Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Гермиона пришла в пустой класс ЗОТИ рано, с нетерпением ожидая начала занятия по окклюменции. Астория сказала ей вчера вечером во время уборки замка, что Малфоя выписали из больничного крыла, и она решила, что это означает, что их занятия начнутся. Она нервничала из-за того, что впустит его в свой разум, но думала, что может доверять ему. Правда же? И она была умна. Она смогла бы определить, если бы он начал копаться в ее мыслях в поисках чего-то, и если бы это произошло, она бы прервала его. Гермиона все еще нервничала и расхаживала по комнате, когда появился Малфой. На нем уже не было гипса и повязок, но он заметно хромал, и казалось, что каждый шаг причиняет ему боль. Она сразу же почувствовала себя виноватой за то, что решила начать так рано, но потом вспомнила, что именно он настоял на том, чтобы они начали на этой неделе. - Малфой, мы можем пропустить сегодня и подождать, пока ты полностью не выздоровеешь. - Нет, все в порядке, - быстро ответил он, подзывая стул и садясь в него. - Моя роль относительно легкая, и я могу не вставать. - Хорошо, - неуверенно ответила Гермиона, пододвигая себе стул и садясь напротив него. Она снова задалась вопросом, почему он так стремится к этим занятиям, но эта мысль вылетела у нее из головы, когда Малфой заговорил. - Я думаю, мы можем начать с некоторой теории, - начал он. Гермиона посмотрела на свою сумку, раздумывая, стоит ли ей делать заметки. - Тебе не нужно писать чертовы конспекты, Грейнджер, - резко сказал Малфой. Она закатила глаза и снова посмотрела на него, ожидая, что он заговорит. - Существует множество различных способов защитить свой разум от вторжения посторонних. Ты можешь воздействовать на постороннее присутствие в своем разуме и вытеснить его, ты можешь заставить свой разум стать пустым, чтобы не было ничего видно, ты можешь скрыть определенные воспоминания и показать только не относящиеся к делу, или ты можешь создать ложные воспоминания - но это должно быть очень сложно. Он остановился, задумавшись, и она ждала, когда он продолжит. - Я думаю, что лучший способ начать - это привыкнуть к ощущению присутствия кого-то другого в твоих мыслях. Как только ты сможешь определить это присутствие, ты сможешь начать бороться с ним. Гермиона запротестовала: - Что значит ты "думаешь", что это лучший способ? Я думал, ты знаешь, что делаешь. Она не хотела, чтобы он входил в ее мысли, если он не был уверен. Она читала, что легилименция может быть опасной, если ее использовать неправильно. - Я знаю, - защищаясь, сказал Малфой, - я просто не думаю, что было бы правильно придерживаться того способа, которому меня научила Беллатриса. Я подумал, что тебе понравится менее болезненный урок. Он скрестил руки на груди. Она кивнула и в конце концов сказала: - Хорошо, значит, для начала ты просто будешь бродить в моих мыслях, не давая мне никаких способов заблокировать тебя? Он раздраженно вздохнул. - Я собираюсь войти в твой разум и позволить тебе вести. Я не буду ни на что давить, но нам нужно с чего-то начинать. Гермиона посмотрела на него в ответ, внезапно засомневавшись в своем решении позволить ему проникнуть в ее разум, тем более, что она была бессильна остановить его от попытки разнюхать что-то, но она решила доверять ему, и это было частью этого. Она снова кивнула, затем придвинула свой стул ближе, так что их колени почти соприкасались. Он поднес свою палочку к ее голове и сам выглядел немного взволнованным. - Подожди, - внезапно сказала она, - мне нужна моя палочка? Малфой покачал головой, и она с тревогой посмотрела на него. - Но ты можешь взять ее, если хочешь; на самом деле это не повредит и не поможет. - Хорошо, - она достала ее из кармана и держала в руке. - Хорошо, - Малфой взял свою собственную палочку и начал поднимать ее, затем опустил и сказал: - Это может стать действительно... напряженным... с эмоциональными воспоминаниями. Итак, начнем с простого. Подумай о том, что произошло на прошлой неделе - ничего серьезного. Она кивнула, затем он сказал: "Легилименс", и она, оглядевшись по сторонам, узнала класс по Чарам, в котором она занималась накануне. Она была удивлена, увидев воспоминание со стороны. Она ожидала увидеть воспоминания с другой точки зрения, как Гарри ей описывал, и ожидала увидеть там Малфоя вместе с ней, но она просто наблюдала за происходящим своими глазами, и Малфоя нигде не было видно. Он все еще находился в больничном крыле, так что его даже не было в классе на его обычном месте. Энтони наклонился к ней, чтобы задать вопрос о встрече префектов позже тем же вечером, но она проигнорировала его и попыталась проверить, чувствует ли она Малфоя в своем сознании. Не успела она опомниться, как уже сидела на собрании префекта, о котором Энтони наклонился спросить, слушая, как он распределяет обязанности на следующую неделю. Она сама перенеслась в это воспоминание или это сделал Малфой? Он все еще наблюдал? Она снова сосредоточилась на беседе с Энтони, а потом оказалась на матче по квиддичу, и он флиртовал с ней, а Джинни бросала на нее дразнящие взгляды. Гермионе показалось, что она почувствовала что-то незнакомое. Это был Малфой? Затем она наблюдала, как Малфоя ударил бладжер и он упал с метлы. Она вскрикнула и подбежала к краю, чтобы посмотреть, все ли с ним в порядке. Она увидела, как он неподвижно распростерся на земле, и почувствовала смесь страха, сочувствия и печали, которую она почувствовала в тот день. Прежде чем она успела заметить слезы, навернувшиеся на глаза, и подумать о том, что Малфой думает о ее смущающей реакции на его падение, она почувствовала болезненное давление в мозгу и была возвращена к реальности. - Прости, - говорил Малфой, - это был я. Гермиона была так смущена. Видел ли он все то, что только что видела она? В последних двух воспоминаниях ей казалось, что она чувствует его там, но не была уверена. Как она должна была бороться с этим? Кроме того, что еще более важно, мог ли он чувствовать эмоции, стоящие за каждым воспоминанием? - Грейнджер? - Малфой смотрел на нее немного обеспокоенно, но он не выглядел раздраженным или самодовольным, так что, возможно, он не заметил эмоций, охвативших ее, когда он упал. - Что... - она все еще приводила в порядок свои мысли, присутствие кого-то другого в ее голове было очень дезориентирующим. - Кем ты был? Что ты там говорил? - О, в конце. Я не хотел заканчивать все так резко. Это была моя реакция на твое воспоминание. Это, наверное, было немного больно. Он казался обеспокоенным, что было неприятно, но давление, которое она чувствовала в голове в конце, исчезло. - Все в порядке. - Гермиона слегка покачала головой, чтобы унять боль. - Значит, ты видел все, что я только что видела? И почувствовал все, что я чувствовала? Она оставила последний вопрос незаданным. Малфой кивнул. - Ты почувствовала, что я там, с тобой? - Вроде того, - она колебалась, пытаясь подобрать слова, чтобы описать это. - Это было похоже на ментальный эквивалент того чувства, которое возникает, когда кто-то наблюдает за тобой. - Да, - сказал он, кивая. - Это неуловимо, особенно когда легилимент не пытается ничего найти. - Могу я посмотреть, каково это, когда ты пытаешься что-то найти? Малфой выглядел встревоженным, и она отступила. - Я имею в виду, это безопасно? Это больно? - Нет, все в порядке. Он сделал паузу, размышляя про себя. - Будет больно, но не слишком сильно. Я могу тебе показать. Он снова поднял палочку. - Что ты будешь искать? - спросила Гермиона, внезапно занервничав. Ей стало интересно, что значит "не слишком сильно". - Ты увидишь, - сказал он немного угрожающе, и она с трудом сглотнула. Теперь она сама в этом участвовала, можно было бы и покончить с этим. Она кивнула, и на этот раз он, должно быть, произнес заклинание беззвучно, потому что они снова вернулись в ее сознание. Гермиона читала в своей старой комнате в башне гриффиндора. Судя по убранству, она подумала, что это был третий курс. Она почувствовала легкое давление в голове, а затем обнаружила, что читает ту же книгу в библиотеке. Малфой сидел за соседним столом с Дафной Гринграсс и Пэнси Паркинсон. Они громко шептались о Гермионе, и она услышала слово "Грязнокровка". Она фыркнула и вернулась к своей книге, чувствуя себя более обиженной, чем показывала. Затем они были на Святочном балу, и она гуляла по двору, злясь из-за Рона и разыскивая Виктора. Она услышала, как Малфой сказал Пэнси: - Не знаю, зачем ему понадобилось появляться с грязнокровкой. И подумать только, я восхищался им... Сцена исчезает, и она отчитывает Малфоя в коридоре после того, как он несправедливо снял очки как член инквизиторского отряда Амбридж. В следующем воспоминании она сильно ударила Малфоя по лицу. Это воспоминание быстро закончилось, и Гермиона задалась вопросом, не сделал ли это нынешний Малфой. Затем она сидела в гостиной гриффиндора, а Гарри разглагольствовал о таинственном поведении Малфоя. Следующее воспоминание было в Малфой-мэноре. Беллатриса кричала: - Ты была в моем хранилище! Говори правду, грязнокровка! Затем она направила свою палочку на Гермиону. Гермиона из воспоминания попыталась поймать взгляд Малфоя, но он избегал ее взгляда. Не успела она почувствовать боль от заклинания Беллатрисы, как снова оказалась в классе с настоящим Малфоем. На этот раз у нее раскалывалась голова. Малфой тяжело дышал, и она осторожно посмотрела на него. - Ты искал себя, - обвинила она. - Это было так, - она сделала паузу, потирая кулаком лоб, - ну, это было больно. Он кивнул, но извиняться не стал. Гермиона заметила, что он выглядит серым и неспокойным и все еще не отдышался. - Ты в порядке? - неуверенно спросила она. Он не ответил ей. Он просто полез в сумку и достал шоколадную лягушку, затем открыл ее и отломил кусочек. К удивлению Гермионы, он подтолкнул оставшуюся часть лягушки в ее сторону, одновременно перевернув карточку и нахмурившись, прежде чем убрать ее. Она взяла оставшуюся часть лягушки и спросила: - Кто тебе попался? - Уизли, - прорычал он. Она улыбнулась, но промолчала. Несколько мгновений они сидели в тишине, поедая шоколад, и Гермиона заметила, что Малфой странно смотрит на нее. Он выглядел озадаченным и, возможно, немного пристыженным. Ей было интересно, о чем он думает, и она подумала, как несправедливо, что она не может побывать в его голове. - Ты верила этому, - сказал он мягким голосом. Она с любопытством посмотрела на него, не понимая, что он имеет в виду. Она молчала, надеясь, что он продолжит говорить. Через некоторое время он так и сделал. - Когда я называл тебя грязнокровкой. Ты приняла это близко к сердцу и даже боялась, что это может быть правдой. Он сказал это не как вопрос, а просто как наблюдение, и Гермиона не знала, что сказать. Конечно, она приняла это близко к сердцу. Она была в таком невыгодном положении в те первые годы в Хогвартсе, выросшая в мире магглов. И она боялась, что это каким-то образом делает ее непохожей на своих сверстников. Это была одна из причин, по которой она так усердно занималась в школе, чтобы доказать, что она заслуживает быть там. - Разве ты не такой реакции ждал, Малфой? - с горечью спросила она. Он посмотрел на нее и тихо сказал: - Я не знал. Она посмотрела в его серые глаза и подумала, что он пытается сказать ей что-то еще своим проницательным взглядом. Может быть, извинение или что-то еще, что он не мог выразить словами прямо сейчас, и она услышала это, даже если это было невысказано. - Я не буду больше так говорить, - сказал он наконец. Она кивнула, и он опустил глаза. Они еще некоторое время сидели в тишине, доедая шоколад. В конце концов она спросила его: - Так как же мне с этим бороться? - Ну, в тот раз ты меня почувствовала, верно? - казалось, он почувствовал облегчение от смены темы разговора. - Да. Я не могла не заметить 500-фунтовый груз в своем мозгу, - резко сказала Гермиона, и он понимающе кивнул. - Это то, с чем тебе нужно бороться, сила, или вес, что бы ты ни чувствовала. Это и есть вторжение. Так что, когда ты это почувствуешь, тебе нужно это вытолкнуть. - И как мне это сделать? Малфой на секунду задумался. - Хорошо, я думаю, мне нужно углубиться в теорию, - он сделал паузу, затем продолжил. - Ты можешь блокировать или выталкивать силу. Это, хм, это скорее наступательный ход, и так проще. Некоторые называют это "возведением стены". Но для легилиментов это очевидно. Так что для шпионов это не очень эффективно. Гермиона кивнула, думая о Снейпе. Она была уверена, что если бы Волдеморт обыскал его голову и почувствовал, как он сопротивляется, он бы понял, что что-то не так, и потерял бы всякое доверие к Снейпу. - Альтернатива возведению стены в своем сознании вокруг воспоминаний, которые ты пытаешься защитить, заключается в том, чтобы полностью очистить свое сознание. Затем просто достань воспоминания, которые ты не против показать незваному гостю в более контролируемой форме. Это более оборонительный метод. Но это намного сложнее сделать и требует большого контроля. - Каким методом ты пользуешься, когда сортируешь свои мысли? Малфой сделал паузу, и она подумала, ответит ли он ей, затем он сказал: - Вторым. Она была впечатлена, но не совсем удивлена тем, что он так хорошо контролировал свой разум. Он прекрасно контролировал выражение своего лица, вот почему ей было так трудно считать его мысли. Но у него также был вспыльчивый характер, который заставлял его терять контроль. Она задавалась вопросом, почему он не мог лучше контролировать свой характер, если он так хорошо контролировал свои мысли. Может быть, это умение пришло с возрастом. - Я планировал начать с первого метода, - сказал ей Малфой, - так как это проще. Он сделал паузу, словно собираясь передумать, затем продолжил: - Итак, давай сделаем это снова, и ты попробуешь идентифицировать меня в своей голове, не прибегая к каким-либо действиям, чтобы убедиться, что у тебя есть четкое представление о том, как ощущается вторжение. Ты не сможешь заблокировать это, если не сможешь обнаружить. Гермиона кивнула, это имело смысл. Она вернула свою палочку в руку и повернулась к нему лицом. Он держал свою палочку наготове и вопросительно посмотрел, как будто проверял, готова ли она. Она кивнула, и он пробормотал: "Легилименс". Час спустя Гермиона была уверена, что может определить Малфоя в своем сознании, когда он не пытается воздействовать на какие-либо воспоминания. Она боялась, что он увидит что-то, чего она не хотела, но она сосредоточилась на этом годе, и воспоминания были безобидными. Они перелистывали невинные воспоминания о том, как она училась, иногда вместе с ним, гуляла с Джинни и Полумной, делала записи на уроках и вела собрания префектов. Ближе к концу она начала отталкиваться от ощущения его присутствия в своем сознании, и однажды ей даже удалось выкинуть его из головы. - И что теперь? - нетерпеливо спросила она, после того как ей удалось выкинуть его из головы. Гермиона задавалась вопросом, хорошо ли она справляется, но Малфой не подавал вида. - Хватит тебе вести. Он посмотрел на свои часы. - У нас, вероятно, есть время только на еще один раз, прежде чем мы перейдем к арифмантике. Она кивнула ему в ответ в знак согласия. - На этот раз попробуй сопротивляться мне, пока я действительно буду пытаться остаться там, - он указал на ее голову. - Итак, ты собираешься попытаться что-то найти в моих мыслях? - нервно спросила Гермиона. - Расслабься, Грейнджер, - сказал он, снова раздраженный. - Я просто продолжу двигаться в направлении твоих воспоминаний обо мне, таким образом я не увижу ничего, чего бы я еще не знал. Она кивнула, это казалось разумным, хотя в последний раз, когда он это сделал, у них случился тот странный момент, когда он наполовину извинился за то, что называл ее грязнокровкой. Может быть, в этот раз она наконец-то заставит его произнести слова "прости". - Должна ли я попытаться вытолкнуть тебя на этот раз? - спросила она. Малфой кивнул в ответ, затем поднял палочку, и, прежде чем она успела отреагировать, они вернулись в ее сознание. Она сидела на диване в родительском доме и гладила Живоглота. Она почувствовала легкое давление и попыталась сосредоточиться на своем коте, но, оглянувшись, обнаружила, что находится снаружи на улице, а Рон отрыгивает слизняков. Это было сразу после того, как Малфой впервые назвал ее грязнокровкой. Она снова почувствовала давление и на этот раз попыталась сопротивляться ему, но оно стало сильнее, и она обнаружила, что сражается с Пожирателем смерти в классе астрономии в ночь смерти Дамблдора. Она увидела, как Малфой пробежал мимо со Снейпом, и снова почувствовала в памяти то чуждое чувство, в котором она узнала Малфоя. Она атаковала это чувство со всей силы и была возвращена в реальность менее чем на мгновение, прежде чем инстинктивно послала в Малфоя заклинание безмолвного щита. Она заметила, как он упал со стула, но прежде чем увидела, как он упал на землю, она погрузилась в его воспоминания. Она лежала на земле поля для квиддича, рядом с ней лежала метла. По вытянутым перед собой длинным ногам она поняла, что находится в теле Малфоя. Странно. Должно быть, она упала, а к ней бежала женщина, и ее ногу пронзила невероятная боль, а затем в памяти потемнело. Затем Люциус дал ей пощечину, но прежде чем она смогла сосредоточиться на боли на своем лице, все снова потемнело. Так продолжалось в течение нескольких минут. Казалось, будто в голове Малфоя прокручиваются болезненные воспоминания, и она успевает уловить несколько секунд, прежде чем они становятся черными: на него напал Клювокрыл, его ударили бладжером во время квиддича, Волдеморт оставил на его руке клеймо Темной метки, Беллатриса наслала на него проклятие Круциатус, а Гарри напал на него в туалете. Внезапно воспоминания изменились. Вместо того чтобы чувствовать физическую боль, она почувствовала смесь ужаса и отвращения в груди, а затем полную тишину, как только воспоминания потемнели. Эти воспоминания промелькнули быстрее, меньше чем за секунду до того, как они потемнели. Переход от ощущения воспоминания к небытию черноты был очень дезориентирующим. Она в Поместье, слушая женский крик, затем змея Волдеморта нападает на профессора Бербидж, затем Фенрир нападает на ребенка на маггловской игровой площадке, детская коляска катится к маггловскому мосту, затем она смотрит, как Беллатриса пытает ее в поместье Малфоев. Наконец, она оказалась в помещении, которое, судя по всему, было спальней Малфоя. Она лежала на его кровати и читала книгу, а чувства Малфоя были совершенно спокойны. Она была рада переменам и начала читать то, что выглядело как алхимический текст. Она читала несколько минут, а когда дошла до конца страницы, почувствовала, что возвращается в реальность. Малфой лежал на полу на боку. Похоже, он приземлился на больную ногу, когда упал со стула. Она предположила, что, возможно, именно поэтому они сначала прокрутили его болезненные воспоминания. Теперь он поднимался в сидячее положение. Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Он еще не смотрел на Гермиону, и она беспокоилась, какой будет его реакция. Конечно, занятия не продолжатся после этого. Она разделила его мысли, почувствовала его чувства. Что ж, это ответило на ее предыдущий вопрос об эмоциях. Он определенно мог чувствовать все ее эмоции, когда был в ее сознании. Она начала воспроизводить воспоминания, которые он видел, чтобы выявить любые неловкие моменты. Может быть, Энтони флиртующий с ней. Стыд, который она испытывала, когда он дразнил ее в детстве, должно быть, был причиной его псевдо-извинений. Впрочем, она не беспокоилась, ей было нечего скрывать. Однако ему было На самом деле она мало что поняла, но увидела достаточно, определенно больше, чем он хотел поделиться. И теперь она не знала, что делать дальше. Он все еще сидел с закрытыми глазами и делал глубокие, размеренные вдохи. Она подползла ближе к нему, так что оказалась всего в футе от него, и тихо сказала: - Мне так жаль. Я не хотела сбрасывать тебя со стула. Он не пошевелился, поэтому она продолжила: - И когда мы были в твоем разуме, я не знала, как это остановить. После долгого молчания он открыл глаза, и они были совершенно пустыми, лишенными всех тех эмоций, которые она ощущала в его воспоминаниях всего несколько мгновений назад. Драко только успел привести свой разум в порядок и взять себя в руки, когда голос Грейнджер ворвался в его мысли. По тону ее голоса он понял, что она извиняется, но не прислушивался к словам. В конце концов он открыл глаза и увидел, как ее обеспокоенные карие глаза впились в его собственные. Она была намного ближе, чем он ожидал. Это была катастрофа. Весь этот урок был катастрофой. Он не ожидал, что так сильно отреагирует на эмоции, стоящие за ее мыслями. Это было очень интимно - погружаться в чужие мысли. И он не был готов иметь дело с этой частью своего плана. Он почти потерял самообладание и чуть было не отменил занятие после того, как ему пришлось почувствовать стыд и боль, которые она испытывала каждый раз, когда он называл ее грязнокровкой в детстве. Он пытался извиниться, но не смог выразить свои чувства, так как сам едва понимал их. И только сейчас ей удалось выкинуть его из головы и одновременно наложить заклинание безмолвного щита, к которому он не был готов. Поскольку он упал на землю на больную ногу, физическая боль и внезапность ее атаки не позволили ему защититься от нее мысленно. Она была в его мыслях всего несколько минут, прежде чем ему удалось взять себя в руки, но этого было достаточно. Грейнджер смотрела на него обеспокоенно, но она не была напугана, и, похоже, он не вызывал у нее отвращения. Драко понял, что несколько секунд, которые она видела в каждом воспоминании, значили для нее не так много, как для него, и она, вероятно, не могла понять, что происходит. Драко глубоко вздохнул. Каждый инстинкт подсказывал ему уйти, но он знал, что должен остаться. Это был самый важный момент, когда он мог узнать, где находится бузинная палочка, и если он отменит занятия сейчас, то упустит свой шанс. Грейнджер все еще обеспокоенно смотрела на него, и он почувствовал облегчение, когда она заговорила первой: - Я действительно не могла понять, что происходит, - сказала она тихим голосом. Он просто кивнул. Хорошо. - Итак, когда все потемнело, это то, что ты имел в виду, говоря "очистить свой разум"? Все просто становится пустым для другого человека? Это второй метод окклюменции, о котором ты говорил? Драко покачал головой, благодарный за возможность поговорить о чем-то другом, кроме своих воспоминаний. - Это была моя стена. У некоторых людей ты увидишь настоящую стену. У меня все просто исчезает. По идее, вторгшийся не должен ничего увидеть, но ты застала меня врасплох. В этот момент у нее хватило порядочности выглядеть пристыженной. - Если они увидят что-то, чего ты не хочешь, - продолжал он, - ты можешь бороться с этим, быстро переключаясь на новое воспоминание или пытаясь создать стену. Я делал и то, и другое. - Да, это было эффективно. Они оба еще несколько мгновений сидели молча. Грейнджер, казалось, думала над новыми вопросами, а Драко уставился на стену, заставляя себя оставаться здесь и не выходить из комнаты. - В конце, когда ты читал, что это было? - В конце концов, мне удалось очистить свой разум, затем я вытащил скучное, безобидное воспоминание и держал его на переднем плане, чтобы ты не смогла проскочить мимо него. Чтение обычно помогает мне лучше всего. Она кивнула. - Я должна попробовать. - Я уверен, что у тебя полно таких воспоминаний, - усмехнулся он, но она лишь улыбнулась в ответ. Драко поднялся на ноги и прислонился к стене, перекинув сумку через руку. На сегодня они закончили. Он был слишком истощен, чтобы продолжать, а она, казалось, была довольна тем, что они успели сделать. В следующий раз он будет более подготовлен. Грейнджер встала и теперь стояла рядом с ним, и он чувствовал, что она хочет сказать что-то еще. - Выкладывай, Грейнджер, - резко сказал он. Она поколебалась, прежде чем сказать: - Я чувствовала твои эмоции, твою боль, все это. Я... я не знала, что это будет частью всего этого. Возможно, она собиралась положить этому конец, и в этот момент Драко было все равно. Сегодня он провел часы в ее голове и прочувствовал каждую эмоцию, стоящую за ее мыслями, которых было довольно много, и теперь ему хотелось пойти и проблеваться. Он чувствовал ее боль, ее печаль, счастье, стыд, тревогу. Грейнджер снова посмотрела на него, словно набираясь смелости, чтобы что-то сказать. В конце концов она продолжила: - Когда мы просматривали твои воспоминания, я не могла разобрать детали, но одно было ясно - это чувства. Сначала была просто боль, и я полагаю, это было потому, что ты упал на ногу? Она сделала паузу, и Драко кивнул, чувствуя себя неловко от такого поворота разговора, но что-то удерживало его на месте, ему было любопытно, что она скажет дальше. - Но после, когда ты перелистывал воспоминания о войне, возникали чувства отвращения, ужаса и страха. Он закрыл глаза, чтобы сдержать подступающие слезы, и избегал ее взгляда. - К чему ты клонишь? - спросил он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. - Ты не хотел становиться Пожирателем смерти Он снова открыл глаза и ответил глухим голосом: - Это не меняет того, что произошло. Грейнджер продолжала смотреть на него с таким состраданием, что ему стало немного не по себе. Он повернулся и направился обратно к двери. Он был уже почти в коридоре, когда услышал ее слова: - Я думаю, это имеет значение. Драко покачал головой и бросился в коридор. Он не мог быстро идти со своей больной ногой, поэтому свернул в закрытый коридор в противоположном направлении, опасаясь, что если он направится прямо в класс, Грейнджер просто будет идти с ним. Он нырнул в разрушенный класс и сел на пол, а затем разрыдался. Никакая окклюменция не могла заглушить чувство раскаяния, поселившееся в нем при мысли о том, как хорошо ему удалось манипулировать Грейнджер. Дом Поттера – площадь Гриммо, Лондон X Министерство – Департамент тайн или Бюро Авроров Кабинет Дамблдора X Могила Дамблдора Дом Уизли – Нора, Оттери-Сент-Кэчпоул Х Хранилище Поттера в Гринготтсе - Как ты думаешь? - спросил Драко у белокурой куклы у себя на коленях. - Я бы мог осмотреть гробницу, но, блять, я действительно не хочу делать этого, если только мне не придется. Мысль о том, чтобы встретиться лицом к лицу с трупом Дамблдора, была ужасающей. - И будет слишком рискованно отправлять Несси в Министерство или Гринготтс, тем более что ее так легко отследить до нас. Драко посмотрел снова на куклу, которая ничего не ответила (конечно же), и вздохнул. - Я совершенно сошел с ума, разговариваю с ебанной куклой. Он отложил блокнот и перо и внимательно изучил зеленые линии на теле куклы, как делал почти ежечасно с тех пор, как вернулся из Поместья прошлой ночью. - По крайней мере, ты не возражаешь, - пробормотал он, затем снова вздохнул. Драко наконец-то удалось закончить обратную куклу вуду, которую он собирался сделать уже несколько недель. И после тщательного тестирования, чтобы убедиться, что кукла работает только в одну сторону (его все еще беспокоила маггловская легенда о куклах вуду, которую ему объяснила Грейнджер), он вернул куклу в Хогвартс, чтобы получше отслеживать прогресс или, точнее, ухудшение состояния своей матери. Это был триумф, работа над новым использованием протеевых чар, но небольшой, поскольку это помогло его душевному спокойствию, но не помогло состоянию его матери. Драко поднял куклу и осмотрел ее в последний раз, прежде чем положить ее в невидимую коробку на своей кровати. Он взял свой блокнот, который теперь был заполнен его заметками о работе с новым протеевыми чарами. Может быть, после того, как все будет готово, он анонимно отправит материал в больницу Святого Мунго. Он открыл пустую страницу в конце и начал постукивать по ней пером. Драко понимал, что должен реалистично оценивать свои шансы получить палочку до того, как состояние его матери станет смертельно опасным. В определенный момент он пойдет к Поттеру, просто сейчас ему меньше всего хотелось этого делать, поскольку выяснить местонахождение палочки, наконец, казалось ему под силу. Этот план с Грейнджер работал. Он записал свои шаги в блокнот. 1. Убедить ее впустить в свой разум. Он поставил галочку рядом с этой строкой. 2. Пролистать ее воспоминания, не давя на нее. Еще одна галочка. 3. Пролистать воспоминания по определенной теме. Этот еще не был завершен. Ему нужно было попробовать что-то более конкретное. Но он также должен был быть осторожен, чтобы сбалансировать свою практику легилименции с ее практикой окклюменции. Если она не будет чувствовать, что чего-то добилась на занятиях, он потеряет ее доверие. Он сделал паузу, затем продолжил писать свой список. 4. Проинструктировать ее очистить свой разум, прежде чем она будет готова. Очистить свой разум было трудно, и она, вероятно, не справилась бы с этим очень быстро. Поэтому его план состоял в том, чтобы убедить Грейнджер попробовать до того, как она будет готова, и использовать это время для поиска воспоминаний. Ему просто нужно было убедиться, что к тому моменту он будет достаточно искусен в легилименции, чтобы не упустить возможность. Он вздохнул, затем написал еще одну строчку. 5. Переключить ее мысли на финальную битву. Драко просмотрел выпуски "Ежедневного пророка" за время поражения Темного Лорда и нашел множество фотографий Поттера через несколько дней после финальной битвы, и на всех них он держал в руках свою нынешнюю палочку. Должно быть, он избавился от бузинной палочки сразу после битвы. Поэтому ему придется заставить Грейнджер подумать об этом дне и, возможно, о следующем тоже. Он пытался обратить ее мысли к войне, когда был в ее сознании, но у нее, похоже, был ментальный блок вокруг воспоминаний о войне, за исключением того дня, когда ее пытали в его доме. Эта тема, казалось, всплывала постоянно, что ему совершенно не нравилось. Если Драко хочет, чтобы ее мысли были направлены на битву, ему, вероятно, придется предложить это прямо. Ему просто нужно было придумать хитрый способ поднять эту тему. Через несколько мгновений, не имея никаких идей, он покачал головой, затем написал: В крайнем случае: Поттер спасает положение (снова блять) Он хмуро посмотрел на бумагу и добавил: и Драко Малфой наконец сдается. Он уставился на бумагу со слезами на глазах, но звук за дверью заставил его бросить блокнот в невидимую коробку рядом с ним и быстро поставить коробку под кровать. Он снова сидел в постели, когда Блейз вошел в комнату. Драко взял учебник, который лежал на его прикроватной тумбочке, и притворился, что читает его. - Ты слишком много учишься, - с горечью сказал Блейз, когда увидел его. Драко пожал плечами. - Серьезно, почему ты проводишь все свое время здесь? Ты мог бы почитать это хотя бы в Общей комнате. Весь факультет больше не ненавидит тебя после последнего матча по квиддичу. Блейз был прав. В последнее время его соседи по факультету были на грани любезности с ним. И отношение изменилось не только у слизеринцев. Вся школа стала относиться к нему добрее. Ну, не совсем по-доброму, но и не откровенно жестоко. Сейчас они просто игнорировали его, что он в любом случае предпочел бы. Его больше не проклинали в коридорах, не слышалось шепота насмешек. Даже Голдштейн прекратил доставать его по любому поводу. Драко догадался, что все они хотели, чтобы он был наказан, но не мертв. То, что он чуть не умер, похоже, отрезвило многих его мучителей. А может, они решили, что катастрофическое поражение в квиддиче и болезненные травмы были достаточным наказанием. Драко снова пожал плечами в ответ Блейзу, не желая отвечать на его вопрос. Причина, по которой он не был в Общей комнате, заключалась в том, что он избегал Астории. К счастью, тренировки закончились, и ему не приходилось видеть ее там, и они не были вместе ни на одном уроке, так что ему оставалось только избегать общей гостиной, чтобы никогда не видеть ее. Он не знал, как вести себя с ней после того, как узнал о Крэббе и Гойле. Неудивительно, что она так сильно ненавидела Драко. Это имело смысл. Но он не собирался объяснять все это Блейзу. Теперь Блейз стоял у его кровати. - Тебе нужно перестать ошиваться рядом с гребаной грязнокровкой Поттера. Очевидно, она оказывает ужасное влияние. Драко уставился на него в ответ, и он задумался, был ли гнев, который он чувствовал в душе, реакцией на сравнение с Грейнджер или на оскорбление Блейза в ее адрес. - И я думаю, что Грейнджер думает, что вы двое друзья. Передает мне эту записку для тебя? Что там было написано? - Она всего лишь сообщила мне, что перенесла время нашей встречи по арифмантике, - солгал Драко. - Тогда почему она, блядь, заколдовала её от вскрытия? - раздраженно спросил Блейз. - Наверное, просто хвастается, что может. - Сука, - холодно пробормотал Блейз, и Драко снова почувствовал гнев в груди. Что, черт возьми, с ним происходит? - Я предполагаю, что есть какая-то другая причина, по которой ты злишься на нее, поскольку я знаю, что тебе на меня насрать. - Она просто охуеть как бесит на наших собраниях префектов. Голдштейн был бы не против не трогать слизеринцев, но она настаивает, чтобы мы внесли свой вклад. И она превращает единственного интересного человека здесь в полного неудачника. - Надо же, я и не знал, что тебя это так волнует, Забини, - ответил Драко насмешливым тоном. - Да, неважно, - ответил Блейз, садясь на свою кровать. Драко закрыл книгу и посмотрел на часы. - Ну, я должен встретиться с этой ведьмой, которую ты так обожаешь, через несколько часов, но мы можем провести время вместе до тех пор. Что ты задумал? Злая ухмылка появилась на лице Блейза. - Джонс и Монтгомери пытались сварить зелье, которое делает кожу зеленой. Мы хотим подлить его в тыквенный сок Голдштейна. Драко не мог удержаться от улыбки при мысли о такой детской шалости. - Я думаю, что они зашли в тупик, и им не помешала бы помощь нескольких студентов с продвинутых зелий. - И дай угадаю, ты пытался помочь, но вспомнил, что единственная причина, по которой ты так долго продержался в этом классе, это то, что ты списываешь у меня? - Да, - сказал Блейз без стыда. Драко вскочил с кровати. Может быть, совместная работа с этими идиотами была как раз тем самым способом отвлечься, который ему был нужен. У него был свой план с Грейнджер, теперь оставалось только дать ему осуществиться. Большую часть своего свободного времени в четверг Гермиона провела в целительской секции библиотеки. У нее было два сеанса окклюменции с Малфоем, которые прошли хорошо, как она думала, но у нее остались ужасные головные боли, которые продолжались несколько дней. Гермиона собиралась спросить об этом Малфоя, но потом испугалась, что это может быть признаком того, что он все делает неправильно. Она просто поверила ему на слово, что он владеет легилименцией, он мог и соврать. Она была уверена, что головные боли - это нормально, поскольку помнила, как Гарри жаловался на них после занятий со Снейпом, но она просто хотела убедиться. Наконец-то она нашла полезную книгу, в которой говорилось о некоторых негативных побочных эффектах использования окклюменции. Было состояние, которое вызывало повреждение мозга, когда люди чрезмерно использовали окклюменцию или легилименцию, но в книге говорилось, что это происходило при длительном использовании, например, несколько раз в день каждый день в течение нескольких месяцев. Не раз в неделю. Затем она наткнулась на отрывок, в котором говорилось, что периодические головные боли при первом изучении - это нормально. Гермиона вздохнула с облегчением. Это имело смысл; разум был подобен мышце. Если использовать его по-другому, будет ощущаться болезненность, но со временем эта первоначальная болезненность должна пройти, так как разум становится сильнее. Гермиона встала, чтобы вернуть книгу на месту, и почувствовала себя немного виноватой за то, что усомнилась в Малфое. В последнее время он был добр к ней и помогал на их занятиях. Всего за две недели она научилась блокировать его. Когда она вернулась к столу, Джинни уже ждала ее. - О, вот ты где. Рыжая села на место рядом с Гермионой и достала свой учебник по Чарам и едва начатое эссе. - Мы можем поработать над чарами вместе? Я понятия не имею, что писать о разных типах изменяющих размер чар, а мне нужно еще как минимум 12 дюймов. Гермиона покраснела. - Я уже сделала это с Малфоем в прошлые выходные. Глаза Джинни сузились. - Я думала, он твой партнер по арифмантике. Гермиона пожала плечами. - Я говорила тебе, что занимаюсь с ним другими предметами, когда у нас есть время. Просто с кем-то другим работать быстрее. - Именно поэтому я пришла работать с тобой, - сказала Джинни жалобным голосом. - Я все еще могу обсудить это с тобой, - защищаясь, ответила Гермиона. Джинни закрыла книгу. - Нет, все в порядке. Она встала, чтобы уйти, и Гермиона смутилась. Она понимала, что Джинни раздражена, но, похоже, было что-то еще, что вызывало такое недовольство. - Это не из-за эссе по чарам, не так ли? Джинни снова села и обхватила голову руками. Гермиона с беспокойством наблюдала за ней и ждала, когда ее подруга заговорит. - Ты знаешь, чем хочешь заниматься после школы? - внезапно спросила Джинни, поднимая голову. - Не совсем, я думала, может быть, чем-то в Министерстве, но не уверена, чем именно. Джинни не ответила и просто снова опустила голову. - Ты знаешь, чем ты хочешь заниматься? - спросила Гермиона. - На самом деле я не знаю, я просто хотела быть с Гарри. Я думала, может быть, я тоже найду что-нибудь в Министерстве. Но несколько недель назад мы видели Оливера Вуда, когда ходили на обед. Он рассказывал нам о том, как попал в Профессиональную лигу по квиддичу, и это звучало не так уж сложно. И он сказал, что видел наш матч, первый гриффиндорский, и он думает, что я достаточно хороша, чтобы сделать это. - Ого, - услужливо ответила Гермиона, гадая, сможет ли она когда-нибудь завести с Джинни разговор, который так или иначе не заканчивался бы на теме квиддича. - Да, ну, с тех пор как мы с ним поговорили, это все, о чем я могу думать. Я заговорила об этом с мамой, но она была вне себя. "Слишком опасно, легкомысленно, не настоящая карьера"- сказала Джинни, отлично подражая Молли. - Но кто она такая, чтобы так говорить? - Джинни продолжила. - Билл - разрушитель проклятий, Чарли укрощает драконов, Рон - Аврор. Все это опаснее, чем квиддич. И даже работа Фреда и Джорджа была сопряжена с некоторой опасностью из-за всех испытаний, которые они проводили на себе. Она замолчала, вероятно, снова подумав о Фреде. - Как дела у Джорджа? - спросила Гермиона, вспоминая время, когда она разговаривала с ним в Норе. Джинни вышла из задумчивости. - О, хорошо. Он нашел кого-то, кто мог бы помогать полный рабочий день. Анджелина Джонсон, помнишь ее? Гермиона кивнула. - Да, она заставляет его придумывать новые изделия. Он не сделал ничего нового с тех пор, как умер Фред. Она действительно хороша для него. - Они...встречаются? - О, нет, я так не думаю. Джинни покачала головой. - Джордж, даже в большей степени, чем Рон, не готов к отношениям. Но, может быть, однажды. Мы все просто рады, что есть кто-то, кто заботится о нем, следит за тем, чтобы он вставал и одевался каждый день, поддерживает его в движении. Она вздохнула. - Хорошо, - сказала Гермиона, - вернемся к твоей проблеме. Твоя мама просто волнуется. Я уверена, что она делала то же самое со всеми остальными твоими братьями и сестрами. Но если ты хочешь поиграть в квиддич, почему бы и нет? Джинни кивнула. - Было бы здорово иметь поддерживающую мать. Она станет такой, как только ты это сделаешь. У нее просто свое мнение. Джинни усмехнулась, как будто это было большим преуменьшением. - Мне кажется, я знаю еще одну ведьму Уизли, которая имеет столь же сильное мнение и бесконечно раздражает своих друзей, постоянно делясь им, - сказала Гермиона с укором. - Заткнись. Гермиона улыбнулась и успокаивающе положила руку Джинни на спину. - Давай, выкладывай свое эссе. Я помогу тебе. Джинни полезла в сумку и вытащила свой пергамент и книги, пока Гермиона продолжала говорить. - Я не могу поверить, что ты станешь знаменитым игроком в квиддич. Между тобой и Гарри, ты будешь постоянно раздавать автографы. - Я могла бы стать самым известным игроком в квиддич в мире, но меня бы все равно лучше знали как девушку Гарри Поттера, - ответила Джинни без намека на горечь в своем тоне. Гермиона, которая знала, что ее всегда будут знать как магглорожденную подругу Гарри Поттера, молча согласилась.