Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Драко намазывал джем на тост в Большом зале очень серым утром. Тучи над головой казались переполненными дождем и готовыми разорваться в любую минуту. Он был рад, что у его команды не было тренировок по четвергам. - Вот, - начал Драко, неожиданно услышав голос позади себя, и повернувшись, обнаружил, что Голдштейн протягивает ему лист пергамента. Глаза Драко сузились, но клочок пергамента, похоже, не был проклят, поэтому он схватил его и быстро прочитал. Это было их расписание по квиддичу, но серия игр была указана в обратном порядке. Первым матчем всегда был слизерин против гриффиндора, затем слизерин играл с когтевраном, а затем с пуффендуем. За всю историю Хогвартса было только два исключения. Один раз Драко был ранен этим отвратительным гиппогрифом в тот год, когда его отец заставил Дамблдора изменить расписание, учитывая его травму. Другой случай нарушения расписания произошел за сотни лет до времени Драко. Он не знал подробностей. Грейнджер, наверняка, знала. Это была как раз та бесполезная информация, знанием которой она гордилась бы. Драко нахмурился. - Почему всё наоборот? - Голдштейн казался таким же расстроенным этой переменой, как и он сам. - МакГонагалл решила, что будет лучше, если мы не будем начинать сезон с матча гриффиндор/слизерин и всего того, что это может подразумевать. - Драко вздохнул и закатил глаза. Он был раздосадован, но не удивлен. Он решил, что МакГонагалл не захочет начинать год с воспоминаний о сражении Темного Лорда против Поттера на поле для квиддича. От Драко не ускользнуло, что в этом сценарии его сравнивали с Темным Лордом. Блейз присоединился к их разговору и читал пергамент через плечо Драко. - Блестяще, - вмешался он. - У нас есть еще две недели до нашего первого матча. Драко улыбнулся; сначала он этого не заметил. Обычно в первом матче участвовал слизерин, но сейчас это был матч между гриффиндором и когтевраном. Он снова посмотрел на Голдштейна: - Как Корнер справляется с тем, что его первый матч перенесли на две недели? Голдштейн неприязненно ответил: - Как Гринграсс справляется с выбором между игрой в квиддич и работой префекта? Драко мрачно оглянулся на старосту. Он еще не разговаривал с Грейнджер, но планировал сделать это на их встрече в то воскресенье. Он был более чем когда-либо полон решимости заполучить Асторию в команду. Даже если она окажется не очень хороша, он позаботится о том, чтобы она сыграла в их первом матче. Стоило бы посмотреть, как Голдштейн посмотрит на то, что его перехитрили. - Да пошел ты, Голдштейн. - Десять очков со слизерина за язык, Малфой. - Блейз пнул Драко под столом, прежде чем тот успел сказать что-то еще. - Этот парень действительно ненавидит тебя, - сказал Блейз, когда староста мальчиков вернулся на свое место за столом когтевран. - Что ты сделал? Проклял его во время финальной битвы или что-то в этом роде? - Я не сражался в той битве, - автоматически ответил Драко. Блейз вопросительно поднял брови, но Драко проигнорировал его и вернулся к своему тосту. У него не было времени ломать голову над мотивами ненависти Голдштейна к нему. Он должен был сосредоточиться на заполнении своей команды по квиддичу. Драко посмотрел на гриффиндорский стол и увидел Грейнджер, разговаривающую с девчонкой Уизли спиной к нему. Он вспомнил их последнюю совместную встречу, когда он был так жалко подавлен. Это было очень неловко. Чем больше Драко узнавал ее, тем больше понимал, что ему не удастся пробиться к ней с помощью заклинаний или других хитростей; она была слишком осторожна с ним. Но было очевидно, что она хотела, чтобы Драко открылся ей. Вероятно, она рассматривала его как свой следующий благотворительный проект. Может быть, она открывала клуб для несчастных бывших Пожирателей Смерти. Но он также знал, что довериться ей, вероятно, было единственным способом заставить ее доверять ему. Открываться, становиться уязвимым, я знаю, что это очень некомфортно. Некомфортно - это мягко сказано, Грейнджер. Но состояние его матери становилось все хуже, поэтому Драко решил, что чувствовать себя некомфортно - это меньшее, что он может сделать. Может быть, он сможет использовать просьбу Астории в своих интересах. Грейнджер может воспринять его просьбу об услуге как знак дружбы, и тогда позже она будет более охотно говорить с ним открыто. Он вздохнул. Это было глупо. Возможно, она стала бы еще более подозрительной, чем раньше. Драко знал, что включение Астории в команду все равно решит только половину его проблем с квиддичем, так как ему все еще нужен загонщик. Блейз думал, что Астории удастся уговорить Джонса участвовать в играх, так как Джонс, очевидно, был влюблен в ведьму. Драко поморщился при мысли о том, что попросит от него Астория, когда Драко обратится к ней с такой просьбой. Скорее всего, ему придется согласиться сопровождать первокурсников по всей этой чертовой школе. Драко почти пропустил поездку в поместье в те выходные после того ужасного настроения, в котором он вернулся домой в прошлый раз. Но чувство вины всё равно заставило его вернуться домой, и он с облегчением обнаружил, что его матери не стало хуже (спасибо Салазару), и она не стала упоминать Поттера и план Драко по краже бузинной палочки. Его мать была приветлива и странно вежлива весь день. Он понял почему, когда она спокойно спросила за чаем: - Когда ты планируешь навестить своего отца? Руки Драко напряглись вокруг чашки, которую он держал, и он поставил ее обратно на поднос, чтобы случайно не разбить. - Никогда, - сказал он сквозь стиснутые зубы. Мать строго посмотрела на него, и Драко почувствовал себя так, словно снова стал маленьким и его поймали на краже сладостей с кухни. Но Драко больше не был ребенком. Он с вызовом уставился на нее в ответ. Ее голубые глаза смягчились, когда она взмолилась: - Он любит тебя и он одинок. Никто не навещал его уже несколько месяцев. Он должно быть думает... - Меня не волнует, что он думает, - вмешался Драко. - Я знаю, ты винишь его... - Потому что это его вина. Он встал и начал расхаживать по комнате. - Он думал, что делает то, что лучше для нашей семьи, - спокойно сказала его мать. - Он ошибался. - Он совершил ошибку. Мы все это сделали - включая тебя. Каждый заслуживает второго шанса, Драко. - Я был еще мальчишкой! - Драко сказал, защищаясь. - И я просто следовал его примеру. Я понятия не имел, что делаю. - Он сделал паузу. В таких вещах Драко мог признаться только своей матери. - Какое было оправдание у отца? Его мать вздохнула, и он увидел слезы в ее глазах и почувствовал себя виноватым, но она подняла эту тему, а не он. - Драко, твой отец был горд и заблуждался, и он никогда не представлял, какой опасности он подвергал всех нас с самого начала. Мы не можем просто бросить его... - Я не могу пойти туда, - решительно сказал Драко. - Мне очень жаль, мама. Я не могу его видеть. Не один. - Ты мог бы взять Несси, - неуверенно предложила она. - Ты же знаешь, что это не считается. - Его мать посмотрела на свои руки и кивнула в знак согласия. У Драко сжалось сердце. Он знал, что она любит и скучает по мужу, но не мог поддержать ее чувства. Ее еженедельные письма его отцу должны были поддерживать его, пока его мать не поправится настолько, чтобы навестить его. Драко откинулся на спинку стула рядом с ее кроватью и положил правую руку на ее сцепленные пальцы. - Пожалуйста, мама, просто позволь мне сосредоточиться на том, чтобы помочь тебе. Как только это будет сделано, мы сможем поговорить об этом снова. - Хорошо, - твердо сказала она, и когда она наконец снова посмотрела на него, все слезы исчезли из ее глаз, а выражение ее лица было пустым. - Куда ты хочешь, чтобы я отвел тебя сегодня? - спросил Драко у своей матери, надеясь, что сможет загладить свою вину, отвлекая ее от мыслей о муже. Его мать покачала головой и указала на пианино в углу комнаты. - Просто поиграй для меня сегодня. Драко кивнул и подошел к пианино. Он сел за пианино и стал перелистывать страницы на нотной подставке, пока не нашел ее любимое произведение. Когда Драко начал играть, мрачные мысли об отце, которые угрожали завладеть его разумом, улетучились, когда он сосредоточился на музыке, доносящейся из инструмента. Ему придется не забыть попробовать это в школе; это был отличный способ очистить свой разум без необходимости использовать окклюменцию. Сегодня Гермиона должна была привести Малфоя в кабинет МакГонагалл, чтобы он поговорил со Снейпом, но у нее все еще не было плана, как заставить его согласиться пойти. Она решила, что просто сделает это. Она всегда любила все планировать, но путешествие с Гарри в течение года научило ее тому, что иногда лучше плыть по течению. Малфой был в странном настроении. Он совсем не дразнил ее и вел себя почти вежливо, но фальшиво. Казалось, он чего-то ждал. Гермионе было интересно, знал ли он о ее плане, но она не могла понять, как, так как МакГонагалл никому бы не сказала. - Мне нужно еще одно уникальное применение протеевых чар. У меня только четыре, - сказал он, держа перо над пергаментом и размышляя. - Что у тебя уже есть? - Связанные дневники между собеседниками, двусторонние зеркала, парные часы, зачарованные на оповещение о времени следующей встречи, и связанные доски объявлений, так что необходимо обновлять только одну. - Умно, - заметила она, подумав, что они могли бы использовать последнее для досок объявлений, которые были размещены в гостиных факультетов. Она могла держать главную доску в кабинете префектов, и ей пришлось бы поддерживать в актуальном состоянии только ее, а не все четыре. Драко кивнул, но не стал останавливаться, чтобы позлорадствовать. - Я не могу придумать ничего больше. - Ты не думал о том, можно ли использовать протеевы чары для живых существ так же, как и для предметов? Задумчиво спросила Гермиона. - Это открыло бы гораздо больше возможностей. - Что ты имеешь в виду? - Ну, ты слышал о куклах вуду? Они из маггловских историй. Драко покачал головой и не стал дразнить ее за упоминание магглов и даже не поморщился, когда она заговорила о них. В последнее время их разговоры стали намного проще. - Что они делают? - с любопытством спросил он. - Это довольно жутко. Ты делаешь куклу, которая должна представлять конкретного человека. Затем, когда ты ранишь куклу, человек, которого представляет кукла, чувствует боль в том же месте, где ты ранил куклу. - Это отвратительно, Грейнджер. - Да, но это из маггловских легенд о магии. И мне стало интересно, поскольку многие их легенды о ведьмах и волшебниках оказались правдой, не было ли это чем-то вроде темно-магической версии протеевых чар. Малфой помолчал, затем придвинул учебник по чарам поближе к себе и начал читать. Прочитав еще раз страницу о протеевых чарах, он выпрямился и широко улыбнулся ей. Гермиона была застигнута врасплох. Она не думала, что когда-либо видела улыбку Малфоя раньше. Она видела ухмылки на протяжении всей жизни, но это было совсем другое. - Что? - спросила она, внезапно заинтересовавшись, что сделало его таким счастливым. - Их можно использовать для исцеления. Если эти вулу... - Ву-ду, - поправила Гермиона. - Да, это. Если это возможно. - Что ты имеешь в виду? - Ну, допустим, я тебя отравил. - Гермиона строго посмотрела на него, но Малфой просто ухмыльнулся ей и продолжил: - И ты пошла в больницу Святого Мунго. Если это был медленно действующий яд, им пришлось бы наблюдать за тобой, пока они работают над противоядием, чтобы убедиться, что состояние не ухудшилось. Обычно они просто приставляют целителя к твоей палате, чтобы он следил за тобой, но это пустая трата целого целителя. - Они могли бы сделать куклу, которая бы представляла тебя, и, возможно, она могла бы менять цвета, когда различные части твоего тела поражаются ядом. Было бы проще следить за куклой, чем находиться рядом с тобой лично. Они могли бы отслеживать несколько кукол одновременно, если бы им нужно было следить за всем крылом. Гермиона улыбнулась ему в ответ, находя его возбуждение заразительным. - Это верно. Это, вероятно, сработало бы. В маггловских больницах есть нечто подобное, но там пациентов подключают к этим мониторам с помощью игл. Малфой съежился, и она продолжила: - Тогда они смогут отслеживать всех, и мониторы будут подавать звуковой сигнал, когда что-то пойдет не так, чтобы целители могли среагировать. Малфоя, похоже, не интересовали маггловские мониторы, и он начал писать на своем пергаменте. Гермиона наблюдала за ним, удивляясь, почему эта идея сделала его таким счастливым. У него был кто-то с болезнью, которую ему нужно было отследить? Она сомневалась, что его внезапное возбуждение было связано с возможностью закончить задание по Чарам. Гермиона хотела расспросить его об этом подробнее, но сейчас он был в хорошем настроении, и она сомневалась, не приведут ли их эти вопросы на темную дорожку, поэтому решила пока проигнорировать их. Малфой закончил писать, как раз в тот момент, когда сработал таймер на его палочке. Они оба собрали свои сумки и вместе покинули библиотеку. Гермиона пыталась набраться смелости, чтобы заговорить с ним, когда он сказал: - Грейнджер, мне нужна услуга. Она была потрясена. Это было слишком просто. - Какая? - Это насчет Астории Гринграсс. Она староста слизерина. - Гермиона кивнула, она знала всех старост, даже тех, которые технически не были под ее ответственностью. - Ну, она хочет играть в квиддич, но Голдштейн не позволяет ей поменять дни, когда у нее обязанности старосты. Сейчас они противоречат дням тренировок. Я бы поменял дни тренировок, но нам уже нужно координировать действия с другими командами... - Он замолчал и взглянул на нее, готовясь к ее ответу. Она могла бы легко помочь ему. Было бы нетрудно найти кого-нибудь, чтобы поменяться днями с Асторией, но ей нужно было сделать так, чтобы это казалось большим делом, чем было на самом деле. - Я действительно не должна вмешиваться в дела когтеврана и слизерина, мы с Энтони договорились... - Да ладно, Грейнджер, - отрезал он. - Он просто ведет себя как придурок, потому что ненавидит меня. Гринграсс не сделала ничего плохого, и ее заставляют выбирать между игрой в квиддич и должностью старосты. - Я помогу. Но сначала мне нужно, чтобы ты кое-куда сходил со мной. Малфой слегка попятился, смущенный ее неожиданной просьбой. - Зачем? - Я объясню, когда мы туда дойдем. Он изучал ее несколько секунд, затем жестом показал, чтобы она показывала куда идти. Пока они шли, он сказал: - Если бы я не знал, что ты такая паинька, я бы подумал, что ты ведешь меня в укромное место, чтобы прикончить. Но ты могла бы попытаться сделать это уже сто раз. - Я рада, что ты признаешь, что мои навыки превосходят твои. - Я сказал "попытаться". Я бы, конечно, вышел победителем, но потом мне пришлось бы снова отстаивать свою правоту перед Визенгамотом. Все, несомненно, встанут на твою сторону, так что мне, вероятно, придется просто сбежать... Они только что свернули в коридор, ведущий к кабинету директрисы, и Малфой, должно быть, догадался об их цели, потому что он остановился на месте и сказал: "Нет", разворачиваясь в противоположную сторону. - Тогда, я полагаю, тебе не нужна помощь с Асторией Гринграсс? - Гермиона скрестила руки на груди. Он приостановил свое отступление и снова повернулся к ней, его взгляд был яростным. Он молча смотрел на нее, вероятно, всего несколько минут, но Гермионе они показались часами. - Куда мы направляемся? - Мы идем в кабинет МакГонагалл. - Зачем? - холодно спросил он. - Чтобы ты мог поговорить со Снейпом. Ну, его портретом. - Она снова посмотрела на него и выдержала зрительный контакт, хотя это было трудно, поскольку он пристально смотрел на нее с очень суровым выражением лица. Он повторил еще более холодным тоном, чем до этого: - Зачем? - Думаю, это поможет тебе, - пожала плечами Гермиона, гадая, хватит ли его желания заполучить Асторию в команду, чтобы он последовал за ней. Малфой посмотрел на нее, обдумывая свои варианты, и она была удивлена, что он не рассердился. Он выглядел потрясенным и раздраженным. - Хорошо, - сказал он в конце концов, затем направился к горгулье возле кабинета МакГонагалл. Она произнесла пароль "Дамблдор", и они поднялись по лестнице. Оказавшись за дверью, они оба остановились. Гермиона посмотрела на Малфоя, но он был совершенно неподвижен, словно готовился к тому, что обнаружит по ту сторону двери. - Я подожду здесь. МакГонагалл там нет, там будешь только ты. Он посмотрел на нее в ответ, но ничего не сказал, открыв дверь и шагнув внутрь. Когда Драко вошел в пустой кабинет, он не стал сразу подходить к портретам, выстроившимся за креслом директрисы, а прошелся по небольшому фойе возле двери, пытаясь разобраться в различных эмоциях, которые его переполняли. В основном он чувствовал себя униженным. Грейнджер одурачила его. Ей удалось затащить его сюда, чтобы встретиться лицом к лицу с двумя людьми, с которыми он меньше всего на свете хотел разговаривать. Он должен был манипулировать ею. Знала ли она, что он собирается попросить ее о помощи? Иначе как еще она планировала затащить его сюда? Это только подтвердило его прежние опасения, что он теряет контроль над собой - над всей этой ситуацией. Он должен был это предвидеть. Может быть, ему просто пойти к Поттеру и покончить со всем этим. Драко вздохнул, чувствуя себя бессильным. И кем Грейнджер себя возомнила? Она была полностью убеждена, что знает, что для него лучше. Драко изо всех сил ударил рукой по стене, желая проклясть что-нибудь. Он опустил взгляд на свою палочку, затем обдумал свое текущее местоположение. В его списке возможных мест нахождения бузинной палочки был кабинет Дамблдора. Он закрыл глаза, чтобы очистить разум, пытаясь обдумать свой следующий шаг. Драко не думал, что может просто ходить и рыться в вещах. Портреты, вероятно, доложат МакГонагалл. Хотя, если палочка и была спрятана здесь, она не могла быть на виду, он не смог бы ее найти, не осмотревшись как следует. Он заметил небольшой альков справа от себя, как раз вне поля зрения портретов, и нырнул в него. Его план был не очень хорош, но он должен был сработать, так как у него, скорее всего, больше не будет такой возможности. - Несси, - прошептал он, надеясь, что он был достаточно далеко от портретов, чтобы его не подслушали. Домовой эльф выскочила перед ним, и ее глаза расширились, когда она поняла, где находится. Прежде чем она успела заговорить, Драко заставил ее замолчать. - Несси, - быстро прошептал он. - Мне нужна твоя помощь, для моей матери. Она кивнула, ее глаза были большими и испуганными. - Мне нужно, чтобы ты осмотрела этот кабинет и поискала бузинную палочку. Я замаскирую тебя, но постарайся как можно незаметнее передвигать вещи и не шуметь, пока будешь осматриваться. Ты можешь использовать столько своей магии, сколько необходимо, чтобы оставаться скрытой от глаз. Маленькая эльфийка кивнула, и он наложил на нее дезиллюминационные чары. Она слегка задрожала, когда заклинание подействовало на нее. Получилось довольно хорошо. Она была очень худой, что, казалось, помогало ей сливаться с фоном. - Я буду разговаривать с портретами, чтобы попытаться отвлечь их. Встретимся в моей комнате. Ты можешь спрятаться на моей кровати с задернутыми шторами, если там кто-то будет. Несси снова кивнула, и Драко увидел ее движение только потому, что ждал его. Его заклинание маскировки работало хорошо. Она исчезла, и Драко снова повернулся к портретам. Он мог только разглядеть фигуры Дамблдора и Снейпа в их картинных рамах. Ему показалось, что они смотрят на него, но с такого расстояния он не мог разглядеть выражения их лиц, чтобы быть уверенным. Он остановился на полпути к столу, внезапно занервничав. - Как она тебя сюда затащила? - Знакомый протяжный голос Снейпа ударил ему в уши, и на мгновение голос, который он так давно не слышал, который всегда был источником утешения для Драко, успокоил его. Он подошел с новыми силами, готовый покончить с этой встречей. Он может проклясть Грейнджер позже. - Подкуп, - ответил Драко. Снейп кивнул. - Я не думал, что она на это способна. - Я тоже не думал. Драко снова уставился на человека с портрета, замечая различия между этим Снейпом и тем, когда он в последний раз видел своего старого профессора. Портрет Снейпа был немного моложе и выглядел более отдохнувшим, но в основном это был все тот же угрюмый волшебник. У Драко не хватило смелости взглянуть на Дамблдора, но он мог сказать, что тот повернулся к нему. Снейп заговорил: - Девчонка Грейнджер сказала, что у тебя были... проблемы, и подумала, что мы могли бы помочь. - Он сказал это таким тоном, словно считал, что Грейнджер совершенно неправа, и знакомая усмешка слегка ослабила комок, образовавшийся в желудке Драко. - Она думает, что знает все, но она ошибается. Я в порядке. Снейп одобрительно кивнул ему, как бы говоря: конечно, ты в порядке, ты же Драко Малфой. Фамильярность и абсурдность всего этого заставили Драко ослабить бдительность, и он решил, что сможет пройти через это. В любом случае ему нужно было выиграть время, чтобы Несси обыскала кабинет. Он может также задать некоторые вопросы, которые были у него на уме с тех пор, как Поттер раскрыл истинную преданность Снейпа во время финальной битвы. Это всего лишь портреты, напомнил он себе. - Почему ты это сделал? - спросил Драко, задаваясь вопросом, признается ли Снейп в любви к матери Поттера, которая была причиной того, что, как Поттер утверждал, он бросил вызов Темному Лорду. Снейп усмехнулся и ответил скучающим тоном: - Мне сказали, что Поттер раскрыл эту особую тайну большой толпе зрителей во время дуэли с Темным Лордом. - Снейп казался расстроенным этим. Драко решил, что в этом есть смысл. Было немного неловко знать, что Снейп так долго тосковал по матери Поттера и любил ее достаточно для того, чтобы полностью предать свою сторону и работать с Дамблдором. Хотя Драко его не винил. Он очень любил свою мать и знал, что предаст любого, чтобы помочь ей; он делал это сейчас. Драко кивнул Снейпу. - И я задавался вопросом, - неуверенно начал он, - почему ты не рассказал нам. Ну, я понимаю отцу, но мне, после того как я помог тебе защитить школу... - его голос прервался. - Это было слишком опасно, - резко сказал Снейп. - Слишком многое было поставлено на карту. Если бы что-то пошло не так, это означало бы конец... - Я понял, - просто ответил Драко, и Снейп пристально посмотрел на него за то, что он прервал его. Но Драко понимал, почему Снейп не доверился ему. Драко теперь даже не знал, на чьей он был стороне, и невозможно было узнать, как бы он отреагировал на предательство Снейпа в тот момент. Драко несколько мгновений молчал. Затем он наконец набрался смелости задать единственный вопрос, на который действительно хотел получить ответ. - Это все было ложью? Когда ты был, э-э... - он сделал паузу, внезапно смутившись. Это просто портреты. - Быть добрым со мной было частью твоей шпионской работы? Тебе просто нужно было получить информацию о моей семье? Драко увидел, как Дамблдор зашевелился, но не сводил глаз со Снейпа, который не двигался и пристально смотрел на Драко. Темные глаза Снейпа смягчились, и он медленно покачал головой. - Ты потрясающий волшебник, Драко. Я так и думал с первой нашей встречи. Когда ты принял Метку... Голос Снейпа затих, а глаза стали грустными. Драко рефлекторно схватился за предплечье. - Я пытался защитить тебя, как мог, но, - вздохнул Снейп, - я мало что мог сделать. Ответ Снейпа вызвал в Драко бурю эмоций: облегчение от того, что Снейп действительно заботился о нем, печаль от того, что ему напомнили, что один из немногих людей, которому он действительно был дорог, умер, злость на отца за то, что он беспокоился о нем меньше, чем один из профессоров Драко, и сожаление о том, что его время со Снейпом было упущено. - Прости, - пробормотал Драко. Он не хотел извиняться, ему просто было искренне жаль, что Снейп умер. Снейп, казалось, понял, что он имел в виду, и важно кивнул в ответ. У Драко был еще один вопрос к Снейпу. - Как ты это сделал? Отвернуться от всего, во что ты верил, от своей семьи и друзей, от всего? Снейп посмотрел на Драко, разочарованно нахмурившись, хотя Драко понял, что это было адресовано не ему. - Я сделал это недостаточно быстро. - Снейп выглядел так, словно вспоминал что-то из давних времен, затем продолжил. - Я никогда не верил их лжи, Драко. В этом смысле мы разные. Я любил магглорожденную всю свою жизнь, я сам был полукровкой. В этом споре я всегда принимал сторону Прюэтта. Драко не знал, кто это был, и почувствовал разочарование. Должно быть, Снейпу было легко перейти на другую сторону, если бы он никогда по-настоящему не чувствовал себя частью их мира. Это отличалось от того, что чувствовал Драко. Большая часть его все еще верила. Снейп продолжил, и на этот раз Драко не перебивал. - Но все остальное - влечение к Темным Искусствам, то место, куда меня наконец-то приняли, сила. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы сопротивляться этому. Я думал, что смогу разделить, взять те части, которые мне нравятся, и игнорировать те, которые мне не нравятся, но это было не так. Ты уже видел это; ты должен был принять все это. Драко кивнул. Эту часть он понял. Он считал магглорожденных неполноценными и хотел, чтобы его семья оставалась главенствующей. Он даже испытывал здоровое уважение к силе Темных Искусств. Но он не хотел пыток. Он не хотел, чтобы гибли невинные люди, и не хотел сажать в тюрьму других. Но Волдеморт и другие Пожиратели Смерти были всем или ничем. - Ты спросил как, Драко, - наконец сказал Снейп. Для меня это было то же самое, что и "почему"". Драко снова кивнул, он тоже мог это понять, хотя это не помогло ему и не заставило чувствовать себя лучше. Драко сомневался в своем воспитании с тех пор, как впервые увидел, как Темный Лорд кого-то убил. Темный Лорд был неправ, убивая магглорожденных, это было ясно Драко. Но был ли он неправ, считая их неполноценными? Неужели все это было неправильно? Снейп так думал, но Снейп любил магглорожденную с детства. Может быть, он просто был слеп к правде из-за этой любви. Драко был смущен еще больше, чем когда-либо, и почувствовал легкую головную боль. Он вздохнул, затем отвернулся от портрета Снейпа и посмотрел на Дамблдора, который со спокойным выражением лица смотрел на него в ответ. Драко хотел уйти, но не успел, его бывший директор поприветствовал его спокойным тоном: - Мистер Малфой. Драко не планировал разговаривать с Дамблдором. Это также не входило в планы Грейнджер. Но, увидев перед собой старого волшебника, Драко снова вспомнил ту ночь и то, как он сожалел о том, что затеял. Встреча с Дамблдором сейчас также напомнила ему о том, что Поттер сказал на суде. Дамблдор знал, что Драко Малфой не слишком далеко зашел. Он заранее договорился со Снейпом, что тот убьет его, чтобы спасти душу Драко. Если мы осудим его сейчас, мы пойдем против последней воли Дамблдора. Было ли это правдой? Он знал, что у Поттера не было причин лгать. Почему Дамблдор пытался спасти его? Что старик нашел в нем? Драко так отчаянно хотел принять его предложение о защите той ночью, но едва ему дали шанс, как появились Беллатриса и остальные. Может быть, это не имело никакого отношения конкретно к Драко. Возможно, Дамблдор чувствовал себя обязанным защищать всех своих учеников, даже тех, кто пытался его убить. Тяжесть вины Драко становилась все тяжелее в его груди, когда он снова посмотрел на старика. Прежде чем он смог остановить себя, он пробормотал: "Мне жаль", стараясь вложить в эти слова как можно больше чувств, поскольку он не смог найти, что еще сказать. Дамблдор кивнул головой с тем знакомым добрым блеском в глазах, которого Драко никогда не понимал. Ему вдруг захотелось сказать что-то еще. Его извинения казались такими слабыми. - Подверг школу опасности, чуть не убил ту девчонку Бэлл, еще и Уизли, даже обезоружил вас. Все это... непростительно. Драко опустил голову и посмотрел на свои ботинки, ожидая наставлений Дамблдора. Дамблдор промолчал и подождал, пока Драко посмотрит на него, прежде чем сказать: - Вы ошибаетесь, классифицируя свои действия как непростительные. Я прощаю вас, мистер Малфой. Тяжесть в груди Драко отступила, и он почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. - Вы сделали самую важную вещь на то время, учитывая ту информацию, которой вы располагали тогда. Нет ничего хорошего в том, чтобы зацикливаться на прошлых ошибках. Теперь у вас есть второй шанс, и пришло время смотреть вперед. Драко прокрутил эти слова в уме – самое важное, учитывая ту информацию, которой он располагал. Это было правдой, но было ли этого достаточно, чтобы заслужить прощение за все, что он сделал? - Но вы могли бы сказать то же самое о Темном Лорде. Он просто делал то, что было для него самым важным, учитывая ту информацию, которой он располагал. Дамблдор слегка улыбнулся ему. - Вы могли бы так сказать, но я бы поспорил (не в обиду вашему младшему "я"), что у лорда Волан-де-Морта было значительно больше информации, чем у вас в 16 лет, так что, вероятно, он более достоин порицания, чем вы. Но теперь вы взрослый волшебник, с гораздо большим пониманием того, что происходило с обеих сторон, и вопрос в том, что вы теперь будете делать с этой информацией? Вопрос показался Драко риторическим, и он почувствовал облегчение. Он внезапно закончил этот разговор и захотел побыть один в своей комнате, подальше отсюда. Он надеялся, что дал Несси достаточно времени, чтобы закончить поиски. Он повернулся к двери, не потрудившись попрощаться. В конце концов, это были всего лишь портреты. Когда Драко дошел до двери, он приостановился, не готовый к встрече с Грейнджер по ту сторону. По крайней мере, он хоть что-то из этого извлек. Скоро он узнает, обнаружила ли что-нибудь Несси. Но Грейнджер все еще использовала его, манипулировала им и заставляла чувствовать себя идиотом. И когда он встретится с ней, она, вероятно, просто самодовольно улыбнется ему – еще одно доброе дело, сделанное в поддержку ее благотворительности. Он хотел бы аппарировать обратно в свою комнату, как Несси. Драко тихо открыл дверь и обнаружил Грейнджер на полу. Она сидела, скрестив ноги, с книгой на коленях, полностью поглощенная чтением. Она еще не заметила, что он стоит там. Он вдруг обнаружил, что у него нет сил ни злиться на нее, ни кричать, ни сражаться. Она сказала, что пытается помочь ему, и по какой-то причине он действительно поверил ей. Он прислонился к стене и несколько минут наблюдал, как она читает, находя это странно успокаивающим. Грейнджер подпрыгнула, когда заметила, что он стоит, схватившись за сердце. - Боже мой, Малфой. Давно ты тут стоишь? Она начала подниматься, но поскользнулась и упала обратно на задницу. Похоже, одна из ее ног затекла. Драко протянул ей руку, и она несколько секунд удивленно смотрела на нее, прежде чем схватить. Он помог ей подняться на ноги, и когда она выпрямилась, то оперлась всем весом о стену и отпустила его руку. - Как сильно ты меня ненавидишь? - неуверенно спросила она. Драко мог сказать, что она готовилась к перепалке, и это заставило его не хотеть кричать на нее еще больше. Он задавался вопросом, почему она так старалась все устроить, если знала, что он будет на нее злиться. - В пределах нормы, - ответил он. Она удивленно посмотрела на него, но больше ничего не сказала. Я никогда не верил их лжи. Снейп сказал это так буднично, как будто любой, у кого есть логика, знал бы, что теория неполноценности магглорожденных была мифом. Что ты будешь делать с имеющейся у тебя сейчас информацией? Драко действительно чувствовал, что знает намного больше, чем в детстве, но был ли он готов отказаться от всего этого? Ненависть истощала, и часть его была готова двигаться дальше; он был просто так измотан. Грейнджер продолжала смотреть на него со смесью страха и беспокойства в глазах. Когда она наконец решила, что можно сделать следующий шаг, она осторожно положила руку на его руку. Драко посмотрел на ее руку, но не стряхнул ее. - Тогда ты сможешь освободить Гринграсса для квиддича? Она кивнула и убрала руку, неловко глядя на него. - Да ладно, Грейнджер, - сказал он, поворачиваясь, чтобы спуститься вниз по лестнице. - Расслабься. Я не собираюсь проклинать тебя сегодня. - Почему нет? Я имею в виду... я предполагала, что ты, по крайней мере, накричишь, скажешь мне не лезть не в свое дело, что-нибудь в этом роде. Драко пожал плечами, и она последовала за ним, все еще настороженная. - Возможно, ты просто планируешь какую-то большую месть позже, когда тебе покажется, что все это забыто и моя бдительность ослабла. Но я никогда не ослаблю бдительность рядом с тобой, Малфой, - предупредила она. Драко снова пожал плечами, наслаждаясь произведенным на нее эффектом. Грейнджер продолжала тараторить, пока они не дошли до развилки в подземельях, где они расстались, и он пошел обратно в свою спальню. Несси ждала его в его комнате, когда он вернулся. Он не удивился, когда она сообщила, что ничего не нашла в кабинете. Он вздохнул, вспоминая свои разговоры со Снейпом и Дамблдором. Может быть, это было не совсем пустой тратой времени. В голове у него крутилась тысяча вопросов, но в груди было так легко, как не было уже несколько недель. Драко не осознавал, как сильно он жаждал подтверждения того, что Снейп заботился о нем и о прощении своего старого директора, пока не получил их. И, возможно, это приблизило Грейнджер на несколько шагов к тому, чтобы доверять ему. Драко наслаждался, наблюдая за борьбой команды гриффиндора против когтеврана во время первого матча по квиддичу в этом году. Но из-за его недавних стычек с Голдштейном он не был уверен, кого он хотел бы видеть проигравшим больше, гриффиндор или когтевран? Девчонка Уизли летала превосходно, но она сделала себя ловцом, а ее охотники переживали ужасные времена. Когтевранцы уже обогнали их на десять мячей. Теперь рыжеволосая лихорадочно рыскала по полю в поисках снитча, надеясь избавить свою команду от страданий. Драко делал заметки об игроках обеих команд и оценивал их. Охотники и вратарь когтеврана были хороши, их загонщики были средними, а их ловец был паршивым. В гриффиндоре были хорошие загонщики и ловец, но охотники и вратарь были паршивыми. Неудивительная стратегия для них, подумал он. Быстро заканчивать игру и размахивать битой. Он посмотрел на Поттера, Уизела и Грейнджер. Она читала книгу, явно не интересуясь матчем, в то время как Поттер и его бойфренд наблюдали за ним с пристальным вниманием, вероятно, желая, чтобы у них все еще был шанс сыграть. Вскоре девчонка Уизли поймала снитч. Ловец когтеврана даже не заметил этого. Игра закончилась победой гриффиндора, 170 очков против 120 очков когтеврана. Это был серьезный удар для Уизли, и она выглядела расстроенной. Драко снова взглянул на Поттера, чтобы посмотреть, как тот отреагирует на почти проигрыш своей старой команды, но тот улыбался и хлопал. Грейнджер, казалось, только что заметила, что игра закончилась, и убирала книгу обратно в сумку. Прошла неделя с тех пор, как она обманом заставила Драко поговорить с портретами Снейпа и Дамблдора, и с тех пор ни один из них не упоминал об этом инциденте. Но Грейнджер выполнила свою часть сделки, и Астория присутствовала на всех тренировках команды на прошлой неделе. Драко с облегчением обнаружил, что Астория на самом деле была неплохим охотником, так как он боялся, что все это было просто большой шуткой Блейза. Оставалось одно свободное место в команде для загонщика. Но Драко думал, что теперь, когда Астория в команде, Джонс в конце концов одумается и согласится участвовать в матчах. Всего после трех тренировок даже Драко, которому было наплевать, кто в кого влюблен, стало ясно, что Джонсу нравилась хорошенькая ведьма. Еще одним дополнительным преимуществом привлечения Астории в команду было то, насколько Голдштейн был расстроен всей этой ситуацией. Староста всю неделю пристально смотрел на Драко. Он не был уверен, что сказала Грейнджер, но был рад, что вопрос решен. Следующее занятие Драко с Грейнджер было на следующий день, и у него было несколько разных планов, как затронуть тему волшебных палочек, и он надеялся попробовать, если ему удастся завести с ней разговор о финальной битве. Он решил, что настало время проверить, сколько доверия он завоевал после разговора с этими проклятыми портретами. - Ты понял, что охотники из когтеврана все левши? - Блейз прервал его размышления, просматривая записи, сделанные Драко во время игры. Он как раз заканчивал записывать окончательный счет и поднял глаза вверх по странице. - Да, я выписал доминирующую руку для всех игроков, кроме загонщиков гриффиндора. Но разве это имеет значение? Блейз посмотрел вниз на поле, где они все веселились, и он мог видеть, как загонщика держали свои биты, и сказал: - Похоже, что оба правши, хотя я не знаю, имеет ли это значение. Мы все равно можем рассказать Джонсу и Беку. Не повредит. - Драко сделал пометку и снова посмотрел на поле. Поттер, Уизли и Грейнджер присоединились к команде, и девчонка Уизли подбежала, прыгнула в объятия Поттера и крепко его поцеловала. - Отвратительно, - сказал Блейз, и Драко вспомнил, как Пэнси говорила ему, что Блейзу нравилась Уизли, когда они были младше. Драко сам никогда не замечал привлекательности рыжих волос и веснушек. - Согласен, - сказал Драко, отводя взгляд в сторону когтевранцев, которые удалялись в раздевалки. Он сожалел, что находится так далеко от остальной толпы. Ему бы очень хотелось увидеть лицо Голдштейна, когда его команда проиграла. Блейз встал и посмотрел на Драко, который все еще сидел на своем месте. - Идешь? - Нет, я подожду, пока все не уйдут. Блейз кивнул и ушел, а Драко был благодарен ему за понимание и компанию. Ему пришлось сесть отдельно от толпы, чтобы избежать насмешек и издевательств, и Блейз присоединился к нему, желая обсудить другие команды и их стратегии, не обращая внимания на плохие места. Они оба знали, что, если Драко уйдет сейчас, когда вокруг так много других людей, ему будет трудно вернуться в комнату невредимым. Он возвращался в школу, когда толпа поредела. После того, как он забрал свои вещи из комнаты, Драко планировал отправиться домой, чтобы провести вечер со своей матерью. Он всю неделю читал о протеевых чарах и хотел попробовать сделать ту маггловскую куклу, о которой говорила Грейнджер. Он думал, что сможет использовать ее, чтобы отслеживать зеленые вены на теле своей матери. Ему будет легче, если он сможет самостоятельно следить за ней, не полагаясь на новости от Несси. Драко наблюдал за гриффиндорцами на поле, пока ждал возвращения студентов в замок. Девчонка Уизли проводила послематчевую беседу, и он удивился, почему она не делает это в раздевалке, потом подумал, что, возможно, она хочет, чтобы ее парень и брат увидели. Она была очень раздражающей. Он заметил, что Поттер, Уизли и Грейнджер тихо разговаривали в стороне и о чем-то смеялись. Затем он увидел, как Грейнджер обняла Уизли за плечи. - Отвратительно, - пробормотал он себе под нос. Что это было за всеобщее увлечение Уизли? Уизли закончила свое выступление, и команда направилась в раздевалки. Поттер последовал за командой, а Грейнджер и Уизли вместе вернулись в замок. Драко смотрел, как они идут обратно, задаваясь вопросом, рассказала ли Грейнджер этим двум идиотам о каких-либо своих разговорах с ним. Его глаза сузились при этой мысли. Разговаривать с Грейнджер, когда она казалась искренне обеспокоенной, - это одно, но знать, что она повторяет все своим друзьям-идиотам - это совсем другое. Когда Грейнджер и Уизли добрались до замка, Драко решил, что можно и самому отправиться обратно, поскольку трибуны окончательно опустели. Он спустился по длинному спуску к полю и пошел через него обратно по тропинке к школе. Он напрягся, когда услышал смех позади себя и понял, что это команда гриффиндора выходит из раздевалки, разговаривая громко, но неразборчиво. Он ускорился и выругался про себя, когда услышал, как один из них произнес его имя. - Эй! Малфой! Драко продолжил путь, не оборачиваясь, определенно не заинтересованный в том, чтобы в одиночку противостоять всей команде гриффиндора. - Я с тобой разговариваю! Прежде чем он понял, что произошло, в нескольких шагах перед ним на тропинке появилась каменная стена, и ему пришлось остановиться, чтобы не врезаться в нее. Он сунул палочку в рукав, повернулся и увидел, что вся команда гриффиндора, за исключением Уизли, пристально смотрит на него. Дина Томаса и Симуса Финнегана он знал со своего курса, и там были два мальчика шестого курса, которых он не знал, загонщики, и девочка и мальчик пятого курса, которые продолжали идти к замку. Они пошли более длинным путем вокруг стены, явно незаинтересованные в конфронтации. Драко хотел бы последовать за ними, но он знал, что для него это не вариант. Он был в меньшинстве, а эти гриффиндорцы явно хотели стычки. Драко прислонился к стене, пытаясь выглядеть скучающим. Он сумел продержаться до конца года, соблюдая свой первоначальный договор о том, что будет общаться только с пятью людьми, и не собирался нарушать его сейчас. - Мы считаем, что ты должен быть в Азкабане, и удивляемся, как, черт возьми, ты оказался здесь, - сказал ему Финнеган, остановившись в трех футах от Драко. Томас стоял рядом с ним, а остальные члены команды стояли в нескольких футах позади своих товарищей по команде. Ну, я думал, это очевидно, я сел на поезд. Именно это сказал бы Драко, если бы не был намерен хранить молчание. Его молчание, казалось, разозлило Томаса, который подошел ближе к Драко и выплюнул: - Почему ты молчишь, Малфой? Неужели я не достоин ответа, потому что я грязнокровка? Он схватил Драко за мантию, и Драко впился в него взглядом и крепче сжал свою палочку, но оставался спокойным. Томас отпустил мантию Драко и отошел в сторону, освободив место для Финнегана: - Ты должен нам все объяснить, Малфой. После того, как ты весь прошлый год стоял в стороне и позволял, чтобы нас разрывали на части эти ебаные психопаты и твои лучшие друзья! Он толкнул Драко к каменной стене. - Теперь у тебя хватает наглости вернуться сюда... Драко применил невербальное заклинание к Томасу, надеясь оглушить его, чтобы ему пришлось иметь дело только с Финнеганом один на один, но промахнулся и вместо этого оно попало в одного из загонщиков позади него. Прежде чем он смог повторить попытку, другой загонщик разоружил Драко, и его палочка вылетела у него из рук. - Как ты смеешь пытаться напасть на меня! - закричал Томас, а затем ударил Драко по лицу. Драко привалился спиной к стене и подтянул руки к лицу, но Финнеган оттолкнул его от стены, завел его руки за спину и развернул его к Томасу так, что его лицо оказалось свободным для того, чтобы Томас мог ударить еще несколько раз. Драко попытался сопротивляться еще немного, прежде чем сдаться. Возможно, им было необходимо ударить его. Он был уверен, что в конце концов им это надоест. Драко прижался к стене, Финнеган присел рядом с ним, продолжая удерживать его руки, а Томас воспользовался возможностью того этого нового угла, чтобы нанести удар ногой в бок Драко. Он попытался встать, чтобы убраться с дороги, но в итоге больно подвернул лодыжку, так как Финнеган все еще удерживал его. Он сдался и упал обратно на землю, не в силах защитить свой торс из-за крепкой хватки Финнегана на его руках. Кто так дерется? он задумался. На него действительно давно не нападали физически. Он находил это гораздо более предпочтительным, чем проклятие Круциатус с его всепоглощающей болью. Эта боль была только возле бока и лица, ничего такого страшного, что он испытывал при Темном Лорде или своей тете Беллатрисе. - Дин! Протего! Между Драко и Томасом появилось защитное заклинание. Затем Драко почувствовал, как Финнеган обмяк позади него, вероятно, оглушенный. Драко попытался встать, но обнаружил, что почти не может двигаться, поэтому подтянул колени к груди, положил голову на землю и закрыл глаза. Он слышал приглушенные голоса, но не мог разобрать слов, так как в голове у него стучало. Через несколько мгновений он почувствовал, что рядом с ним кто-то есть, слегка приоткрыл глаза и увидел лицо Поттера над своим. Охуенно, подумал он, снова закрывая глаза. - Малфой? - сердито сказал Поттер, хотя Драко мог сказать, что гнев был направлен не на него. - Ты сможешь встать? Драко покачал головой, не желая облегчать задачу Поттеру, который, вероятно, был так доволен собой за то, что снова спас Драко. - Ну, альтернатива - я левитирую тебя всю дорогу до больничного крыла, так что попробуй. Драко хмуро посмотрел на него в ответ, и Поттер отодвинулся в сторону, когда он сел и оценил свои травмы. Его лицо было в крови, а бок болел; возможно, несколько ребер было сломано. Драко положил руку на камень, выступающий из стены, которая все еще была там, и подтянулся, затем остановился и подождал, пока у него перестанет кружиться голова. Поттер стоял и молча наблюдал за ним. Остальные гриффиндорцы ушли, так что они остались только вдвоем. Когда Драко попытался сделать шаг, он согнулся от боли, не в силах идти на вывихнутой лодыжке. Он впился взглядом в Поттера, который, казалось, заметил его затруднительное положение и закинул руку Драко себе на плечо, предлагая свою поддержку, пока они вместе шли к замку. - Вы, гриффиндорцы, такие благородные, - язвительно сказал Драко, но Поттер сначала не ответил. Дерьмо. Он разговаривал с ним. Драко винил в этом промахе свою раскалывающуюся голову. Но опять же, технически Поттер был профессором, так что Драко не стал бы считать его. - Что ты им сказал? - в конце концов спросил Поттер. - Ничего, - честно ответил Драко, и ему показалось, что Поттер ему поверил, но он не мог этого сказать наверняка, да и ему было все равно. Он подумал, как они с Поттером выглядели бы для тех, кто их не знает, как будто один друг помогает другому, но они не были друзьями. Даже близко нет. Драко уже пытался, когда они были младше, но Поттер выбрал Уизли, что только доказывает, насколько плохо он разбирается в людях. А потом их распределили по соперничающим факультетам, и они сражались на противоположных сторонах войны, так что они никогда не собирались быть друзьями. Через некоторое время Поттер сказал: - Это никак их не оправдывает, но им... им просто нужен кто-то, кого можно обвинить. Драко больше не хотелось разговаривать, и остаток времени они провели в тишине. В больничном крыле его ждал Энтони Голдштейн с мадам Помфри. - Охуенно, - пробормотал Драко себе под нос, когда увидел Голдштейна. Поттер бросил на него вопросительный взгляд, но он проигнорировал его. - Я ожидала сегодня несчастных случаев на квиддиче, а не травм от маггловской драки, - обвиняюще сказала мадам Помфри в сторону Драко, но ее прикосновение было мягким, когда она оценивала его травмы. - Несколько сломанных ребер, синяк на лице, но ничего серьезного, небольшой перелом лодыжки, так-так. Она срезала с него рубашку и начала бормотать какие-то заклинания. Он мгновенно почувствовал себя лучше и откинулся на спинку кровати. Поттер стоял в дверях, наблюдая за ним, по-видимому, не зная, что делать теперь, когда он успешно доставил Драко в больничное крыло. - Иди, Поттер, - прорычал Драко, и он, кивнув, исчез в коридоре. Он, вероятно, возвращался в гостиную гриффиндора, чтобы позлорадствовать с парнями, которые это сделали. Драко мог только надеяться, что как только об этом узнают остальные ученики, напряжение, которое нарастало вокруг него, спадет и все наконец оставят его в покое. Либо так, либо это станет толчком для новых атак. Голдштейн подошел к его кровати, и Драко был рад, что там была мадам Помфри, на случай, если Голдштейн решит усугубить его травмы. - Собираешься вычесть очки? - холодно спросил Драко. Голдштейн проигнорировал его. - Что ты сделал? Драко посмотрел на него. Он ничего не сделал. Они хотели напасть на него, поэтому нашли причину. Драко произнес первое заклинание, но это было только после того, как Финнеган прижал его к стене. Как и сказал Поттер, они хотели кого-то обвинить. - Ничего, - в конце концов сказал Драко. Голдштейн недоверчиво посмотрел на него. - Ты их никак не провоцировал? - Нет, я не сказал ни слова, - честно ответил он. Но он был уверен, что это ни к чему не приведет, и ему было все равно. Он лег на спину и закрыл глаза, надеясь, что Голдштейн просто оставит его в покое.