изменился с прошлого года, такой прилежный мальчик, что душа радуется, занимается даже в выходные дни.       Улыбка сходит с лица, буквально женщина закрывает за собой дверь, и сменяется — холодным безразличием.

***

      Пламя страсти может запутать кого угодно и Мацуно не исключение. После вчерашней ночи ему до сих пор не по себе и ещё случилось что-то вроде мокрого сна с тем безумным парнем. Он уже не то воплощение невинности, что был несколько дней назад и эти перемены настораживают.       Но как бы там ни было — он всё ещё остаётся собой, и накинув привычную форму, Чифую двигается к выходу. Его мама отлично готовит и он ценит завтраки, что та оставляет ему уходя на работу, и парень весьма благодарен, но аппетита нет как такового, поэтому сегодня он пожалуй пропустит.       Игнорировать присутствие своего «некогда друга» — не такая сложная задача, и на все вопросы знакомых о том, с чего такие резкие перемены отвечать — «не понимаю о чем ты» — уже в порядке вещей. И не важно, что раньше они были постоянно вместе — у всех бывает: не поделили что-то, разошлись во мнениях, поссорились. Да какая кому разница? Он не намерен перед кем-то отчитываться, и ненароком задержав взгляд на второй парте среднего ряда — он словно воспроизводит события их первой встречи.       «А ты отличный парень, Чифую» — тогда он похвалил его, но сейчас человек сидящий на этом месте был чужим.       «Я не стану говорить с тобой вежливо, ведь я здесь круче всех» — Мацуно возвращается к прошлому себе, и обещает, что больше никогда не попадет в такой просак и не станет чьей-то тенью.       Из приоткрытого окна едва доносился свежий осенний воздух, заставляя бледно-жёлтую тюль плавно подниматься на ветру. Настроение немного ниже среднего но в целом всё отлично, а значит он не плохо справляется.

***

      — Куда торопишься? — голос за спиной кажется знакомым, и тут даже оборачиваться не надо.       — Домой, — всё так же не замедляя своего шага, констатирует блондин, шаркая ногами по едва начавшим опадать листьям гинкго.       — Нам снова по пути, — Казутора улыбается и Мацуно слышит.       — Послушай, — парень идущий впереди устало прикрывает глаза и всё же оборачивается, — отвали, ладно? — его голос звучит менее уверенно, чем прежде.       Плечи темноволосого юноши немного поджимаются, словно тот удивлен, но это не останавливает его:       — Ладно, — соглашается Ханемия, лёгкой поступью в несколько больших шагов опережая младшего, — тогда я пошёл, — он идёт первым, и разворачиваясь лицом к Чифую, не останавливает своего хода, шагая задом-наперед.       Всего на несколько секунд, пока парень был отвернут Мацуно улавливает, что вид Ханемии со спины напоминает бывшего командира, но всё не так — это не он. И почему этот Казутора такой заноза в заднице? Послал бы, да тот уже там был, такая ирония.       — У тебя такой оригинальный метод преследования, — язвит Чифую.       — Да-да, и в кармане у меня веревки и щипцы для снятия ногтей, — Ханемию забавляет подыгрывать ему.              — Только не в подвал, — подшучивает Чифую, замечая эти маниакальные наклонности.       — Тогда, может снова ко мне? — они уже пришли и Казутора, улыбаясь смотрит прямо в лазурные глаза, что на секунду стали немного шире обычного.       Чифую напрягает это «снова», но сдается, что тот не шутит.       — Лучше уж в подвал, — он хочет, чтобы парень отстал от него, ведь эта тема слишком неподходящая, — ладно бывай, — взгляд его приобретает холодный оттенок и это впечатляет Ханемию, ведь другой бы согласился на месте глупого Чифую.       Едва их плечи пересекаются, ладони касается что-то тёплое и достаточно крепкое. Мацуно ошарашенно смотрит на Казутору, в то время как брюнет пытается разглядеть что-то в бликах ярко-бирюзовых от солнечных лучей, глаз.       — До скорого, Чифую. — Мацуно не может ответить и забрать свою руку тоже, и это выглядит достаточно странно.       Но едва он ощущает на себе тень чьего-то тяжёлого взгляда, невольно оборачивается. Баджи неспеша идёт мимо домов, взирая на них свысока и выглядит уже по-привычному — холодным и отрешенными, словно эти двое его и не интересуют вовсе.       — Завязывай, — Чифую меняется в один момент, словно само присутствие Кейске рядом вводит его в апатию, словно в избежании встреч с ним, есть какой-то сакральный смысл, — я не в том настроении, чтобы шутить.       Он уходит, стараясь выбросить из головы все мысли, но одного желания мало. Затыкая в уши наушники, он заходит в квартиру, закрывая за собой дверь.

      Неважно, сколько раз ты говорил мне, что хочешь уйти.

Неважно, сколько вдохов ты сделал, ты по-прежнему не мог дышать.

      Самое дерьмовое, что воспоминания никуда не деваются. «Тебе тяжело? — давай помогу», «у нас всё на двоих», «садись сзади и накинь мою куртку» — все эти цитаты до тошноты-родным голосом звучат в голове, и даже музыка не может заглушить. Возможно только время.        Дома у Мацуно как обычно — никого и завтрак всё ещё ждёт на столе, и решив, что время пришло — он направляется на кухню. Мысли его максимально забиты чем угодно, начиная с состава рисовой лапши на упаковке, что стояла на столе и заканчивая всей технологией его правильного приготовления.       «Любишь лапшу?» — очередная цитата чужим голосом отдается в ушах и ком застревает в горле.

Он ненавидит эту чёртову лапшу.

***

      Баджи молчит и Казутора тоже, у них обоих свои скелеты в шкафу, но стоит только полезть внутрь, как груда костей свалится на тебя и в попытке уйти — ногу сломишь. Поэтому ни один не старается разобраться в их отношениях сейчас, ведь они не обуславливались ничем изначально. Это просто обоюдная симпатия, привязанность, дружба, что стала чем-то большим. Они не могут ограничивать друг друга, да и это ни к чему.       Но эта связь никогда ещё не напрягала так, как сейчас, ведь нервы Кейске словно натянутые струны. И стоит касаться их осторожно, чтобы не оборвать, но Казутора играл на них идеально, ловко задевая за живое. Его поведение достойно восхищения, ведь он — никогда прежде не связывающийся с кем-то кроме Баджи — пытался запутать их отношения окончательно, втягивая в это Мацуно.       «Тот вечер в клубе был лишь частью плана» — понимает Кейске, и Казутора тоже понимает это. «Чифую мне до лампочки» — очередная фраза, что крутится в голове, но теряется от воспоминаний на вид его едва приоткрытых губ, и это заставляет душу содрагаться и хотеть ещё.       — Сейчас, — голос Баджи звучит вкрадчиво, и Ханемия понимает без лишних слов. И пока Вальхалла проводит очередное шумное собрание, они могут отсутствовать какое-то время, и вряд-ли до них кому-то будет дело.       Кейске осознает, что это неправильно, но глаза его закрыты и перед ним лишь образ Чифую, и мурашки буквально пробегают по коже каждый грёбаный раз когда он вспоминает, как тот стонет.       — Он настолько тебе нравится? — Ханемия смотрит куда-то в пространство потолка, пока Баджи докуривает очередную сигарету и пора бы уже бросать.       Ответа не последовало, и не удивительно — они всегда понимали друг друга без слов.       — Мне даже интересно, как ты поступишь, если я возьму его себе. — Словно молния проскочила между двумя, когда золотые глаза столкнулись с бездной карих в бесконтактном сопротивлении.       — Мне всё равно, — силясь подводит итог Кейске, — я не могу запретить.       — Ты всё такой же, — улыбается Ханемия, и чувств своих он сам понять уже не может.       Баджи единственный, кто всегда был рядом. Единственный из-за кого пятнадцатилетний Казутора не сошел с ума окончательно, находясь в колонии для несовершеннолетних. Единственный, кто писал ему всё это время, и кого он любит искренне. Но в этом хрупком слове появилась брешь, размером с правду, которую он так скрывает. Ведь он уже делал то, чем угрожает лишь сейчас, и повторил бы снова.       Ханемия обнимает его в излюбленной манере, упираясь носом в шею и буквально вдыхая его тепло, а после они возвращаются к собранию, ведь совсем скоро Вальхалла восстанет.

***

      — Ты нормально добрался в прошлый раз? — Ханагаки спрашивает в пол голоса, пока зам главы рассказывает уже известную всем информацию.       — Да, не беспокойся, — по-доброму Чифую улыбается своему другу, — без происшествий, — он явно недоговаривает о тех самых происшествиях.       — Я кое-что придумал, — яркие глаза искрятся от восторга видимо только что выдуманной идеи.       — Не знаю о чём ты, но мне уже не нравятся, — немного хмурясь старается отказаться сразу Чифую, но Ханагаки непреклонен:       — Мы идём на свидание. — Твердо заявил Такемичи, заставив друга буквально подавиться воздухом на ровном месте и привлечь взгляд недовольного Пеяна, стоящего рядом.       — Ты головой ударился? — вопит Мацуно, не понимая ситуации, — ты хоть понимаешь, что сказал? — и растерянный Ханагаки отрицательно машет руками, давая понять, что друг его понял всё совсем не так.       — С девушками, — его дополнение вполне уместно, — групповое свидание.       — Тачибана тебя убьет, — Мацуно делает вполне логичный вывод и весь настрой Такемичи буквально стекает по лицу, превращая его в грустный смайлик.       — Надо что-то придумать, —неуклюжий гопник дополняет свой недоплан.       — Хватит пиздеть, — уже буквально угрожая, вклинивается в разговор Пеян, а после многозначительной паузы добавляет, — возьмите меня с собой, — выражения лиц Такемичи и Чифую абсолютно одинаковые — недоумевающие. Ведь когда тот заявил об этом ни с того ни с сего — это оказалось отличной альтернативой замены Ханагаки.       И вот сводник Такемичи каким-то образом устроил парням двойное свидание вслепую, назвав лишь имена девушек, с которыми тем сулит провести вечер.       Чифую изначально считал эту идею дерьмовой, но отказаться от такого — было бы странно, ведь все знают, что девушки у него до сих пор нет. И стараясь быть таким же, как остальные — он покорно согласился.       Одежда его не броская: серые джинсы под светлый свитер, что явно большеват и классические ботинки. Он не старался, но выглядит лучше, чем обычно.       По дороге перебросившись с Пеяном буквально парой дежурных фраз, он заметил как его друг напряжен, словно идёт не в парк развлечений, а прямиком в ЗАГС. Его цветная рубашка, немного расстёгнутая у груди выглядит абсолютно безвкусно, но судя по походке — парень чувствует себя на высоте, так что не стоит портить ему это настроение. На шее броско висит тяжёлая цепь, а пиджак словно коротковат в руках, и Чифую молчит об этом — просто молчит.       Район Йоцуя и Ийдабаси был в сорока минутах езды на метро, поэтому парни вышли немного заранее, чтобы девушкам не пришлось ждать. Несмотря на то, что территория находилась рядом с районом красных фонарей — помимо ресторанов с гейшами здесь находились и обычные кафе, парк развлечений и в целом было достаточно живописно — словно оживала атмосфера древнего Токио. Узкие дорожки и деревья растущие у водоема выглядели скорее умиротворяюще, настолько, что хотелось снять обувь и пройтись по большим камнями лежащим в воде.       Обусловившись тем, что пары встретятся у входа в аквапарк парням оставалось лишь ждать двух девушек, что по идее, должны были так же остаться ждать у входа, и к счастью, эта ситуация решилась достаточно легко — ведь их спутницы уже издалека шли целенаправленно к парням.       Неоновые цвета горели со всех сторон, и даже розоватые деревья неестественно сияли пурпурными огоньками. Огромные американские горки длиною в вечность и высочайшее колесо обозрения. Люди то и дело шли кто куда, и чтобы не потеряться одна из девушек, чье имя Мацуно ещё не успел узнать — уверенно взяла его за руку, что казалось немного странным. Но смотря, как Пеян освоился и шел под руку со своей едва знакомой подругой — можно было сказать, что в подобной ситуации это вполне допустимо.       Направившись сразу к одной из палаток с разными сладостями ребята закупились несколькими данго, так как есть их было удобнее, чем те же яцухаси и по дороге в парк расположившись на одной из свободных скамеек.       Пеян уже во всю рассказывал юной японке о своих достижениях в жизни, которые были и которых не было, в то время, как Чифую ещё испытывал некий дискомфорт. Он понимал, что на такие свидания ходят, чтобы знакомиться ближе, но настроение было совсем не то. И пока спутница рассказывала ему о себе, он взглядом уловил знакомый высокий силуэт. Ханма? С ним хотелось бы видеться в последнюю очередь, но когда он понял, что знакомая задала вопрос —ответил сбивчивое «Да» — а что да? он не уточнял, но судя по улыбке девушки, та осталась довольна.       Очередной раз пожевывая свои моти, политые сиропом светловолосый юноша почувствовал как лёгким касанием женские пальчики коснулись его чуть ниже губ и когда понял, что та, видимо, вытерла его — стало не по себе. Эта симпатия в её глазах была безответной. Ему всё это не по душе, и лучше бы было просто не идти.       — Может на колесо пойдем? — Предложил Хаяши, и девушки поддержали его. Эта идея казалась сносной, если только женские руки и там его не будут домогаться.       Очередь была не слишком длинной но тем не менее они потратили на это порядком пяти минут, и когда трое из ребят уже зашли в кабинку, Мацуно нагло дёрнули назад.       — Нам три, пожалуйста, — бодро проговорил парень с татуировкой тигра на шее.       Чифую знал этот голос и буквально оцепенел на мгновение, в тот момент когда его сопровождающие — все втроём одновременно уставились как его обнял какой-то парень. И Пеян знал не понаслышке, что это за парень и кто с ним. Лицо его исказило невероятным недовольством, но будка уже двинулась наверх и оставалось надеяться, что с Чифую ничего не случится за эти пять минут пока они не вернутся на землю.       Чужие руки уверенно обнимали со спины, не давая и возможности обернуться и возможно это было к лучшему ведь знай Мацуно заранее, что Казутора не с Ханмой — ушел бы не раздумывая.       Ханемия проталкивает его вперёд и после того, как парень уселся, приземляется рядом закидывая руку на плечи. Следом заходит знакомый человек и все естество Мацуно кричит — «выпрыгни отсюда».       Они не виделись с командиром уже пару дней или ещё больше? Сколько?       Связь была оборвана, но от одной встречи душа уходит в пятки и младший старается не смотреть в глаза. Лишь на руки. Колени. Тёмные штаны и край светлой куртки, как у Казуторы и опять замечает, что они похожи, — абсурд.       — Прости, если напугал, — невзначай начинает разговор Ханемия, — подумал неплохо будет встретиться всем вместе, а тут такая идеальная возможность подвернулась.       Неплохо это мягко сказано — встретиться всем вместе это полный фиаско.       Даже видеть Баджи не хочется, и почему он настолько обижен? Возможно потому, что ждал другого? Потому, что хотел услышать, что его хоть немного любили в ответ? Уже не так важно.       — Всё в порядке, — блондин держится естественно и практически непринужденно.       — Смотри какой вид, — оглядываясь проговорил Ханемия, — за спиной их был весь парк, — тебе удобно? — он спрашивает у Чифую, который изрядно старается обернуться, чтобы рассмотреть, — давай отсюда, — Казутора встаёт и в два шага садится напротив приглашая сесть рядом.       Но место рядом только одно — между ними. И сейчас Мацуно разрывается между желанием послать его или же просто проигнорировать.       — Тебя что-то смущает? — провоцирует, очевидно же что смущает, — так и будешь сидеть там? — Казутора показательно вздыхает, словно он разочарован.       Блондина стопорит лишь их дуэт, но тем не менее лицо его серьезное и осторожно привстав, он садится куда предлагали. Словно ногой в змеиное гнездо, и будь такая возможность, от него бы уже не оставили мокрого места.       Ноги едва касаются чужих бёдер и вроде ничего в этом жесте нет, но лицо пылает, какого черта? Он ведь мужик с большой буквы. Самый невъебенный парень со всей школы.       — Послушный такой, с тобой будет весело, — кажется, Казутора произносит это в никуда, но все понимают кому это сказано.       Две минуты тянутся слишком долго, тело тяжёлое и вместо прекрасного парка — Мацуно любуется своими коленками.       Ещё секунда и колесо замирает, на самой высокой точке — словно над землёй только они и больше никого.       — Прекрасное зрелище, как думаешь? — привлекает внимание остальных Ханемия, и когда Кейске, до этого всё время смотрящий в окно наконец-то поворачивается, Казутора не сводя с него глаз наклоняется прямо к Чифую и касаясь рукой подбородка, нарочно целует, заставляя младшего парня теряться от неловкой неожиданности.       Взгляд Казуторы вызывающий — он словно говорит «полюбуйся, ты ведь тоже хочешь сделать так?»       Баджи стискивает зубы, потому что его раскусили. Видимо, скрывать и смысла не было, он сдается и устало вздыхает, когда тот отстраняется. Чифую не особо против. Он упустил момент, когда стал испытывать от «раздражаешь» до «нравишься».       Это просто симпатия, но рука по другую сторону от него, крепче сжала его собственную ладонь, теперь он действительно удивлен.       — Пора перестать строить из себя идиотов, я полагаю? — его предложение звучит заманчиво, а руки уже бесцеремонно поворачивают тело Мацуно на девяносто градусов в право.       И там он. Кейске. Чифую ещё не простил его, или да? И почему тот смотрит вовсе не так отстранено как прежде, будто в глазах его снова жизнь, а после его целуют второй раз за всё время их знакомства и это так невероятно, что хочется не отрываться. Слишком медленно, касаясь руками лишь плеч Чифую, Баджи делает то, чего так давно хотел.       Казутора вдоволь поиграл на его нервах и этого достаточно. Его это вполне устраивает. И пока Мацуно стараясь перевести дыхание упирается такой тяжёлой сейчас, головой, о плечо Кейске, Ханемия устало обнимает его со спины, и сейчас ему более чем комфортно, и не только ему.       Время подходит к концу и опускаясь парни приводят себя в обычный непринуждённый вид. Мацуно выходит первым, заверяя зама третьего отряда, что все в порядке и тот ещё какое-то время смотрит за парнями из Вальхаллы, которые идут мимо даже не обращая на него внимания.       — Смотреть противно, — слова Пеяна отдают горечью в сердце, — не знаю, что за дела у вас, но не связывайся с ними, — он предупреждает искренне переживая за своего друга, жаль, что уже поздно.