Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Астория медленно подошла к Драко с таким видом, словно ждала его объяснений, зачем Грейнджер приходила к нему в больничное крыло. Драко не доставил ей такого удовольствия. Через несколько мгновений она сказала: - Блейз послал меня проведать тебя. Я должна сказать тебе, что он слишком стыдится быть замеченным с кем-то, кто позволил напасть на себя гриффиндорским кискам, и ему понадобится несколько дней, чтобы оправиться от позора. Драко кивнул, это прозвучало в точности как бы сказал Блейз. - Значит, вся школа в курсе? - Да, - сказала она. - Эти нападения на слизеринцев выходят из-под контроля, не находишь? Драко просто пожал плечами, не понимая, какого ответа она ждет. - Хотя ты выглядишь нормально. Когда ты выйдешь отсюда? - Скоро. Мадам Помфри отправилась в Хогсмид за припасами. Когда она вернется, она сказала, что осмотрит меня в последний раз, прежде чем отпустить. Я буду сегодня на тренировке. Астория кивнула и неловко застыла на месте. Драко ждал, что она заговорит, но она молчала. Она не была одной из тех людей, как Грейнджер, которым нужно было заполнять паузы. Он мог сказать, что ей было неловко находиться рядом с ним, и задавался вопросом, зачем она пришла. Может быть, она надеялась увидеть его ужасно израненным или что-то в этом роде. Он подумал, не ждет ли она того, что он заполнит тишину. Что ж, ей придется долго ждать. Через некоторое время она сказала: - Я просто хотела проверить тебя и узнать, будешь ли ты на тренировке. Так что я пойду и оставлю тебя одного, - она повернулась к двери. - Гринграсс, - сказал Драко, прежде чем она переступила порог. Она обернулась с вопросительным взглядом. - Ты можешь заставить Джонса играть в следующей игре? Он приходит на все тренировки, но все равно беспокоится, что нас всех изобьют. Она подняла бровь, глядя на него. - Да, и я знаю, что это, - он указал на свой почти заживший синяк под глазом, - вероятно, не поможет. Она бросила на него оценивающий взгляд и медленно сказала: - Я думаю, что могла бы заставить его поиграть, - она сделала паузу и снова посмотрела на него. Драко вздохнул, проклятые слизеринские ведьмы. - Но дай угадаю, ты хочешь что-то еще взамен? Еще немного тренировок первокурсников? Блейз сказал, что издевательства прекратились. - Да, к счастью, вся эта ситуация разрешилась сама собой. Прошел слух, что ты тренировал первокурсников, и теперь все слишком боятся нападать на них. У них даже не было шанса попробовать то, чему ты их научил. Драко покачал головой. В этой школе было полно идиотов. Неужели они думали, что он научил их проклятию Круциатус или чему-то в этом роде? Он вздохнул, и Астория ухмыльнулась ему в ответ. - Тогда чего ты хочешь? - устало спросил он. - Ты знаешь, чем занимались Крэбб и Гойл в прошлом году? Драко склонил голову набок. Он не ожидал такого случайного вопроса. Он начал отдаляться от Крэбба и Гойла на шестом курсе, держа их рядом, чтобы они просто присматривали за происходящим, пока он работал над своей задачей. К концу года они расстроились из-за того, что Драко так и не рассказал им о том, что он делает для Темного Лорда. К седьмому курсу Крэбб и Гойл сами приняли метку, а вместо него увязались за Кэрроу. Те несколько раз, когда они виделись, их взаимодействие было вынужденным, поскольку было очевидно, что двум головорезам нравится новый Хогвартс, в то время как Драко его ненавидит. В конце концов он ответил: - Нет. Астория изучала его несколько мгновений. - Они были ужасны. И ты хочешь сказать, что они действовали не по твоему приказу? Может быть, поэтому она презирала его? Она думала, что он стоял за тем дерьмом, которое Крэбб и Гойл вытворяли в прошлом году? - У них появился новый хозяин в начале седьмого курса, - мертвым голосом сказал Драко, пытаясь вытеснить из головы воспоминания о церемонии посвящения. - И как только мы вернулись в школу, они обратились за наставлениями к Кэрроу, а не ко мне. Я был недостаточно веселым для них, - он вспомнил, что именно это слово использовал Гойл. Веселье. Как будто мучить беспомощных первокурсников было весело. - Что бы они ни сделали, я клянусь, это было не по моему приказу. Астория, казалось, была удовлетворена его ответом, но продолжала смотреть на него еще несколько секунд. Когда она в конце концов опустила взгляд, он подумал, что она закончила, но она тут же задала ему другой вопрос, словно пытаясь застать его врасплох. - Ты дружишь с Гермионой Грейнджер? Его глаза расширились. Настала его очередь смерить ее оценивающим взглядом. Он решил, что это какой-то тест, но не был уверен по поводу правильного ответа. Астория была чистокровной, а семья Гринграссов придерживалась таких же строгих взглядов на чистоту крови, как и Малфои. Но Дафна сказала, что Астория начала ненавидеть его, как только он принял Темную метку (Драко знал, что она чувствует, поскольку сам испытывал примерно то же самое). Но что стояло за этим для нее? Неужели она сомневалась в своих убеждениях относительно магглорожденных? Или она пыталась проверить его верность идеалам чистокровных? Драко решил рискнуть первым и, наконец, сказал: - Да. Он надеялся, что она не расскажет Грейнджер о том, что он сказал. Выражение лица Астории было непроницаемым, но она вернулась в комнату и села на стул, на котором сидела Грейнджер. Она сказала низким голосом, как будто не хотела, чтобы ее подслушали: - Я тут переосмыслила теорию насчет магглорожденных, на которой мы оба были воспитаны. Она сделала паузу, изучая его лицо, но он ничем не выдал себя. - Что ты думаешь по этому поводу? - она надавила. - Какое это имеет отношение к квиддичу? - напряженно ответил Драко, внезапно почувствовав себя прикованным к кровати. - Никакое, - ответила она. Но было ясно, что она все еще ждала от него ответа. Он напрягся, не желая больше продолжать этот разговор. Он должен просто послать ее подальше; он найдет другой способ заставить Джонса играть. Может быть, он мог бы предложить ему тоже новую метлу. Драко с трудом сглотнул, пока она продолжала пристально смотреть на него. Он вздохнул и отвернулся, чтобы больше не смотреть ей в глаза. Он мог пережить этот неловкий разговор; он определенно переживал и худшее. Он подвергал сомнению теории о магглорожденных? Честно говоря, да. Не активно, но эта мысль приходила ему в голову много раз во время войны и еще больше раз с тех пор, как он вернулся в школу. Наверное, из-за этой дебильной Грейнджер. Она была доказательством того, что вся идея о том, что магглорожденные бесполезны, была абсурдной; она была чрезвычайно могущественной, это было ясно. Но он не был уверен, не была ли она просто исключением из правила. - Полагаю, я тоже переосмысливал эти теории, - выдавил он. Астория долго рассматривала его, а затем полезла в сумку и вытащила маленькую потрепанную книжку. - Ты прочтешь это? - спросила она, протягивая ее ему. Он взял книгу в руки и прочитал выцветшие золотые буквы на обложке: "Доктрина Чистокровных", автор Персиваль Прюэтт. Имя показалось знакомым, и Драко вспомнил, где он его слышал. Я никогда не верил их лжи - я всегда принимал сторону Прюэтта в этом споре. Портрет Снейп упоминал об этом, когда говорил о теории неполноценности магглорожденных. Он приподнял бровь, глядя на Асторию. - Твои родители знают, что ты это читаешь? Выражение ее лица стало сердитым. - Нет. Ты угрожаешь рассказать им? Он покачал головой. - Просто интересно. А твоя сестра? - Она знает, но она не согласна. Он снова кивнул, это имело смысл. - Значит, если я прочитаю это, ты убедишь Джонса сыграть в нашем следующем матче? - Да. - На самом деле, позволь мне уточнить. Ему нужно сыграть во всех трех матчах этого сезона. Она бы скорее всего потом сказала, что согласилась только на то, чтобы Джонс сыграл в одном матче, и заставила Драко сделать для нее что-то еще, чтобы Джонс сыграл в остальных матчах. Может быть, отдать своего первенца или ключ от его хранилища в Гринготтсе. Астория улыбнулась и кивнула, изучая его. Она, казалось, оценивала его, и Драко стало интересно, как он выглядит в ее глазах. В конце концов она встала и сказала: - Увидимся на тренировке, - через плечо, прежде чем уйти. Драко встал и начал расхаживать по комнате. Он подошел к зеркалу в углу больничного крыла и осмотрел свое отражение. Что увидела там Астория, когда изучала его? Видела ли она Пожирателя Смерти, которого, как она утверждала, ненавидела? Или, может быть, просто испуганного подростка, которым он на самом деле был. Было ли правдой то, что он сказал о сомнениях в своих убеждениях? Грейнджер была магглорожденной, и она была хорошей, сильной и заботливой, и, если быть до конца честным с самим собой, ему нравилось проводить с ней время. Я никогда не верил их лжи. Слова Снейпа снова всплыли в его голове, но он покачал головой и напомнил себе, что просто использует Грейнджер. Он тяжело вздохнул и отвернулся от зеркала. Он делал успехи, и ему нужно было сосредоточиться на своей матери. Теперь, когда они сблизились, использовать Грейнджер становилось все труднее, но он знал, что это способ получить от нее то, что ему нужно. Он просто надеялся, что когда все это закончится, он сможет простить себя. У Гермионы выдалась плохая неделя. Гриффиндорцы были злы на нее за то, что она сдала Дина и Симуса, и все, кроме Джинни, отказывались с ней разговаривать. Даже Джинни была более раздражительной, чем обычно, поскольку ей пришлось найти двух запасных игроков для следующего матча, и отчасти обвиняла Гермиону в том, что та приняла сторону Малфоя, а не своих товарищей по факультету. Полумна, похоже, была единственной из подруг Гермионы, кого совершенно не волновал этот инцидент, поэтому Гермиона проводила большую часть своего свободного времени в общей комнате старосты с когтевранкой. Гермиону раздражало и то, что Малфой, казалось, не замечал и не беспокоился о том, как сильно она старалась ради него. Большая часть школы была зла на нее за то, что она защищала его, и вместо того, чтобы вести себя с ней достойно, он стал еще более отстраненным, чем когда-либо. Он не дразнил ее, он просто полностью ее игнорировал. Однажды, когда она наклонилась к нему, чтобы спросить, нет ли у него запасного пера на рунах, он даже не ответил. Ей пришлось встать со своего места и взять у Энтони, который, казалось, тоже был раздражен. Гермиона находилась в Большом зале на уроке Гарри по Защите от темных искусств, работая над чарами Патронуса, и не могла не наблюдать за тем, как Малфой пытается произнести заклинание, размышляя о его внезапной перемене в отношении к ней. Что с ним происходит? У них было два действительно продуктивных разговора в Больничном крыле, а потом он снова отстранился. Неуравновешенный Малфой. Теперь, когда она знала, что он хотел бы заниматься снятием проклятий, стало более понятно, почему он посещает многие ее занятия, особенно это. Хорошо, что он не позволил своей гордости помешать посещению занятий, проводимых Гарри, ведь Малфой явно не знал, как создавать Патронуса. До сих пор ему удавалось создавать только серебристый дым. Ей было интересно, какую форму примет его Патронус, если он когда-нибудь разберется с заклинанием. Надеюсь, хорек, хотя, возможно, что-то больше похожее на павлина или, может быть, змею. - Как думаешь, его Патронусом будет хорек? Джинни была рядом с ней, наблюдая, как Гарри тренирует Малфоя, в то время как Малфой выглядел так, будто хотел убить Гарри. - Я как раз задавалась этим вопросом. Мы можем только надеяться. Она тепло улыбнулась Джинни, надеясь, что ее подруга готова простить ее за то, что двое членов ее команды были отстранены. - Мы, вероятно, не узнаем, - ответила Джинни. - Он больше всех испытывает трудности с этим. Я думала, что Пожирателям смерти нужны Патронусы, чтобы отбиваться от дементоров. - Я думаю, что дементоры просто знали, что нужно держаться подальше, поэтому им никогда не приходилось учиться этому. Кроме того, какие счастливые воспоминания могли быть у Пожирателя Смерти? Гермионе стало жаль Малфоя. Неужели у него не было достаточно счастливых воспоминаний, чтобы создать Патронус? Как печально. Малфой посмотрел в их сторону, а Гермиона отвернулась и быстро принялась заставлять свою серебряную выдру порхать по комнате. В конце урока Гарри попросил Гермиону остаться. Она вопросительно посмотрела на Джинни, но рыжеволосая отказывалась смотреть ей в глаза. Гермиона тяжело вздохнула, предчувствуя, о чем пойдет речь. Она не удивилась, когда Гарри сказал: "Я хочу поговорить с тобой о Малфое", как только они остались одни. Гермиона была готова объяснить, почему она посчитала нужным сдать Дина и Симуса, но Гарри застал ее врасплох, когда спросил: - Почему ты настояла, чтобы он поговорил с портретами Дамблдора и Снейпа? Гермиона была застигнута врасплох. Кто ему сказал? МакГонагалл? Или, может быть, Дамблдор? Разговаривал ли Гарри с портретами, когда посещал замок? Он смотрел на нее, терпеливо ожидая ее ответа. - Я... я не знаю. Глаза Гарри были обеспокоены, и она отступила назад, пытаясь придумать, как все объяснить. Но Гарри не видел, каким подавленным был Малфой в этом году, каким потерянным. Это было именно тем, что нужно было увидеть, чтобы поверить, особенно если учесть, что Малфой обычно был таким уверенным и высокомерным. - Я подумала, что он немного успокоится после разговора со Снейпом, вот и все. Я даже не знала, что он разговаривал с Дамблдором, - честно добавила она. Гарри странно смотрел на нее. - Я думаю, что вы двое становитесь слишком близки, Гермиона. - Ты так думаешь? Или Джинни? - она резко спросила, вспомнив, как Джинни не смотрела ей в глаза в конце урока. Она задавалась вопросом, был ли весь этот разговор идеей Джинни. - Это не вопрос того, что думает Джинни, но, основываясь на том, что я видел, я думаю, что ты слишком много ему доверяешь. - Так ты согласен, что я не должна была сдавать Дина и Симуса? - сердито ответила она. Она ожидала большей поддержки от Гарри. - Они держали его! Он даже не пытался... - Я знаю. Я их разнял. Дело не в этом. Я понимаю, зачем тебе нужно было сдать их, это другое дело. Ты начинаешь дружить с Драко Малфоем. Последнюю часть он произнес медленно, как будто действительно хотел, чтобы до нее дошло. Гермиона вздохнула. Это было похоже на правду, подумала она. Она становилась кем-то с Драко Малфоем, еще не друзьями, но чем-то близким к друзьям. Гарри снова посмотрел на нее с беспокойством, и она напомнила себе, что он делает это из заботы о ней. Но она хотела попытаться заставить его понять ее точку зрения. - Он другой. Он не называл меня Грязнокровкой весь год. - Ну, я надеюсь, что нет! - И он исцелил те шрамы, которые оставила мне Беллатриса. Она закатала рукав, чтобы показать ему свою руку. - И он хороший партнер по учебе. Но мы не друзья, мы просто общаемся. Гарри потянулся к ее руке и провел пальцем по шрамам, которые наконец начали исчезать. Он посмотрел на нее с оттенком недоверия в своих ярко-зеленых глазах. Она прошептала почти умоляющим тоном: - Почему я не могу подумать о том, чтобы простить его, если он теперь другой? Разве это не то же самое, через что ты прошел со Снейпом? - Снейп был на нашей стороне, - возразил Гарри, возвращая ее руку. - Он вел себя ужасно по отношению ко мне, но на самом деле он был на нашей стороне. Малфой просто был слишком напуган, чтобы быть против нас. На самом деле это не одно и то же. Она задумалась об этом на секунду. В его словах был смысл. Малфой был просто трусом, но он все еще не сделал ничего плохого, и он был так молод. Но Гарри был одного возраста с Малфоем, и сколько всего он сделал. - Ты можешь сказать мне, что он говорил под Веритасерумом на суде? - неожиданно спросила она. - Ты никогда не рассказывал мне подробностей. Гарри вздохнул, как будто он не хотел давать ей больше причин считать Малфоя хорошим, но именно он начал весь этот разговор. Она скрестила руки на груди. - Отлично. Он сказал, что сразу узнал всех нас в Малфой-Мэноре, и признался, что не хотел, чтобы нас передали Волдеморту. Он знал, что нас будут пытать и убьют, и в тот момент войны обеим сторонам было ясно, что Волдеморт боится меня и что я, вероятно, единственный, кто способен его убить. Он сказал, что мы были нужны живыми, чтобы выиграть войну. - Значит, даже тогда, когда мы были у него дома, он хотел, чтобы Волдеморт проиграл? Гарри кивнул. - Но зачем он устроил с нами перепалку в Выручай-комнате, если хотел, чтобы мы победили? - Он просто хотел получить свою палочку. Он никогда на самом деле не собирался захватывать меня и передавать Волдеморту. И во время битвы он никогда не поднимал свою палочку против кого-либо на нашей стороне. И... - Гарри оборвал себя. - И что? - Почему ты хочешь все это знать? - Потому что я серьезно подумываю о том, чтобы впустить его в свой разум, чтобы научить меня окклюменции, и я хочу убедиться, что он не злой, - подумала она про себя. Вслух она сказала: - Я просто пытаюсь соотнести Малфоя, которого я знаю сейчас, с ужасным Малфоем из прошлого. Закончи то, что ты собирался сказать. - Он очень помог Кингсли и бюро Авроров этим летом. Он охотно выдавал информацию о Пожирателях смерти, которые все еще оставались на свободе. Адреса, основные убежища и тому подобное. Гермиона кивнула. Она ожидала этого. Казалось, это соответствовало тому, кем Малфой был сейчас. Он был просто напуган и вынужден присоединиться к Пожирателям Смерти из-за того, кем был его отец. Но Малфой никогда не хотел участвовать в убийствах и пытках. Должно быть, он пережил столько всего, что ему было ненавистно, и в конечном итоге он просто хотел, чтобы все закончилось. - Разве этого недостаточно? Что он не пытался никого убить и никогда по-настоящему не хотел этого? И даже пытался помочь в конце? Ты, наверное, тоже так думал, раз выступал от его имени на суде. Гарри расстроился и провел руками по волосам, приведя их в еще больший беспорядок, чем обычно. - Достаточно для чего, Гермиона? Достаточно, чтобы не попасть в Азкабан? Я думаю да. Но чтобы заслужить твое прощение? За то, как он обращался с нами все эти годы? За то, что сотни раз назвал тебя грязнокровкой? За то, что желал тебе смерти, когда открылась Тайная комната? И исходя из того, что я могу сказать, он все еще злой. Он положил руки ей на плечи. - Нет, я не думаю, что не быть убийцей и быть довольно хорошим партнером по учебе - этого достаточно. Гермиона начала спорить, но он добавил: - И я очень рад, что он вылечил твою руку, но я не думаю, что этого достаточно. Она кивнула. Она спросила его мнение, и он имел на него право, но она не была уверена, что согласна с ним. Она задавалась вопросом, почему она вообще думала о прощении Малфоя, не то чтобы он когда-либо извинялся или просил у нее прощения. Но на прошлой неделе между ними определенно произошел сдвиг. Они приближались к чему-то. Ну, до того, как он снова начал ее игнорировать. Этот слизеринец действительно сводил ее с ума. И если попытка быть милой с Драко Малфоем привела к тому, что Гарри и она отдалились друг от друга, стоило ли это того? Гермиона подумала, как бы отреагировал Рон, если бы узнал, а потом забеспокоилась, что, может быть, он уже знал. - Ты говорил с Роном обо всем этом? - спросила она Гарри, нервно ожидая его ответа. Гарри покачал головой. - Конечно нет. Он отпустил ее руки и начал расхаживать по комнате. - Уф, я надеялся, что этот разговор пойдет совсем по-другому. Я думал, что спрошу тебя, дружишь ли ты с Малфоем, а ты просто скажешь, что я сошел с ума. Но ты не отрицаешь этого. Он перестал расхаживать по комнате и многозначительно вглянул на нее. Гермиона не ответила, не зная, что сказать. Но она была рада, что Рон не знал. Гарри наблюдал за ее размышлениями, затем сказал: - Я знаю, через что ты проходишь, Гермиона. Я тоже с трудом справлялся со своими чувствами к Снейпу. Но то, что он не злой, не делает его хорошим человеком. - Он вел себя ужасно со мной все время, что я его знал, из-за того, что я не мог контролировать. Это делает его мелочным, недобрым человеком. Я не уверен, что ты спрашиваешь совета, Гермиона, но я думаю, что тебе следует держать дистанцию. Она ничего не сказала. Вероятно, он был прав. Связь с Малфоем могла только вызвать проблемы, но ему нужен был друг, и было ясно, что больше никто в школе не хотел иметь с ним дела. - Я слышу тебя, Гарри, и я знаю, что ты просто пытаешься заботиться обо мне. Спасибо. На его лице промелькнуло разочарование, но он быстро справился с ним и одарил ее понимающей улыбкой. Она узнала в нем тот же взгляд, которым он смотрел на нее, когда она разражалась тирадами о Г.А.В.Н.Э. Они быстро попрощались, и Гермиона направилась обратно в свою гостиную, чтобы встретиться с Луной. По дороге в подземелья она размышляла о Малфое и о том, стоит ли он всех этих хлопот. Но что-то влекло ее к этому непростому волшебнику, и она почему-то не могла отпустить его. Не сейчас. Драко сидел в углу общей комнаты слизерина, неподвижно глядя в огонь. Ранее он вместе с большинством учеников отправился в Хогсмид, чтобы купить куклу для связи с матерью на следующий день. Как только он нашел то, что ему было нужно, он сразу же вернулся в школу, стремясь избежать неприятных столкновений. Он просидел в этом кресле большую часть дня, наслаждаясь неестественной тишиной гостиной. Младшие студенты, которые держались в стороне, знали, что лучше не беспокоить его. Но теперь в комнате становилось все больше народу: студенты начали готовиться к празднику Хэллоуина, который должен был состояться этой ночью. Драко проигнорировал их и продолжил наблюдать за танцующими языками пламени. Он пытался, и безуспешно, не дать своим мыслям уйти в сторону аргументов из проклятой книги Астории. Он торопливо пролистал книгу, дочитав ее в первый же вечер, когда Астория дала ее ему, а потом с силой швырнул ее об стену. С тех пор он изо всех сил старался не думать об этом и о человеке, о котором это больше всего напоминало ему, - о Грейнджер. Я никогда не верил их лжи. Голос Снейпа продолжал преследовать его. Логически аргументы, приведенные в книге, имели смысл, но он был воспитан в вере в нечто иное. Он был Чистокровным и ненавидел Грязнокровок. Это было в основе его существа. Другим его основным убеждением было то, что он любил своего отца и хотел пойти по его стопам, но это убеждение давно рухнуло, доказав, что Драко не был настолько наивен, чтобы считать правдой все, чему его учили в детстве. Драко просто не думал, что сейчас он достаточно силен, чтобы полностью отказаться от всего, что он знал о себе прежнем, и начать все сначала. Куда бы он пошел дальше, если бы сделал это? Кем бы он мог стать? Сейчас ему не нужны были эти переживания. Ему нужно было сосредоточиться на помощи матери, доказать себе и ей, что он способен защитить людей (ну, единственного человека, правда), которых любит. Он снова подумал о кукле, которую купил ранее, чтобы отслеживать ее болезнь. Он хотел сосредоточиться на работе с чарами, необходимой для того, чтобы заставить эту куклу работать, и не обращать внимания на сомнения, вызванные чертовыми Прюэттом и Грейнджер. Кто-то сел в кресло рядом с ним, и Драко был недоволен, увидев там Асторию, но постарался не показать этого на своем лице. - Ты прочитал ее? - наклонившись, прошептала она. Он просто кивнул в ответ, не отрывая взгляда от огня. - И? - надавила она. - А чего ты, черт возьми, ожидала? - резко спросил он, отводя взгляд от огня. - Я прочитал книгу, и кое-что мне стало понятно, но у меня все еще много сомнений. А теперь заставь Джонса сыграть в следующем гребаном матче. Меня достало плясать под твою дудку. Она посмотрела на него, затем встала и пересела на место в другом конце комнаты рядом со своей подружкой-префектом, Майлзой, как он думал, ее звали. Драко вздохнул с облегчением, но его одиночество было недолгим, так как Блейз через мгновение занял место, на котором она сидела. - Готов к сегодняшнему вечеру? - нетерпеливо спросил Блейз у Драко. Драко только кивнул в ответ, вспомнив многочисленные разговоры в дортуаре между Блейзом, Монтгомери и Джонсом о вечеринке, запланированной после праздника Хэллоуин сегодня вечером. Блейз планировал протащить сегодня полный сундук виски, и, судя по его ухмылке, Драко догадался, что ему удалось выполнить свою миссию. Это была одна из тех вечеринок, которую обычно должен был запретить старший префект факультета, но Блейз был главным организатором всего мероприятия. Драко покачал головой, недоумевая, какого черта МакГонагалл вздумала дать Блейзу этот значок. - Пошли, - Блейз встал и жестом пригласил Драко следовать за ним. - Даже ты не можешь отрицать, что праздник Хэллоуина стоит посетить. Драко молча согласился, но сохранял угрюмое выражение лица, пока они вместе шли в Большой зал. Драко сидел за столом слизерина, молча восхищаясь убранством, ожидая начала пира. Внезапно на столах начала появляться еда, и Драко мысленно улыбнулся. Праздник Хэллоуина был одним из его любимых. Он взял щипцы, чтобы взять рулет, но быстро бросил их. На каждом конце щипцов он увидел маленькую Темную метку. Он посмотрел на золотой поднос, лежащий перед ним, и, когда он уставился на него, на нем появилась гравировка Темной метки. Он оттолкнулся от стола. Темная Метка начала появляться на всей посуде вокруг него. Столовое серебро, кубок, даже декоративная тыква рядом с его тарелкой. - Забини, - прошептал он. Блейз посмотрел на него. - Что? - Скажи, что я не схожу с ума Ты видишь Темные метки вокруг моего места? Блейз огляделся, затем его глаза расширились. - О, да. Он протянул руку к вилке Драко, на золотой ручке которой была выгравирована большая Темная метка, и взял свою незапятнанную вилку, чтобы сравнить. - Жесть. Драко хотел оглядеться в поисках виновников, но не хотел доставлять им удовольствие, если они следили за ним. - Ух ты, они тут повсюду, - сказал Блейз, заметив тыкву. Драко пожал плечами: - Да, неважно. Я просто хотел убедиться, что не схожу с ума окончательно. Он снова взял щипцы и положил рулет на свою тарелку, стараясь положить ее прямо на выгравированную там Темную Метку, чтобы скрыть ее от посторонних глаз. Как только рулет коснулся его тарелки, он почернел. Он склонил голову набок, затем попробовал еще раз с большим количеством еды. Вся еда, которую он положил на тарелку, почернела. Он не был уверен, что это все еще съедобно, но не хотел проверять. Он взял вилку и наколол рулет, который все еще лежал на сервировочной тарелке; та тоже почернела. - Вау, - сказал Блейз, наблюдая за ним. Несколько других слизеринцев уже заметили это и тоже наблюдали, выглядя заинтересованными. - Попробуй воспользоваться моей вилкой. Блейз хотел проверить, активирует ли заклинание прикосновение Драко к чему-либо или только посуда с Темной меткой. Драко покачал головой, больше не чувствуя голода. - Нет, я ухожу. Он встал. Эта выходка уже привлекла более чем достаточно внимания. Ему вдруг захотелось побыть одному. - Увидимся на вечеринке, приятель, - извиняющимся тоном пробормотал Блейз, когда Драко поспешил покинуть Большой зал, стараясь не обращать внимания на насмешки, доносившиеся со стороны стола когтеврана. Гермиона свернулась калачиком на диване у камина в своей маленькой гостиной и смотрела на Карту Мародеров. Она была так рада, что догадалась взять её у Гарри, ведь проводить обход, сидя в уютном месте у камина, было гораздо лучше, чем ходить по всему замку. Она взглянула на часы: до полуночи оставалось всего пять минут, а затем обход официально закончится. Она зевнула и допила остатки своего травяного чая. Она в последний раз взглянула на карту, чтобы убедиться, что в коридорах нет студентов, когда ее внимание привлекло знакомое имя. Драко Малфой прогуливался по школе. Она вздохнула. Она действительно не хотела видеть Малфоя прямо сейчас. Может быть, он вернется в свою комнату, и она сможет проигнорировать его. Она понаблюдала за ним некоторое время, и у нее слегка приоткрылся рот, когда она поняла, куда он направляется - на Астрономическую башню. Она решила оставить его в покое. Может быть, он пошел навстречу своим демонам. Она могла притвориться, что не видела его. Если бы она действительно совершала обход, то наверняка не заметила бы его в коридоре, тем более что он, скорее всего, использовал дезиллюминационные чары. Она несколько минут наблюдала за его точкой и ахнула, когда та добралась до самого края башни. Собирался ли он прыгнуть? Теперь ее сердце бешено колотилось. Что бы показала карта, если бы он это сделал? Нет, это было абсурдно, Малфой был не из тех, кто совершает самоубийство. Она слышала о мерзкой выходке, которую кто-то устроил с ним во время пира, но не думала, что это заставит его прыгнуть с башни. Она надеялась, что с ним все в порядке. Он игнорировал ее всю неделю, но она не хотела, чтобы он был несчастен. Она смотрела на его неподвижную точку еще десять минут, прежде чем приняла решение пойти на Астрономическую башню и посмотреть, все ли с ним в порядке. Она переоделась в более теплую одежду и вздохнула. Малфой всегда говорил, что она была чрезвычайно любопытной. Он был прав, но она не могла сдержать своего любопытства. Она очистила карту и отправилась на долгую прогулку к Астрономической башне. Холодный ветер освежал раскрасневшиеся щеки Драко. Он выпил почти полбутылки огневиски вместе с Блейзом, который, вернувшись с пира, обнаружил Драко лежащим в постели и притворяющимся спящим. - Перестань быть пуффендуйской киской и пошли выпьем, - сказал он. Драко не стал спорить. Ему нужно было отвлечься от мыслей о Грейнджер, Прюэтте, Темной Метке, своей матери, обо всем. Но не прошло и нескольких минут, как толпа на вечеринке стала слишком большой для Драко, и он сбежал из Общей комнаты и начал гулять по пустому замку. Он понятия не имел, почему его пьяный разум привел его на Астрономическую башню, но вот он здесь, сидит на краю именно там, откуда почти два года назад упал Дамблдор. Он почувствовал, что его разум тянет его назад к той ночи, и он тщетно пытался бороться с этим. Именно поэтому он обычно старался не пить: ему не нравилось отсутствие контроля. Драко боялся, что если он сейчас обернется, то увидит позади себя Дамблдора, обезоруженного, и более молодого себя, дрожащего с высоко поднятой палочкой. Это было место, где изменилась вся его жизнь. Именно здесь он не смог принять решение сменить сторону. Дамблдор обещал защитить его и его семью. Мог ли он спасти его мать? Драко закрыл лицо руками, когда его мысли вернулись к матери. Он пил, заботился о квиддиче и читал книги о магглорожденных ( которых она ненавидит), в то время как должен был искать палочку. - Малфой, это ты? - он напрягся, услышав знакомый голос позади себя. Грейнджер. Я никогда не верил их лжи. Он не хотел ее видеть, не сейчас. Он был пьян, подавлен и смущен своей нынешней позицией в отношении ее статуса крови. Она была последней, кого он хотел видеть рядом с собой, кроме Поттера, ну, нет, Уизли был последним, кого он хотел видеть. Он поднял голову и хмыкнул в ответ на ее вопрос, глядя вдаль и надеясь, что она уйдет. Она, должно быть, проводит обход префектов, и ему стало интересно, отправит ли она его обратно в комнату или снимет очки. Надеюсь, последнее, тогда она сможет просто покончить с этим и оставить его в покое. Однако Грейнджер не ушла, и Драко не ожидал, что она уйдет. Она обладала удивительной способностью использовать его слабые моменты, а он сейчас находился в самом эпицентре одного из своих худших моментов с начала семестра. Она села рядом с ним, хотя и не на край, и подтянула ноги к груди. - Я сожалею о том, что произошло на празднике. Это была глупая шутка. Значит, это уже стало известным. Конечно, так оно и было. Возможно, это был один из ее друзей-гриффиндорцев, хотя он подозревал, что это был Голдштейн. Драко ничего не сказал, все еще надеясь, что она сдастся и уйдет. Грейнджер несколько мгновений молчала, и он снова посмотрел на нее. Она смотрела на Запретный лес, хотя ее мысли, казалось, были заняты чем-то другим. Она посмотрела на него и слегка улыбнулась. Ярость охватила Драко изнутри. Эта ведьма и ее глупое упрямство были причиной того, что его мать все еще была больна. А она сидела здесь, мило улыбалась, и притворялась милой по неизвестно какой причине, но при этом отказывалась ему доверять. Она была доброй и необычайно сильной, что не соответствовало его представлениям о магглорожденной, и он ненавидел ее за это. Драко подумывал столкнуть ее с края, но она была недостаточно близко, возможно, именно поэтому она держалась на расстоянии нескольких футов. - Я думала о том, о чем мы говорили, - вклинилась она в его гневные мысли о ней, похоже, не зная, как сильно он мысленно проклинает ее существование. Она выглядела взволнованной, и он оторвался от своих мыслей и с любопытством посмотрел на нее, не понимая, о чем она говорит. Затем она сказала нечто совершенно неожиданное. - Я бы хотела, чтобы ты научил меня Окклюменции. Драко уставился на нее в недоумении. Вот оно. То самое событие, которого он так ждал. Но вместо триумфа он почувствовал отвращение к тому, что она доверилась ему. Он наконец-то получил все, к чему стремился, но все, что он хотел сделать сейчас, это оттолкнуть ее. Прежде чем он смог остановить себя, он огрызнулся: - Не выйдет. Грейнджер бросила на него обиженный и растерянный взгляд и спросила: - Почему нет? Ты же сам предложил. - Ты грязнокровка, - просто ответил он. Драко знал, что это бессмысленно, но его разум был вялым, и ему просто нужно было отогнать ее от себя прямо сейчас. Я никогда не верил их лжи. Голос Снейпа снова пронесся в его голове. Грейнджер резко встала, явно рассерженная. - Когда это имело значение? Ты все еще веришь во все это, после всего? После всего? Ему стало дурно при мысли о том, что скрывается за этим словом. - Конечно, - ответил он. Я никогда не верил их лжи. Часть его, логическая часть, задавалась вопросом: Какого хрена ты делаешь? Но эта часть молчала. Он винил во всем огневиски и жгучее желание убраться от этой ведьмы как можно дальше, пока она не довела его еще больше до безумия. Драко чувствовал себя опасным и склонным к саморазрушению, и он думал, что она это почувствовала. Он увидел, как она взяла палочку в свою руку. - Из каждого правила есть исключения, - услышал он свои слова как бы издалека, - так что я не стану отрицать, что ты достойная ведьма. - О, спасибо, - ответила Грейнджер с исключительным сарказмом. Драко поднялся, чтобы встретиться с ней взглядом. - Но твоя кровь испорчена, и нет никакой гарантии, что твои дети... - Испорчена? И я полагаю, что Крэбб и Гойл были просто образцом... - Ну, они были результатом кровосмешения. Их семьи слишком далеко зашли в концепции чистоты крови. Как я уже сказал, всегда есть исключения. Я никогда не верил их лжи. Она сделала паузу, будучи очень разочарованной, как будто она вообще его не знала. Он догадывался, что она не знала. Сейчас он даже сам себя не знал. Какого хрена он делал? Ему нужно было привлечь ее к себе, а не отталкивать. - В твоих словах даже нет смысла. Он согласился, но что-то заставляло его настаивать. У него все еще были сомнения по поводу аргументов Прюэтта, которые крутились у него в голове в течение нескольких дней, и это был его шанс высказать их, хотя время и аудитория были не идеальными. - Когда я творю магию, я черпаю силу из поколений. Откуда черпаешь силу ты? Он шагнул к ней и увидел, как она крепче сжала свою волшебную палочку. - Что ты имеешь в виду, откуда я черпаю? Я родилась ведьмой, и у меня столько же силы, сколько... - Правда? - возразил он. - Ты даже не используешь магию для домашних заданий. - Мне это не приходило в голову, - защищаясь, ответила Грейнджер. - Я не была воспитана, зная... - А это еще один момент. Как ты могла быть настоящей ведьмой и не знать об этом в течение 11 лет... - Несколько минут назад я была достойной ведьмой, а теперь я не настоящая ведьма? Она надвинулась на него, и Драко отступил назад, ближе к краю, чем, вероятно, было разумно. Грейнджер отступила, когда заметила, и Драко подумал, не оставить ли ее в покое, но какая-то часть его продолжала настаивать. - Тебе не место в этом мире, поэтому ты весь год хандришь, мучаясь над тем, что делать дальше. - Это нормальная реакция для любого, кто находится в переходном возрасте, независимо от крови. Какого черта ты делаешь? Ему было интересно то же самое, поэтому он не ответил. - Я единственный человек, который хорошо относится к тебе в этом году, - настаивала она. Я никогда не верил их лжи. - Мне не нужна жалость от Грязно... - Зачем ты это делаешь? Откуда это в тебе? Теперь она казалась менее сердитой и просто смущенной. Ее глаза были большими, и беспокойство, которое Драко увидел в них, вызвало у него тошноту. - Я имею в виду, очевидно, что ты сейчас пьян, но... - ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! - закричал он, хватая ее и заставляя выронить палочку и поморщиться от боли. Драко был раздражен тем, что ничто из того, что он говорил, не помогало оттолкнуть ее. Может быть, физическое отталкивание и крики наконец-то сработают. - Перестань пытаться понять меня! Перестань пытаться быть милой со мной! Я ненавижу тебя! И ты должна ненавидеть меня! Мы, черт возьми, не друзья, Грейнджер! Он опустил ее руки и отступил. Прежде чем он понял, что произошло, она выстрелила в него заклинанием, связывающим тело, и он с болью упал на бок. Грейнджер присела на корточки рядом с ним, и он заметил, что все прежнее беспокойство исчезло из ее взгляда. - Прикоснешься ко мне еще раз, и я вышвырну тебя из этой школы быстрее, чем ты успеешь сказать "Квиддич", - холодно сказала она. Он пристально посмотрел на нее, но не мог пошевелиться. - Я не могу поверить, что была настолько глупа, чтобы думать, что ты изменился. Все говорили, какой ты ужасный, и я заступалась за тебя, но ты такой же бессердечный и неспособный на чувства, как и твой мертвый хозяин. Я была дурой, когда думала, что мы можем быть друзьями. Она повернулась на месте и стремительно ушла. Гермиона бежала до самой своей комнаты в подземельях, подгоняемая яростью и болью, которую она все еще чувствовала на своих запястьях, где Малфой схватил ее. Когда она дошла до портрета сцены чаепития, она почти выкрикнула свой пароль и ворвалась в свою комнату, сильно хлопнув за собой дверью. Она начала расхаживать перед маленьким камином. Живоглот присоединился к ней, и она несколько раз чуть не споткнулась о него, затем подняла его и продолжала вышагивать с котом на руках. Ты Грязнокровка. Твоя кровь испорчена. Слезы жгли глаза Гермионы, она перестала расхаживать и крепко зажмурилась, чтобы унять боль. Оставь меня в покое! Я ненавижу тебя! Гермиона села на диван и начала рыдать, притянув Живоглота ближе к себе и уткнувшись лицом в его теплое тело. Когда Гермиона была младше, у нее была такая же реакция на насмешки Малфоя. Но к пятому году она переросла это. Теперь она была умнее, и прошло уже много лет с тех пор, как она позволила этому слову задеть ее. Так почему же она так бурно реагирует на это сейчас? Она глубоко вздохнула и почувствовала, что ее рыдания утихли. Гермиона провела рукой по спине Живоглота и сосредоточилась на его громком мурлыканье, в то время как слезы, текущие по ее лицу, замедлились. Когда она успокоилась, то заставила себя проанализировать свои эмоции. Почему ее так волнует, что думает Малфой? Потому что я думала, что он другой. Я думала, мы друзья. Она решила доверять ему и была готова открыть ему свой разум. Она защищала его перед Гарри, но, очевидно, была неправа. Ей следовало оставить его в покое, когда она заметила, насколько он пьян и расстроен, но она подумала, что сможет заставить его рассказать о том, что его беспокоит. Было так очевидно, что ему нужен друг. Но она ошибалась, Малфой был тем же прежним фанатиком, что и всегда, и теперь ей пора двигаться дальше. Эта мысль вызвала новую волну рыданий. Какое-то время она плакала, а потом, когда рыдания снова утихли, задумалась, почему так упорно боролась за Малфоя. Потому что он мог бы быть лучше. Он мог быть необыкновенным. Она представила, каким волшебником он мог бы стать, если бы не был таким полным ненависти. С его блестящим интеллектом и острым умом. Она подумала о том, как он выглядел один или два раза, когда по-настоящему улыбался ей. Или как он почти восхищенно смотрел на нее в Больничном крыле в ту ночь, когда залечивал ее шрамы. Вот за кого она боролась, но это была фантазия, которую она придумала в своем воображении. Настоящим Малфоем был тот, кого она видела сегодня вечером, пьяный и потерявший контроль над маской, которую он обычно поддерживал рядом с ней. В его глазах она никогда не будет чем-то большим, чем просто Грязнокровкой, и эта мысль ранила ее сильнее, чем она ожидала. Драко боролся с заклинанием и кричал, но это не имело значения. Рядом никого не было. Ему просто придется подождать несколько часов, пока все пройдет. Он разрыдался, но даже это не помогло снять напряжение в его груди, так как он не мог пошевелиться, и его рыданиям некуда было выйти. Что он наделал? У него была возможность поговорить с Грейнджер, но он не воспользовался этим преимуществом. Он делал это ради своей матери. Почему он не мог просто использовать тупую грязнокровку и двигаться дальше? Я никогда не верил их лжи. Это был снова шестой курс. Как только дело дошло до самой трудной части, до убийства Дамблдора, он поперхнулся. Это даже произошло на том же самом месте. Как блять поэтично. И хуже всего было то, что, наконец, сказав Грейнджер все эти вещи о магглорожденных, он понял, что на самом деле не верит в них. Я никогда не верил их лжи. Она обвинила его в том, что он похож на Темного Лорда, но он знал, что это не так. Если бы он действительно был похож на Темного Лорда, он бы согласился научить ее окклюменции и при первой же возможности вытянул из нее информацию о палочке. А потом убил бы ее для пущей убедительности. Он отталкивал ее дружбу не потому, что был бесчувственным, он отталкивал ее, потому что знал, что не заслуживает ее. Я никогда не верил их лжи. Комментарий Снейпа, казалось, теперь крутился у него в голове. Слезы Драко продолжали падать, согревая его щеку, прежде чем упасть на холодный камень под ним. - Ну, знаешь что, Снейп? Он произнес эту мысль вслух, хотя знал, что никто его не услышит. - Я тоже не верю.