Странники последнего пути

В Питер они вернулись под утро. В квартире было прохладно, и Таня недовольно поежилась. За долгий прошедший день она успела забыть о ветренной и дождливой питерской погоде, но полёт над ночным городом развеял её иллюзии. Сентябрь незаметно подошёл к концу. Ещё немного — и наступит октябрь, а дальше, если только будет это дальше, придёт холодная бесснежная зима, метели и ветер. Где они будут тогда, и что их ждёт? Робкие шаги по талому снегу, серое небо над Исаакиевским, неискоренимое желание проклясть все чаевни на Невском и — будет ли что-то ещё? — На плите есть, условно говоря, каша. — Таня махнула рукой в сторону кухни. — Дальше мы летим в Исландию? Сколько у нас времени? — Сначала нам нужно отправиться в Тибидохс, — Медузия сбросила плащ на диван и обхватила себя руками. — Нужно завершить кое-что ещё, на случай, если… Если всё пойдёт хуже, чем мы можем предположить. — Кажется, мне это не понравится… — пробормотала Таня. Она залезла с ногами на диван, стащила со спинки плед и укуталась плотнее. Её начинало знобить. — Как сказать… — Медузия села рядом. — В «Прорицании вёльвы» есть одна подсказка, на которую вы не обратили внимания, а я не стала акцентировать этот момент. Аск и Эмбла, судьбы не имевшие — первые люди, появившиеся на свет; когда земля вновь станет вздыматься из моря, зазеленеют поля, жизнь должна будет продолжиться. Даже если останутся только двое. Трое, если сказать точнее. Она внимательно и остро взглянула Тане в глаза, и, дождавшись, пока Гроттер поймёт её, продолжила: — Я могла бы предложить этот шанс множеству людей. Маги, лопухоиды, те, кто приближены к стражам... Бьюсь об заклад, многие убили бы за этот шанс — и именно поэтому я уверена в своём выборе. Внук языческой богини, простая смертная девушка и их ребёнок, который вскоре появится на свет. Те, кто никогда бы об этом не попросили. Мы сможем спрятать их на Идавёлль-поле, пока всё… не закончится, так или иначе. — Пока мир не рухнет и не воскреснет… — продолжила Танька. — Но почему вы не сказали об этом сразу? — Потому что никому не стоит знать, что именно им подарили почти гарантированный шанс на спасение тогда, когда все остальные обречены. Сколько из ваших однокурсников обзавелись семьями? Половина, больше половины? Практически все? Лицо Гробыни вдруг встало перед Таниными глазами. Материнство никогда не было таким уж притягательным для самой Таньки, но она не раз видела, как это преображает людей. Даже невыносимая в своём бестактном любопытстве Попугаева стала терпимее с тех пор, как родила дочь, а это много о чём говорило. Склепова же… Аня стала ещё ярче и ещё сильнее. Таня видела, как самоуверенная, мало чего боявшаяся, привыкшая к любви и восхищению Гробыня постепенно находила опору в себе самой, и вот теперь становилась действительно опасна в своей ведьмовской красоте и хитрости. Гробыня никогда не была примерной домохозяйкой и матерью, да и не должна была ей становиться. В этом вся суть: ничто не могло сломить или остановить девушку с hleb-and-sol, а Гуня и Тимофей только помогали ей. И Гробыня тоже заслуживала шанс на спасение. Все заслуживали. — Мы действительно должны выбирать, кто будет жить, а кто умирать?! — Танька вскочила и огляделась по сторонам. — И что, ничего нельзя сделать, совсем? — Постараться не допустить гибели этого мира. Горгонова встала следом. Взгляд у неё был тяжёлый и сосредоточенный. — Узнайте, кто уже в Тибидохсе, а затем мы полетим. Это не миссионерство и не лопухоидный фильм о супергероях, Таня. Благородство выглядит отнюдь не так, как вы успели привыкнуть. Таня предпочла не отвечать. Руки начали дрожать; пользоваться зудильником вдруг стало тяжело и непривычно, яблоко не желало катиться по экрану, а ожидание ответа Ягуна стало вовсе невыносимым. — Доброе утро! — наконец затарахтел бывший играющий комментатор. — Танька, ты? Чего в такую рань не спишь? Я-то ладно, тренировки официально не отменяли, но чтобы ты в полседьмого на ногах была? — Я, Ягун. Сколько из наших в школе? — Почти все. У Склеповой какие-то проблемы с пылесосом, поэтому у нас пока только Гуня и Тимофей, который за пару часов поджёг скатерть-самобранку и несколько уцененных ковров. За Ванькой уже вылетел Поклёп. Остальные носятся по школе и терроризируют привидения. У Гардарики видели маготворцев, Тузикову опять подбили его реактивный веник… — Ягун закатил глаза и, подавив смешок, продолжил: — Влетел в Усыню и заслужил звание почетного бомбардировщика богатырей. — Мы подхватим Склепову и скоро будем на Буяне, — Таня вымученно улыбнулась и точно невзначай спросила: — Как, кстати, Катя? — Она с бабусей в магпункте… Всё неплохо, только бабуся решила перестраховаться и держать её при себе, — Ягун провёл ладонью по волосам и продолжил говорить: — Ты сама как? — Ничего… — уклончиво ответила Танька. — Я тоже ничего. Встретимся в Тибидохсе. Не давая Баб-Ягуну вставить ни слова, Танька отключилась. Следом она стала набирать Гробыню. Та долго не отвечала; яблоко каталось и каталось по экрану зудильника, пока наконец Склепова не воскликнула: — Чёрт! Ну кто там ещё? — Гробыня? Ты там живая? — О, Гроттерша! — Склепова фыркнула и, наконец взглянув на экран, спросила: — Что у тебя за катакомбы на фоне? Тебя академик в коммуналку упихнул, чтобы не отсвечивала? Горгонова, будто и не прислушивающаяся к разговору, кашлянула. Следом послышался звук точно от разбитого стекла; взвизгнула и заматерилась Гробыня. — Ты вещи собрала? — поспешно спросила Таня. — И что у тебя с пылесосом? — У меня с ним — ничего! И это не совсем пылесос. — Гробыня поднялась и, подхватив зудильник, резко повернула его экраном вниз. На полу лежало нечто, больше напоминающее огромную металлическую таблетку на колесиках. Рядом валялась коробка и несколько потрёпанных талисманов. Таня озадаченно присвистнула. — Я правильно понимаю, что ты решила лететь в Тибидохс на китайском роботе-пылесосе?! — наконец сообразив, что к чему, воскликнула она. — Через океан, когда тебе даже ухватиться не за что?! — Молодец, возьми с полки пирожок! — Склепова ядовито улыбнулась, отчего у Тани резко заболел живот. — Повелась на автоматическое управление, Ягунчика вспомнила… Он, между прочим, рекомендовал! Купила на августовской распродаже, ещё удивилась, откуда такая скидка — пять дырок от бублика, доставка до Питера за две недели. Полетать ещё не успела, а как стали с Гуней распаковывать… Быстро нарисовав на колене защитную руну, Танька ещё раз посмотрела на экран. Таблетка-пылесос чуть подергивалась, кажется, покусывая коробку. Тане совершенно не хотелось знать, как этот пылесос отрастил зубки — Так в чем проблема? Ты что, не можешь нацепить талисманы и произнести Торопыгус Угорелус? — Куда мне их зацепить! Я не могу найти место для трёх талисманов, Танька, ты что, не видишь?! Эти чёртовы магоеды сэкономили на страховке: китайский кругляш взлетит, но как я буду приземляться — понятия не имею. Надеяться на ой-ой-ойс не хочется, Гробынюшка этому миру нужна целая и красивая. — Гробыня, а вы пробовали открыть инструкцию, если уж решили приобрести именно этот пылесос? Горгонова подошла к зудильнику и скептически посмотрела на бывшую студентку Тибидохса. К чести Склеповой, та даже не вздрогнула, только очень внимательно посмотрела на Таньку. — Доброе утро, — выделив слово «доброе», произнесла Гробыня. Она поправила затейливо уложенные розовые волосы и вытащила очки. — Я-то пробовала, только инструкция на китайском! От заклинания переводчика эти иероглифы начинают терять ножки и пищать. Могу ещё раз попробовать, если не верите! — Почему я не удивлена… — меланхолично сказала Медузия. — Не смею и надеяться, что вы помните что-то из школьной программы, но вас не напрягает, что ваш пылесос грызёт коробку? — Мало ли у кого какие вкусовые предпочтения… — буркнула Склепова. — Мне что, капусты ему принести? — Подозреваю, что сырое мясо подойдёт лучше. Не забудьте надеть что-то серебряное перед тем, как начнёте кормить пылесос. Мы будем через сорок пять минут. Квартира у вас, полагаю, та же, что выдал академик? После согласного мычания Гробыни связь прервалась, но перед тем Таня успела услышать среди неразборчивого шипения подруги что-то, подозрительно напоминающее «Мотис-ботис-обормотис!» — Вылетаем? — Таня пожала плечами и посмотрела на Медузию, отвернувшуюся к шкафу и придирчиво выбирающую среди множества справочников наиболее подходящие. Найдя подходящий, она аккуратно укладывала его в небольшую кожаную сумку, встряхивала её, а затем возвращалась к книжным полкам. Не дождавшись ответа, Таня раскрыла рюкзак и принялась быстро паковать вещи. Нахлынула обида; Танька никогда не любила равнодушие в свой адрес, особенно после того, как всё только-только начало проясняться. Или наоборот, всё неминуемо усложнилось… И с чего Танька вообще решила, что что-то должно было поменяться? В конце концов, даже ей самой давно не семнадцать лет для подобной наивности. Позади неё хлопнула дверь, и Таня мгновенно обернулась. Горгонова стояла у стены и придирчиво разглядывала шуршащий свёрток в руках. — Как вы думаете, — медленно начала говорить она, — каковы шансы на то, что в неравном сражении с пылесосом Гробыня одержит победу? Таня ухмыльнулась. — Ну, она один раз даже забросила мяч во время драконбола! Правда, случайно и не целясь, но факт остаётся фактом… Грызианка её, помнится, очень хвалила. — А вы злопамятная! — Меди хмыкнула и почему-то посмотрела на Таню одобрительно. — Я тоже помню этот матч, а ещё предполагаю, что на Магоспресс, где в последнее время закупаются недалёкие маги, Склеповой продали заговоренный на оборотничество пылесос. Лететь на нём, положим, можно, только вот в любой момент он может взбрыкнуть и покусать хозяина. Например, над океаном. И это не говоря о том, что полетные талисманы у Склеповой работать не будут — придётся читать заклинания на китайском. Уверена, они-то и содержатся в инструкции. У меня, в свою очередь, есть метла, оставшаяся в Тибидохсе после очередного матча с невидимками, но я планировала лететь на ней сама… Таня растерянно посмотрела на Медузию, пристально разглядывающую метлу, и вдруг, наконец догадавшись, в чём дело, довольно улыбнулась. В Питер они возвращались на её контрабасе: телепортироваться после событий этой ночи не хотелось никому. Предполагая, что исключительно свежий осенний воздух поможет им проветриться и хотя бы немного не думать ни о пророчествах, ни о ещё одной одинокой могиле на краю городского кладбища, Таня предложила лететь вместе. Медузия только кивнула; Гроттер подозревала, что даже если бы той и хотелось возразить, сил на это не оставалось. Уже в воздухе, ощущая руки Медузии, придерживающие её за талию, Таня вдруг густо покраснела. Конечно, парные полёты ей были привычны — она часто летала вместе с Валялкиным, да и во время матчей ей хоть изредка, да приходилось делить с кем-то контрабас, но вот теперь ей впервые стало неловко — они были слишком близко. Было что-то смущающее, почти запретное и в то же время заманчивое в этой близости между ними — так заманчиво было глядеть вниз с огромной высоты, глядеть и думать об отвесном падении… Слабый, почти неслышный запах земли и хризантем потом пропитал Танину куртку, но она не ощущала этого: никто не ощущает запаха, ставшего его собственным. И вот поэтому, вновь почувствовав себя лунатиком, маленьким канатоходцем на чудовищно тонком канате над пропастью, Таня пожала плечами и произнесла: — На контрабасе можно лететь вдвоём. Гробыне отдадим её желаемый ещё со школы трофей — раритетную магфордовскую метлу. Произнесла — и ощутила, что ступила на твердую и безопасную землю. *** Было чуть больше семи утра, когда Таня и Медузия приземлились на крышу одной из многочисленных высоток Санкт-Петербурга. Рассвет постепенно заливал город золотыми и красными тонами, и в любое другое утро Таня залюбовалась бы видом — но сейчас, на вторые бессонные сутки, в предвкушении крушения всего знакомого ей мира, Танька могла думать только о том, что такой рассвет мог случиться лишь перед самым страшным пожаром, который когда-либо видела земля. Мысли ворочались глухо, с трудом, точно Танька волокла и волокла огромный шар на гору, а затем безразлично наблюдала, как шар скатывается обратно. Ступор, мёртвая тяжесть, гниль!... — Как я могла не спать несколько ночей подряд перед экзаменами… — пробормотала Гроттер, и сама удивилась тому, как приглушённо и неестественно звучит её голос. Она вытащила из кармана куртки резинку и наскоро забрала отросшие медно-рыжие волосы в хвост. Непослушные, вьющиеся пряди собирались неохотно, и Танька вскоре оставила попытки пригладить их. — Всё потому что ты была молодая и сильная! — откуда-то из-за спины преувеличенно бодро ответила ей Гробыня. — А вот двадцатипятилетние старушки вроде нас с тобой должны беречь себя и высыпаться. Инфаркты нынче молодеют, цены в маготеках кусаются… Медузия, стоявшая чуть поодаль, скептически поглядела на Склепову. — Молчу-молчу, — понятливо отозвалась Гробыня, — я тряпочка, которой не существует. Так бы и сказали! Таня только покачала головой. Сил парировать чужие остроты не было. Она молча подала Гробыне метлу и, будто не замечая её испытующего взгляда, вытащила из рюкзака термос с кофе. Пользоваться магией не хотелось — она успеет использовать Кофеус Эспрессо в полёте, когда глаза начнут слипаться всерьёз. Медузия, кажется, последовала её примеру — не зря она потратила порядка пятнадцати минут на то, чтобы сварить им обеим кофе. Склепова заинтересованно хмыкнула и, буркнув Хап-Цап, вытащила из воздуха стаканчик с логотипом ближайшего кофешопа. Помедлив, она вытащила из кармана плаща смартфон и принялась стучать по экрану длинными фиолетово-черными ногтями. Два чемодана, габаритами больше напоминающие трюмо, стояли рядом, периодически побрякивая талисманами на ветру. — Летим на торопыгусе, — фыркнула Гроттер, заметив, что Склепова уже не слишком-то помнит о цели их сбора, — Времени раскачиваться у нас нет. Чем быстрее мы окажемся в Тибидохсе, тем лучше. — Телепортация для слабаков? Небо заблокировали? — Практически, — мрачно ответила Медузия. — Подозреваю, что в ближайшие часы никто не рискнёт телепортироваться к Тибидохсу. Предваряя ваши, Гробыня, вопросы, скажу сразу — вокруг школы маготворцы и множество вампиров. Почему это произошло и что предстоит сделать, расскажет Сарданапал. — У нас что, война?! — Склепова нахмурилась и схватилась за метлу сильнее. Её и без того ассиметричное, резкое лицо перекосилось. — Ягун сказал приезжать с семьями, Грызианка несёт какую-то дичь на своих Продрыглых магвостях, вас я такими не видела даже когда Жуткие ворота чуть не треснули! — Можно и так сказать. Можно сказать, что это война, — холодно проговорила Горгонова, — а теперь полетели. Лететь над Санкт-Петербургом было сложно. То и дело огибая высотки и провода, пригибаясь по старой драконбольной привычке задолго до того, как очередное препятствие встречалось на их пути, Таня внимательно следила за дорогой. Медузия сохраняла молчание, изредка прерываясь на то, чтобы произнести очередное отпугивающее заклинание: лопухоиды на крышах домов встречались чаще обыкновенного. Конечно, они всегда подстраховывались заклятием невидимости, но лишней предосторожность не была — несколько растерявшая и без того слабые навыки полёта Гробыня то и дело порывалась не то влететь в рекламный щит, не то и вовсе сверзиться вниз. Следом то, что не успела уничтожить Склепова, добивали пикирующие за хозяйкой огромные чемоданы, думающие о манёврах ещё меньше Гробыни. В такие моменты змеи в волосах Горгоновой принимались шипеть что-то особенно гневное, Не будь здесь Склеповой, Танька давно вырвалась бы вперёд: что-то в её груди гудело, призывая мчаться так быстро, как только умел контрабас Леопольда Гроттера — туда, навстречу опасности, в туманный влажный воздух, в потоки ветра, чтобы окончательно забыться и найти покой! Медузия, замершая за её спиной, Таньке не мешала — напротив, порой казалось, точно она сдерживает желание расхохотаться и, как много лет назад переняв управление смычком, разогнаться ещё сильнее. Теперь, думая о том матче, Таня невольно цеплялась за детали — вспоминала, как Горгонова не отводила глаза от её смычка, как незримо и бережно руководила, сохраняя иллюзию Таниной самостоятельности. Конечно, она желала сберечь Таньку для жаждавшей вновь обрести тело Чумы. Конечно, это было только зомбирование. В конце концов, это случилось много лет назад, когда всё происходящее с Таней Гроттер сейчас показалось бы ей тогдашней тем ещё бредом, а то и кошмаром. Никто не смог бы оспорить этого. Но страшно Таньке больше не было. Смерть, в каком бы воплощении она ни пришла к ним, может и была реальна, но чёрта с два она имела власть над сердцами смертных. Когда до Тибидохса оставалось совсем немного, Горгонова огляделась и махнула Склеповой: — Останавливаемся! Взмахнув смычком, Таня постепенно затормозила — в отличие от метлы, с которой всё ещё пыталась совладать Гробыня, контрабас не мог висеть неподвижно, и ей пришлось максимально сбавить скорость инструмента, чтобы ненароком не опрокинуться вместе с Медузией в океан. — Что не так? — Гробыня зависла рядом с ними и недоумевающе огляделась. Было тихо. Раскинувшийся под ними океан шумел о чём-то своём; Таня облизала губы и почувствовала на них слабый, почти фантомный привкус соли. — Маготворцы неподалеку. Нас они пропустят, но следует быть аккуратнее — ни в коем случае не провоцируйте их на агрессию! Говоря это, Медузия пристально и раздражённо глядела на ерзающую на метле Гробыню. — Боевые склепы Продрыглого Магщества в последнее время приобрели новое оснащение. Реактивные гробы с самонаводящимися пулеметами отошли в прошлое и теперь являются только первой линией обороны, больше известной как «пушечное мясо». Сейчас они летают на готических склепах, больше похожих на каменные замки — самонаводящиеся пулемёты замечательно проходят сквозь бойницы, каменная кладка защищает храбрых бойцов от случайных искр… Это может выглядеть пугающе, но сейчас нам не стоит воспринимать их как прямую угрозу — они просто охраняют Тибидохс. Точнее, не сам Тибидохс — подозреваю, там уже ошивается Бессмертник Кощеев с его свитой. Нашёл теплое местечко под защитой академика и преподавателей, а сам уже прикидывает, какие бы проверки затеять, если мы переживём очередной конец света так же успешно, как предыдущие. И именно поэтому, повторюсь, не поддавайтесь на провокации — Бессмертник только порадуется лишней возможности засудить школу и лично вас на бесконечное количество дырок от бублика. Медузия поморщилась и одернула куртку. Наверное, ей было не слишком удобно сидеть, вплотную прижавшись к Тане, без возможности размять ноги или хотя бы потянуться, но за все часы дороги она ни разу не пожаловалась на это. Таня думала об этом и о многом другом — о том, как постепенно занимался осенний закат и алые тона начинали раскрашивать небо, о том, как день в дороге практически стирается и в то же время тянется бесконечно, о том, как ей хотелось, чтобы здесь не было чересчур внимательной и назойливой Гробыни и о том, как она не могла подобрать слов для того, что всё-таки происходило. Она думала и думала, то и дело замирая от случайных и лёгких соприкосновений с чужой курткой, и едва не пропустила появление небольшого замка в небе. Немедленно вспомнилась боевая крепость Борея, угнанная Шурасино когда-то очень давно, в другом измерении, подвластном Стихиарию — тогда Таня глядела на неё, пораженно задрав голову, и ещё не знала, сколько всего предстоит разузнать и испытать в этом чужом мире. Но в своём измерении её ждало нечто гораздо более важное — и на данный момент это был стремительно приближающийся боевой склеп маготворцев прямиком из Магщества. Таня взмахнула смычком и набрала высоту, не давая склепу занять чересчур выгодную позицию немного над ними — она слишком хорошо понимала, почему одна из бойниц дрогнула в тот момент, когда маготворцы наконец смогли разглядеть её лицо. Репутацию не пропьёшь — для Продрыглого Магщества Танька навсегда оставалась Русской Гротти, и грозной, и чокнутой одновременно. В конце концов, не стоило забывать, что именно Танька однажды вломилась в Дубодам… Бывших врагов не бывает — особенно над океаном за пару дней до конца света. — Цель прибытия в Тибидохс? Одна из бойниц наконец приоткрылась достаточно широко, чтобы оттуда высунулось дуло пулемёта. Из соседней бойницы показалось что-то, отдалённо напоминающее говорящий шлем. Следом Танька увидела, что шлем держится на толстой шее и немного успокоилась — перспектива отбиваться от зомбированных Кощеевым маготворцев и говорящих голов её радовала немногим больше, чем бесплатная экскурсия в Трансильванию на выходные. — Приглашение академика Сарданапала, надо полагать, — холодно произнесла Медузия. Она вытащила из сумки достаточно длинный свиток и, прошептав что-то, отправила его ближе к боевому склепу, сопроводив незнакомое заклинание яркой зелёной искрой. Маготворцы глядели с недоверием; за годы службы Магществу они успели забыть, какой бывает свободная магия — не та, что пряталась в пулеметах, готовых зарядить очередью проклятий, но известная только создателю заклинания и его кольцу. В конце концов, магия была актом созидания, а не только способом сделать вооруженную атаку чуть более разрушительной — но этого Продрыглому Магществу вместе со всеми его подчинёнными было не понять. Недаром Сарданапал всегда ругал Магфорд за формализм и неумение ни на шаг отойти от выверенной годами схемы! Свиток влетел в бойницу, не забыв припечатать шлем по забралу. Сдавленный писк немедленно возвестил о том, что свиток успешно прибыл и даже был развёрнут. — Русские… — невнятно пробормотал шлем, подозрительно косясь то на Гроттер и Горгонову, то на подбоченившуюся Склепову. — Так уж и быть, пролетайте… А это что? — Чемоданы! — Гробыня взвилась вверх и зависла прямо перед бойницей, — А что, с багажом нельзя?! — Магоможенный досмотр! Не положено! — О, ну разумеется… — Гробыня мило и даже будто бы нежно улыбнулась, — Досматривайте сколько влезет. Склеп дрогнул. Со стен посыпалась крошка, а любовно выложенные плитки на крыше немедленно начали менять свое расположение, периодически едва не срываясь в океан. Шлем затрясся; защитные магические искры начали увеличиваться и раздуваться, точно дракон, накормленный с ложечки чихательным мячом… Прежде чем Медузия подняла кольцо, искры начали лопаться с характерным звуком, обычно издаваемым воздушным шариком, встретившимся с иглой. В воздухе отчётливо запахло грозой. Каждая из бойниц теперь обзавелась торчавшим наружу пулемётом. Склепова, вытащившая из кармана плаща несколько амулетов разом, что-то сосредоточенно нашептывала и, кажется, была готова пустить их в действие. Волосы Горгоновой уже обратились в змей, и парочка засмотревшихся на доцента кафедры нежитеведения маготворцев шлемов медленно каменели. Танька, нашарившая в висевшем в сантиметре от неё рюкзаке склянки Ягге, тоже не планировала сдаваться без боя — раскалившееся кольцо готово было выбрасывать как зелёные, так и алые искры… Она уже собиралась атаковать, когда сверху их накрыла огромная крылатая тень. — Что здесь происходит?! Танька повернула голову на голос и вдруг увидела Поклёпа Поклёпыча. Тот восседал на огромном хромированном пылесосе, явно когда-то принадлежащем Ягуну. — Что за диверсия?! Разрешить доступ в Тибидохс! Поклёп Поклёпыч кричал что-то ещё, попеременно угрожая и маготворцам, и Склеповой, но Танька его уже не слышала. Словно во сне она смотрела за спину Поклёпу и не могла отвести глаза — там, за ним, обняв шею Гоярына, был Ванька.