Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Гермионе удалось вытеснить Малфоя из воспоминаний о том, как она варила оборотное зелье вместе с Роном и Гарри, всего через несколько секунд. Наконец-то она научилась улавливать его присутствие в своем сознании и выталкивать его оттуда, хотя на это уходило много энергии. Проделав это пять или шесть раз, она была почти полностью истощена. - Ты варила зелье в туалете Миртл? - спросил Малфой с легким отвращением, протягивая ей кусочек шоколада. Гермиона мысленно улыбнулась в ответ на его вопрос и промолчала. Она не была готова выдать этот секрет. - Что за зелье? - с любопытством спросил Малфой. - Это секрет. Если хочешь узнать, тебе придется поискать здесь, - поддразнила она, постучав себя по виску. - Сама напросилась, - угрожающе сказал он, подняв свою палочку и направив ее на ее голову. Гермиона колебалась. Она была уверена, что сможет вытолкнуть его вовремя, она испытывала трудности только с эмоциональными воспоминаниями, а в этом воспоминании не было особых эмоций до того момента, когда она испытала сильный страх и смущение от превращения в кошку, но она избавится от него раньше. Гермиона кивнула, и они вернулись в ее сознание. Они начали со вчерашнего урока арифмантики, и она наблюдала, как скачут ее воспоминания. Малфой стал намного лучше проникать в ее мысли. Довольно скоро они вернулись на второй курс. Она и Пенелопа Кристал шли по коридору, посматривая в маленькое зеркало, затем она дуэлировала с Миллисентой Булстроуд в Большом зале. Затем она очнулась в Больничном крыле после пережитого окаменения. Затем наступил момент, когда она, Гарри и Рон обнаружили окаменевшую миссис Норрис. Она попыталась вытолкнуть Малфоя, но почувствовала, что он сопротивляется. Он сосредоточился на воспоминаниях, в которых Малфой говорил: "Ты будешь следующей грязнокровкой". Затем они перелистывали ее воспоминания о более молодом Малфое из школы, прежде чем она в конце концов вытолкнула его. Гермиона покачала головой, когда они вернулись в настоящее. - Ты такой эгоцентричный, всегда заставляешь меня сосредоточиться на тебе, когда я собираюсь вытолкнуть тебя. Малфой пожал плечами и, казалось, думал о чем-то другом. В конце концов он сказал: - Каждый раз, когда я делаю это, подталкивая тебя сосредоточиться на мне, ты никогда не выбираешь воспоминания этого года. Почему так? Он повернул к ней свои серые глаза, терпеливо ожидая ее ответа. Гермиона не замечала этого, пока он не указал на это, но предполагала, что это действительно так. Они провели много времени, перебирая бесчисленные воспоминания о том, как он был абсолютным придурком, когда они были младше, и почти каждый раз всплывали воспоминания о том, как ее пытала Беллатриса, но Малфой всегда быстро проскакивал мимо них. Но он был прав, она никогда не вспоминала о нем из того года. Подумав об этом, она поняла, что это, вероятно, потому что она не ассоциировала того человека, которого знала сейчас, с тем злым, задиристым, младшим Малфоем. Должно быть, она мысленно разделила этих двух людей. - Ты сейчас и ты тогда не связаны для меня, - просто ответила она. Малфой посмотрел на нее с отсутствующим выражением лица, что, как она поняла, означало, что он изо всех сил старается скрыть множество эмоций. - В любом случае, - сказала Гермиона. - Я могу заблокировать тебя в большинстве воспоминаний, так что дальше? - Довольно громко сказано для человека, который смог вытолкнуть меня раз пять, прежде чем полностью расклеиться до такой степени, что я могу увидеть все, что захочу, - ответил он, взяв для себя кусочек шоколада. Гермиона нахмурилась. - Ты не можешь увидеть все, что захочешь. Это было правдой. Когда она доходила до такого состояния, что слишком уставала, чтобы вытолкнуть его, она просто очень быстро перелистывала мысли, так что он не мог понять, что происходит, и в конце концов сдавался. - Это не совсем то, что ты должна делать, - сказал он. - Сводить вторженца с ума информационной перегрузкой. Более опытный легилимент, вероятно, смог бы придумать, как замедлить их. Гермиона кивнула. Он был прав. - Ну, тогда что ты предлагаешь? Ты же учитель, - сказала она насмешливым тоном. Он показал ей язык. Он был таким ребенком. - Хорошо, Грейнджер. Я думаю, ты теряешь энергию, потому что используешь только первый тип окклюменции, который очень истощает силы. Мы должны перейти к следующему виду - тому, которым занимаюсь я, очищению твоего разума. - Снейп всегда говорил Гарри очистить свой разум, и когда ты упомянул об этом в прошлый раз, я попробовала, но это невозможно. У меня всегда есть что-то на уме. Малфой выпрямился в стуле и жестом предложил ей сделать то же самое. - Поставь ноги ровно на землю и постарайся не сутулиться, как ты всегда делаешь. Она нахмурилась, и он проигнорировал это. - Хорошо, теперь закрой глаза. Гермиона сначала не подчинилась. - Ты собираешься снова попытаться прочитать мои мысли? Он открыл один глаз. - Нет, перестань быть таким параноиком и закрой свои чертовы глаза. Я собираюсь поговорить с тобой о том, как очистить твой разум. - О. Он снова закрыл глаза, и она последовала его примеру. - Положи руки ладонями на бедра. Она сделала это. - Теперь сосредоточь свой разум на ощущении своих ног на полу и глубоко дыши. Несколько мгновений они сидели в тишине, и она попыталась сосредоточиться только на своих ногах, но начала задаваться вопросом, о чем он думает. Он действительно думал о ногах? - При появлении мыслей в твоем сознании обрати внимание на мысль, не оценивай ее (я знаю, что это будет невероятно трудно для тебя), затем позволь ей уйти из твоего сознания, когда ты вернешь свое внимание к своим ногам на земле. Они посидели несколько мгновений, затем Малфой заговорил снова. - Когда в твоем сознании появляются случайные мысли, тебе нужно продолжать осознавать их, а затем позволить им покинуть твой разум без какого-либо осмысления. Через некоторое время мысли прекратятся. Тогда ты останешься в своем сознании, и оно будет совершенно чистым. И это чувство... Ну, нет никакого чувства, это просто неподвижность. Гермиона открыла глаза и посмотрела на него. Он был абсолютно неподвижен и спокоен, это нервировало, и она была уверена, что никогда не сможет этого сделать. Он вздрогнул, когда открыл глаза и увидел, что она изучает его. - Что? - Ты только что описал медитацию. - Я не знаю, что это такое, - признался он. - Это то, что делают магглы. Ну, не все из них, но некоторые, для некоторых это почти как религия. Я никогда по-настоящему не видела связи между окклюменцией и медитацией, но в этом есть смысл. - Зачем они это делают? - Я думаю, чтобы обрести покой и смысл в этом мире. Я никогда не пробовала, но всегда думала, что у меня ужасно получится. Мой разум, кажется, никогда не отключается. Он понимающе кивнул ей. - С практикой становится легче. Тебе следует попрактиковаться в этом на следующей неделе. Легче достичь ясного ума во время окклюменции, если заранее знать, на что это похоже. Он встал и посмотрел на часы. Она тоже проверила свои, у них было всего около 30 минут до начала занятий. Малфой добавил с ухмылкой: - На следующей неделе ты можешь попытаться очистить свой разум, пока я снова буду искать то воспоминание о зелье. Гермиона кивнула и вспомнила отрывок, который она читала о чрезмерном использовании окклюменции. Использовал ли он магию каждый раз, когда очищал свой разум? Если бы он так часто использовал окклюменцию, это могло бы нанести вред. - Ты сказал, что часто используешь этот второй вид окклюменции, верно? Малфой пожал плечами. - Думаю, да. Я же говорил тебе, что это мне помогает. Он сказал это так, как будто его раздражало, что она заставляет его объяснять это снова. - Я читала, что это может быть опасно, если использовать окклюменцию слишком часто, - сказала Гермиона мягким голосом. - Я читал, что любопытные всезнайки живут не так долго, как другие волшебники, - ответил Малфой. Теперь Гермиона высунула язык и решила, что оставит его. Он, вероятно, знал, что делал, и в любом случае это ее не касалось. Она вздохнула. Она догадалась, что они закончили занятие, но ей некуда было идти до начала урока, а поскольку он был наверху, не было смысла возвращаться в свою комнату в подземельях. Малфой, казалось, думал о том же самом, так как он еще не покинул кабинет. - Я хотела спросить, - начала Гермиона, надеясь, что он останется и поговорит с ней до начала занятий. - Второй тип окклюменции, ты сказал, что используешь его, чтобы отбросить неприятные воспоминания. Как ты думаешь, можно ли его использовать для запоминания? Например, если есть воспоминание, которое хочется пережить еще раз? Ты понимаешь, что я имею в виду? Малфой кивнул, глядя вдаль и обдумывая ее вопрос. Он снова сел на свой стул, и Гермиона улыбнулась про себя. Обсуждение интеллектуальных концепций, безусловно, было ее любимым занятием с Малфоем. Он редко потакал ей, но иногда соглашался, и ей нравилось обсуждать с ним свои идеи. Ни с кем из своих друзей она не общалась подобным образом. Она слышала, что когтевранцы постоянно занимаются подобными вещами, и ей было немного обидно, что она упустила такую возможность, оказавшись в гриффиндоре. Все, что они делали в свободное время — это играли в игры и запускали фейерверки. - Я никогда не пробовал, - сказал он. - Наверное, да, но ты бы, наверное, просто воспользовалась омутом памяти, если бы он у тебя был. Это вроде как то, для чего они нужны. - Ты когда-нибудь пользовался им? - Нет, у моего отца есть один, но мне запретили им пользоваться. Они могут быть очень опасны, если их неправильно использовать. - Почему? Гермиона никогда не слышала этого раньше и подумала о том, сколько раз Гарри его использовал. - Когда ты помещаешь туда свои воспоминания, детали и чувства удаляются из твоего сознания; остается только краткое изложение. Если ты не знаешь, что делаешь, ты можешь потерять себя. Малфой замолчал, и она посмотрела на него. Он смотрел в окно и думал. - Предполагается, что это особенно опасно для молодых волшебников, поскольку у нас меньше воспоминаний, определяющих, кто мы есть, поэтому если удалить слишком много, то ты перестанешь быть собой. Он обернулся к ней, чтобы убедиться, что она поняла, но она не поняла. - Я не уверена, что ты имеешь в виду, - призналась Гермиона. Малфой сделал паузу на несколько мгновений, прежде чем продолжить. - Вот пример. Мы оба уже знаем, что я... э-э... сожалею о том, что случилось с Кэти Белл и проклятым ожерельем. Он остановился и сглотнул, а Гермиона просто кивнула, чтобы он продолжал. - Ну, если я оставлю это воспоминание в омуте памяти надолго, в моем мозгу останутся лишь краткие факты: Я заколдовал империусом мадам Розмерту и чуть не убил Белл. Я бы потерял сожаление, страх, мотивы, стоящие за этим. Если ты будешь делать это слишком много раз... - он замолчал, и теперь она все поняла. Гермиона задавалась вопросом, когда они дошли до такого этапа, когда он так свободно делится чем-то настолько личным. Может быть после того, как она увидела его воспоминания. Или, может быть, часы, проведенные в ее воспоминаниях, смягчили его по отношению к ней. Эта мысль должна была вызвать беспокойство, но она обнаружила, что это не так. Малфой продолжил говорить. - Тебе действительно нужно знать, что ты делаешь. Но теоретически, наверное, можно удалить свои худшие воспоминания, чтобы почувствовать себя лучше, но без них, останешься ли ты самим собой? Гермиона немного подумала об этом и увидела, что Малфой тоже обдумывает эту концепцию. - Я бы не стала их удалять. - сказала Гермиона после нескольких минут молчания. - Если у тебя есть плохое прошлое, но ты просто забываешь о нем, ты не можешь двигаться дальше. Нам нужно вернуться назад и вспомнить все это, пережить это. Тогда, я думаю, мы сможем наконец преодолеть это. Понимаешь? Malfoy nodded, then whispered, - Ce n'est pas oublier que guérit, c'est se souvenir. - Что это? Французский? Он снова кивнул и объяснил: - Это выгравировано на стене моего дома". - Что это значит? - Исцеляет не забвение, а память. - Это прекрасно. Малфои придумали это? - она наклонила голову в его сторону. Он покачал головой. - Осуждающая Грейнджер, опять за свое. Затем он толкнул ее. Она чуть не упала со стула, но он поймал ее руку, чтобы не дать ей упасть на пол, покачал головой и пробормотал про себя "неуклюжие гриффиндорцы". Они вместе пошли к классу арифмантики, но как только они вошли в класс, он остановился у двери, ожидая, что она войдет первой, чтобы не казалось, что они пришли вместе. Гермиона пошла вперед, но Малфой подставил ей подножку, и она, споткнувшись об нее, влетела в дверной проем. Терри и Энтони странно посмотрели на нее, но она просто проигнорировала их и села за стол, который делила с Малфоем. - Ты ребенок, - сказала она ему несколько мгновений спустя, когда он сел рядом с ней. Он лишь ухмыльнулся ей в ответ, и она скрыла свою улыбку, отвлекаясь от него и возвращаясь к профессору Вектор. Драко и Грейнджер слишком сблизились. У них было всего три занятия окклюменции, но он уже видел огромные изменения в их взаимодействии. Они меньше препирались и быстрее справлялись с заданиями, что давало им больше времени в конце, чтобы поговорить на другие темы. Конечно, большую часть разговора вела Грейнджер. Она размышляла о том, какую работу ей следует выбрать после школы, бесконечно говорила о том, чего ей больше всего не хватало теперь в Хогвартсе (а именно песочных часов и Выручай-комнаты). Она рассказывала ему о драмах префектов (разумеется, сохраняя имена в тайне), расспрашивала его об алхимии и других продвинутых предметах. Она пыталась узнать больше о Драко, но он был настроен держать ее как можно дальше и отказывался отвечать на ее назойливые вопросы. Суть его плана заключалась в том, чтобы заставить Грейнджер быть менее осторожной рядом с ним, и это определенно сработало. Она не держала свою палочку так близко к себе, с готовностью признавала, когда ошибалась, и больше не колебалась те несколько секунд, прежде чем он войдет в ее сознание. Проблема в том, что он не предполагал, что сближение с ней будет работать в обе стороны. Драко обнаружил, что чувствует себя рядом с ней более комфортно и даже с нетерпением ждет их занятий. Она все еще очень раздражала его, но после встреч с ней он чувствовал себя спокойнее. Те несколько раз, когда он позволял себе задуматься об их маловероятной дружбе, он просто принимал это за отчаяние со своей стороны, поскольку у него не было других друзей в школе. Блейз был скорее знакомым, на которого можно было положиться, чтобы посмеяться или долго поговорить о квиддиче, но не более того. Астория хотела стать его другом, но Драко все еще старался избегать ее, не зная, как вести себя с ней после ее откровения о Крэббе и Гойле. Была еще одна причина, по которой Драко нравилось проводить время с Грейнджер, хотя он не позволял себе задумываться об этом слишком часто. Проще говоря, разделять мысли Грейнджер было увлекательно. Количество эмоций, стоящих даже за самыми незначительными воспоминаниями, было удивительным и сильным. Нахождение в ее сознании заряжало его энергией и заставляло чувствовать себя тепло и счастливо. Это так сильно отличалось от жизни в его голове. Она так полно ощущала мир, в то время как он проводил большую часть своего времени, пытаясь оттолкнуть его от себя. После их последнего занятия его настолько одолело чувство вины, что он исписал целых две страницы тетради словами: Она этого не заслуживает. Она этого не заслуживает. Она этого не заслуживает. Он чувствовал себя, как чертов первокурсник, который строчит эти строчки в качестве наказания. Неудивительно, что это упражнение никак не смягчило его вины. Этого было достаточно. Он уже достаточно хорошо освоился в ее мыслях и был готов покончить с этим и перейти к финальной битве. На последнем занятии, когда она усложнила ему задачу получить больше подробностей о воспоминании о зелье в туалете Миртл, он вился вокруг него и был в пределах досягаемости, но позволил ей вытолкнуть его. Он не хотел, чтобы она знала, насколько он искусен. Было бы лучше, если бы она чувствовала, что у нее есть власть. Но на этом занятии он использовал все свои навыки и энергию, чтобы получить то, что ему нужно. Когда Драко вошел в комнату, Грейнджер уже была там. Она тепло улыбнулась ему, и он попытался не обращать внимания на то, что у него внутри все сжалось в ответ. Он уже чувствовал себя виноватым, но ему нужно было отодвинуть это в сторону. Он не позволит своей совести снова взять верх. На этот раз он не собирался терпеть неудачу. Драко поставил свою сумку на ближайший стол и вытащил палочку из мантии. - Сразу к делу, - легкомысленно прокомментировала Грейнджер, доставая из мантии свою палочку. Он проигнорировал ее. - Итак, я думаю, можно с уверенностью сказать, что ты научилась блокировать или " ставить стену". Она улыбнулась на комплимент, и он не мог не закатить глаза. - Что ж, перейдем ко второму типу - очищению разума. Ты практиковалась? Она кивнула и выглядела немного настороженной. - Хорошо, теперь ты видишь, что я вот-вот проникну в твой разум, вот тогда ты его очистишь. Вытаскивай из памяти как можно больше скучных воспоминаний, если обнаружишь, что не можешь долго находиться абсолютно без мыслей. Вскоре Драко был в ее сознании, и оно было совершенно пустым. Он был впечатлен. Потом она читала, как и он, на этот раз на своей кровати в школе. Ее контроль был слабым, но он не давил, потому что хотел, чтобы она чувствовала себя уверенно. Через несколько мгновений он вытащил их обоих из ее мыслей. - Это на самом деле хорошо, - признал он, и Грейнджер просияла. - Да, да, 5 очков гриффиндору, бла-бла-бла. Она закатила глаза, а он продолжил: - Давай потренируемся очищать разум после того, как я проникну, а не с самого начала, как ты только что сделала. Грейнджер решительно кивнула, и он продолжил: - Почему бы тебе не начать с каких-нибудь приятных воспоминаний? Затем попытайся оттуда прийти к чистому разуму. Грейнджер снова кивнула, и он вошел в ее сознание. Они начали заниматься трансфигурацией несколько дней назад. Она всегда начинала с занятий; она была такой заучкой. Вскоре они вернулись к ее чистому разуму. Он подумал, что может легко переместиться в другое воспоминание, но пока не пытался этого сделать. Он вернул их к реальности. - Я сделала это! Она подпрыгивала вверх-вниз, и Драко не мог удержаться от смеха над ее детской реакцией. - Полегче, Грейнджер. Перейти от безэмоционального и бессмысленного воспоминания к чистому разуму не очень сложно. Становится намного сложнее, когда имеешь дело с воспоминаниями с большим количеством эмоций. И, как правило, это те воспоминания, которые ты хочешь заблокировать. Она кивнула и выглядела немного настороженной, но решительной. - Полагаю, ты хочешь, чтобы я начала с эмоционального воспоминания? - У меня есть предложение, - вмешался Драко, и она кивнула. - Почему бы тебе не подумать о финальной битве? Глаза Грейнджера расширились, и он добавил: - Это было бы эмоционально, не будучи слишком личным. Я имею в виду, я был там, и все знают, что произошло. Она кивнула. - Да, в этом есть смысл. Хорошая идея. Грейнджер собралась с духом, и на этот раз он произнес заклинание вслух, чтобы она не удивилась. Вскоре они были в Большом зале, глядя на ряд мертвых тел. Она наклонилась к Уизли, но, прежде чем ее голова коснулась его плеча, воспоминание потемнело. Через несколько секунд темноты они вернулись в то же воспоминание, и она рыдала в плечо Уизли, пока он гладил ее по спине. Драко попытался направить ее к воспоминаниям с Поттером, но, прежде чем ему это удалось, они перешли к сцене в коридоре, и она набросилась на Уизли и поцеловала его. Драко быстро отогнал от себя это воспоминание. Затем она оказалась в другом коридоре, и раздался голос Темного Лорда. Грейнджер почувствовала ужас, когда Темный Лорд попросил Поттера прийти к нему. Потом она заглядывала в маленький домик, приседая за спиной Поттера, пока змея Темного Лорда атаковала Снейпа. Драко надавил на воспоминание о Поттере, чтобы переключить ее мысли на другое воспоминание о нем. Он почти вытащил их обоих, как только они добрались до следующей сцены. Грейнджер была охвачена полным отчаянием при виде мертвого тела Поттера в руках Хагрида, и всепоглощающие эмоции охватили и Драко. Он чувствовал, как она пытается двигаться дальше, но использовал свою магию, чтобы сохранить воспоминание, просто чтобы проверить, что он может. Через несколько мгновений эмоции, которые она испытывала, были слишком сильны для него, и он отпустил ее. Они вернулись в класс, Грейнджер отошла в сторону и направилась в другой конец комнаты. Она оперлась руками о стену и опустила голову. Драко дал ей несколько минут, чтобы прийти в себя, и использовал это время, чтобы очистить свой разум. Он удивлялся, как она держится на ногах при таких сильных эмоциях, как эти. Он бы наверняка уже рухнул от их силы. В конце концов она вернулась, вытирая глаза рукавом. - Прости, я... пережить их в голове - это одно, а сделать это таким образом... - отрезала она. - Я знаю, - тихо ответил Драко. - Я была ужасна. Я не думаю, что я хоть что-то смогла заблокировать. Я имею в виду, я пыталась с первым, но это не сработало. А потом... поцелуй... он прошел быстро. - Это был я, - вмешался Драко. Ему не было интересно смотреть, как она целует Уизли дольше, чем нужно, особенно с этой точки зрения. - О, э-э, спасибо. Но последнее, с Гарри. Я не могла. Я не могла заставить это остановиться. Драко видел, как на ее глаза навернулись слезы. - Я не могла понять, было ли это воспоминание или все произошло снова, это было так реально. Как их блокировать? Грейнджер металась по комнате, ее голос был высоким и быстрым. Ему нужно было, чтобы она успокоилась, чтобы он мог убедить ее попробовать еще раз. - Дыши, Грейнджер. Просто сядь обратно и постарайся очистить свой разум. Она послушалась его, что было впервые, поскольку она ненавидела, когда ей приказывали. После того, как она сделала несколько глубоких вдохов, Драко сказал ровным голосом: - Ты любишь его. Слова вырвались из его уст непроизвольно. Грейнджер склонила голову набок, удивленная этим заявлением. - Кого? Гарри? Драко просто кивнул в ответ. - Ну, конечно, он мой лучший друг. - Но это нечто большее. Ты любишь его больше, чем кого-либо другого, кого я встречал в твоих воспоминаниях. Этот факт был очевиден, основываясь на ее последнем воспоминании, и Драко удивился про себя, почему его это волнует. - Я полагаю, что это так, - просто сказала она, не давая больше никаких объяснений и никоим образом не стыдясь. Что ж, есть еще одна причина ревновать к Поттеру. Стоп! Что? Он отогнал эти мысли прочь. Он может вернуться к ним позже (или, что более вероятно, никогда). Прямо сейчас он был слишком близок к своей цели. Вот и все. - В любом случае. Вернемся к уроку. Это первый раз, когда ты пытаешься очистить свой разум. Это нормально - не понимать все правильно. Возможно, середина битвы была не самой лучшей идеей. Почему бы тебе не попробовать с конца? Счастливые воспоминания тоже сильны, но их гораздо легче контролировать, чем темные. Грейнджер кивнула, ей не терпелось вернуться к этому и доказать, что она может это сделать. - Я готова. Теперь они были в Большом зале, и она крепко обнимала Поттера, а потом воспоминания потускнели. Они находились в кабинете Дамблдора, и Гарри использовал бузинную палочку, чтобы починить другую палочку на столе. Драко чувствовал, как она двигает воспоминания вперед, но он использовал всю свою силу, чтобы удержать их на месте. Поттер сказал портрету: - Я возвращаю бузинную палочку туда, откуда она взялась. Она может остаться там. Если я умру... Грейнджер удалось натолкнуть их на воспоминание о том, как она читала в библиотеке. Драко позволил скучному воспоминанию продлиться несколько минут, стараясь держать свои эмоции под контролем. Затем он подтолкнул ее обратно к битве, но воспоминание не изменилось. Он толкнул снова, сильнее, и, наконец, она смогла полностью вытолкнуть его. Он сделал это. Он знал, где находится палочка. Темный Лорд хвастался, что достал ее из могилы Дамблдора. Он не ожидал, что Поттер окажется таким беспечным. Она был доступна любому в Хогвартсе. Он мог дойти до нее за 20 минут и взять ее так, чтобы никто не узнал. Ну, как только он наберется наглости и взломает могилу своего бывшего директора. Драко мог бы пнуть себя за то, что слишком испугался проверить ее раньше; она была в его чертовом списке. Грейнджер улыбнулась ему в ответ, и он снова переключил свое внимание на нее. - Я сделала это! - воскликнула она. - Я смогла очистить свой разум в середине, потом было гораздо легче вытеснить тебя из моей головы. На этот раз Драко не смог удержаться от улыбки. Он испытал такое облегчение, наконец-то получив то, что искал месяцами. - Я имею в виду, что теперь, когда я знаю, каково это, я думаю, что смогу сделать это снова, - говорила Грейнджер. - Хорошо, - согласился он, поднимая палочку. - Однако на этот раз битвы не будет. Я собираюсь выбрать что-нибудь другое. Драко кивнул и тихо произнес заклинание. Они были в его гостиной, и Беллатриса пытала Грейнджер. Он мгновенно вылетел из ее головы. Она посмотрела на него в замешательстве. - Подожди, это был ты. Я должна была попытаться прекратить это. - Не это воспоминание, - резко сказал Драко. - Выбери другое. - Я заметила, что ты всегда заставляешь нас пройти мимо этой темы, когда она возникает. И я знаю, что это больно... - Проблема не в этом, - вмешался Драко, не зная, как продолжить. Он не хотел пережить эту сцену с ее точки зрения, но у него не было веской причины, по крайней мере, такой, которую он мог бы выразить словами. - В нем я, - сказал он наконец. - Разве это имеет значение? - спросила Грейнджер. Не имело. - Хорошо, - сказал он в конце концов. Вскоре они вернулись в гостиную. Он видел себя в ее периферийном зрении, ничего не предпринимающего, и на этот раз он слышал, как Уизли выкрикивает ее имя из подземелья. Он снова остановил воспоминание. - Да ладно, - раздраженно сказала она. Она задыхалась от усилий, пытаясь вытолкнуть его из воспоминаний. - У меня почти получилось. - Просто выбери другое, - сказал он сквозь стиснутые зубы. - Что с тобой не так? Почему ты так ненавидишь это воспоминание? Я имею в виду, ты же был там. Ты думаешь, я этого не знаю?! Я, блядь, знаю, что был там, Грейнджер. И прости, что я не хочу смотреть, как тебя пытают снова и снова в моем доме один из моих родственников, пока я сижу сложа руки и ничего не делаю. Но он ничего этого не сказал, он просто посмотрел на нее с отсутствующим выражением лица. Она снова заговорила тихим, но решительным голосом: - Я хочу научиться блокировать тебя от этого. Это худшее, что у меня есть. Драко посмотрел на нее и почувствовал себя таким виноватым, когда увидел умоляющий взгляд в ее глазах. - Просто надави на него, чтобы оно продолжалось, как ты это сделал с тем воспоминанием в кабинете Дамблдора. Черт, она это заметила. У него не было выбора, кроме как уступить этой единственной просьбе. - Пожалуйста? - Грейнджер добавила - Тогда мы закончим. Они вернулись в гостиную, где он проводил так много времени в детстве. Он сосредоточился на портрете позади нее, чтобы не дать воспоминаниям измениться, пока она кричала, а боль в руке усиливалась. Он пытался игнорировать воспоминания Драко и его матери, съежившихся на краю ее поля зрения, абсолютно ничего не делая. Затем сцена резко изменилась, и они оказались на территории Хогвартса, и он называл ее грязнокровкой. Прежде чем он успел заметить изменения, они вернулись в гостиную, и его тетя кричала "грязнокровка", продолжая резать ей руку. Драко снова сосредоточился на портрете, но они уже вышли из гостиной. На этот раз он дразнил Грейнджер тем, что ее трусики будут выставлены напоказ в воздухе, как у магглов на чемпионате мира по квиддичу. Потом Драко получил очки в качестве члена инквизиторского отряда за то, что она была грязнокровкой. Затем они вернулись в гостиную. Он снова услышал крики Уизли вдалеке, и они перешли на урок зелий. Грейнджер задела его руку, когда потянулась за тем же флаконом на полке, и его младшее "я" бросило на нее взгляд, полный отвращения. Они перенеслись обратно в гостиную. На этот раз воспоминание Грейнджер сосредоточилось на нем и его матери, но Драко в воспоминании изо всех сил старался не смотреть на нее. Затем они вернулись в Хогвартс, и ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что они наконец вернулись в реальность. Драко начал сердито расхаживать по комнате, не зная, что делать дальше. Он посмотрел на Грейнджер, и она сидела на полу, глядя вниз на свои руки. Он был смущен и зол на нее за то, что она показала ему это. Все его насмешки, когда они были детьми, были связаны с тем днем в гостиной для нее. Он догадывался, что с интеллектуальной точки зрения это имело смысл, но чувствовать эту связь с ее точки зрения было совсем другим делом. Может быть, она сделала это нарочно. Может быть, она уже какое-то время готовится к этому. Может быть, в этом и был смысл всего этого - заставить его чувствовать себя дерьмово. Он вдруг разозлился на нее. Драко впился взглядом в Грейнджер, но она все еще смотрела на свои руки. Он наклонился, чтобы взять свою сумку и уйти, но прежде, чем отвести от нее взгляд, заметил, что она тихо всхлипывает. Что-то заставило его наклониться к ней и взять ее за подбородок, так что она снова посмотрела на него. Он не хотел, чтобы этот жест был таким интимным, но он должен был посмотреть в ее глаза и понять, действительно ли она хотела это сделать. Как только он их увидел, сразу стало ясно, что она этого не хотела. - Для тебя это все взаимосвязано? - грубо спросил Драко. - Глупое издевательство и тот... тот день? Грейнджер кивнула, и он опустил ее подбородок. - Я не... - начал он, не зная, что сказать. Он никогда не хотел причинить ей такую боль, но, чувствуя это, стыд, сопровождавший каждую колкость, и то, как она связывала эти глупые события с тем, что сделала его тетя. - Я бы никогда не поступил так, как она... - он снова сделал паузу, пытаясь выровнять голос. - Я хотел остановить это. Я не знал как, - наконец признался он. Грейнджер продолжала смотреть ему в глаза, слезы тихо текли по ее лицу. Он встал и предложил ей руку, вспомнив, как в последний раз они были в таком положении после того, как она хитростью заставила его поговорить с портретами Снейпа и Дамблдора. Она утверждала, что сделала это, чтобы помочь ему. После того, как он обращался с ней как с грязью в течение многих лет, она хотела помочь ему. Но чем он отплатил ей? Используя ее, чтобы получить воспоминание о тайнике, о котором он мог бы догадаться сам. Драко вздохнул, наблюдая, как она вытирает слезы с глаз, и в этот момент ему захотелось рассказать ей все. О своей матери, и о том, что он планировал, и почему. И как он не ненавидел ее и не хотел, чтобы она умерла или даже пострадала. И как, наблюдая за тем, как его тетя снова и снова пытала ее в его доме, ему захотелось блевать. Он ничего этого не сказал. Он просто довольствовался тем, что мог выдавить из себя, не показавшись слишком похожим на гриффиндорца. - Прости меня. Грейнджер подняла на него глаза, схватила его за руку и позволила ему подтянуть ее к себе. Он не мог прочитать выражение ее лица. Она изучала его мгновение, затем выражение ее лица изменилось, и она спросила: - Это твоя версия извинения? Требовать, чтобы я простила тебя? Как это очень... по-малфоевски с твоей стороны. Он понял, что она шутит, и почувствовал облегчение от более легкого тона этого разговора. Он сбросил ее руку и ответил: - И поверить Грейнджер, что она это раскритикует. Он уже собирался отвернуться, когда она схватила его за руки, чтобы он повернулся к ней лицом. - Я принимаю твои извинения, - просто сказала она. Он слегка удивленно поднял брови. - Я не совсем понимаю, за что именно ты извиняешься. Или если это вообще извинение. Но я прощаю тебя за... - она сделала паузу и посмотрела вниз на свои руки, которые все еще сжимали его руки. Она не убрала их и снова посмотрела на Драко, прежде чем продолжить. - За все это. За бездействие, чтобы остановить Беллатрису, потому что, честно говоря, как бы это вообще выглядело? И за то, что годами мучил меня и заставлял чувствовать себя ужасно. Это, это не тот, кто ты есть сейчас. Я могу... я могу это видеть. Она впилась в него взглядом, как будто теперь буквально читала его мысли и видела, что он уже не тот маленький мальчик. Грейнджер поднесла одну руку к щеке Драко, и он не смог удержаться, чтобы не прижаться к ней. Она, должно быть, восприняла это как призыв, потому что начала двигаться к нему, и он догадался, что она собирается поцеловать его. Когда ее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его собственного, Драко мягко оттолкнул ее назад. - Ты не хочешь этого, - мягко сказал он, - это связь от заклинания. Она убрала руку с его лица и посмотрела вниз, на их ноги. - Поверь мне, это не по-настоящему. Это пройдет, и ты будешь рада, что я это остановил. Драко ушел от нее, оставив ее расстроенной, но знающей, что это к лучшему. Больше всего на свете ему хотелось поцеловать ее в ответ, но он уже достаточно воспользовался ею сегодня. Она не заслуживает этого, она не заслуживает этого, она не заслуживает этого, она не заслуживает этого. Слова, которые он снова и снова записывал в свой блокнот, крутились в его голове по кругу до конца дня. Мысли Гермионы блуждали во время обзора профессором Вектор содержания промежуточного экзамена. Она посмотрела на пустое место рядом с собой и подумала о Драко в сотый раз с момента их урока окклюменции в среду. Я пыталась поцеловать Драко Малфоя. Это звучало как бред, когда она вот так просто заявляла об этом. Но это, безусловно, произошло. Нравился ли он ей? Она так не думала. Вероятно, он был прав, когда сказал, что это было заклинание. Делиться своими мыслями с Драко было очень интимно. И он только что извинился перед ней, за что конкретно, она все еще не была уверена, но это определенно застало ее врасплох. Если бы она увидела его сейчас, то вряд ли захотела бы его поцеловать. Это была еще одна проблема. Она не видела Драко с того урока. С того дня он прогуливал все занятия, и она предполагала, что он пропустит и их воскресное занятие, оставив ее выполнять задание в одиночку. На самом деле она не возражала против этой части, так как они в основном закончили его в прошлые выходные. Она просто немного беспокоилась о нем, если быть честной. Гермиона, похоже, была единственным человеком, который заметил отсутствие Драко, и, конечно, она была единственной, кого это волновало. Она надеялась, что с ним все в порядке, хотя бы ради промежуточных экзаменов. Было бы обидно так упорно трудиться весь год, чтобы в итоге все провалить. Именно поэтому она делала для него записи, пока его не было, на случай его неожиданного появления в эти выходные. Она не была удивлена его отсутствием. Это было типично для Драко. Всякий раз, когда отношения между ними становились слишком глубокими, он отступал на некоторое время. Гермиона была уверена, что в конце концов он придет в себя, может быть, после перерыва. Она подумала, что трехнедельный перерыв в общении с ним будет хорошим поводом для того, чтобы привести в порядок собственные мысли о слизеринце. Например, почему она начала мысленно называть его Драко? Это был хороший способ отделить человека, которого она знала в этом году, от остальных членов его семьи и даже от того Малфоя, который насмехался над ней предыдущие семь лет. Гермиона была уверена, что он больше не был тем человеком. Но в нем было много такого, в чем она не была уверена. Например, как он отнесся к их близкому поцелую? Поэтому он внезапно исчез? Или было что-то другое? Драко был добр, когда отказал ей, и не выглядел ни возмущенным, ни сердитым, ни даже самодовольным. Вместо этого она заметила раскаяние и печаль на его лице, прежде чем он оставил ее одну в классе. Были ли у него все еще проблемы с ее статусом крови? Она думала, что он уже пережил это. Зачем еще проводить с ней часы наедине? И он был другим, особенно в последние несколько недель. Но это может быть просто из-за окклюменции. Она рассудила, что почти невозможно разделить чей-то разум и не стать более сострадательным по отношению к нему. Всего несколько минут, которые она провела в его голове, полностью изменили ее представление о нем, а он провел в ее голове несколько часов. Но у Гермионы был еще один вопрос: почему Драко предложил научить ее окклюменции? Она была уверена, что он не настолько изменился, чтобы согласиться на что-то, в чем для него нет смысла, и что он от этого получит? Друга? Дружеское общение? Был ли он настолько одинок? Может быть, но она подозревала, что было что-то другое. Гермиона подумала, что, может быть, ему нужны воспоминания. Особенно на последнем уроке он копался в ее мыслях гораздо настойчивее, но почему? Он больше не сражался на другой стороне войны. Мог ли он быть в контакте с пропавшими Пожирателями Смерти? Она покачала головой. Это не вязалось с тем, что Гарри рассказал ей о нем. И если Драко хотел покопаться в ее мыслях, ему не следовало быть таким хорошим учителем. Он помог ей полностью отбиться от него всего после четырех уроков. Она задавалась вопросом, продолжат ли они занятия после перерыва. Будут ли они вообще видеться в следующем семестре без предлога быть партнерами по арифметике? Хотела ли она этого? Гермиона подумала, что многое из этого стало бы яснее, если бы она могла просто увидеть его снова. Она подумала о том, чтобы проверить карту, но потом решила отказаться, вспомнив, что случилось в последний раз, когда она использовала карту, чтобы отследить его местонахождение. Ей просто нужно набраться терпения и подождать, пока он снова появится. Гермиона заставила себя вернуться к профессору Вектор и решила перестать думать о Драко до окончания промежуточных экзаменов. Драко стоял перед гробницей почти час, пытаясь собраться с духом, чтобы открыть ее. Он был здесь каждую ночь с тех пор, как узнал местонахождение палочки. В первую ночь он проверил гробницу на предмет защиты и был почти уверен, что она незащищена. Возможно, Поттер считал, что защиты вокруг Хогвартса достаточно, чтобы сохранить её в безопасности, что было вполне оправданно, так как он, вероятно, не подозревал, что студент попытается взять её. И Поттер, возможно, думал, что он был единственным, кто знал, где Темный Лорд взял палочку. Драко совершенно случайно подслушал, как Темный Лорд хвастался тем, что забрал палочку Беллатрисе и Снейпу. Теперь все, что Драко нужно было сделать, это открыть гробницу и достать ее, тогда самая могущественная палочка в мире наконец-то будет его. Он притворялся больным, чтобы избежать занятий, не желая столкнуться с Грейнджер и ее доверчивыми глазами и сорваться. Но даже не видя ее, он не смог открыть гробницу и забрать ее до сегодняшнего вечера. Но это был его последний шанс. Он собирался получить эту палочку сегодня вечером – сейчас. Он продолжал сосредотачиваться на своей матери и зеленых венах на ее коже, бормоча: - Диффиндо. Все было кончено в считанные секунды. Драко старался не смотреть на труп и как можно быстрее закрыл гробницу. Затем в его руках оказалась бузинная палочка. Она не казалась особенно примечательной и, похоже, не признавала в нем своего бывшего владельца. Она просто безобидно лежала у него в руке. Он прислонился к дереву, и его сильно вырвало, а затем он направился обратно в замок, не зная, что теперь делать с палочкой, когда она у него. Если бы Драко мог быть уверен, что палочка в данный момент находится у него, он бы сразу отправился в поместье, чтобы вылечить свою мать, но он решил, что сначала ему придется завоевать палочку. К счастью, Поттер ясно объяснил весь процесс Темному Лорду во время финальной битвы. Все, что Драко нужно было сделать, это одолеть Поттера, и тогда палочка будет верна ему. Но как только драгоценный Гарри Поттер подвергнется нападению, вся эта миссия станет намного сложнее, вот почему он приберег эту часть плана напоследок. Если он поспешит домой раньше времени, кто-нибудь обязательно заметит, даже если это будет всего лишь Грейнджер, и это только заставит его выглядеть подозрительно, особенно если Поттер подвергся нападению так скоро после того, как Драко таинственно исчез из школы. Поэтому лучше всего было дождаться окончания экзаменов через неделю и отправиться домой вместе с остальными студентами. Тогда у него было бы три недели во время перерыва, чтобы найти время для нападения на Поттера. Драко думал, что почувствует себя лучше, легче, когда палочка будет у него, но все, что он чувствовал, была ужасная тяжесть в животе. Ему пришлось использовать все свое мастерство окклюменции, чтобы не думать о Грейнджер той ночью. Сейчас было не время терять самообладание. Он все время возвращался мыслями к своей матери. Когда он добрался до своей комнаты, он спрятал палочку в свою невидимую коробку и вытащил куклу, пытаясь сосредоточиться на причине, по которой он все это делал.