Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Малфой пялился на нее, Гермиона была уверена в этом. Он пялился на нее с начала недели. Не угрожающе, скорее, как будто он пытался решить какую–то задачу, и у нее был на нее ответ. Это очень нервировало. Обычно, когда Малфой издевался над ней, он совершенно не смущался, но каждый раз, когда она замечала его пристальный взгляд, он резко отводил глаза и делал вид, что вообще не смотрел. Было ли это из–за случая в вестибюле? Он был оскорблен тем, что она дала ему очки? Этого не могло быть. Это было так незначительно, особенно по сравнению с тем, как другие студенты обращались с ним. Сейчас они занимались арифмантикой, и их класс был очень маленьким: только она, Энтони Голдстейн и Терри Бут из когтеврана, Малфой и Дафна Гринграсс из слизерина. Это был любимый предмет Гермионы, и она была очень недовольна тем, что Малфой оказался с ней в одном классе. Ее также раздражало, что он стал пристально наблюдать за ней во время лекции, возможно, чтобы досадить ей. Что ж, если таков был его план, то он сработал. – ...к сожалению, в этом году это не получится, учитывая наше нечетное количество, – немного разочарованно произнесла профессор Вектор, – Это так увлекательно – давать более трудные задания паре и дать вам возможность взглянуть на арифмантику с другой стороны, но будет несправедливо дать кому–то одному работать в одиночку. Или, что еще хуже, команда из трех человек. В такой ситуации всегда найдется кто–то, кто отделается гораздо меньшими познаниями. Гермиона была расстроена, что они не смогут работать в парах, но подумала, что это, наверное, к лучшему. С ее удачей она окажется в паре с Малфоем. Замок рухнет, сказала она, когда он упомянул, что они могли бы быть друзьями, и она полагала, что так и получится, если им придется работать вместе весь семестр. Она заставила себя вернуться к арифмантике. В этом году она слишком часто думала о Малфое, и ей не хотелось стать похожей на Гарри, каким он был на шестом курсе, настолько обезумевшего от своей одержимости Малфоем, что напал на него с темным проклятием. Она покачала головой. После урока Гермиона решила встретиться с Малфоем лицом к лицу. Как только Энтони и Терри ушли, она смело подошла к столу, который он делил с Дафной. Белокурая ведьма посмотрела на Гермиону безразличным взглядом, когда та подошла к их парте. – Тебе нужно перестать это делать, – резко сказала Гермиона, и Малфой взглянул на нее так, словно она спятила. – О чем ты говоришь? – Пялишься на меня. Дафна фыркнула на это, и Малфой недоверчиво ответил: – С какой стати мне пялиться на тебя?" – Я не знаю, – сердито ответила Гермиона, – но именно этим ты и занимаешься, и с меня хватит. Так что прекрати. И не думай, что я не заметила, как ты пытаешься прочесть каждую книгу в библиотеке. Ты что–то замышляешь, но на этот раз мне наплевать. Просто не впутывай меня в это. Она развернулась на носках, надеясь, что теперь, когда он знал, что она заметила его, он прекратит. Она услышала, как он пробормотал что–то похожее на "принцесса" Дафне, которая рассмеялась в ответ, затем ускорила шаг, чтобы быть намного впереди них по дороге в обеденный зал. Драко и Дафна занимались вместе в общей комнате слизерина. Блейз и Дафна все еще были единственными учениками в школе, которые терпели присутствие Драко, но он больше не возражал. Он полагал, что слизеринцы преодолеют свою враждебность по отношению к нему, как только начнется сезон по квиддичу. У него уже было больше времени для квиддича, чем он думал, поскольку ему больше не нужно было проводить так много времени в библиотеке. Но даже при том, что он точно знал, что ему нужно сделать, чтобы помочь своей матери, он не был ни на шаг ближе к этому, так как для этого требовалось получить бузинную палочку от Поттера. Сначала Драко решил пойти к Поттеру, рассказать ему о проблеме и попросить Поттера самому снять заклятие. Он знал, что Поттер будет чувствовать себя обязанным это сделать, тем более что его мать заработала эту проблему в результате того, что спасла его задницу в лесу. Но он быстро задвинул эту мысль на задворки своего сознания. Ты не сделал ничего примечательного за всю свою жизнь, ты жалкий. Слова Грейнджер в поезде продолжали преследовать его, ведь они были правдой. Это был его шанс что–то сделать и доказать самому себе, что он способен помочь своей семье. Поэтому оставалось только украсть палочку, а затем заставить признать в себе хозяина, чтобы она сработала. Но сначала он должен был выяснить, где находится волшебная палочка. В лучшем случае, Поттер и сейчас использовал палочку. В этом случае Драко мог выследить и напасть на него, когда тот будет один, а затем завладеть палочкой и украсть ее одновременно. Но что–то подсказывало ему, что Поттер не использовал всемогущую непобедимую палочку, это было бы очень по–поттерски. Это было достаточно легко проверить. Поттер собирался приехать в Хогвартс через несколько недель, чтобы провести занятия по Защите от темных искусств. Вся школа была в восторге от этого. Ебаный Поттер. Драко планировал поприсутствовать, чтобы проверить, пользуется ли он бузинной палочкой. Хотя на уроках ему придется быть исключительно язвительным, чтобы Поттер не воспринял посещение Драко как восхищение или что–то в этом роде. При наиболее вероятном сценарии – Поттер не использовал палочку активно, и это значило, что палочка была где–то спрятана. Может быть, дом Поттера или Министерство, а может быть, Гринготтс, но Драко очень надеялся, что нет. Он был уверен, что Грейнджер знает, где она находится, поскольку она все время была с Поттером. Тайник, скорее всего, был ее идеей, поскольку она, похоже, была единственной в их компании, у кого были хоть какие–то мозговые клетки. И именно поэтому Драко не мог не пялиться на Грейнджер, пытаясь понять, как получить от нее нужную ему информацию. Он был раздражен тем, что она это заметила, и теперь ему пришлось залечь на дно. Драко был в огромной растерянности, не зная, как получить информацию от Грейнджер. Его первой стратегией всегда был подкуп, но он знал, что это не сработает. В прошлом лесть ему тоже помогала, но здесь это точно не поможет, к тому же он еще не определился, настолько ли он отчаялся. Сила могла бы сработать. Он использовал проклятие Империус на мадам Росмерте. Но ему не очень хотелось накладывать непростительное проклятие на самую популярную магглорожденную в мире вскоре после того, как ему едва удалось избежать Азкабана. Единственной причиной, по которой ему не засчитали последний случай, было то, что он был еще очень юн. Но теперь он был совершеннолетним. Драко также подозревал, что Грейнджер сможет его сбросить. Оставались только Веритасерум и Легилименция. К сожалению, зелье правды было ему недоступно, и он не мог представить, что сможет купить что–то подобное в настоящее время. А Легилименцию он пробовал всего два раза и не был достаточно искусен, чтобы незаметно применить ее на Грейнджер. К тому же, он никогда не оставался с Грейнджер наедине, и это было еще одной проблемой. Как только он собирался проводить время с ведьмой, которая его ненавидела? Он понятия не имел, с чего начать. – Я не могу. На выполнение домашней работы по арифмантике у меня уходит в два раза больше времени, чем на все остальные задания, – воскликнула Дафна, и Драко повернулся, чтобы взглянуть на нее. – Ты пробовала мое заклинание? Она раздраженно буркнула в ответ: – Мне это не помогает. Мне нравится работать вручную, просто... – она поймала его незаинтересованный взгляд и замялась, вспомнив, что он ей не очень–то нравится. Драко не волновали трудности Дафны с арифмантикой, на самом деле в его голове начал формироваться план, как сблизиться с Грейнджер. Он отложил книгу и попытался заставить ее продолжить разговор. – Тогда зачем ты занимаешься арифмантикой? Я думал, ты хочешь стать Целителем. Для этого тебе не нужно сдавать арифмантику. Дафна недоверчиво взглянула на него, а он взял пергамент и сделал вид, что использует свое заклинание, чтобы быстро решить следующее задание. Она казалась очень раздраженной этим, затем начала размышлять вслух: – Я могла бы бросить это. Это освободило бы мне кучу времени. Драко неопределенно хмыкнул в ответ, надеясь, что она сама дойдет до нужной мысли. Это было бы тем самым шансом, в котором он нуждался. При четном количестве студентов профессор Вектор, вероятно, распределит студентов по парам, и, если он сможет найти способ сотрудничать с Грейнджер, у него будет шанс встречаться с ней наедине весь семестр. Тогда он смог бы придумать, как выудить из нее информацию, каким–то образом. Но он забегал вперед, сначала ему нужно было, чтобы Дафна бросила занятия. Он сделал свою последнюю попытку. – Мы уже две недели здесь, а ты безостановочно ноешь по поводу домашней работы. Дальше будет только хуже, поэтому лучше бросить всё как можно раньше. Тебе даже не нужен этот предмет. Она посмотрела на него, задумавшись, а Блейз сел рядом с ними и заложил руки за голову. Перед ними был волшебник, у которого точно не было никаких проблем с выполнением домашнего задания. Блейз посещал только три занятия и списывал у Драко и Дафны большинство заданий. – Я думаю, что собираюсь бросить Арифмантику, – сказала Дафна Блейзу. – Хорошо, – ответил Блейз. – Малфою тоже следует бросить это. Вы оба тратите слишком много времени на занятия. Это наш последний год, мне пришлось начать тусоваться с Монтгомери и Джонсом. Поговорим об отчаянии. Последнюю фразу он произнес вполголоса, так как парни, о которых шла речь, находились на другом конце комнаты. – Эти двое на самом деле думают... Блейз замолчал, когда маленькая черноволосая девочка с большими темными глазами подошла к ним и села на пустой стул рядом с Дафной. Драко не узнал ее, поэтому решил, что она, должно быть, первокурсница. – Мы тут разговариваем, – сказал Блейз девушке, – так что, пожалуйста, проваливай. Девушка осталась, затем смело сказала: – Ты старший префект нашего факультета, поэтому ты должен помогать нам, когда нам это нужно, верно? Блейз недоверчиво посмотрел на Драко, но Драко только ухмыльнулся и вернулся к своему заданию по арифмантике, тихо поблагодарив МакГонагалл за то, что она снова не сделала его префектом. – Ну и что же тебе тогда нужно? – Блейз грубо сказал: "Выкладывай". Девушка продолжала, не обращая внимания на явное отсутствие интереса со стороны Блейза: – Над всеми первокурсниками издеваются и не по нашей вине, – она сделала паузу, чтобы бросить взгляд на Драко, но он продолжал игнорировать ее. – Я имею в виду, нас даже не было здесь в прошлом году. Это не наша вина, что со слизеринцами обращались лучше или что никто из факультета не остался сражаться в финальной битве. Но каждый факультет вымещает это на нас. Блейз пожал плечами: – Если вы ожидаете, что я смогу смягчить враждебность всех к нашему факультету, то это не входит в круг моих обязанностей. – Нам не это нужно. Нам нужно постоять за себя, – она посмотрела в сторону, и Драко увидел группу из примерно десяти первокурсников, наблюдавших за ней. Он догадался, что они попросили ее подойти к ним для того, чтобы начать этот трудный разговор. Он втайне думал, что они сделали правильный выбор; эта маленькая девочка была дерзкой. – Конечно, – сказал Блейз, – Хорошая идея. Защищайтесь, покажите им, что никто не может доставать слизерин и оставаться безнаказанным. Но никаких непростительных, – добавил он с лукавой усмешкой, – нам нужно на некоторое время воздержаться от них... Девушка вздохнула, не впечатленная его шуткой. – Мы не знаем, как защитить себя, вот почему нам нужна помощь. Мы только–только научились зажигать свои палочки. – Если вы не можете творить заклинания, то я сомневаюсь, что ваши противники могут. Просто брось свою палочку и ударь их, – сказал Блейз. Девушка снова вздохнула и закатила глаза: – На нас нападают не только первокурсники. – Зачем старшекурсникам нападать на первокурсников? – вмешалась Дафна. Девушка пожала плечами: – Потому что мы не можем сопротивляться, я думаю. Может быть, чтобы взбесить вас всех, – она снова посмотрела на Драко, – но не похоже, что вам есть до этого дело. Дафна кивнула, не стесняясь признать, что это правда. – Ну, просто подумай об этом, – закончила темноволосая девушка. – Наш факультет – посмешище, и мы могли бы воспользоваться вашей помощью, если бы вы могли выделить время из своего плотного графика, – с сарказмом произнесла она последние слова, а затем оставила их одних. Блейз, прищурившись, наблюдал, как она возвращается к группе первокурсников, затем пробормотал Драко. – Я должен им помогать? Это входит в обязанности префекта? Драко пожал плечами: – Ты не единственный префект на этом факультете, пусть кто–нибудь другой разберется с этим. Блейз кивнул: – Блестяще. Эй, Дафна, как ты думаешь, как бы твоя сестра отнеслась к тому, чтобы помочь некоторым первокурсникам постоять за себя? Дафна покачала головой, затем одарила Драко злобной улыбкой: – Она сделает это, только не позволяй ему, – она кивнула на Драко, – быть тем, кто попросит ее. Драко закатил глаза, все равно не желая ввязываться в проблемы первого курса. У него было куча собственных проблем. – Вы, наверное, заметили, что мисс Гринграсс больше не ходит на эти занятия, так что в этом семестре вы сможете работать в парах, – профессор Вектор делала это объявление с улыбкой на лице, и Гермиона обернулась к задней парте, где Дафна обычно сидела с Малфоем. До этого момента она не замечала пустого места, так как старалась по возможности не смотреть в сторону слизеринцев. Пожалуйста, только не Малфой, пожалуйста, только не Малфой, пожалуйста, только не Малфой, – начала бормотать про себя Гермиона, когда поняла, к чему может это привести. – Я дам вам более сложные проекты, так как вы будете работать в парах, и я с удовольствием посмотрю, что вы придумаете. Мистер Малфой, не могли бы вы пересесть на свободное место рядом с мисс Грейнджер, будем работать в этих парах. – Она указала на Энтони и Терри, которые уже сидели рядом друг с другом, а затем на Малфоя и Гермиону. У Гермионы свело желудок. Она посмотрела на Малфоя, который наклонился, чтобы схватить свою сумку. Она не могла прочитать его выражение лица, он умел скрывать свои мысли, когда хотел, и ей было интересно, о чем он думает, оказавшись в паре с магглорожденной. При этой мысли Гермиона принялась продумывать план, как избежать работы с ним: ей нужно будет поговорить с профессором Вектор и объяснить, что многие раны, нанесенные войной, еще свежи, и объединение в пару Пожирателя смерти и магглорожденного может оказаться не самой лучшей идеей. Конечно, Терри или Энтони испытывали бы меньше враждебности к Малфою. Скорее всего, ничего не выйдет, так как профессор Вектор была очень строгой и обычно не меняла своего решения, но попробовать стоит. Малфой не смотрел на Гермиону весь урок, и она тоже старалась не замечать его. Как только закончился урок, Гермиона услышала, как Терри и Энтони договариваются о времени работы над первым заданием, но Малфой поспешно убежал, прежде чем они успели поговорить. Ей было наплевать, если она добьется своего, они недолго останутся партнерами. Гермиона подошла к профессору Вектору, которая проверяла работы за своим столом и не заметила ее приближения. –Профессор? – Гермиона любезно прервала ее. – О, здравствуйте, мисс Грейнджер, – начала профессор Вектор, когда увидела ее, – я вас не заметила. Чем я могу вам помочь? – Это задания для пары, я хотела узнать, могу ли я работать с кем–то другим. У нас с Малфоем... э–э... есть история в прошлом. И я думаю, что это помешало бы... Она внезапно смутилась и захотела просто сказать: Он был Пожирателем Смерти и называл меня Грязнокровкой в течение многих лет, а затем его тетя пытала меня в его доме несколько месяцев назад, пока он наблюдал. – Я знаю о твоем прошлом, дорогая, – Гермиона почувствовала облегчение. – И когда я распределяла партнеров, я думала поставить вас мистером Буттом, пытаясь быть деликатной в ваших... отношениях с мистером Малфоем. Гермиона не стала бы использовать именно это слово для описания происходящего и постаралась не поморщиться. – Но мистер Малфой приходил вчера поговорить со мной и попросил вас в качестве партнера. – Он что?! – Гермиона не могла поверить своим ушам. Зачем Малфою просить об этом? В этом не было никакого смысла. Профессор Вектор продолжила: – Он пытается исправить ошибки прошлого, и было бы неплохо, если бы вы дали ему шанс. Кроме того, вы оба невероятно одарены в этом предмете, и часть меня очень хочет увидеть, чего вы двое сможете достичь вместе. Гермиона не знала, что сказать. Ее главным аргументом было то, что Малфой будет ненавидеть ее и плохо к ней относиться, но, как оказалось, он уже был у профессора Вектор и скормил ей какую–то чушь о том, что он исправился. Зачем ему это делать? – Но, профессор... – Мисс Грейнджер, я уже приняла решение по этому поводу. Вы должны, по крайней мере, попытаться поработать с ним. Гермиона кивнула, зная, что этот разговор окончен, и вышла из класса. Одним преимуществом (ну, пока единственным преимуществом) всех ее занятий с Малфоем было то, что она знала, где его найти прямо сейчас. У них обоих были Чары через десять минут. Она бросилась в класс и увидела его белокурую голову, медленно плывущую в класс. –Малфой! – крикнула она, и он обернулся, вместе с парой других студентов, явно заинтересованных в том, чтобы узнать, о чем эти двое будут говорить. Она понизила голос, когда догнала его, чтобы их не подслушали. – Зачем ты просил назначить меня своим партнером? Что ты задумал? Он растерянно посмотрел на нее, но прежде чем он смог возразить, она добавила: – Я говорила с профессором Вектором, так что не пытайтесь притворяться, что не понимаешь, о чем я говорю. Малфой посмотрел на нее с непроницаемым выражением лица, а затем небрежно сказал: – Дафна сказала мне, что бросает занятия, и я знал, что это означает, что мы будем работать парами. Я попросился в твои партнеры, потому что знал, что ты, скорее всего, просто сбежишь и сделаешь всю нашу работу сама, вместо того, чтобы работать со мной. Тогда я избавлюсь от необходимости делать домашнее задание по этому предмету в этом семестре. Мне нужно дополнительное время для квиддича. Гермиона недоверчиво посмотрела на него, потрясенная его дерзким признанием и не совсем уверенная в том, что верит в это. Хотя это действительно казалось очень слизеринским поступком. – Я не позволю тебе отлынивать от работы, ты будешь выполнять ровно 50% каждого задания, иначе я буду преследовать тебя и снимать очки. – Хорошо, тогда нам, вероятно, следует назначить время для встречи, – Гермиона была немного удивлена тем, как быстро он сдался, но все равно вытащила свой ежедневник. Она держала его открытым в руке и проверяла наличие свободного времени среди собраний префектов и занятий. – Сегодня вечером? – спросила она. – Нет, у меня квиддич, – быстро ответил Малфой. Гермиона закатила глаза, затем снова посмотрела на свой ежедневник в поисках еще одного свободного места: – Как насчет завтрашнего вечера? – Разве это не твой день рождения? – она была раздосадована тем, что Малфой наклонился и заглянул в ее ежедневник, и смущена тем, что он заметил изображение воздушных шаров и праздничного торта, которые она нарисовала, чтобы обозначить этот день. Она подняла планнер, чтобы он не видел, и посмотрела на него, а он ухмыльнулся и отстранился. – Не лезь не в свое дело, – выплюнула она и вернулась к своему ежедневнику. – Тогда в воскресенье в пять, это единственное другое время, которое у меня есть. – Отлично, – ответил Малфой, после чего Гермиона засунула свой ежедневник обратно в сумку и пошла в сторону класса по Чарам. Малфой догнал ее и неловко шел в нескольких шагах позади нее всю оставшуюся дорогу до класса. Он выглядел довольным собой, и Гермиона была уверена, что он что–то задумал, но не могла понять, что именно. Он заметил, что она смотрит на него, но ничего не сказал, затем они молча заняли места по разные стороны класса. Джинни вопросительно посмотрела на нее, и Гермиона прошептала в ответ: – Я расскажу тебе позже. – У меня всего час, – отрезала Грейнджер, садясь рядом с Драко в библиотеке. – Да, мы все знаем, что у тебя плотный график светских мероприятий, – огрызнулся Драко, поворачивая свою палочку по часовой стрелке, чтобы установить таймер. Она слегка завибрировала, подтверждая, что часовой таймер запущен. Грейнджер странно посмотрела на палочку, вероятно, озадаченная заклинанием, учитывая, что он его придумал, и она не видела его ни в одной из своих книг. – Не лезь не в свое дело, – огрызнулась она, – Я до сих пор не знаю, о чем ты думал, когда просил сделать нас партнерами. Драко не ответил. Его бесило, что на днях она разговаривала с профессором Вектор после занятий, вероятно, пытаясь заполучить другого партнера. Он не подумал об этом, и теперь Грейнджер знала, что он сам попросил профессора об этом. Он надеялся, что она сочтет это случайным выбором. Ему нужно было просто притормозить и ничего не предпринимать в течение нескольких встреч, пока она не ослабит бдительность. – Мы должны определить числа друг друга – это легко, – Драко читал их задание вслух из своих записей, – затем мы должны использовать их, чтобы предсказать, как мы двое будем ладить до конца семестра. Он посмотрел на Грейнджер с сардонической усмешкой: – Не думаю, что для последнего пункта нам необходима арифмантика. Что ты сказала тогда? 'Замок рухнет?' Мы должны попытаться проработать этот момент. – Я сказала, что это случится, если мы когда-нибудь подружимся, – поправила его Грейнджер. – Этого не произойдет, так что с замком все будет в порядке. Она снова заглянула в свои записи, вероятно, пытаясь убедиться, что он ничего не забыл. По–видимому, удовлетворенная, она достала из сумки учебник по арифмантике и открыла его на отмеченной странице. – Я собиралась сделать свое число ранее сегодня, но не успела, так что лучше покончим с этим побыстрее, – Грейнджер вытащила чистый пергамент и написала свое имя двумя разными способами, один под другим. Гермиона Грейнджер Гермиона Джин Грейнджер Затем она начала сопоставлять каждую букву с числом, уменьшая его, чтобы найти число, которое получается из каждого из двух имен. Драко наблюдал за ней несколько мгновений, прежде чем неприязненно спросить: – Ты действительно так занимаешься арифмантикой? Грейнджер подняла на него глаза, как будто удивляясь его присутствию, затем пододвинула пергамент ближе: – Конечно, это тот метод, которому нас учили. Она вернулась к вычислению чисел и через несколько минут получила серию для каждого имени. Она добавила на свой пергамент: Гермиона Грейнджер, Характер: 4, Сердце: 4, Общение: 9 Гермиона Джин Грейнджер, Характер: 7, Сердце: 1, Общение: 6 Драко не смог удержаться от смешка в этот момент. Как она так хорошо училась в школе с такими примитивными методами? – Что? – Грейнджер сердито посмотрела на него в ответ. – Ты можешь приступить к своему? Я не хочу торчать здесь всю ночь. – Так ты не шутишь, ты действительно так это делаешь? – Драко нравилось дразнить ее, было забавно выводить ее из себя. – О чем ты говоришь, Малфой? Это и есть метод. Если у тебя есть какой–то более совершенный метод, пожалуйста, продемонстрируй мне его. – Она сказала это с сарказмом, как будто он не мог знать что-то лучше, чем книга. Драко взял чистый пергамент, посмотрел на нее так, словно собирался показать что-то выдающееся, и написал сначала: Драко Затем он взял со стола свою палочку и закрыл глаза, после чего добавил Малфой. Затем он написал три закорючки рядом с именем и постучал по ним своей палочкой по одному, бормоча заклинание себе под нос. По мере того, как он говорил, каждая закорючка превращалась в свое число рядом с его именем. Драко Малфой, 5 5 9 Тогда он поднял глаза на Грейнджер, которая была слишком ошеломлена, чтобы говорить, и удовлетворенно ждал ее реакции. – Как ты это сделал? Это правильно? Драко ничего не ответил, но быстро написал на своем пергаменте Гермиона Джин Грейнджер и Гермиона Грейнджер, а затем три закорючки рядом с каждым именем. Меньше чем за минуту он получил те же цифры, на вычисление которых Грейнджеру потребовалось в десять раз больше времени. – Где ты нашел это заклинание? Почему этого нет ни в одной из наших книг? – Драко мог сказать, что она была раздражена. Наверное, думала о том, сколько часов это заклинание могло бы ей сэкономить, если бы она знала о нем. – Я сам его придумал, – просто сказал он. – Нет, ты не мог, – ответила Грейнджер, абсолютно уверенная в себе. – Я устал делать расчеты вручную снова и снова, поэтому я создал заклинание, которое делает их за меня. – Он действительно наслаждался этим, сначала превзойдя ее на Чарах, потом на Арифмантике, это было приятно. Грейнджер не стала давить на него дальше, и Драко знал, что она умирает от желания спросить его о заклинании, но, очевидно, ее гордость была слишком велика, и вместо этого она сказала: – Давайте двигаться дальше. Ты собираешься написать свое полное имя? – Нет, это то, что нужно. – Откуда ты знаешь? – Магия, – саркастически ответил он. Хотя он действительно использовал магию. Он всегда так делал с арифмантикой. Обычно было несколько вариантов написания имени человека или места, и они давали разные числа. Именно поэтому для получения точных предсказаний необходимо использовать то, что кажется правильным. – Какой твой метод? Использовать все возможные комбинации, а затем проверить, какая из них имеет наибольший смысл? – Драко бросил вызов Грейнджер, и по ее румянцу он понял, что был прав. – Что, серьезно? – он был впечатлен и разочарован одновременно. Должно быть, у нее уходили часы и часы на выполнение любого задания, но в ее методах вообще не использовалась магия, только логика. Магглы могли бы заниматься такой арифмантикой. – Но так делают магглы, а ты утверждаешь, что ты ведьма, – указал Драко. – О, отвали Малфой, я ведьма, и я делаю это так, как это мне кажется разумным. – Но ты просто полагаешься на логику и уже знаешь, что произойдет. Если ты действительно хочешь заниматься арифмантикой, тебе нужно предчувствие будущего, ты не всегда будешь знать, что в итоге окажется наиболее логичным. – То есть ты думаешь, что я поверю, что ты просто чувствуешь, что наиболее правильно, и следуешь этому? – Да, – просто ответил Драко, и Грейнджер недоверчиво посмотрела на него, но решила двигаться дальше. – Что ж, тогда посмотрим, что у нас есть, и выберем то, что нам наиболее подходит, – легкомысленно сказал он. Они оба уткнулись в свои учебники, проверяя свои числа характера, сердца и общения. Четыре – это число логики и рассуждений. Если вы получили это число, то у вас интеллект выше среднего и вы любите решать задачки. Еще одна сильная черта характера – выносливость; вы можете пережить все, что подкинет вам жизнь. – Я бы сказал, что четыре для тебя, Гермиона Грейнджер. Она посмотрела на него, и он продолжил: – Определенно не твое полное имя, – сказал он, смеясь про себя. – Мистика, оккультизм. Думаю, нет... Грейнджер посмотрела на него немного удивленно, затем кивнула и вычеркнула строчку Гермиона Джин Грейнджер. – Мы оба получили девять для общения, что немного странно, – сказала Грейнджер, – Так что теперь мы должны сделать предсказание насчет семестра. – Она продолжила читать объяснения каждого числа из книги, затем начала делать заметки на своем пергаменте. – У нас обоих одинаковые цифры для нашего характера и сердца, что означает, что у нас обоих высокий уровень самосознания, и наши скрытые "я" и истинные "я" совпадают. Ты согласен с таким выводом? Она посмотрела на него, и Драко кивнул. – Хорошо, – продолжила она, – поэтому, когда дело доходит до нашего партнерства, мы, возможно, сможем уважать самоощущение друг друга, но наши мнения будут отличаться, поскольку наши истинные характеры различаются. Мой связан с логикой, разумом и интеллектом, а твой связан с удовольствием, приключениями и человеческими чувствами. Какая вакханалия, Малфой. Драко усмехнулся в ответ, и она продолжила: – Скорее всего, мы будем ругаться, – фыркнул он, но она лишь улыбнулась, – особенно когда дело дойдет до того, как мы отличаемся в принятии решений. Как звучит? – Прелестно, – он откинулся назад, радуясь тому, что Грейнджер выполняет работу, но тут она заметила это и огрызнулась. – Ты делаешь следующую часть. 50%, помнишь? Драко придвинул к себе ее пергамент и взял перо, бросив на нее хмурый взгляд. – Ну, у нас обоих одинаковое число для общения – девять, что означает, что лицо, которое мы стараемся показать внешнему миру, – это лицо мудрости, милосердия и понимания. Так что мы должны быть в состоянии понять друг друга в этом вопросе, за исключением случаев, когда наши конечные... основные ценности не совпадают. Грейнджер усмехнулась, и он просто уставился на нее. – Ты уверен, что девять тебе подходит? Мы должны попробовать добавить твое второе имя. Драко был раздражен: – И что насчет девяти кажется таким абсурдным? Грейнджер начала читать: – Девять – число мудрости. Те, кто получает девять, мудры не по годам. Они милосердны и способны не обращать внимания на недостатки людей. На этом она сделала паузу и посмотрела на него, но он ничего не ответил, поэтому она продолжила. – Девятки понимают, что все мы люди; они не дискриминируют ни одну расу, культуру или вероисповедание. Если вы получили номер девять, вы хотите сделать мир лучше. – Она остановилась, а затем, когда Драко не ответил, сказала: – Ты шутишь, верно? – Что? Это не число моего характера, а просто образ, который я хочу показать миру. Я думаю, что это вполне соответствует ценностям моей семьи. Мы очень милосердны и мудры. – Он решил проигнорировать ту часть, где говорилось о недопустимости дискриминации. – И это также не твой истинный характер. Ты – за логику и разум, но ты хочешь, чтобы все думали, что ты очень милосердный и пытаешься спасти мир, поэтому ты должен понимать разницу. При этих словах палочка Драко начала вибрировать, и он прикоснулся к ней, чтобы остановить ее. – Что это было? – заинтересованно спросила Грейнджер. – Час прошел, разве тебе не нужно было идти? – Я должна встретиться с Джинни за ужином, – сказала она, но не сдвинулась с места, чтобы уйти, очевидно, еще не готовая уступить в их споре. – Для меня это не просто образ человека, который пытается помочь людям. И в этом разница между нами. Но я думаю, что ты уже понял это посредством различных – как ты сказал? – " основных ценностей", так что я думаю, это подойдет. – Она указала на пергамент, который они оба составили, а затем начала сворачивать его. Грейнджер положила пергамент в сумку, затем бросила на Драко вопросительный взгляд, как бы спрашивая, не возражает ли он, чтобы она оставила его себе, но он лишь пожал плечами, ведь она не собиралась терять задание. С ней было бы безопаснее, чем в Гринготтсе, учитывая, как серьезно она относилась к своей школьной работе. Драко положил учебник по арифмантике обратно в сумку и тяжело вздохнул. Работать с Грейнджером было не так плохо, как он думал. Она была чертовски критична, но все могло пройти гораздо хуже. Он все еще не был уверен, как их осторожные разговоры об арифмантике приведут к тому, что она расскажет ему, где Поттер хранит Бузинную палочку, но он решил, что чем больше времени будет проводить с ней, тем больше вероятность того, что он найдет способ выведать это у нее. Драко взглянул снова на Грейнджер, и она выглядела так, словно пыталась что–то решить. Он проигнорировал ее, затем вытащил свой учебник по рунам. Он все еще избегал обеденного зала, насколько это было возможно, поэтому, если проголодается, поужинает позже. К тому же, ему все равно нужно было закончить задание по Рунам к завтрашнему дню. – Разве ты не уходишь, Грейнджер? – спросил он, она просто смотрела на него в растерянности, и это нервировало, так как обычно ей всегда было что сказать. – Я тоже еще не доделала это задание, – Грейнджер указала на его учебник по рунам. – Ну тогда перестань пялиться на меня и достань свой учебник, я не собираюсь делать это за тебя, – парировал Драко. Она бросила на него очень странный взгляд, а затем надолго замолчала. Ему стало интересно, о чем она думает, и он прикусил язык, чтобы не оскорбить ее, пока она его рассматривала. После еще нескольких минут неловкого молчания она достала из сумки свою книгу и положила ее рядом с его. – Этот отрывок явно относится к алхимической трансформации, – сказал Малфой, но Гермиона не согласилась. – Не может быть, как это можно понять из каких–то упоминаний о совах и волках в лесу? "О, да ладно, как ты могла пропустить цвета, Грейнджер? Я думал, что ты вроде бы умная". Гермиона начинала раздражаться, когда он говорил, что каждый раз, когда она упускает что–то, он это улавливает. Он продолжил: "Цвета появляются в определенном порядке: черное небо, белая сова летит по небу, желтые полосы падающих звезд, затем красный волк. Какова вероятность того, что эти цвета появятся именно в таком же порядке, как и четыре стадии алхимической трансформации?" Он посмотрел на нее, и она задумчиво посмотрела в ответ: – Ты прав. Я даже не подумала об этом. Малфой был удивлен и выглядел слишком довольным собой. – Срочно в Пророк, Грейнджер признала, что была неправа. По–моему, это уже второй раз на этой неделе. Я должен начать вести счет. – Ох, заткнись. И я не говорила, что была неправа, просто я еще не нашла этот кусочек символизма, – добавила она. Он ухмыльнулся ей в ответ, но больше ничего не сказал. Гермиона с удивлением обнаружила, что ей нравится учиться с Малфоем. Он раздражал ее и насмехался над ней при каждом удобном случае, но у него случалось много прозрений, которых ей не хватало, а у нее было много того, чего не хватало ему, и они действительно хорошо работали вместе. Она давно не работала с равным по интеллекту (ну, вообще никогда) и ей это действительно нравилось. Палочка Малфоя снова завибрировала, и она удивилась, что еще один час прошел так быстро. Ей также было интересно, что это за заклинание и было ли оно ещё одним, которое он изобрёл, но она не хотела спрашивать. Однако она была впечатлена. Она не изобретала новые заклинания до этого года. Но проработав с Малфоем всего два часа, она обнаружила два уникальных заклинания, которые он, казалось, использовал уже целую вечность. Ей было интересно, какие еще заклинания он придумал. Он коснулся своей палочки, и она перестала вибрировать, затем он откинулся назад и вытянул руки, после чего встал и начал складывать свои книги в сумку. Гермиона последовала его примеру: – Откуда ты так много знаешь об алхимии? Он снова посмотрел на нее, словно не собираясь отвечать, но потом сказал: – Не знаю, я всегда находил это интересным. Я пытался взять этот предмет, но не нашлось достаточного желающих, чтобы преподавать его в этом году. Гермиона кивнула. Сама она не интересовалась этим, ей хватило философского камня на первом курсе, но она была впечатлена тем, что Малфой самостоятельно изучал алхимию. Это был сложный предмет, а она никогда не считала его любителем учебы, особенно с такими друзьями, как Крэбб и Гойл. Они молча вышли из библиотеки и прошли вместе до конца коридора. Она подумала, что он, вероятно, так же удивлен их дружеским общением, как и она, хотя по его невозмутимому лицу этого никогда не скажешь. На лестнице, ведущей в подземелье, Малфой вопросительно посмотрел на нее, когда она продолжила идти с ним: – Куда ты идешь? Гермиона не хотела ему говорить, но потом решила, что в этом действительно нет ничего особенного, он же не мог попасть в ее комнату. Или захотеть попасть. – Моя комната здесь, внизу, комнаты старост девочек и мальчиков в башнях были разрушены во время битвы битве. – О. Твоя та, что за сценой чаепития или сценой битвы? – Гермиона не ответила и удивилась, как он узнал, где были Энтони и ее комнаты. Прежде чем она успела дойти сама, он объяснил: – В прошлом году я был старостой. Да, Гермиона. Он был Пожирателем смерти, а Снейп – директором школы, конечно же, он был старостой. Пэнси, вероятно, была старостой девочек, и эта мысль заставила Гермиону съежиться. – В какой комнате ты был? – небрежно спросила она, надеясь, что это не ее комната. – Сцена битвы, – ответил он, остановившись, чтобы оценить ее реакцию. Должно быть, она выдала выражение облегчения – она никогда не умела скрывать свои эмоции, – потому что он ухмыльнулся и добавил: – Не слишком радуйся. Я провел много ночей, засыпая в твоей кровати. Гермионе потребовалась секунда, чтобы понять, что он имеет в виду, затем она отпрянула. – Мне не нужно было этого знать. Он просто ухмыльнулся и продолжил идти. Значит, она была права насчет того, что Пэнси была старостой девочек. Гадость. Гермиона оглянулась на Малфоя и заметила, что его ухмылка сменилась затравленным взглядом. Это было из-за мыслей о прошлом году? Ей вдруг стало интересно, как прошел этот год для него на противоположной стороне, и прежде чем она смогла остановить себя, спросила: – Как прошел прошлый год? Он остановился и посмотрел на нее, явно раздраженный ее вопросом. Гермиона пожалела, что не может взять свои слова обратно. – Я уверен, что твои друзья рассказали тебе, – огрызнулся он. – Ну, я слышала с их точки зрения... – она замолчала. Чувствуя себя глупо из–за того, что втянула себя в этот неловкий разговор. – И теперь, когда ты выслушала мнение жертв, ты хотела бы послушать меня. Как мне нравилось мучить студентов. Получать удовольствие от того, что устраивал отработки перепуганным первокурсникам, зная, что они будут совершенно неспособны защитить себя от Кэрроу. Как я отчаянно пытаюсь найти маховик времени, чтобы вернуться в то время, – Малфой сурово посмотрел на нее, ожидая ее ответа. – Я не думала, – начала Гермиона, не зная, что сказать, – я не думаю так о тебе, – закончила она мягким голосом. – Почему нет? – он пристально смотрел на нее, как в поезде, и она изо всех сил старалась сохранить зрительный контакт. Нормальные люди не смотрят так, словно пытаются прочитать ответы прямо по вашему взгляду. Это было тревожно. – Я не знаю, – но разве прошлый год не был мечтой Малфоя? Она вернулась к своему первоначальному ходу мыслей. – Это то, чего ты хотел, верно? Магглорожденные ушли из школы, твой любимый учитель за главного. Я уверена, что ты мог бы делать все, что хотел. – Голос Гермионы оборвался. Малфой замер на месте и уставился на нее с такой ненавистью, какую, как ей показалось, она никогда не видела на его лице, а это говорит о многом в его пользу. – С какого хрена ты думаешь, что имеешь право судить всех, кого встречаешь? – прошипел он. – Я не сужу, я просто заметила... – Ты считаешь меня злодеем и ничего не знаешь обо мне и о том, через что я прошёл... – Я не считаю, Малфой, я знаю это. Я знаю тебя много лет, и ты с самого начала ненавидел и ужасно относился ко мне и моим друзьям. – Да, а вы все были исключительно любезны в ответ. – Мы обращались с тобой плохо, потому что ты мерзавец, а не из–за того, что ты не можешь контролировать, например, из–за семьи, в которой ты родился. – Ну, а теперь ты обращаешься со мной как с дерьмом, потому что я был вынужден сражаться не на той стороне войны, чем это отличается? – У тебя был выбор... – Нет, не было! Однажды во время войны мне дали возможность сменить сторону, но прежде чем я успел принять это решение, у меня ее отобрали. Ты и твои ебаные друзья так гордитесь тем, что вы "толерантные" и "добрые", но, когда вам бросают вызов, вы оказываетесь такими же предвзятыми, как и все мы. Гермиона уставилась на него, потрясенная его признанием. Пытался ли Малфой сказать, что хотел перейти на другую сторону, когда Дамблдор предложил ему защиту? Он отвернулся от нее, и она заметила, что в руке у него была волшебная палочка. Её была в сумке, и она тут же пожалела, что держала её в недоступном месте. Она больше не допустит такой ошибки, если окажется наедине с Малфоем. – Я знаю, что с тобой несправедливо обращались с начала семестра, – сказала Гермиона, и он хмыкнул в ответ, – но я не такая, как остальные студенты здесь. Я не думаю, что ты злой. И я сожалею о том, что тебе пришлось пережить, – тихо добавила она. Он пристально посмотрел на нее, и она ответила ему пронзительным взглядом. Через некоторое время он прошептал: – Не беспокойся, Грейнджер, мне не нужна твоя жалость. Ты... ничто. Она взглянула на него в ответ, оскорбленная неожиданным ответом, и произнесла: – Тогда я не знаю, о чем я думала, жалея тебя. Через какие бы "боль и страдания" ты ни прошел на войне, это было не более чем то, что ты заслужил за то, что был бессердечным, бесчувственным, злобным мудаком. Он продолжал смотреть на нее еще несколько мгновений, а затем резко повернул по коридору в общую комнату слизерина, оставив ее в одиночестве и гневе. Гермиона повернула обратно в свою комнату, затем вошла в портрет за чайной сценой и обнаружила Джинни, ожидающую ее. Она все еще была раскрасневшейся после спора с Малфоем, и Джинни заметила это: – Что случилось? Гермиона села рядом с ней и увидела на столе бутерброд и яблоко. – А еще ты пропустила ужин, поэтому я принесла тебе это. Где ты была? – С Малфоем. – О, ваша первая встреча вместе? – со знанием дела спросила Джинни. – Сколько раз вы прокляли друг друга? – Ни одного, – ответила Гермиона, забирая бутерброд, –Но это потому, что моя палочка была в сумке, в следующий раз я буду держать ее поближе. – Почему бы тебе просто не выполнить задания самой? – спросила Джинни. – Это должно быть лучше, чем проводить время с этим мерзавцем. Это было то, чего, по словам Малфоя, он хотел, но та часть, когда они работали над заданиями, была неплохой, просто в конце она попыталась поговорить о реальных вещах. Это было ошибкой, она не знала, что на нее нашло. В следующий раз она будет придерживаться только школьных заданий. Если будет следующий раз. Он казался очень злым, и, возможно, ей повезет, и он не придет на следующую встречу. – Я больше не хочу говорить о Малфое, – сказала Гермиона, затем откусила от своего бутерброда. Джинни воспользовалась этой возможностью, чтобы детально описать свой план подготовки к квиддичу на следующей неделе, и Гермиона позволила ей говорить, не в силах удержать свои мысли от возвращения к Малфою. Он сказал, что у него никогда не было реальной возможности перейти на другую сторону, подразумевая, что он хотел этого. Гермиона покачала головой, затем заставила себя снова сосредоточиться на Джинни. Ей было наплевать на Малфоя, и ей нужно было перестать позволять ему лезть ей в голову. Ей придется быть более осторожной при следующей встрече с ним.