Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Гермиона сердито вздохнула, придя на первое в этом году спаренное занятие по Чарам. Отлично, еще один урок с Малфоем, с горечью подумала она, занимая единственное оставшееся место в классе рядом со светловолосым слизеринцем. Малфой посещал четыре из пяти ее уроков Ж.А.Б.А.К., и хотя он не обращался к ней напрямую с того первого дня в Большом зале, ему все равно удавалось изощренно доставать ее. Он фыркал, если она отвечала на вопрос слишком быстро, хихикал, если она совершала ошибку, или просто сердито смотрел на нее. Гермиона продолжала мечтать о том, как спокойно прошел бы ее год, если бы он не решил вернуться, а затем в сотый раз с начала семестра задалась вопросом, что привело Малфоя в Хогвартс. В этом не было никакого смысла. Казалось, он так же сильно ненавидел находиться здесь, как и все остальные ненавидели его присутствие. Она надеялась, что однажды он просто поймет это и уедет, но какая-то ее часть подозревала, что он находится здесь просто для того, чтобы сделать ее жизнь несчастной. Она достала из сумки тетрадь и заставила себя слушать Флитвика вместо того, чтобы зацикливаться на дурацком Малфое. Она оживилась, когда Флитвик сказал, что сегодня они будут соперничать с другими студентами в качестве практики невербальных чар. Гермиона любила соревнования на занятиях и считала, что профессора недостаточно часто используют этот метод обучения. "Мы выучили самые распространенные основные и усложненные чары, - говорил Флитвик, - но они становятся еще сложнее, когда вы их применяете, не произнося слов". Правильное произношение имеет ключевое значение при произнесении вслух, и точно так же необходимо произносить заклинание мысленно". Гермиона писала и старалась не обращать внимания на Малфоя, который бешено писал рядом с ней, неумело пытаясь подражать ей. "...нужна предельная мысленная концентрация и очень сильный ум. Лучший способ овладеть невербальными чарами - это практика, поэтому я приготовил для нас эти шкатулки с головоломками". "Мистер Малфой и мистер Голдстейн, не могли бы вы помочь мне раздать это". Двое мальчиков встали. Малфой выглядел так, словно предпочел бы заняться чем-нибудь другим, но молчал взял несколько шкатулок и принялся их раздавать. Малфой громко уронил шкатулку Гермионы на ее стол, и она уставилась на него, а он ухмыльнулся в ответ, но она не стала обращать на него внимания и принялась изучать шкатулку. Она была выполнена из матовой стали, размером чуть больше ее руки, с большим золотым замком на одной из сторон. Как только каждый в классе получил шкатулку, Флитвик продолжил свои инструкции. "Задача будет заключаться в том, чтобы разгадать эту головоломку до конца - вы поймете когда до него доберетесь. Есть ряд простых чар, необходимых для разгадки шкатулки". Он был явно взволнован этим испытанием, и Гермиона тоже. Малфой закатил глаза, а она по-прежнему игнорировала его. "Я не буду говорить слишком много, - продолжал Флитвик, - и просто позволю вам работать, единственное правило - никаких разговоров! Посмотрим, кто сможет разгадать ее первым". Гермиона схватила свою палочку и, не теряя времени, мысленно отперла большой золотой замок безмолвной Алохаморой. Замок открылся с удовлетворяющим щелчком, затем исчез. Она услышала, как рядом с ней щелкнул замок Малфоя, и постаралась не обращать на это внимания, всматриваясь в черную пустоту внутри шкатулки. Она быстро зажгла свою палочку с помощью Люмоса и поднесла ее туда, чтобы увидеть маленький голубой шарик, катающийся по дну шкатулки. Она провела палочкой еще немного и увидела на внутренней стенке шкатулки отверстие примерно в два раза больше, чем шарик, и решила, что ей, вероятно, нужно попасть мячом в это отверстие. Как только она начала левитировать шарик, свет ее палочки погас, и девушка больше не видела шарик настолько хорошо, чтобы направить его в лунку. Она посмотрела на Малфоя, чтобы убедиться, что он тоже застрял, а затем сразу же вернулась к своей шкатулке. Гермиона не позволила бы себе жульничать, особенно рядом с этим придурком. Она может разобраться в этом сама. Через несколько мгновений она вспомнила заклинание, позволяющее зажечь плавающее пламя, и ей потребовалось несколько попыток, чтобы оно стало достаточно ярким и оказалось в нужном месте внутри шкатулки, затем она загнала мяч в отверстие. Воспользовавшись случаем, она осмотрелась и обнаружила, что большинство студентов все еще работают с темными шкатулками и еще не поняли, как осветить их изнутри. Кроме Малфоя, который работал с освещенной шкатулкой. Она снова сосредоточилась на своей головоломке, не желая, чтобы ее обошел Драко Малфой. Когда она вставила шарик в отверстие, ничего не произошло, поэтому она попробовала увеличить его, чтобы он идеально подошел, но это все равно не сработало. Она только что заметила, что цвет лунки был желтым, а шарика - синим, и уже собиралась изменить цвет шарика, когда справа от нее из шкатулки Малфоя вырвался фейерверк. "Черт возьми", - пробормотала она себе под нос, когда Флитвик подбежал, чтобы поздравить победителя. "Браво! Очень впечатляет. Самый лучший результат из всех, что я видел! 20 баллов..." Он замолчал, когда дошел до их столов, он явно думал, что победила Гермиона, но когда увидел, что коробка Малфоя испускает последние искры, он замолчал, и баллы, которые он собирался присудить, так и не были начислены. Дафна Гринграсс, сидевшая позади Малфоя, бросила на профессора Флитвика убийственный взгляд, но промолчала. Блейз Забини наклонился и что-то прошептал ей на ухо, и она злобно рассмеялась. "Что ж, мистер Малфой, - коротко сказал профессор Флитвик, игнорируя слизеринцев, - вы, очевидно, овладели невербальными чарами. Можете уйти до окончания занятия". Более громким голосом он сказал: "Давайте, класс, мы сделаем еще один заход. У меня есть пакет со сладостями для следующего человека, который разберется со своей шкатулкой. Давайте, сбросим их, и начнем сначала". Гермиона посмотрела на Малфоя и других слизеринцев, ожидая, что они начнут спорить из-за такой очевидной несправедливости, но он просто схватил свою сумку и пошел к двери. Она не могла прочитать выражение его лица, но, должно быть, он был уязвлен. Как же иначе? Он не заслуживал наказания за войну, но поскольку он был единственным Пожирателем Смерти в Хогвартсе, то на него выпала вся тяжесть всеобщего недовольства. Он посмотрел прямо на нее, повернувшись к выходу, и с неприятной ухмылкой произнес " неудачница". Она закатила глаза. Ну и зачем она пожалела эту сволочь? И когда он успел стать так хорош? Она всегда знала, что он умен, но обычно он был слишком занят издевательствами над Гарри и тем, что вел себя как злобный придурок, чтобы проявить себя на уроках. Она вернулась к своей шкатулке с головоломками, решив в совершенстве овладеть невербальными чарами, чтобы у него не было шанса снова превзойти ее. Драко тяжело вздохнул, когда за ним закрылась дверь класса. Два года назад он не смог бы совладать с собой, если бы профессор так несправедливо обошелся с ним. Было ясно, что Флитвик намеревался отдать пакет сладостей и очки факультету победителю, но передумал, когда увидел, что победителем стал Драко. Но жизнь с Темным Лордом притупила его внимание к мелким несправедливостям вроде несправедливого распределения очков по факультетам. Ему было абсолютно наплевать выиграет ли слизерин Кубок школы в этом году. Он бесцельно бродил по коридорам. Драко был рад возможности сбежать от других учеников своего класса, и ему нравилось прогуливаться по коридорам, пока все остальные были заняты. За последние несколько лет он стал экспертом в области одиночества. Он обнаружил, что чувствует себя более одиноким в окружении людей, которым он не мог доверять или с которыми не мог поговорить, чем когда он был наедине с собой. Люди, которые не понимали его обстоятельств, сильнее чем физическое одиночество, заставляли его чувствовать себя оторванным от остального мира, поэтому при любой возможности он старался отстраниться. Это было довольно сложно с таким плотным расписанием занятий, на которые он уже записался, но он не хотел отказываться от возможности решить проблему своей матери в начале семестра, а затем продолжить карьеру, пока его отец сидит взаперти и не может ничего с этим поделать. Драко знал, что должен быть в библиотеке и работать над проблемой матери, но после возвращения в замок он проводил там все свое свободное время и не добился никакого прогресса. Он решил, что прогулка, чтобы проветрить мозги, прежде чем снова погрузиться в свои исследования, - не такая уж плохая идея. Он остановился, наткнувшись на тупик, и оказался перед входом в коридор, где когда-то была Выручай-комната. Он решил, что оказался здесь по привычке. Когда он пытался решить большую проблему на шестом курсе, он всегда приходил именно сюда. Он глубоко вздохнул и сел на пол там, где раньше была дверь. Его мысли вернулись к тому моменту, когда он в последний раз был в Выручай-комнате. Он пытался забрать свою палочку у Поттера, и ситуация быстро стала ужасной: Крэбба убили, а Поттер спас жизнь Гойлу и ему самому. Все его попытки схватить Поттера оказались неудачными. В душе он этого не желал, и Поттер, похоже, тоже это почувствовал. Драко хотел лишь вернуть свою палочку, но даже это не получилось. Ты за всю свою жизнь не сделал ничего примечательного. Ты жалок. Слова Грейнджера из поезда эхом отдавались в его голове всю неделю. Ему было неприятно признавать, что она права. Он не смог вернуть свою палочку, он не смог убить Дамблдора, он ничего не сделал, чтобы защитить студентов от Кэрроу в прошлом году, ничего не сделал, когда его заставили пытать других людей, ничего не сделал, чтобы помочь заключенным, которых приводили и уводили из Мэнора, включая Поттера и его друзей, и он ничего не сделал во время финальной битвы. Его воспитывали в убеждении, что Малфои сильны и превосходят всех, но за последний год он все больше и больше сомневался в этой истине. Он устал от самого себя и хотел быть кем-то другим. Он даже не мог помочь своей матери. Драко вытер слезы, которые выступили у него на глазах при мысли о матери, и встал, собираясь, наконец, направиться в библиотеку. Когда он дошел до конца коридора, его остановила МакГонагалл, одна из его наименее любимых профессоров. Директриса, – мысленно поправил он. Замечательно, подумал он про себя. Но в ее тоне не было злости, просто любопытство. "Почему Вы не в классе, мистер Малфой?" "Меня отпустили пораньше. Я был первым, кто разгадал свою головоломку на Чарах", - защищаясь, сказал он, ожидая, что очередной профессор устроит ему разнос. Она, вероятно, найдет причину, чтобы снять очки. Он задавался вопросом, осталось ли у слизерина хоть что-то, что можно было бы получить при таком раскладе. "Ах, да, популярное соревнование. Что ж, рада за вас, мистер Малфой." Он подозрительно посмотрел на нее, но она проигнорировала его взгляд и продолжила: "Я хотела поговорить с Вами, если не возражаете". МакГонагалл махнула рукой в сторону своего кабинета, но грудь Драко слегка сжалась при мысли о том, чтобы войти в этот кабинет. В последний раз он был там, когда Снейп был директором, и он слышал, что Поттер работал над тем, чтобы его портрет был помещен там. Он не хотел видеть своего бывшего профессора прямо сейчас. "Я не против поговорить здесь, снаружи. Все равно все в классе, - быстро сказал Драко. Старая ведьма кивнула, и он был благодарен, но не убрал подозрительное выражение с лица. "Конечно", - сказала она. "Это насчет сезона квиддича". Драко кивнул, ожидая, что она продолжит. Если она собиралась отстранить его от игры, ему было все равно. Он все равно не собирался играть. "Мне нужно назначить капитана команды слизерина по квиддичу, и я подумала о Вас в первую очередь, учитывая Ваш талант и очевидный интерес к спорту в прошлые годы. Но учитывая все, что произошло, и Вашу нынешнюю плохую популярность, я передумала". Драко вздохнул. Конечно, она передумала. Неужели она сказала ему это специально, чтобы он почувствовал себя плохо перед тем, как отстранить его от игры? "Тем не менее, я думаю, что моя первоначальная мысль была правильной. Если Вы готовы выдержать неприятности, которые, несомненно, произойдут, когда об этом узнает остальная часть школы, эта должность Ваша". Драко потрясенно взглянул на директрису. Это определенно было не то, чего он ожидал. "Я не планировал играть в этом году. У меня плотное расписание занятий", - быстро ответил он. Ему нужно было проводить свободное время, помогая матери, а не на квиддиче. Но это было его мечтой на протяжении многих лет, и он знал, что его младшее "я" сейчас дало бы ему пинка. МакГонагалл бросила на него пронзительный взгляд. От нее мало что ускользало, вот почему она ему никогда не нравилась. "По моему опыту, любители квиддича могут найти время для тренировок даже в самых загруженных расписаниях". Она сделала паузу, ожидая, что он ответит. Когда он этого не сделал, она сказала: "Я думаю, что Ваши однокурсники и, вероятно, некоторые профессора были слишком суровы к Вам по возвращении". Она снова сделала паузу, но он ничего не сказал. Это не было большим секретом, все слышали кричалки. Большинство из них, вероятно, были отправлены студентами, посещающими сейчас Хогвартс, которые были слишком трусливы, чтобы сказать эти слова ему в лицо. "Я говорила с портретом Снейпа и знаю, на что вы двое пошли, чтобы держать студентов подальше от Кэрроу в прошлом году". Выражение ее лица смягчилось, но Драко почувствовал, как он напрягся, чувствуя себя слегка обманутым тем, что Снейп (даже просто портретная версия) обсуждал его с МакГонагалл. Драко постарался спасти как можно больше учеников от наказаний у Кэрроу, как только увидел, как именно Кэрроу представляли себе наказания. Они со Снейпом уводили студентов на отработки: с Драко писать строки в кабинете префектов или со Слизнортом сортировать ингредиенты для зелий. Но Кэрроу в конце концов подловили его к концу года, и Драко не удалось спасти столько учеников, сколько ему хотелось бы. К счастью, к тому времени большинство из них исчезло. Он знал, что они находятся в Выручай-комнате, но никогда не выдавал этого секрета. "Они все равно пытали еще многих студентов", - в конце концов признал Драко. МакГонагалл изучающе посмотрела на него, но больше ничего не сказала. Драко подумал, что, возможно, она решила, что высказала свою точку зрения, и не хотела повторять это снова. Или, может быть, она просто достигла предела приятных вещей, которые она была готова сказать Драко в одном разговоре. "Ученикам будет полезно увидеть, как школа возвращается в нормальное русло. Настолько, насколько это возможно. Я понимаю Ваши опасения, но я думаю, что Вы, вероятно, единственный опытный игрок на данный момент, который сможет собрать достойную команду". "Почему Вас волнует, сможет ли слизерин собрать хорошую команду? Все знают, что Вы просто хотите, чтобы победил гриффиндор". Драко был удивлен, когда она улыбнулась, вместо того чтобы снять очки за его дерзость. "Конечно, я хочу, чтобы гриффиндор победил, но, думаю, даже мисс Уизли согласится, что победа будет слаще, если у нас будет достойная конкуренция. Дайте мне знать до конца недели, мистер Малфой." Она повернулась к своему кабинету, и он смотрел, как она уходит, все еще потрясенный этим взаимодействием. С каких это пор МакГонагалл стала заботиться о нем на метле? Было ли это делом рук Снейпа? Что еще говорил ей портрет Снейпа? Заботился ли Снейп вообще о нем? В последние несколько недель он как никогда остро ощущал отсутствие Снейпа, поскольку стало ясно, что абсолютно никто в этой школе не хочет видеть его здесь. Он и не подозревал, как приятно иметь союзника, даже если это старый сальный Снейп, который все равно оказался предателем. Драко вздохнул и пошел в свою комнату за метлой. Все эти разговоры о квиддиче навели его на мысль полетать. В любом случае, в его нынешнем настроении он ничего не смог бы сделать в библиотеке. "Я бы помог тебе убрать это, но я не твой приятель", - пробормотал Блейз, когда остальные ученики вышли из класса зелий. Кто-то опрокинул котел Драко с зельем старения, пока он сдавал свою склянку. "Ты ясно дал это понять, Забини", - пробормотал Драко в ответ, стараясь не расплескать зелье во время уборки, не желая сегодня разбираться с морщинистыми стариковскими руками, поскольку он планировал полетать позже с Блейзом. "Если ты не собираешься помогать, просто оставь меня в покое". "Мы все еще полетаем позже?" Драко кивнул, затем Блейз сказал: "Звучит неплохо. Зайди за мной в общую комнату после занятий." Затем он оставил Драко в одиночестве. Еще через несколько минут Драко вытер зелье. Он убрал свой котел и поспешил на Руны, на которые он, скорее всего, уже опаздывал. В коридоре его остановили три парня, Майкл Корнер, Энтони Голдстейн и Терри Бут. Теперь он знал, кто пролил его зелье. Вероятно, они надеялись застать его одного, чем бы это ни грозило. Драко вздохнул, что бы это ни было, это не будет хуже всего, что он уже пережил. "Эй, Малфой, направляешься на Руны? Мы тоже, давай пройдемся вместе". Энтони жестом показал ему идти рядом с ними с фальшивой улыбкой, и Драко бросил на него суровый взгляд, но все равно присоединился к нему. Он знал, что остался в меньшинстве и не должен начинать драку в одиночку в подземельях со старостой и его подражателями Золотого Трио. "Мы говорили о квиддиче", - сказал Корнер. "Ты знаешь, что меня сделали капитаном когтеврана?" Драко пожал плечами. "Почему ты больше не разговариваешь?" вклинился Бут. "Кажется, тебе было что сказать, когда мы были младше". Драко промолчал. "Особенно на пятом курсе, когда ты снял 50 очков за мою "грязную кровь и еще более грязную маму", которую, как ты утверждал, ты трахал, если я правильно помню". Бут схватил Драко за руку, и он был уверен, что сейчас ударит его, но вместо этого сердито прорычал: "Скажи что-нибудь". Драко как можно незаметнее вложил палочку в свою руку. Драко повернулся к Голдстейну: "Мне нечего сказать. А теперь нам пора идти на занятия, пока мы все не опоздали." Он попытался двинуться, но Бут продолжал держать его за руку, глядя в сторону Голдстейна, который, похоже, был лидером. Вот почему Драко обратился к нему. Он знал, что его обыграли, и позволить Голдстейну занять место человека номер пять было просто вопросом самосохранения. Но если бы он адресовал все комментарии только ему, он бы просто посчитал, что разговаривает с одним человеком, а не с тремя. Голдстейн кивнул и продолжил идти, затем Бут отпустил Драко, и они продолжили идти по коридору. "Итак, вернемся к квиддичу", - сказал Корнер. "Нам было интересно, хватит ли у тебя смелости попытаться выступить в роли ловца своего факультета". Драко не ответил. Он все еще не принял решения о том, чтобы стать капитаном. Сейчас у него были более важные дела, чем квиддич. "Я хотел напомнить тебе, Малфой, что настоящий Староста должен заботиться о безопасности всех учеников Хогвартса". Голдстейн пристально посмотрел на Драко, очевидно, имея в виду предыдущий год, когда Драко был старостой, но позволил куче учеников подвергнуться пыткам Кэрроу. "Поэтому я хочу предупредить тебя, что если ты будешь играть, то получишь больше фолов, чем обычно это бывает, даже для ловца". Драко фыркнул. Это было так глупо. Они пытались помешать ему играть в квиддич? Неужели они думали, что это сработает? "Должно быть, команда когтеврана в этом году еще слабее, чем обычно, если вы прибегаете к жалкой тактике запугивания, пытаясь ослабить другие команды", - пробормотал Драко. Энтони прижал его к стене, и Драко крепко сжал свою палочку, готовый нанести удар, если дела пойдут хуже. "Я понятия не имею, почему ты здесь, а не в камере Азкабана рядом с твоим отцом. Но ты не заслуживаешь ничего из того, что может предложить эта школа, и я не позволю, чтобы твое присутствие отвлекало других учеников от веселья. Иди на занятия, а потом в свою комнату. Прими участие в любых других мероприятиях, и я превращу твою жизнь в ад". Голдстейн развернулся, и его дружки последовали за ним по коридору. Драко сердито вздохнул и вместо того, чтобы пойти за ними к Рунам, направился в учительскую, чтобы найти МакГонагалл и сказать ей, что он согласен на должность капитана команды слизерина по квиддичу. Гермиона была разочарована, обнаружив табличку "занято" на двери ванной старост, когда она пришла. Она ушла с ужина пораньше, чтобы принять ванну после долгого дня занятий, но догадалась, что не только у нее была такая идея. Она села на пол рядом с дверью и достала книгу, чтобы почитать, ожидая, пока префект внутри закончит. Менее чем через пять минут дверь открылась, и она встала, все еще уткнувшись в книгу. Она закрыла ее и вздрогнула, когда оказалась лицом к лицу с Малфоем, пахнущим чистотой и держащим под мышками форму для квиддича. "Что ты там делал, Малфой?" - резко спросила Гермиона. "Ты больше не староста". Малфой посмотрел на нее, как на тупицу, и медленно сказал: "Я капитан команды слизерина по квиддичу, Грейнджер, и, насколько я знаю, мне тоже разрешено пользоваться твоей драгоценной ванной". "О", - неубедительно ответила она. "Я этого не знала". Он усмехнулся: "Есть что-то, чего всезнайка Грейнджер не знает? Срочно сообщите в Пророк!" "Заткнись". "Ты просто злишься, что я обошел тебя на чарах недавно", - сказав это, он небрежно прислонился боком к двери, ожидая ее ответа. "Вовсе нет, Малфой", - огрызнулась Гермиона и скрестила руки на груди. "И я все лето провела без своей палочки, иначе я бы тебя уничтожила". Малфой громко рассмеялся над ее ответом, а затем сказал с издевкой, все еще прислонившись к двери и преграждая ей путь в ванную: "Говори себе любую ложь, чтобы почувствовать себя лучше, Грейнджер". "Неважно, Малфой", - ответила она, внезапно озадаченная тем, почему он все еще там. Он тоже казался другим, как будто по какой-то причине был в действительно хорошем настроении. Малфой в хорошем настроении никогда не был хорошим знаком. С тех пор как начались занятия, она видела его в основном угрюмым. Возможно, дело было в полетах. Он держал в руках свою форму для квиддича, так что, вероятно, летал весь день. Возможно, именно поэтому он пропустил Руны. Гарри был бы в таком же дурашливом настроении от полетов после долгого перерыва. Она этого не понимала. Малфой, казалось, заметил ее пристальный взгляд и отошел от двери. "Как бы весело это ни было, я вспомнил, что лучше бы я был буквально где угодно, чем здесь, болтая с тобой". Он повернулся, чтобы уйти, и она сказала себе: "Конечно... не хотелось бы запятнать свою репутацию разговором с такой грязнокровкой, как я". "Это ты сказала, а не я", - крикнул он ей в ответ, не оборачиваясь. Гермиона пристально посмотрела на него и увидела, как он остановился на полпути по коридору и повернулся к ней. Он, казалось, удивился, обнаружив, что она все еще стоит там, и крикнул в ответ: "Я думаю, что, вероятно, все наоборот. Ты не захочешь запятнать свою репутацию невинной героини войны, общаясь с Пожирателем Смерти." Его улыбка была скорее шутливой, чем жестокой, так что она не могла не улыбнуться в ответ. Что это с ним было? Когда Малфой вообще улыбался? "Дружба? Между нами? Скорее замок рухнет". Он не ответил, но с непроницаемым выражением лица повернулся и пошел по коридору, ведущему в подземелья. Она несколько мгновений растерянно смотрела ему вслед, прежде чем свернуть в ванную. Что это было? "подумала она про себя, открывая краны и снимая одежду. Малфой начал со своих обычных насмешек, но к концу это больше походило на поддразнивание, граничащее с дружелюбием. Какая волнующая мысль. Зная его, это, вероятно, было частью зловещего заговора, чтобы получить от нее информацию, которая помогла бы ему. Ей придется присматривать за ним, поскольку избегать его в этом году, в то время как он посещал почти все ее занятия, будет невозможно. Она выкинула его из своих мыслей на остаток вечера и вместо этого попыталась сосредоточиться на домашней работе, которую планировала выполнить после купания. "Они уже дошли до другой стороны?" - спросила мать Драко, пока он изучал темно-зеленые вены, поднимающиеся по ее левой руке и заканчивающиеся на задней стороне плеча. "Нет", - тихо ответил Драко, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, поскольку он внутренне паниковал из-за изменений в ее состоянии с прошлой недели. "Они заканчиваются здесь", - сказал он, осторожно приложив палец к точке на ее плече. Он прикрыл ее обнаженную руку халатом и перешел к осмотру другой руки. "Похоже, с этой стороны то же самое". Его мать не ответила, но в его семье это было нормально - скрывать истинные эмоции, чтобы сохранить лицо. Закончив осмотр, он укрыл ее и натянул одеяло на постели до пояса. Он откинул одеяло с другой стороны, обнажив ее бледные ноги с темно-зелеными венами, поднимающимися ниже колен. Он быстро прикрыл их, с облегчением отметив, что вены выглядят так же, как и при последнем осмотре. "А это чувство?" - осторожно спросил он. "Все еще ничего", - коротко ответила она. Он сел рядом с ней на кровать, лицом к ней, опустив голову. "Я больше ничего не нашел о том, как это исправить". Ему было стыдно признаться в этом, но он знал, что она догадывается об этом, иначе он начал бы попытки сразу же, как только прибыл сегодня. Она положила ему руку на щеку и посмотрела в его глаза, снова умоляя. "Драко, брось это и останься со мной. Я лучше проведу свои последние дни с тобой, чем ты будешь учиться в этой ужасной школе в поисках несуществующего лекарства". "Оно существует!" - он решительно посмотрел на нее в ответ. "Это было заклинание, а не яд. Это можно исправить!" Они спорили об этом уже сотни раз, но он снова пустился в рассуждения. "Я нашел заклинание в одной из книг в нашей библиотеке и знаю, что оно подходит. Симптомы, заклинание, которое мы оба слышали. Я просто не знаю, почему оно не разрушилось, когда он умер! В этом нет никакого смысла. Он что-то сделал, что-то, чтобы это сохранилось, и когда я найду, что это было, я смогу это отменить". Его мать смотрела на него, как на ребенка, который все отрицает, и он подумал, что, возможно, так оно и есть, но он не мог позволить ей умереть от этого ужасного проклятия, не попытавшись сделать все, что в его силах, чтобы остановить его. "Я все еще не знаю, почему я это сделала". Она наконец-то перехватила его взгляд, хотя они уже несколько раз говорили об этом, он позволил ей продолжить разговор. "Я должна была выдать этого мальчика. Я просто..." Она смотрела в окно, вспоминая ту ночь в лесу. "Я была так зла на Темного Лорда. Я просто хотела тебя увидеть. Я хотела, чтобы это закончилось. И Поттер, он был убит, но каким-то образом все еще был жив. Я подумала, что он, вероятно, мог бы покончить со всем этим, и, думаю, я оказалась права". Она спасла Поттера, но это стоило ей больше, чем она ожидала. Как только Поттер воскрес и быстро скрылся, началось настоящее столпотворение. Во время хаоса Темный Лорд схватил руку матери и прошептал заклинание Лентум Мортис, и темно-зеленая жидкость вышла из Бузинной палочки и вошла в ее кожу через запястье. Затем он прошептал матери: "Ты умрешь через год", бросил ее на землю и продолжил борьбу. После этого Поттер убил Темного Лорда, и все они думали, что заклинание, которое наложил Темный Лорд, умрет вместе с ним. Но состояние его матери ухудшилось. Зеленая субстанция медленно поднималась по венам, и по мере заражения нового участка наступало онемение. По предположению Драко, как только эти вены охватят ее туловище, ее органы откажут, и она умрет. Судя по тому, как она двигалась, он думал, что у нее было около шести месяцев, чуть меньше года с тех пор, как было наложено заклинание. Сначала он подкупил одну из высококлассных целительниц в отделении повреждения заклинаниями больницы Святого Мунго, чтобы встретиться с ней. Но она была бесполезна. Она подтвердила то, что он знал: без определения заклинания, которое нанесло ущерб, и использования контрзаклятия она ничего не могла сделать, чтобы помочь. Она призналась, что никогда не сталкивалась с этим заклинанием за время своей работы целителем, и, получив немного дополнительного золота, потратила следующую неделю на расспросы в больнице Святого Мунго и просмотр старых записей и подтвердила, что никто другой тоже не знал этого заклинания. Драко провел лето, просматривая каждую темную книгу в Поместье, чтобы найти заклинание, которое использовал Темный Лорд. Он ликовал, когда нашел темное проклятие для медленной смерти с описанием и заклинанием, которые идеально подходили. Это стало для него огромным облегчением, так как вначале он опасался, что Темный Лорд сам его придумал. Проблема заключалась в том, что ни одно из перечисленных в книге контрзаклинаний не сработало. Он чувствовал, как немного жидкости исчезает из ее вен, но, похоже, у него не хватало сил, чтобы завершить отмену исходного проклятия. Проклятик черпало силу из чего-то более могущественного, чем Драко. Он пытался вместе с матерью, но это не очень помогло. Потом он снова вызвал целительницу и попробовал с ней применить контрзаклинание, но и это не помогло. Его мать заговорила, продолжая прежний ход своих мыслей, и он снова сосредоточился на ней. "Но не стоит на этом зацикливаться. Я получила то, что хотела: ты в безопасности. Кто знает, что случилось бы, если бы Поттер действительно умер? Его союзники могли прийти в ярость, и ты мог бы пострадать под перекрестным огнем. Оно того стоило, Драко. И теперь все, чего я хочу, это провести свои последние дни со своим сыном". "Это не последние твои дни, мама. Я все исправлю. Мне просто нужно найти нужную книгу". Она с сомнением посмотрела на него, и он продолжил: "Если я не решу эту проблему к рождественским каникулам, я останусь дома навсегда, хорошо?" Она медленно улыбнулась, принимая то, что могла получить. "Спасибо. Несси!" - позвала она, и появилась более молодая и высокая, чем обычные домовые эльфы, эльфийка в платье, сшитом из чего-то похожего на скатерть. "Да, госпожа?" "Чай для меня и Драко, сюда. И принеси печенье, которое любит Драко". Эльфийка кивнула и аппарировала прочь. Драко призвал для себя стул, чтобы не сидеть на кровати матери. "После этого мне придется уйти", - извиняющимся тоном сказал Драко. "Я так и думала". "Я хочу остаться". Это не было ложью. Даже несмотря на ужасающую перспективу наблюдать за тем как умирает его мать и спать в доме, где Темный Лорд убил и пытал множество людей и планировал убить и замучить еще бесчисленное множество, он предпочитал свой дом Хогвартсу. Ему не нужно было следить за своими эмоциями, проверять каждый коридор на предмет возможных нападений или бороться с депрессией, которая возникала из-за того, что рядом было так много людей, которые очень не хотели видеть его здесь и не стеснялись об этом заявить. Он вздохнул. "Но мне нужно вернуться. Из-за занятий и квиддича я хожу в библиотеку только по выходным." Она кивнула. "Расскажи мне о своих занятиях, Драко". Драко колебался, не зная, с чего начать. " Я занимаюсь, у меня пять предметов Ж.А.Б.А.К., и я сильно отстал на шестом и седьмом курсах, так что мне нужно многое наверстать. О, и меня сделали капитаном команды по квиддичу." Глаза его матери расширились. "Значит, мир приближается к тому, чтобы простить Малфоев?" Он опустил голову, чтобы посмотреть на свои руки, лежащие на коленях. "Э-э, нет. Не совсем. Ты сделала для этого все возможное, но они все равно ненавидят нас. Это займет некоторое время". Она с неожиданной силой схватила его за подбородок и приподняла его голову, так что он смотрел на нее. "Расскажи мне". Драко подумывал солгать, но у него не было сил, а разговор с единственным человеком, который поймет его, даже если это будет его мать, которая не должна была беспокоиться о нем, был тем в чем он нуждался. Он рассказал ей о письмах ненависти, о студентах, сталкивающихся с ним в коридоре, о шепотках, о порванной сумке, когда он шел на занятия, о пролитых зельях, о профессорах, отказывающихся ставить баллы, обо всем этом. Когда он остановился, Несси протянула им по чашке чая. Он не заметил, как она ждала, пока он закончит говорить, а потом почувствовал неловкость от того, что домовой эльф все это слышал, хотя и знал, что она никогда никому не скажет. Взгляд его матери был печальным, и он почувствовал себя виноватым за то, что взвалил на нее бремя правды. "Что насчет других слизеринцев?" Драко пожал плечами. "Они в основном игнорируют меня. Блейз Забини и Дафна Гринграсс - единственные, кто вернулся с моего курса, и с ними все в порядке. Но мы никогда не были настоящими друзьями. Я обедаю с ними, у меня с ними пару занятий. Они не достают меня, но это все". Его мать кивнула, и они молча потягивали чай. Когда он встал, чтобы уйти, она в конце концов заговорила. "Драко". Он снова сел в кресло. "Мне очень жаль, что мы с твоим отцом принимали такие решения, и что в результате ты оказался в столь ужасном положении. Но ты должен оставаться сильным, я знаю, что ты можешь. Ты Драко Люциус Малфой, потомок двух самых могущественных волшебных семей и единственный наследник их состояния. "Кроме того, ты чрезвычайно преданный, умный и способный волшебник, и я очень горжусь тобой. Со временем остальной мир поймет, как много ты можешь предложить, и будет умолять тебя дать совет, как они делали это с твоим отцом до всего этого". Драко опустил голову, неуверенный, сможет ли он соответствовать тому человеку, которым его считала мать. Она положила руку ему на щеку и прошептала: "Я люблю тебя, Драко. Не забывай об этом". Драко сдержал слезы, затем накрыл ее руку своей и прошептал: "Я тоже тебя люблю. И я найду лекарство". Она грустно улыбнулась ему, затем откинулась назад и закрыла глаза. Этот разговор вымотал ее, но он надеялся, что у нее хватит сил еще на одно дело. Он посмотрел на часы, чтобы убедиться, что у него достаточно времени. "Куда ты хочешь пойти сегодня, мама?" Она счастливо вздохнула, все еще с закрытыми глазами, затем посмотрела на него через некоторое время. "Летний домик, за пределами Брайтона. Ты помнишь его?" Он на мгновение задумался: "Серые каменные стены, зеленые ставни и фиолетовая крыша, верно?" Она кивнула и снова закрыла глаза. "Во дворе также были конюшни. Там ты научился ездить верхом на лошадях. Драко схватил свою палочку со стола, затем поднял ее к ее голове, сосредоточившись на конюшнях, которые он помнил. "Сомния Вера Фасит*", - пробормотал он. Они провели так некоторое время, оба с закрытыми глазами, наслаждаясь образом, который могли видеть только они двое. Примерно через десять минут Драко, запыхавшись, выронил палочку. "Это все, на что я сейчас способен", - извинился он. Он придумал это заклинание в прошлом году и до сих пор не смог продержать его дольше нескольких минут до полного истощения. "Я не уверен, правильно ли я изобразил сад. Я не очень хорошо его помню." Она слабо сжала его руку и прошептала: "Это было прекрасно. Спасибо". Он наблюдал за ней несколько минут, пока она засыпала, затем Драко схватил свою сумку и аппарировал обратно в Хогсмид. Он торопился вернуться в замок, вытирая слезы с глаз и чувствуя себя хуже, чем кто-либо в Хогвартсе мог заставить его чувствовать до сих пор. Он был более чем когда-либо полон решимости прочитать каждую книгу в библиотеке, если потребуется, чтобы найти то, что ему нужно, чтобы спасти свою мать. "Арсе Вестигум", - пробормотала Гермиона, направляя палочку на длинный список имен на чистом пергаменте. Имена начали перемещаться по странице, но через несколько мгновений вернулись на свои прежние места в первоначальном списке. Гермиона вернулась к книге, которую читала, " Сотворение магии: искусство создания новых заклинаний". Через несколько мгновений она нарисовала на пергаменте элементарное изображение дома и снова попыталась произнести заклинание. На этот раз имена передвинулись, и большинство из них переместились внутрь дома, который она нарисовала. Изображение было маленьким, поэтому текст уменьшился, и она едва могла прочесть имена в доме, но получилось именно то, на что она рассчитывала. Она просмотрела 10-15 имен, оставшихся за пределами дома, среди которых были Джинерва Уизли и Луна Лавгуд. "Есть!" Гермиона спрыгнула со стула и станцевала, затем огляделась, чтобы убедиться, что никто не видел. В субботу вечером она была одна в кабинете префектов, поэтому ей не нужно было бояться, что кто-то заглянет в этот час. Она села обратно и снова посмотрела на свой пергамент. Она начала работать над этим заклинанием с самого начала занятий, чтобы отслеживать, кто из студентов находится в кампусе, а кто нет. Она подумала, что в экстренных случаях эта информация будет полезна префектам, тем более что в этом году у них было много студентов-старшекурсников, которым разрешалось покидать школу по выходным. Джинни была с Гарри, а Луна была со своим отцом. Однако она не знала о многих других в списке, поэтому не могла быть полностью уверена, что ее заклинание сработало правильно. Энтони Голдстейн тоже был в списке, и ей показалось, что она припоминает, как он говорил ей что-то о посещении дома. И еще там был Драко Малфой. Обычно он проводил выходные в библиотеке, но сегодня она его не видела, так что, возможно, заклинание сработало. Когда она посмотрела на его имя, оно начало уменьшаться, а затем втиснулось в маленький домик. Она выбежала из класса к лестнице, ведущей в вестибюль, до которого было всего два коридора. Она запыхалась, пока добралась до перил, и разочарованно посмотрела вниз на пустое фойе. "Малфой?" - позвала она, спускаясь по лестнице. Она подпрыгнула, когда увидела его, прислонившегося к стене рядом со склянками, в которых подсчитывались очки факультетов. Под таким углом его не было видно с высоты перил. "Следишь за мной, Грейнджер?" - холодно сказал он, не отрывая взгляда от новых флаконов с зельем. "Нет." "Так почему же ты примчалась сюда, выкрикивая мое имя?" - он выгнул бровь в ее сторону, но она проигнорировала его, слишком довольная собой, чтобы быть выбитой из колеи угрюмым слизеринцем. Похоже, ее заклинание сработало. "Ты только что приехал?" она спросила. "Не твое дело", - ответил он, но по его плащу и сумке она поняла, что он был в отъезде. Его щеки тоже слегка порозовели, вероятно, от холода. Подойдя к нему ближе, она заметила, как ужасно он выглядит. Его глаза были красными и опухшими, и она подумала, не плакал ли он. Она отвернулась от него, внезапно смутившись. Малфой уже начал отворачиваться от нее в сторону двери в подземелья, но она окликнула его, вспомнив о том, что собиралась сделать еще на уроке по Чарам в начале недели. "Малфой". Он обернулся и посмотрел на нее мертвыми глазами. "20 очков слизерину", - сказала она, и несколько зеленых капель дождем упали в лужу жидкости на дне флакона слизерина рядом с ним. Малфой растерянно взглянул на нее, но ничего не сказал. "Ты заслужил это, за победу на чарах. Мы оба знаем, что профессор Флитвик собирался вручить их победителю." Он кивнул, но ничего не сказал и не пошевелился, поэтому она продолжала говорить, пытаясь нарушить неловкое молчание. "Было лучше, когда это были драгоценные камни, не так ли? Плавающее зелье гораздо менее... "- она сделала паузу, подыскивая подходящее слово. "Удовлетворительно", - ответил он за нее. Она слегка улыбнулась ему, но он только покачал головой, бормоча себе под нос. Ей показалось, что она услышала, как он сказал "гриффиндорцы" и "белые и пушистые", прежде чем исчезнуть за дверью в подземелья. Гермиона поднялась по лестнице и вернулась в пустую комнату со своим пергаментом. Она начала заново, чище и с более крупным изображением дома. А потом она хотела попробовать разделить имена на четыре пергамента, по одному на каждый факультет Хогвартса. Под впечатлением от увиденного сраженного выражения лица матери Драко провел все воскресенье в библиотеке, изучая теорию заклинаний. Он прочитал, наверное, все, что было в библиотеке по заклинаниям: создание заклинаний, наложение заклинаний, произнесение заклинаний и закрепление заклинаний, пока не наткнулся на отрывок из основной книги по заклинаниям, который заставил его сердце подпрыгнуть, Вообще говоря, все заклинания, наложенные с помощью палочки, разрушаются после смерти заклинателя. Исключения составляют случаи, когда заклинание произносится с необычайно сильной эмоцией или необычайно мощной палочкой. В этом случае заклинание может действовать после смерти заклинателя, хотя эта теория является спорной, и конкретных исследований, подтверждающих ее, не проводилось. Драко почти пропустил эту книгу, поскольку это был базовый учебник, а автор был склонен к бессвязным рассуждениям, но он впервые столкнулся с этой теорией. Он предположил, что большинство книг игнорируют эту теорию, поскольку она не доказана. Неужели все так и было? В тот момент у Волдеморта действительно была Бузинная палочка, и он был очень зол на его мать, когда произносил заклинание. Может быть, именно поэтому оно осталось. С новыми силами он переключился на книги по чародейству. Он слегка проклинал себя за то, что не подумал об этом раньше. Он был уверен, что Волдеморт сделал что-то особенное, чтобы заклинание сохранилось навсегда, и совсем не подумал о палочке. Он достал с полок несколько книг по волшебству и читал несколько часов, пока не нашел кое-что полезное. Это был отрывок о постоянных проклятиях. В редких случаях считается, что мощные палочки способны накладывать постоянные проклятия. Это ошибочное название. Такие заклятия не являются постоянными, они просто не могут быть разрушены никакой другой палочкой, кроме той, которая их наложила, и в некоторых случаях действуют только до тех пор, пока палочка верна своему обладателю. Именно поэтому большинству других людей такие заклятия кажутся постоянными, отсюда и возникла эта терминология. Первоначальное ликование Драко от того, что он нашел лекарство от болезни матери, быстро прошло, и его желудок перевернулся, когда он вспомнил, кто был нынешним владельцем Бузинной палочки. "Ну нахуй", - пробормотал он про себя, отодвигая стул и потирая виски, наконец-то заставив себя подумать о человеке, которого он меньше всего хотел вмешивать в эту историю. Гарри, мать его, Поттер. *Somnia Vera Facit – (лат.) мечты сбываются