Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Драко захлопнул дверцу шкафчика сильнее, чем следовало, проклиная МакГонагалл за то, что она обманом заставила его занять пост капитана команды слизерина по квиддичу. Возможно, это была какая–то уловка, чтобы еще больше опозорить его, возможно, все остальные профессора тоже в этом замешаны. Когтевранцы, угрожавшие ему после уроков, могли бы быть частью плана, возможно, они знали, что он согласится на эту должность после того, как они запретили ему делать это. Теперь ты похож на сумасшедшего. Драко тяжело вздохнул, но тут вмешался Блейз: – Не вина замка, что отборочные прошли так ужасно. Драко пристально посмотрел на него: – С каких это пор мы друзья? Блейз пожал плечами, затем продолжил: – Могло быть и хуже. – Точно, – язвительно сказал Драко, – я мог бы попросить появиться только тебя. Вместо этого я пригласил на отбор шесть человек. Шесть! И трое из них были первокурсниками, которые едва могли держать метлу! Блейз попятился, едва скрывая ухмылку: – Да, тебе не нужно повторять мне, я был там. Драко натянул чистую рубашку, затем сел на скамейку перед своим шкафчиком. – Итак, у нас есть ловец, – он указал на себя, – охотник, – он указал на Блейза, – затем Бек в качестве загонщика и Коллинз в качестве вратаря. Мне все еще нужно найти двух охотников и загонщика. Он снова вздохнул. – А Бек и Коллинз даже не хорошие игроки, я просто дал им те позиции, которые они просили, раз уж они пришли и смогли летать по полю, не падая с метлы. Блейз громко рассмеялся, а затем сказал: – Коллинз на самом деле был хорошим вратарем, он блокировал половину моих бросков. С практикой он станет играть лучше. Драко пожал плечами. Он надеялся, что стремление слизеринцев избегать его будет подавлено их любовью к квиддичу, но, похоже, он ошибся. Он должен просто отдать место капитана Блейзу и уйти. Им было легче найти еще одного ловца, чем тех трех игроков, которых им сейчас не хватало. – Ты хочешь быть капитаном? – спросил он Блейза. – Черт возьми, нет. У меня уже есть эти дерьмовые обязанности префекта, я не возьму больше ответственности. Плюс, я не хочу, чтобы меня обвиняли, когда мы проиграем. Неважно, будут ли винить тебя, ведь тебя и так уже ненавидят. Драко попытался столкнуть его со скамейки, но Блейз отпрыгнул в сторону. – Ну, у тебя есть какие–нибудь идеи для меня? – Ты мог бы купить каждому, кто присоединится к команде, новую метлу, – предложил Блейз. Драко обдумал это: – Ты думаешь, это сработает? – Возможно, – сказал Блейз, – но это может привлечь еще больше студентов, которые не умеют летать. И остальная часть школы будет презирать тебя еще больше, чем сейчас. Драко кивнул, и Блейз продолжил: – Знаешь, кто очень хорош? – Драко покачал головой. – Астория Гринграсс, – ухмыльнулся он, прежде чем добавить, – твоя самая большая поклонница. Я играл с ней несколько раз раньше, она неплохой загонщик. Драко снова вздохнул, затем встал и схватил свою метлу и грязную квиддичную форму. – Она ни за что не согласится играть, пор пока я капитан. Блейз пожал плечами: – Да, наверное, нет. Но мы типа в отчаянии, а ты раньше ей нравился. Убеди ее, что ты исправился или что-то в этом роде. Драко хмыкнул в ответ, он сомневался, что эта история подействует на Асторию больше, чем на Грейнджер. Парни вышли из раздевалки и направились обратно в замок. – Может, я просто смогу ловить снитч в первые десять минут каждой игры? Тогда не имело бы значения, что у нас всего три игрока. – Отличная стратегия, капитан, – ответил Блейз, – Не знаю, почему другие команды не практикуют ее. Гермиона не разговаривала с Малфоем с момента их стычки в подземельях после их первой совместной встречи. Казалось, он был согласен проигнорировать это взаимодействие, поэтому она последовала его примеру и не стала упоминать об этом. На этот раз она была полна решимости просто выполнить их задание по арифмантике, а затем уйти сразу же после того, как они закончат. Она хотела держаться подальше от неуравновешенного Малфоя (ее новое прозвище для него). Сейчас они заканчивали вычисления по арифмантике, она – вручную, а он – с помощью своего чудесного заклинания, о котором она так и не спросила его. Ей было интересно, покажет ли он ей, как оно работает, если она попросит. Возможно, но он также был бы до невозможности несносен в этом. Пока они работали, Малфой поднял глаза, уставился на что–то, затем снова опустил голову. Она поняла причину его раздражения, когда Джинни села за стол рядом с ними. – Привет, – сказала она Гермионе, игнорируя Малфоя, который игнорировал ее в ответ. – Что случилось? – спросила Гермиона свою подругу, недоумевая, зачем она пришла. – Мне нужно сделать кучу домашней работы, могу я присоединиться к вам? – Гермиона была в замешательстве и не понимала, что задумала Джинни. Она отодвинула несколько своих книг, так как Малфой никак не отреагировал. Они втроем занимались вместе в течение следующих двадцати минут. Время от времени Малфой что-то бормотал Гермионе себе под нос и, казалось, старался не обращать внимания на Джинни. А иногда Джинни начинала болтать с Гермионой, а потом замолкала, не желая разговаривать в присутствии Малфоя. Гермиона вытащила чистый лист пергамента и нацарапала записку для Джинни. Зачем ты здесь? Джинни добавила строчку ниже. Чтобы убедиться, что он ничего не замышляет. Он ничего не замышляет, мы просто работаем. Но с твоим присутствием это займет гораздо больше времени, так что, пожалуйста, уходи. Встретимся в гостиной гриффиндора. Джинни посмотрела на нее, потом на Малфоя, но все-таки собрала свои учебники и убрала их в сумку. Она попыталась в последний раз задействовать Малфоя: – Мне все равно нужно поработать над будущими играми в квиддич, хотя это, вероятно, излишне, с моим талантом можно обойтись без искусных стратегий; это, вероятно, будет несправедливо по отношению к другим командам. Малфой фыркнул, но так и не поднял на нее глаз, и она ушла, раздраженная тем, что Гермиона отмахнулась от нее, а Малфой проигнорировал. – Твой телохранитель теперь будет присутствовать на всех наших встречах? – спросил он Гермиону, когда Джинни уже была вне досягаемости. Она покраснела, затем увидела, как он ухмыльнулся, когда заметил это, а затем покраснела еще больше. – Мне не нужен телохранитель Малфой, я вполне способна защитить себя сама, – она с силой перевернула следующую страницу в своей книге, раздраженная тем, что Джинни выставила ее слабой перед ним. Он пожал плечами и вернулся к своим расчетам. В последнее время он вел себя совсем не по-Малфоевски. Она действительно не замечала этого до сегодняшнего вечера с Джинни, но он действительно был намного менее разговорчив. Он не сказал рыжей ни слова. И теперь, когда она подумала об этом, она осознала, что неоднократно видела, как студенты сталкивались с ним в коридоре, и он всегда просто пожимал плечами и отворачивался. С каких это пор Малфой упускает возможность сделать неприятное замечание? – Почему ты ни с кем не разговариваешь в этом году? – внезапно спросила она. Он поднял глаза и на мгновение задумался над ее вопросом, как будто обдумывая, говорить ей правду или нет. – Я понял, что большинство людей бесятся еще больше, если я их игнорирую, – она задумалась, был ли это правдивый ответ. С ним она никогда не могла сказать наверняка. – Ты разговариваешь со мной, – указала Гермиона. – Ну, ты исключение, – просто сказал он. – Почему? – Ты бы предпочла, чтобы я игнорировал тебя. Она хмыкнула в ответ, в этом он был прав. – Значит, твоя конечная цель – вызвать максимальное раздражение? Он ухмыльнулся, затем кивнул. – Очень по-взрослому, Малфой. – Я никогда не утверждал, что я взрослый, Грейнджер. Гермиона уже заканчивала работу над заданием по арифмантике, когда с другого конца библиотеки донесся крик. Это иногда случалось, когда студенты открывали не ту книгу в запретной секции. Она подскочила и случайно опрокинула свою чернильницу на свое задание. – О нет! – взвизгнула она, протягивая руку, чтобы убрать чернильницу. Малфой быстро схватил ее за руку: – Подожди. Он достал палочку, коснулся кончиком влажных чернил, растекшихся по ее пергаменту, и прошептал: – Эванеско Ликвидус. Она ошеломленно наблюдала, как влажные чернила исчезли, а сухие чернила со словами и цифрами, которые она писала часами, остались на пергаменте. – Как ты это сделал? – прошептала она, вырывая свою руку из его. Он с отвращением посмотрел на свою руку, которая непроизвольно держала ее, а затем сказал: – Крэбб и Гойл были такими же неповоротливыми, как и ты, и мне уже давно пришлось освоить это заклинание исчезновения, чтобы не переделывать работу. Она продолжала удивленно смотреть на него: – Ты создал модифицированное заклинание исчезновения, которое нацелено на влажные чернила вместо сухих. Это впечатляет и требует большого контроля, чтобы слова на странице тоже не исчезли. Ты освоил его, когда мы были младше? Он посмотрел на нее с раздражением, затем усмехнулся, увидев выражение ее лица. Она закрыла рот, который, как она поняла, был слегка приоткрыт в очень неподобающей манере. – Да, Грейнджер, и другие люди, кроме тебя, хорошо владеют магией. – Я приму это за комплимент, – сказала она как ни в чем не бывало. Он покачал головой, затем продолжил писать на своем пергаменте. – Спасибо, – сказала она, наблюдая за ним. Он замер и посмотрел на нее, приподняв бровь. – За очистку моего пергамента. Я подозреваю, что ты не совсем предан своей цели – вызвать максимальное раздражение. Он покачал головой и сказал: – Хорошо, только никому не говори. Это погубит мою репутацию. Она улыбнулась и не смогла не провести связь между ним и Снейпом, который также стремился скрыть свою мягкую сторону от остального мира. – Ты как Снейп, – пробормотала она и тут же пожалела об этом, вспомнив, как в прошлый раз она слишком хорошо общалась с ним и попыталась затронуть тему прошлого. Малфою явно стало не по себе при упоминании Снейпа. Гермиона увидела, как напряглась его челюсть, а перо замерло на середине предложения, затем он тихо спросил: – Что? – Ничего. – Скажи мне, что ты имела в виду, – резко сказал он. Малфой оторвал перо от пергамента и нахмурился, увидев пятно, оставленное на странице. Затем он снова посмотрел на нее, дожидаясь ответа с этим своим напряженным взглядом. Гермиона понимала, что оказалась на опасной территории, но отступать было уже поздно, поэтому она объяснила ход своих мыслей. – Для большинства людей Снейп был ужасен. Но в глубине души он действительно не был злым. Он был так полон решимости скрыть это от всех. Дамблдор знал, что он хороший, но Снейп заставил его поклясться, что он никому больше не скажет. Он молчал несколько минут, а потом начал собирать свои вещи: – Думаю, на сегодня мы зашли достаточно далеко. Гермиона была в замешательстве: – Подожди, мы здесь не пробыли и часа, – она указала на его палочку. Он быстро ответил: – Я не хочу говорить о Снейпе. Если ты хочешь, чтобы я остался, давай сделаем вот это, – он указал на ее книги и пергамент, – и ничего больше. Неуравновешенный Малфой. Гермиона секунду изучала его, но ничего не смогла понять по выражению его лица, которое теперь было совершенно пустым. Он снова посмотрел на нее, и некоторое время они смотрели друг на друга, затем она увидела вспышку чего–то в его глазах, она не могла определить, чего именно, но это сделало его более уязвимым и придало ей смелости сказать: – Ясно, что он заботился о тебе. Несмотря ни на что. Малфой насмешливо посмотрел на нее, как на дурочку, что становилось уже обычным делом. – Да, точно. Он вел себя так, как будто ему было не все равно, но все это время шпионил для Дамблдора, – теперь он говорил быстро, как будто давно хотел снять это с души. – То, что он был добр ко мне, когда я был младше, это было только для того, чтобы он мог сблизиться с моим отцом и передать информацию о моей семье Дамблдору. Он дал непреложный обет защищать меня, но это было лишь для того, чтобы сбить Беллатрису со следа. Он предложил помощь в выполнении моего задания, просто пытаясь выяснить больше деталей для вашей стороны. Он предал меня. Я считал, что на самом деле нравлюсь ему, но это была лишь часть его большого секрета с Дамблдором; ему было насрать на меня. Малфой откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Она видела, как он делал это в поезде, и приняла это за сон, но это больше походило на медитацию. Она наблюдала, как выражение его лица снова стало пустым, а затем тихо сказала: – Думаю, так и было. Гермиона была уверена, что он начнет оскорблять ее, но подумала, что он должен это услышать, и все равно сказала. Но Малфой удивил ее и вместо того, чтобы начать ругаться, он просто сказал: "Прекрати" грубым голосом. Она кивнула. Похоже, это было особенностью Малфоя. Ему явно нужно было обсудить некоторые свои проблемы, но, когда приходило время открыться, он закрывался. Гермиона не должна была давить на него, она решила оставить его в покое, но она не могла отрицать, что ей было любопытно узнать его. Она хотела знать, изменила ли его война. Он все еще ненавидел магглорожденных? Казалось, что нет. Он проводил с ней много времени и еще ни разу не назвал ее грязнокровкой. Он был раздражающим и высокомерным, но не таким полным ненависти, как она помнила. Все еще очень угрюмый и очень злой, но этого следовало ожидать, ведь еще в прошлом году он жил с Волдемортом. Гермиона взглянула на Малфоя, а он изучал ее, словно пытаясь что–то понять о ней. Они рассматривали друг друга в течение нескольких минут, затем вернулись к работе в тишине, пока не сработал таймер его волшебной палочки. На этот раз Малфой опередил ее, и она повернула в сторону гостиной гриффиндора, отчаянно желая отдохнуть от унылого слизеринца. Дом Поттера – площадь Гриммо, Лондон Министерство – Департамент тайн или Бюро Авроров Кабинет Дамблдора Могила Дамблдора Дом Уизли – Нора, Оттери–Сент–Кэчпоул Драко лежал в постели, составляя список всех возможных мест нахождения бузинной палочки. Он добавил последний пункт, Хранилище Гринготтса Поттера, затем тяжело вздохнул, пытаясь ослабить тяжесть, засевшую в желудке. Он чувствовал себя окрыленным, когда нашел ответ на вопрос, как снять заклятие Темного Лорда, но теперь он не представлял, куда двигаться дальше. Драко планировал послать домового эльфа своей матери обыскать дома Поттера и Уизли на следующей неделе. Может быть, ему повезет, и Поттер окажется достаточно тупым, чтобы спрятать самую мощную палочку в мире в таком очевидном месте. Если это не сработает, ему придется начать обыскивать другие места, хотя быть уличенным в обыске некоторых из них, особенно Министерства и Гринготтса, будет равносильно смертному приговору. Он предпочел бы, чтобы Грейнджер просто сказала ему, где она спрятана, но это отнимало слишком много времени. Он закрыл блокнот и откинул голову на спинку кровати. Она переводила их разговоры на более личные темы даже быстрее, чем он мог надеяться. Чертовы гриффиндорцы всегда хотят поговорить о своих чувствах. Драко знал, что, доверившись Грейнджер, он завоюет ее доверие, и это всегда было его планом, с тех самых пор как он начал работать с ней, но он не мог этого сделать. Не сейчас, так скоро после войны, и не с ней. А Снейп... она спрашивала его о чем-то, что было неразрешимой неразберихой в его голове, к которой он не хотел прикасаться. Драко застонал и схватил невидимую коробку, лежащую рядом с ним на кровати. Он случайно наткнулся на этот гениальный предмет, когда разбирал письменный стол своего отца. Это была маленькая коробочка размером с большую книгу, которая была совершенно невидима. И как только вы помещаете предметы внутрь, они тоже становятся невидимыми. Это был эффективный способ прятать вещи в школе, так как он мог держать коробку под кроватью, и никто не нашел бы ее, если бы не начал искать. Он положил блокнот в коробку вместе с остальным содержимым: драгоценностями из песочных часов факультетов и стопкой фотографий умерших родственников людей из его писем ненависти. Драко понятия не имел, зачем он хранит эти тревожные вещицы, но мысль о том, чтобы выбросить их, казалась неправильной. Блять, моя жизнь была бы намного проще, если бы у меня не было совести. Что бы сказал отец, если бы увидел, как я использую его коробку? Это была опасная мысль, все мысли о его отце были такими. Его чувства к отцу были еще более неопределенными, чем вся ситуация со Снейпом. Он задавался вопросом, что бы сделал его отец, если бы перед ним встала задача найти бузинную палочку. Может быть, убил бы Поттера, или угрожал его друзьям, или наложил бы на него Империо, или что–то еще столь же ужасное. Его мать пыталась уговорить Драко навестить отца в начале лета, беспокоясь, что отец подумает, что его семья полностью отказалась от него, поскольку она была слишком больна, чтобы навестить его. Драко отказался, и в конце концов она перестала просить. Что касается Драко, то его отец был виноват в том, что они связались с Темным Лордом. Другие чистокровные семьи, такие как семья Гринграсс, смогли обойтись без того, чтобы жить с этим психом или быть заклейменными его меткой. Если бы его отец не был таким властолюбивым, Драко мог бы просто с ужасом наблюдать за происходящим со стороны, а не жить в самом центре этого ебаного ада. Драко засунул коробку обратно под кровать и устроился под одеялом. Спать было еще рановато, поэтому он постарался очистить свой разум. Отец с юных лет учил его скрывать свои эмоции и сохранять невозмутимое выражение лица. Этот навык легко превратился в очищение его разума, когда он начал изучать окклюменцию до шестого курса. С тех пор как закончилась война, он экспериментировал с использованием магии окклюменции, чтобы держать неприятные воспоминания о войне и мысли об отце в глубине своего мозга, и это очень хорошо помогало. У него больше не было таких воспоминаний, как в тот раз в поезде. И после ужасного кошмара, который приснился ему прошлой ночью, он подумал, что ему следует завести привычку очищать свой разум каждый вечер перед сном. Его подсознание привело его на вершину Астрономической башни в ту ночь на шестом курсе. Это было обычным местом для его ночных кошмаров. Прошлой ночью вместо Дамблдора на вершине башни стояла его мать, а Драко направлял на нее свою палочку, и она сказала: – Драко... пожалуйста. Помоги мне, Драко. Внезапно появился Снейп и наложил на нее убивающее проклятие. Как раз перед тем, как зеленый луч достиг его матери, Драко проснулся в холодном поту. И сколько бы раз он ни пытался очистить свой разум, он не мог снова заснуть. Он надеялся исправить это сегодня вечером и, приведя свой разум в порядок в течение часа, смог насладиться полной ночью сна без сновидений. На занятии по продвинутым зельям готовили бодроперцовое зелье, которое Гермиона научилась делать во время изучения целительной магии при подготовке к путешествию в прошлом году, поэтому ее мысли были заняты наполовину зельем, а наполовину размышлениями о первом месяце возвращения в Хогвартс. Она сказала Гарри, что подождет месяц, прежде чем решить, оставаться ей в школе или нет. Она все еще ужасно скучала по Гарри и Рону, и хотя было приятно, что Джинни и Полумна присутствовали на многих ее уроках, она редко видела их вне занятий. У Джинни было много других друзей, она была занята квиддичем и проводила каждые выходные с Гарри. И Луна наконец-то завела своих собственных друзей в когтевране и, как и Джинни, она также проводила большинство выходных вдали от школы. Хотя Гермиона все еще чувствовала себя одинокой, первоначальный шок от того, что Хогвартс так изменился по сравнению с предыдущими годами, прошел, и она решила остаться и закончить учебный год. Ей нравилось быть старостой и нравилось иметь свою собственную комнату, хотя она часто обнаруживала, что сидит одна в своей маленькой гостиной и мечтает, чтобы Гарри и Рон были рядом. Она по-прежнему любила школу и с удовольствием изучала новый материал, особенно арифмантику, которая по-прежнему была ее любимым предметом, несмотря на все то время, которое ей приходилось проводить с Малфоем. Это не так много времени, рассуждала она, всего несколько часов каждое воскресенье. Но казалось, что больше, потому что это действительно выматывало; Гермионе всегда приходилось быть начеку с ним, потому что он был таким колючим. Одна неверная фраза могла вывести его из себя. Во время их последней встречи она больше не пыталась совать нос в личную жизнь Малфоя, и он был необычайно вежлив. Наконец он показал ей свое заклинание для арифмантики, а также несколько заклинаний, которые он использовал для перевода рун. Она все еще не была уверена в истинной причине, по которой он попросил сделать ее его партнером. Его предыдущее оправдание, что он хотел, чтобы она сделала работу за него, не было похоже на правду, поскольку он казался более увлеченным школьной работой, чем она, а это говорило о многом. Гермиона признала, что Малфой никогда не был тупым в прежние годы, он просто применял свои умственные способности не по назначению, например, делал значки "Поттер воняет" и чинил исчезательные шкафы. Теперь, когда он усердно занимался уроками, у него все получалось на удивление хорошо, и ей было трудно поспевать за ним. Она украдкой взглянула в сторону Малфоя, но он изучал свое зелье и не заметил. Гермиона, напротив, не следила за пламенем под своим котлом, и ее зелье перешло от кипения к бурлению, что она заметила как раз вовремя и смогла спасти это зелье, быстро убавив огонь. Она снова сосредоточилась на текущей задаче. В последнее время Малфой занимал слишком много места в ее голове. Ей следовало сосредоточиться на Роне, но эта тема все еще была болезненной, и казалось, что единственное, что можно было сделать, это последовать совету Джинни и дать ему время. Рон прислал ей поздравительную открытку на прошлой неделе, но она была заурядной и заставила ее чувствовать себя даже хуже, чем если бы он ничего не прислал. Гарри собирался завтра прийти в школу, чтобы провести свой первый урок, и она планировала встретиться с ним и Джинни в "Трех метлах" после обеда и выпить. Она не знала, придет ли Рон, но надеялась, что он будет там. Гермиона опускала сушеные драконьи глаза в котел, когда неожиданно разжала щипчики, и глаз, который она держала, упал, забрызгав зельем ее руку без перчатки. – Ой, – непроизвольно вскрикнула она и отпрыгнула назад, но споткнулась о скамейку позади себя и в итоге упала на бок, не сумев использовать обожженную руку, чтобы удержаться от падения. Зелье в этом состоянии было нестабильным, и красная жидкость, выплеснувшаяся на ее руку, обжигала кожу, а дым все еще валил из крошечных отверстий в ее руке. Ее начало тошнить от этого зрелища, и она отвернулась, подперев голову здоровой рукой. Дин подошел к ней первым, и она увидела, как несколько других студентов, включая Джинни, направились к ней. – Что тебе нужно? Что случилось? – настойчиво спросил Дин, но она прижала руку к груди, не в силах говорить внятно из–за жгучей боли в руке. – Просто по неосторожности... на моей... руке. Слизнорт подошел над ней и спешно сказал: – О, дорогая, Акцио бадь..." – Он уже у меня, сэр, – она подняла глаза и увидела, что Малфой держит банку с чем–то, что, должно быть, было экстрактом бадьяна, он уже открыл крышку, так что показалось знакомое средство, и он присел на корточки и протянул его ей. – Быстро сообразили, – отметил Слизнорт. Когда стало ясно, что Гермионе слишком больно, чтобы нанести лекарство самой, он сказал: – Если вы не возражаете, мистер Малфой. Он хотел, чтобы Малфой нанес его для Гермионы, так как он уже был там, держа банку открытой, но он колебался, и она решила, что он не хочет прикасаться к ней. Дин схватил банку и прошипел: – Хватит быть придурком Малфоем, дай мне. Но Малфой отдернул банку и грубо схватил ее за руку. Гермиона вздрогнула от внезапного движения, но его прикосновение было более нежным, когда он приложил бадьян к отверстиям на ее руке. Через несколько секунд она почувствовала себя лучше. Она посмотрела на Малфоя, собираясь поблагодарить его, когда он сердито прошептал: – Ты не так совершенна, как тебе кажется. В следующий раз надевай перчатки. Он отпустил ее руку и быстро поднялся. – Осторожнее, Малфой, – предупредила Джинни, когда Гермиона вздрогнула от боли, вызванной тем, что он бросил ее руку. Ее подруга теперь была рядом с ней. Гермиона посмотрела на Малфоя и увидела, как он сгибает и разгибает руку, державшую ее, словно приходя в себя после прикосновения. Ей не хотелось признавать, что это зрелище слегка задело ее чувства. Слизнорт вмешался: – В больничное крыло, моя дорогая. Если вы не возражаете, мисс Уизли. Гермиона не могла не бросить последний растерянный взгляд на Малфоя, который уже вернулся за свой стол и продолжил готовить зелье, затем она повернулась, чтобы присоединиться к Джинни в коридоре. Джинни провела всю дорогу до больничного крыла, ругая Малфоя за то, что он придурок. Зачем он вообще ввязался в это? Он мог бы легко предоставить остальным в классе разбираться с ней. То же самое было с очисткой пергамента, когда она пролила чернила, он мог оставить ее переписывать заново, и она бы никогда не узнала, что у него была возможность помочь ей и он не воспользовался ею. Почему он был мил с ней? Ну, не совсем мил, но почти порядочным. – Что у него на уме? – спросила ее Джинни, заканчивая свою тираду о Малфое. – Я не знаю, – честно ответила Гермиона. – Скажи мне честно, Гермиона, как это было? Гарри только что закончил свой первый цикл занятий по Защите от темных искусств, завершившийся занятием по Ж.А.Б.А.К., которое она посещала вместе с большинством студентов их с Джинни годов обучения. Она подозревала, что многие из них даже не собирались сдавать Ж.А.Б.А.К. по ЗоТИ, но пришли на занятия ради возможности увидеть Гарри Поттера. Гарри начал с самого простого – со щитовых чар и оглушающего заклинания. Он хотел убедиться, что все знают основы, прежде чем переходить к более сложным вещам, и это была хорошая идея, поскольку многие студенты еще не освоили эти два заклинания. Членов ОД и тех, кто хорошо знал эти заклинания, он попросил объединиться в пары и практиковать их невербально. Она была в паре с Джинни и получила несколько синяков от пары хорошо поставленных оглушающих ударов, пробивших ее щиты. – Я думаю, все прошло отлично, – ободряюще сказала Гермиона. – Это была хорошая идея – отделить более продвинутых студентов, так как иначе было бы скучно. Ты, как всегда, хорошо справился. Перестань так нервничать, это прямо как уроки ОД. Гарри покачал головой: – Теперь, когда это официально, все кажется другим. Раньше я не пытался никого аттестовать по определенному стандарту. – Я согласна с Гермионой, – вмешалась Джинни, – ты был великолепен. И все знают, что в этом году с нами будут помягче во время экзаменов. Втроем они дошли до школьных ворот, Гарри открыл их и придержал, чтобы Гермиона и Джинни прошли, а затем закрыл и запер их за собой. Гермиона вспомнила о своем пергаменте для отслеживания студентов и задалась вопросом, были ли они с Джинни теперь отмечены за пределами замка на листе для гриффиндора. Они имели большой успех, когда она поделилась ими с остальными префектами. Она вспомнила, о чем хотела спросить Гарри: – О, Гарри, я хотела спросить тебя кое о чем. Он кивнул, чтобы она продолжала: – Могу я воспользоваться твоей картой Мародеров? Это облегчило бы мои обходы, – объяснила она. – Конечно, – сказал он, – я отправлю ее с Аполло, когда вернусь. Она просто пылится где-то в ящике. – Что такое Карта Мародеров? – спросила Джинни. Гарри принялся объяснять про карту, которую ему дали братья Джинни. Он закончил, когда они добрались до Трех Метел, и сердце Гермионы подпрыгнуло, когда она увидела, как Рон машет им со своего места за пустым столом. – Вы трое никогда ничего мне не рассказывали, – пожаловалась Джинни голосом, который звучал очень по-детски, когда они сели за стол с Роном. Рон вопросительно посмотрел на Гермиону, и она пробормотала в ответ: – Гарри только что объяснил насчет карты. Рон кивнул, а затем добавил: – Он был одержим этой штукой, когда мы искали крестражи, пялился на точку Джинерва Уизли, гуляющую по замку. – Правда? – Джинни посмотрела на Гарри, который покраснел. – Я не знал, что вы, ребята, заметили это. – В этой ужасной палатке больше нечего было делать, кроме как пялиться на вас двоих, – ответил Рон, затем смущенно опустил глаза. Все они помнили совершенно ошибочное предположение Рона о том, что у Гарри и Гермионы были романтические отношения. К счастью, Джинни перевела разговор на то, в обсуждении чего она могла бы принять участие. – Гарри был великолепен сегодня, Рон, – начала она, – ты бы видел. Это было похоже на Отряд Дамблдора, но официально. МакГонагалл тоже была там, и им пришлось убрать столы в Большом зале, потому что на каждое занятие приходило так много студентов. – Да, я представляю, как каждый в школе пришел посмотреть на знаменитого Гарри Поттера, – поддразнил Рон, и Гарри толкнул его. – Даже Малфой появился, – сказала Джинни, и Рон посмотрел на нее в замешательстве, а затем снова на Гарри. – С чего бы ему хотеть учиться у тебя? Гарри пожал плечами: – Я тоже был удивлен, увидев его там, но он не вызвал никаких проблем. Выглядел он так, будто предпочел бы быть где-нибудь в другом месте. Он работал с Дафной Гринграсс, и когда я пошел поправить ее щит, он выглядел так, будто собирался меня проклясть. – Что ты думаешь, Гермиона? – спросила Джинни, и Гермиона бросила на нее предупреждающий взгляд. – Я понятия не имею, почему он там был. Даже если бы он хотел сдать Ж.А.Б.А.К., я уверена, что он смог бы пройти экзамен и без помощи Гарри. Я имею в виду, он жил в окружении темных искусств весь прошлый год. – Да, но заниматься темными искусствами и защищаться от них на самом деле не одно и то же, – возразил Рон. Гермиона открыла рот, чтобы защитить Малфоя, но тут же закрыла его. Обсуждать свои подозрения о том, что Малфой не совсем злой и изменился после войны, в нынешней компании было не лучшей идеей. – Разве ты не работаешь с ним? – спросил ее Гарри, и она посмотрела на Джинни, которая, должно быть, упомянула об этом Гарри во время одного из своих визитов на выходные. – Мы партнеры по арифмантике. Он был назначен профессором Вектор. Но мы просто выполняем эти задания раз в неделю, вот и все. – Это неправда, – вмешалась Джинни, – Я видела, как вы двое вместе работали над рунами и чарами, и по воскресеньям вы проводите с ним часы в библиотеке. Рон потрясенно посмотрел на нее: – Что?! Ты теперь дружишь с Малфоем? Джинни бросила на нее взгляд, который говорил: "Это для твоего же блага", и Гермиона нахмурилась в ответ. Она не ожидала от Рона такой ревнивой реакции, и, признаться, ей было приятно, что он ревнует ее, хотя это и не было обосновано, ведь речь шла о Драко Малфое. – Я не дружу с Малфоем. Я учусь с ним. Сейчас он странно увлечен учебой, а у меня гора домашних заданий. Мы просто быстро справляемся с этим и расходимся по своим делам. Мы оба как бы используем друг друга. Больше ничего, мы не шутим, не болтаем и все такое, я клянусь. В основном это было правдой. У них было несколько не связанных со школой разговоров в конце их встреч, но она бы не сказала, что они стали друзьями, поскольку они обычно заканчивались катастрофой. Гарри вмешался: – Да ладно, это же Гермиона. Я не думаю, что она проводила бы время с Малфоем, если бы в этом не было необходимости. Гермиона бросила на него благодарный взгляд и сказала: – Спасибо, Гарри. Рон хмыкнул, все еще недовольный ее ответом, но, к счастью, в этот момент мадам Росмерта принесла их сливочное пиво. Мальчики перешли к обсуждению той части своей подготовки авроров, которой, как они думали, им было позволено поделиться. Между ними было много разговоров о том, как они выбирали те детали, которые считали возможными для раскрытия, и те, которые считали нужным держать в секрете. Это звучало как расширенный урок Защиты от Темных Искусств, который, вероятно, был мечтой Гарри. Рон рассказал историю о том, как случайно превратил Гарри в унитаз вместо стула, в который он должен был превратить его во время тренировки по маскировке ("Что? Это был своего рода трон. Мне нужно было пописать!"), Гермиона почувствовала острую боль в животе, когда поняла, как сильно она скучала по ним. За этим ужином она смеялась больше, чем за весь свой первый месяц в Хогвартсе. Гермиона снова пожалела, что мальчики не вернулись с ней в Хогвартс в этом году, но она знала, почему они этого не сделали. Гарри отчаянно нужно было двигаться дальше после войны, а Рон просто поддерживал Гарри. Но было забавно представить, что было бы, если бы Гарри и Рон учились с ней в Хогвартсе в этом году. Они провели бы много времени в ее комнате, это было бы весело, особенно учитывая, что Гарри был бы как никогда популярен и стремился бы убраться подальше от толпы. Потом, когда мальчики и Джинни ушли бы играть в квиддич, у Гермионы было бы достаточно времени для учебы. Но ей все равно пришлось бы быть партнером Малфоя, и мальчики, вероятно, постоянно поднимали бы этот вопрос. Эта часть была бы очень раздражающей. Неужели она проводит с ним слишком много времени? Последние несколько раз они продлевали свои занятия до нескольких часов, но это было всего лишь раз в неделю, вряд ли это было много времени. И он все еще был ужасен по отношению к ней. Несколько дней назад, когда с ней произошел несчастный случай на зельях, он, правда, сразу же пошел за бадьяном, но потом набросился на нее и оскорбил, так что она не назвала бы это дружеским отношением. Возможно, он использовал ее, возможно, только для учебы, но она использовала его для того же самого. Гермиона не переживала, но позже она устроит Джинни разнос за то, что та устроила ей подлянку на глазах у Гарри и Рона. В конце вечера мальчики проводили Джинни и Гермиону обратно в замок. Гарри и Джинни шли на несколько футов впереди Гермионы и Рона. Джинни сжимала руку Гарри и говорила с ним низким тоном, слов которого Гермиона не могла разобрать. Она старалась не смотреть на них, все еще немного завидуя, что у них с Роном не может быть того, что было у них. Она украдкой взглянула на Рона, но он просто смотрел в небо, не обращая внимания ни на нее, ни на Гарри и Джинни. – О, – внезапно сказал он, затем посмотрел на нее, – Я чуть не забыл спросить тебя. – Спросить меня о чем? – ее сердце забилось немного быстрее. – Завтра у нас большой ужин в "Норе". У Билла и Флер есть "большие новости" для всех, – Рон бросил на нее многозначительный взгляд, как бы говоря: "Мы все знаем, что это за новости", и она рассмеялась. – А моя мама хочет испечь тебе торт на день рождения, хотя я знаю, что уже несколько недель прошло. Андромеда приведет Тедди. Без тебя все будет по–другому, ты должна прийти. – Это завтра? – неуверенно спросила она. – Я знаю, прости, я просто спрашиваю тебя сейчас, но это не значит, что я не хочу, чтобы ты пришла, честное слово, – он извиняющееся улыбнулся и слегка наклонился к ней, и она не могла не улыбнуться в ответ. – Просто эта неделя была действительно напряженной, – он понизил голос. – Джордж открыл магазин в первый раз в понедельник, и мы все дежурили, чтобы быть рядом с ним, чтобы не оставлять его одного. Гермиона кивнула, не зная, что сказать. – Но, занимаясь магазином и работой, я совсем забыл послать Пига, чтобы пригласить тебя. – Я поняла, Рон, все в порядке, – ответила она. – Так ты придешь? – Конечно, во сколько? – Э–э, я думаю, мы приедем туда за несколько часов до ужина, где–то в четыре. Тебе это подходит? – Да, тогда до встречи, – он одарил ее широкой, кривой улыбкой, от которой ее сердце немного растаяло, и она снова посмотрела на землю, не желая, чтобы он видел ее лицо. Драко летал над полем для квиддича, его глаза метались в поисках снитча, а Блейз и их новый загонщик Дуглас метали мячи в Коллинза, который довольно успешно их блокировал. Драко убедил Дугласа, префекта шестого курса, присоединиться к команде, пообещав купить ему новую метлу, если он посетит все три игры. Он рассудил, что купить ему метлу после окончания сезона будет не так уж плохо, поскольку, едва ли остальная школа заметит, что Драко выпускается. На тренировку, наконец, пришли двое загонщиков, так как Блейз уговорил их соседа по комнате Джонса прийти, но тот упорно твердил, что помогает только на тренировке. Джонс сказал, что ему неинтересно участвовать в играх, так как он не хотел быть покалеченным другими командами. Драко твердил ему, что учителя и мадам Хуч не позволят другим командам избежать наказания за откровенные фолы, но Джонс ему не верил. Это было справедливо, Драко тоже не очень-то в это верил. Квиддич может быть очень опасен, и, возможно, подвергать себя опасности драки, находясь на высоте 50 футов в воздухе, было не самой лучшей идеей. Тем не менее, команда работала очень хорошо, но у него все еще было меньше месяца, чтобы заполнить два свободных места. Драко наконец увидел снитч, затем нырнул за ним и легко поймал. Он сделал несколько кругов по полю, наслаждаясь ощущением холодного, свежего воздуха на лице и ощущением невесомости, которое ему всегда нравилось в полетах. Он был рад, что согласился на должность капитана команды по квиддичу, даже если это означало, что они будут уничтожены в своих матчах. Ему нужно было что–то подобное, чтобы отвлечься от всего остального, особенно после того ужасного урока Защиты от темных искусств с Поттером. Он пришел проверить, при себе ли у Поттера бузинная палочка, и не удивился, обнаружив, что нет. У него также не было старой палочки Драко, чего он отчасти ожидал. Поттер, должно быть, использовал свою прежнюю палочку, хотя Драко помнил, как Темный Лорд упоминал, что та была уничтожена. Может быть, это была какая–то особая палочка героя, которую Олливандер сделал для него после того, как Поттер вызволил волшебника из подземелий Мэнора. В любом случае, Драко не приблизился к разгадке местонахождения бузинной палочки. Он послал Несси обыскать дома Поттера и Уизли в начале недели и до сих пор ничего о ней не слышал. Он надеялся, что это означает, что она просто осторожничает, а не то, что ее заметили, хотя он подозревал, что уже давно бы узнал об этом, если бы это было так. После второго круга по полю он быстро остановился и опустился на землю, махнув своей команде, чтобы она следовала за ним. У него было мало времени. Если к каникулам он не найдет палочку, у него не будет другого выбора, кроме как пойти к Поттеру и обратиться к нему напрямую. При этой мысли у него скрутило живот. Блейз первым коснулся земли, а затем бросил на Драко растерянный взгляд, увидев его лицо, возможно, решив, что его выражение отвращения направлено на команду. Драко поправил его до того, как приземлилась остальная команда. – Мы отлично летаем, – честно сказал он, – но все это не будет иметь значения, если мы не сможем полностью набрать команду. Он сурово посмотрел на Джонса, у которого, по крайней мере, хватило порядочности выглядеть пристыженным. – Мы тренировались больше, чем любая другая команда, но какой в этом смысл? – Каковы шансы, что ты сможешь найти еще двух игроков за достаточное время, чтобы мы все могли потренироваться с ними перед игрой? – сказал Коллинз вызывающим тоном. Драко смотрел на него несколько минут, не в силах возразить, так как это было обоснованное замечание. Он знал, что у него более жесткий график тренировок, чем у других капитанов, и было бы несправедливо, если бы их дисквалифицировали, как только они появятся на первой игре. – Я сейчас же найду нам загонщика, – просто сказал он, затем повернулся к школе и направился прямо в общую комнату слизерина. Он вошел в каменную дверь в своей форме для квиддича и с метлой в руках и подошел к Астории, которая читала книгу в кресле у камина. – Мне нужно с тобой поговорить, – грубо сказал он. Она посмотрела на него, затем снова на свою книгу: – Мне нечего тебе сказать. – Это нелепо, – Драко сел на пустой стул рядом с ней, но она не подняла на него глаз. – Ты играешь в квиддич, я слышал, ты неплохой загонщик. Ты нужна команде слизерина. Она бросила на него сардонический взгляд и приподняла бровь. – Ты нужна мне, – с горечью поправил он. Она несколько мгновений рассматривала его, затем закрыла книгу и положила ее на колени. – Ну, оказывается, ты мне тоже нужен.