Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Остаток рождественских каникул прошел для Гермионы без происшествий. Гарри и Рон вернулись к работе, и она проводила дни с Джинни в Норе. Они помогали миссис Уизли по дому, и Гермиона была рада попрактиковаться в бытовой магии, так как в следующем году она будет жить вдали от школы и должна будет убирать и готовить сама. В Хогвартсе действительно следует провести урок по этому вопросу, подумала она, практикуясь в складывании белья с помощью волшебной палочки. Может быть, всего несколько занятий для выпускников. Она решила обсудить это с Энтони, когда начнется семестр. Гермиона и Джинни проводили большинство вечеров на площади Гриммо после того, как мальчики заканчивали работу, прежде чем вернуться в Нору, чтобы поспать. На выходных Гермиона водила Джинни и мальчиков в различные маггловские рестораны и знакомила их с прелестями еды на вынос. Гермионе удалось выбросить мысли о Малфое из головы и вместо этого сосредоточиться на воссоединении со своими друзьями. Она собирала свой чемодан в комнате Джинни, когда вошла миссис Уизли и протянула ей толстый конверт. – Тебе только что прилетела сова, дорогая, – объяснила миссис Уизли. – О, спасибо, – ответила Гермиона, задаваясь вопросом, кто мог отправить это. Она только что попрощалась с Гарри и Роном сегодня, и Джинни была здесь. – От кого это? – спросила Джинни, просматривая журнал, который читала в постели. Гермиона узнала почерк на внешней стороне конверта, и ее желудок сжался. – О, ничего особенного, – ответила Гермиона, запихивая конверт в свой чемодан. Джинни уронила журнал и посмотрела на Гермиону. – Вы все еще обмениваетесь письмами с Крамом? Гермиона принужденно рассмеялась. – Тебе невозможно врать. Она старалась, чтобы ее голос звучал как можно более непринужденно. – Только не говори Рону. Он взбесится, и это ничего не значит. – Не беспокойся, Гермиона, я могила. Ты знаешь мое мнение о твоих свиданиях во время этого... перерыва. Но мне бы хотелось, чтобы ты выбрала кого-нибудь поближе к дому. Когда ты вообще в последний раз видела Крама? – Э–э, на свадьбе Билла и Флер. Мы станцевали один танец, прежде чем вмешался Рон. Я иногда поддерживаю связь, но мы не встречаемся. Все это было правдой, только не в отношении этого конкретного письма. Они с Джинни еще немного поговорили о мальчиках и Краме, а также о том, что Рон казался гораздо более нежным по отношению к Гермионе на прошлой неделе. После того, как они полностью собрали вещи и были готовы вернуться в Хогвартс на следующий день, они забрались в постель. Лежа в одиночестве в своей постели, Гермиона наконец позволила своим мыслям вернуться к Драко Малфою. Она все еще была намерена избегать его в следующем семестре, но сейчас она задавалась вопросом, сможет ли она придерживаться этого, если он обратится к ней. Он только что отправил ей письмо. Что если он будет настаивать на встрече с ней? Он все еще нравился ей, неизвестно по каким причинам, и она знала, что эти чувства не исчезнут просто так, по волшебству. Может быть, там было анти-любовное зелье, которое она могла бы принять. Ей нужно было, чтобы это глупое влечение исчезло, потому что чем больше она думала о нем, тем больше понимала, что он притворялся все это время. Малфой все подстроил и, вероятно, каждый вечер от души смеялся над ней. Он знал, как вести себя, обиженный и растерянный, чтобы привлечь ее. И он был достаточно умен, чтобы сохранить свое раздражающее и саркастическое отношение, и не дать ей ничего заподозрить. Единственный раз, когда она видела его пьяным, и она предположила, что это была просто случайность, это был настоящий Малфой, неспособный поддерживать видимость со всем этим алкоголем, текущим по его венам. Слезы текли по лицу Гермионы, но она старалась удержаться от рыданий, чтобы не потревожить Джинни. Ей стало интересно, что было в письме. Конверт был толстым, так что, вероятно, написано было много. Что она хотела увидеть в письме? Гермиона задумалась над этим. Извинение. Она хотела, чтобы Малфой признал, что ужасно с ней обошелся, и почувствовал угрызения совести. Она хотела убедиться, что он изменился и достоин внимания. Она чувствовала себя такой глупой. Даже после всего случившегося она вела себя как влюбленная третьекурсница. Ему было все равно! Он никогда не нуждался в твоей помощи! Он использовал тебя! Но у нее все еще оставались сомнения. Вот почему она хранила его тайну. Ну, наполовину это, а наполовину – чтобы ее друзья не узнали, как глупо она поступила. Гермиона несколько мгновений прислушивалась к ровному дыханию Джинни, прежде чем решила, что она спит. Она встала с кровати, подошла к сундуку и достала письмо. Она оглянулась, чтобы убедиться, что Джинни все еще спит, затем зажгла свою палочку и осмотрела содержимое. На внешней стороне конверта аккуратным почерком Малфоя было написано: Гермионе Грейнджер. Она провела пальцами по своему имени, затем осторожно открыла письмо. Она ошиблась насчет содержимого конверта. Записка была короткой, но конверт казался толще, потому что между сложенными страницами было ожерелье. Гермиона сначала завернула руку в носок из своего сундука, затем взяла ожерелье (на случай, если оно было проклято), чтобы осмотреть его. Но как только она увидела его, в глубине души она поняла, что оно не проклято. На изящной золотой цепочке висели четыре камня. Там был изумруд, обрамленный змеей, бриллиант с барсуком, рубин с крошечным львом и сапфир с орлом. Животные слегка шевелились: змея скользила, орел расправлял крылья. Она узнала камни из старых песочных часов факультетов. На задней стороне ожерелья рядом с застежкой находился маленький золотой прямоугольник–подвеска с надписью: Не забвение лечит, с одной стороны, а с другой стороны, а память. Это было, без сомнения, самое прекрасное украшение, которое Гермиона когда–либо видела. Она взяла записку и прочитала короткое сообщение. Грейнджер. Я знаю, что с первого взгляда тебе не понравится этот жест. Ты подумаешь, что я испорченный, презренный, жалкое оправдание для волшебника, который думает, что может купить себе прощение за все свои ошибки. Но, пожалуйста, выслушай (или, скорее, прочти) меня. Ты была невероятно добра ко мне в прошлом году, и я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты сделала для меня и моей матери. Но ожерелье не подразумевает никакого возмещения. Просто считай это щедрым рождественским подарком от друга. Я надеюсь, что однажды ты найдешь в себе силы простить меня в своем огромном сердце. Я искренне сожалею и никогда не хотел причинить тебе боль. Твой друг, ДМ Она долго смотрела на записку, не зная, что чувствовать. Он пытался подкупить ее? Он сказал, что это не так, но ему также нельзя было доверять. Действительно ли он сожалел? Какой у него был мотив лгать? Гермиона скомкала записку в руке, затем зажгла небольшой огонь своей палочкой и сожгла ее. Она положила ожерелье обратно в конверт и спрятала его на дно своего сундука. Она посмотрела на Джинни, с облегчением убедившись, что та все еще спит, и осторожно забралась в постель. Она никогда не чувствовала себя такой смущенной и обиженной. Единственное, что она точно знала, это то, что Гарри в безопасности, палочка в безопасности, а самое безопасное, что она могла сделать для себя, это держаться как можно дальше от Малфоя и его игр. Последняя мысль, которую Гермиона запомнила перед тем, как заснуть накануне вечером, была о том, что она никогда больше не хотела видеть то прекрасное ожерелье, которое прислал ей Малфой. Вот почему она была крайне встревожена, когда на следующее утро открыла глаза и увидела ожерелье, парящее в воздухе. Она подскочила в постели и увидела, что ожерелье не парило. Джинни держала его перед своим лицом с суровым выражением. – Мило со стороны Крама прислать тебе такой прекрасный подарок, ты не находишь? Гермиона не ответила. Для этой ситуации действительно не было слов. – Но опять же, как бы Крам смог придумать такой специфический для Хогвартса подарок? Я имею в виду, у него определенно достаточно золота для ожерелья, которое, без сомнения, стоит больше, чем этот дом, но это не то, что он послал бы. Гермиона скрестила руки на груди, надеясь, что Джинни просто дойдет до сути. – Итак, – подумала я, – кого еще мы знаем, у кого достаточно золота, чтобы потратить его на что–то подобное? И на самом деле есть только один логический вывод. – Выкладывай, Джинни, – сказала Гермиона, вспомнив все те разы, когда Малфой говорил ту же фразу ей. – У тебя тайные отношения с Драко Малфоем! Они уставились друг на друга. Карие глаза Джинни были сердитыми. Гермиона устала и была совершенно не готова к противостоянию. Она снова посмотрела на ожерелье, которое Джинни все еще держала перед ними, а затем разрыдалась, зарывшись лицом в ладони. Джинни на мгновение замерла, вероятно, оправляясь от небольшого шока. Затем Джинни притянула Гермиону в объятия и позволила ей поплакать ей в плечо. – Я не встречаюсь с Малфоем, – в конце концов сказала Гермиона. Джинни отстранилась и посмотрела ей в глаза. – Тогда не могла бы ты рассказать мне, что происходит? Она выглядела крайне обеспокоенной и растерянной. Гермиона задумалась о том, чтобы солгать, и в ее голове пронеслось несколько разных оправданий, почему Малфой прислал ей такой дорогой подарок, но ни одно из них не показалось ей правдоподобным. Она все равно устала от обмана, и было бы хорошо, наконец, выложить все начистоту. – Это очень плохо, – предупредила Гермиона свою подругу, нервно прочесывая пальцами волосы. Джинни легкомысленно ответила: – Хуже, чем, когда в тебя вселяется воспоминание о злом темном волшебнике и натравливает на тебя монстра? Гермиона поморщилась. Казалось, она всегда забывала об этой части прошлого Джинни. – Не совсем так плохо, но близко. Джинни глубоко вздохнула и начала успокаивающе поглаживать Гермиону по спине. – Очевидно, что тебя что-то беспокоит. Ты можешь сказать мне, правда. Обещаю, что не буду создавать трудностей. Джинни могла быть требовательной, язвительной и придирчивой, но она также обладала интуицией, преданностью и умела понять, в чем именно нуждались ее друзья. Вот почему Гермиона любила ее, и, вероятно, поэтому Гарри тоже любил ее. Это также сделало бы ее однажды великолепной матерью. – Никакого осуждения? – Не вслух, – ухмыльнулась Джинни. – И..., – Гермиона колебалась, не веря, что наконец–то собирается признаться в своем большом секрете, – просто подожди, пока я закончу, прежде чем что–то говорить, пожалуйста. – О, брось, Гермиона. Просто скажи мне! Гермиона начала рассказ и опустила только две детали: ее почти поцелуй с Малфоем в конце семестра и то, как он расплакался в Поместье. Когда она дошла до части о принятии предложения Малфоя об уроках окклюменции, Джинни ахнула, но промолчала. Когда она объяснила, как отыскать бузинную палочку, Джинни не смогла сдержать возглас "Мерлин!", но быстро закрыла рот руками и попросила Гермиону продолжать. Когда Гермиона закончила объяснять содержание письма, которое она сожгла прошлой ночью, она откинулась на подушку и посмотрела вниз на свои колени, нервно ожидая ответа Джинни. Удивительно, но Джинни молчала. Может быть, ей нужно было время, чтобы усвоить все, что она узнала. Гермиона схватила ожерелье с кровати и начала изучать животных. Они все еще слегка двигались, и это было завораживающе. Она задавалась вопросом, какая магия кроется за этим и исчезнет ли она со временем. – Ты не шутила, когда сказала, что это плохо, – сказала Джинни в конце концов. Гермиона просто не отрывала взгляда от ожерелья, ожидая, что Джинни продолжит. – Он тебе нравится, – сказала Джинни затем, и, верная своему слову, в ее заявлении не было никакого осуждения. Гермиона удивлялась, как она так быстро поняла то, на что Гермионе потребовались недели, чтобы понять. Она рассудила, что иногда эти вещи гораздо яснее с точки зрения постороннего. – Я думаю, что это единственное объяснение того, насколько глупой я была, – призналась она. – Что?! Джинни вскочила, и от резкого движения маленькая раскладушка чуть не опрокинулась. Гермиона оперлась о стену, чтобы не упасть: – Тебе действительно нравится Драко Малфой? Почему? Гермиона промолчала, поскольку у нее не было подходящего ответа на этот вопрос. Казалось, Джинни больше не нуждалась в ней в этом разговоре, в любом случае. Она начала расхаживать по комнате и продолжала рассуждать: – Я имею в виду, что он красивый и богатый, но тебя это не волнует, очевидно, посмотри на Рона... – она остановилась на этой мысли, затем продолжила шагать. – Но что еще ты могла найти в этом придурке? И дело не в его веселом нраве или хорошем характере. И, очевидно, не его навыки в квиддиче, он даже не смог удержаться на метле в последнем матче. – Джинни! Джинни ухмыльнулась ей и повернулась лицом к Гермионе, уперев руки в бедра. – Что случилось с отсутствием осуждения? – с горечью спросила Гермиона. Джинни открыла рот, затем быстро закрыла его снова, немного смахивая на рыбу. Гермиона улыбнулась, но улыбка быстро исчезла, так как вся эта ситуация действительно не была смешной. – Ну, так что же тогда в нем такого? – ровным тоном спросила Джинни. – Я не знаю! Он умный и был добр ко мне, по крайней мере, в своей странной малфоевской манере. И он извинился, я... – Гермиона сделала паузу, – в любом случае это не имеет значения. Все это было просто ложью, теперь я это знаю. Джинни выглядела так, словно только что что–то вспомнила. – А как насчет Рона? Он тебе больше не нравится? Гермиона встала с кровати и подошла, чтобы встать рядом с Джинни. – Нравится! Если бы Рон пригласил меня на свидание прямо сейчас, я бы согласилась через секунду. Но он не хочет меня, Джинни, и... – она замолчала, оставив свою последнюю мысль невысказанной, и Малфой тоже. Но эта фраза повисла в воздухе, и Джинни бросила на нее жалостливый взгляд. Джинни крепко схватила Гермиону за руки. – Рон действительно любит тебя, ему просто нужно больше времени. Гермиона вырвалась из объятий Джинни и зарылась лицом в ладони, внезапно почувствовав себя очень глупо. – Мне так стыдно. Я понятия не имею, о чем я думала. – Я знаю, – просто сказала Джинни. Гермиона опустила руки. – Что? – Я думаю, что тебя привлекло к нему то, насколько он был сломлен и нуждался в помощи. У тебя вроде как слабость к беспомощным созданиям. Просто имей это в виду, когда будешь размышлять о нем. Действительно ли это про Малфоя? Или дело в том, кого он из себя изображает? – Концепция измученного бывшего Пожирателя смерти, исправившегося, чтобы подружиться с магглорожденной, ужасно романтична, Гермиона, но это реальная жизнь. Гермиона почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Она все это знала, просто было больно слышать это от кого-то другого. – Мы можем просто опустить эту часть, когда будем рассказывать Гарри? – спросила Гермиона тихим голосом. – Рассказывать Гарри? Джинни растерянно посмотрела на нее. – Да, я полагала, что как только ты узнаешь... – Я не думаю, что мы должны говорить Гарри, – прервала ее Джинни. – Почему нет? Джинни снова начала расхаживать по комнате, а Гермиона в замешательстве наблюдала за ней. – Он, ну, он наконец-то стал осторожен и серьезно относится к угрозе со стороны пропавших Пожирателей смерти. Он старательно защищает свой дом каждую ночь, спит со своей палочкой на тумбочке и даже разрешил Кингсли, чтобы авроры следили за ним. Джинни продолжила, теперь загоревшись: – Ты знаешь, как Малфой так легко одолел его? Палочка Гарри была у него в кармане! Он должен был держать ее снаружи. Ему нужен был этот тревожный звонок. – Но это был всего лишь Малфой. Гарри не нужно беспокоиться, – заметила Гермиона. – Я знаю это, но, если он просто вернется к обычной жизни, он не будет в безопасности. Я знаю, что Малфой больше не представляет угрозы, но, по крайней мере, это заставило Гарри быть более осторожным. Мы скоро ему скажем, просто не сейчас. По крайней мере, до тех пор, пока не будут пойманы остальные Пожиратели Смерти. Гермиона потеряла дар речи. Это был не тот ответ, которого она ожидала. – Ты уверена, Джинни? – Да. Джинни остановилась перед Гермионой и взяла ожерелье у нее из рук, внимательно рассматривая его. – Гарри будет так зол, когда узнает, – пробормотала Гермиона, пока они оба смотрели, как рычит крошечный лев на ожерелье. – Предоставь это мне, – Джинни одарила ее многозначительной улыбкой, затем подмигнула, и Гермиона оттолкнула ее. – Отвратительно, Джинни. Мне не нужно знать такого рода вещи о двух моих лучших друзьях. Джинни громко рассмеялась, но, к счастью, не стала вдаваться в подробности. Она взяла ожерелье в руки и спросила: – Ты собираешься встретиться с ним снова, когда мы вернемся? Судя по этому ожерелью, он хочет тебя видеть. Гермиона глубоко вздохнула, прежде чем честно ответить: – Я не знаю. – Хочешь мой совет? – Я уже знаю его. Держаться от него как можно дальше. – Ну, да. Малфой – это проблема, в этом нет сомнений. Даже если он изменил свои убеждения и не общается с какими-нибудь опасными Пожирателями смерти, он саморазрушителен, груб и явно не в себе, вероятно, из-за своего жестокого отца. Если ты свяжешься с ним, тебе обязательно снова будет больно. Джинни остановилась и посмотрела на Гермиону, которая рассеянно кивала. Затем Джинни вернула ожерелье Гермионе. – И что ты собираешься с этим делать? Гермиона пожала плечами. – Я не знаю. Верну его? – Почему? – удивленно спросила Джинни. – Я не могу оставить его себе, – возразила Гермиона. – Почему нет? Я бы сказал, что ты этого заслуживаешь, после всего, через что он заставил тебя пройти. И оно действительно идеально подходит тебе. Тебе нравились эти песочные часы; ты постоянно говоришь о них. – Разве то, что я его оставила, не означает, что я согласна его простить? – Нет. Гермиона смотрела, как барсук когтями впивается в воображаемую землю, затем подняла ожерелье и застегнула его на шее. Это было чудесно, правда. Но в школе она прятала его под рубашкой. Она не хотела, чтобы Малфой знал, как сильно ей понравился его подарок. Драко не был удивлен тем, что Грейнджер полностью игнорирует его, но он был удивлен тем, насколько она его волнует. Он подозревал, что она так отреагирует, и был готов к тому, что при таком раскладе придется двигаться дальше. В конце концов, она все еще была Грейнджер. По-прежнему раздражающая и властная. Но то, как она вела себя, приводило его в бешенство. Он не был домашним эльфом, он был Драко ебаным Малфоем, но она обращалась с ним хуже, чем с грязью. Они по-прежнему сидели рядом на Арифмантике, но он мог бы быть призраком – настолько она его не замечала. Во вторник они были партнерами на спаренной трансфигурации, и каждому было поручено превратить руки другого в птичьи крылья. Грейнджер сразу превратила обе руки Драко в большие крылья, похожие на ястребиные, а затем молча вернула их обратно. Затем она оставалась неподвижной до конца урока, пока Драко пытался сделать то же самое с ней. Когда он попытался заговорить с ней, она стоически уставилась в стену перед собой и сделала вид, что не слышит его. Она даже не вздрогнула, когда ему наконец удалось превратить ее руки в белые павлиньи крылья, и не стала комментировать тот факт, что одно крыло было значительно длиннее другого. Драко снова попытался привлечь внимание Грейнджер на уроке по Чарам, когда класс упражнялся в зажигании свечей с помощью беспалочковой магии, но она даже не смотрела ему в глаза, а девчонка Уизли бросала на него неприязненные взгляды, так что он сдался. К уроку зелий в пятницу он был сыт по горло и твердо решил заставить ее обратить на себя внимание. Класс работал над приготовлением зелий невидимости всю неделю. Последним шагом было тщательно перемешать зелье на медленном огне, добавив ровно три крылышка феи. Затем зелье из темно–синего становилось прозрачным, указывая на то, что неделя варки прошла успешно. Когда Грейнджер добавляла крылья феи в свой котел, Драко намеренно столкнулся с ней, и она сбила котел с огня, испортив зелье. Даже тогда она почти не отреагировала. Она посмотрела ему в глаза с таким сильным чувством ненависти, что он подумал, что она наверняка проклянет его, затем выражение ее лица стало пустым, и она исчезла с остатками своего зелья и покинула класс. Драко уставился на ее затылок в рунах, придумывая способ заставить ее обратить на него внимание. Он все еще не совсем понимал, почему его это так волнует, но по какой–то неизвестной причине ему это было нужно. Может быть, он мог бы заставить Грейнджер простить его, и они могли бы вернуться к ссорам и насмешкам друг над другом. Он бы все отдал, чтобы увидеть, как она закатит глаза или посмотрит на него, или усмехнется, или покраснеет. Тусклые взгляды, которые она бросала на него, убивали его. После урока Драко улыбнулась удача, когда Грейнджер осталась поговорить о чем-то с профессором Бабблинг. Он проскользнул в коридор и нырнул в пустой класс по пути в Большой зал, ожидая, когда она пройдет мимо. Услышав ее шаги, он схватил ее за руку и потащил в класс, закрыв за собой дверь. За считанные секунды она повалила его на землю и подняла заклинание щита между ними. Драко вскочил на ноги и схватил свою собственную палочку, готовый защищаться от нападения. – Прикоснись ко мне еще раз, Малфой, и я наложу на тебя еще одно связывающее тело проклятие. Глаза Грейнджер горели гневом, и Драко был рад наконец-то снова увидеть хоть какие-то эмоции на ее лице, хоть это и была чистая ненависть. – Почему ты помогла мне? – спросил ее Драко через щит. На этом вопросе Грейнджер заколебалась, и чары щита исчезли. – Это не твое дело. Она закинула сумку на плечо и направилась к двери, но Драко схватил ее за руку, не давая уйти. – Позволь мне объяснить. Его снова швырнуло на землю, и он почти слышал, как потрескивает ее магия, так она была зла. – Почему я должна тебя слушать? Потому что ты сделал мне милый подарок? Она схватила ожерелье, которое пряталось у нее под свитером. Драко поднялся на ноги, пока она продолжала кричать. – Ты осквернил могилу Дамблдора, ты напал на Гарри, ты использовал меня. В конце ее голос сорвался, и она отвернулась от него. Драко воспользовался возможностью, чтобы подойти к ней поближе. Грейнджер посмотрела на него в ответ, когда увидела, что он приближается, но, к счастью, не оттолкнула его снова. Он продолжал осторожно приближаться. Когда он был всего в двух футах от нее, он потянулся к ожерелью и взял его в руку. Оно ей идеально подходило. Он не был уверен, выбирая более темный оттенок золота, опасаясь, что он будет слишком похож на бронзу, но он соответствовал светло-коричневым крапинкам в ее глазах и подчеркивал тон ее кожи. Грейнджер удивленно посмотрела на него. Драко оценил интимность этого жеста и тоже удивился, но решил продолжать, раз уж она больше не бросает в него проклятия. – Ты носишь его, – пробормотал он почти как вопрос. Грейнджер отвернула голову, чтобы посмотреть на другую стену, затем ожерелье начало гореть в руках Драко. Он отпустил его и отступил назад. Она пристально посмотрела на него, и он увидел, как в ее глазах появились слезы, и его желудок сжался от этого зрелища. – Я ношу его не по той причине, о которой ты думаешь. Я не принимаю твою... плату за сохранение твоей тайны. Я ношу его, чтобы никогда не забыть, как ты использовал меня, какой я была глупой, доверившись тебе, и как ты причинил боль моему лучшему другу. Я не позволю этому повториться. Кончик ее палочки был в нескольких дюймах от его груди, и он протянул руку и схватил кончик пальцами. Она потрясенно посмотрела на него, и он ее не винил: хвататься за кончик палочки разъяренной ведьмы было очень глупым поступком, но, к счастью, она не выпустила ни одного заклинания. Он подошел ближе и направил палочку себе в голову, затем тихо сказал: – Давай, смотри. Грейнджер секунду молчала, затем поняла, на что намекал Драко, и ее глаза расширились. Она отступила назад и опустила палочку: – Я уже знаю, почему ты это сделал, – пробормотала она. – Но ты не представляешь, как сильно я это ненавидел. Как плохо я себя чувствовал. И как сейчас я просто хочу, чтобы ты простила меня, чтобы мы могли оставить это в прошлом. Она посмотрела на него в ответ, но ничего не ответила. – Прости, – наконец сказал Драко, не сводя с нее глаз. Выражение ее лица немного смягчилось, но она продолжала держать палочку поднятой. – Тебе следовало сказать мне об этом с самого начала. Я бы помогла тебе. Как только ты понял, что тебе нужна бузинная палочка. Гарри бы сам сотворил заклинание, – сказала она. – Нет! – вмешался Драко. – Это не очередная история о том, как Поттер спасает положение. Я должен был сделать это ради своей семьи. Конечно, если бы моей матери стало еще хуже, я все равно собирался пойти к Поттеру, но я должен был попробовать. Грейнджер покачала головой. – Ты сама это сказала, – продолжил он. – В поезде. Ты сказала, что я не сделал ничего примечательного. Что ж, теперь сделал. Она нахмурила брови. – Но ты все равно использовал меня. Все это, быть вежливым, открыться, извиниться передо мной. Все это было сделано для того, чтобы заполучить палочку! Она снова закричала и ткнула на него своей палочкой, заставляя Драко отступить назад. – Все началось именно так, но все это не было ложью. Он увидел, как она дрогнула и слегка опустила палочку. Значит, именно этого она и хотела – подтверждения того, что их общение было настоящим. В то время он думал, что делает все это ради волшебной палочки. Но у Драко было достаточно времени, чтобы обдумать все во время перерыва, и он знал, что не был таким двуличным. Все извинения, вежливое отношение к ней, шутки, все это было по-настоящему. В то время он оправдывал себя, переживая из-за их близости, но они могли бы быть друзьями. Что в этом было плохого? Он продолжил неуверенно, тщательно подбирая каждое слово: – Несмотря на то, что мои мотивы для начала были, ну, бесчестными, я действительно имел в виду все, что сказал тебе. Сейчас ты мне не нужна, но я все еще хочу... э–э... учиться вместе. Можем мы просто вернуться к тому, чтобы быть друзьями? Грейнджер на мгновение задумалась, и Драко решил, что добился своего. Но он слишком рано радовался. Может быть, она почувствовала вспышку триумфа на его лице, а может быть, она просто снова вспомнила все это, потому что намек на сострадание, который он почувствовал, исчез с ее лица, и она снова вернулась к ненависти к нему. – Нет. Драко решил сделать еще одну попытку. – Я сказал, что сожалею, ясно? Я не хотел причинить тебе боль. Или даже Поттеру. Мне просто нужно было защитить свою семью. Грейнджер покачала головой, и его сердце упало. Это не должно было сработать. Что, черт возьми, еще ей от него нужно? Он извинился бесчисленное количество раз, купил ей очень дорогой подарок. Ему было искренне жаль, но сейчас он был просто раздражен. Драко начал злиться, но был шокирован ее следующим вопросом, отвлекшим его от этих мыслей. – Что ты сейчас думаешь о магглорожденных? Все еще неполноценны? Ниже, чем люди? Достойны того, чтобы их использовали и пользовались ими, пока они служат твоей цели? Драко отступил от нее, когда она приблизилась к нему, ожидая, что она собирается проклясть. – Я... я не знаю. Этот вопрос застал его совершенно врасплох. Он использовал ее не потому, что она была магглорожденной. Она была просто лучшей подругой Поттера. Если бы она была чистокровной, он бы обращался с ней так же, верно? Теперь, когда он думал об этом, он уже не был так уверен. – Я никогда не верил их лжи, – снова услышал он голос Снейпа. – Так я и думала. Я сожалею о твоей ситуации, и я рада, что теперь все наладилось, но эта... дружба... закончилась. – Грейнджер, – позвал он, но она отвернулась от него. Он потянулся, чтобы взять ее за руку, но опустил руку, не зная, что сказать. Он тоже уже сказал все, что имел в виду. – Ты предал мое доверие, Малфой, и я не смогу этого забыть, – сказала Грейнджер, выходя из комнаты, не оглядываясь на него. Драко тяжело вздохнул, как только она ушла. Она была намного злее, чем казалась в Поместье. Может быть, ожерелье сделало все еще хуже. Или, может быть, у нее было ограниченное количество доброты, и он ее израсходовал. Он действительно заслужил это, не так ли? И разве оно того не стоило? Его мать вылечилась, и он сделал это. Он просто хотел бы не чувствовать себя таким опустошенным. В данный момент Драко бежал по коридорам подземелья. Однажды эта идея пришла ему в голову во время завтрака, когда он наблюдал, как с потолка в Большом зале яростно падает снег. С начала семестра метели атаковали замок, и он размышлял о том, как это повлияет на их тренировки по квиддичу. Он решил, что команда может бегать по подземельям, отжиматься и делать другие подобные упражнения, чтобы поддержать свою физическую форму, пока они снова не смогут летать снаружи. Его команде не понравился этот план, но он был капитаном, поэтому в конце концов им пришлось выполнить его странный приказ. Драко уже привык не обращать внимания на мнение других и решил, что если это принесет им кубок, то они это переживут. В данный момент Драко опережал остальных членов команды и продумывал упражнения, которые ему предстояло выполнить, когда они соберутся в пустом классе возле черного входа в общую гостиную Слизерина. Когда он повернул за следующий угол, невидимая сила толкнула его в соседний класс. Прежде чем он успел среагировать, его прокляли летучемышиным сглазом. Он мысленно вздохнул. Он точно знал, кто напал на него. Это заклинание было любимым у девчонки-Уизли, об этом знала вся школа, и он сам имел счастье испытать его на пятом курсе. Это действительно было отвратительное заклинание. Драко оставил все как есть, поскольку остановить это уже было невозможно, и осторожно переложил палочку в руку, чтобы иметь возможность защищаться как следует, когда его перестанут атаковать летучие мыши и он снова сможет видеть. Как только его палочка оказалась в его руке, она вылетела у него из рук, и он лихорадочно огляделся в поисках вспышки рыжих волос, но ничего не увидел. Мыши наконец отстали, и слева от Драко появилась Уизли, снимая с себя мантию-невидимку, вероятно, принадлежащую ее парню. Драко вздохнул. Он был полностью в ее власти. Уизли пристально смотрела на него, и он медленно повернулся к ней лицом, предпочитая сразу принять следующее проклятие. Но она ничего не сказала. Драко подумал, не ждет ли она, чтобы он заговорил первым. Уизли не была одной из его пяти человек, но, возможно, он мог бы покончить с этим договором. Запишем это как удачный эксперимент прошлого семестра. Он решил начать разговор, чтобы покончить с этим и вернуться к своей команде. – Я предполагаю, что Грейнджер рассказала тебе о нападении. Она ничего не ответила, но он знал, что так оно и было, другого объяснения не было. Уизли была не из тех ведьм, которые нападают на него без повода, хотя он не мог сказать того же о ее товарищах по команде по квиддичу. – Заткнись. Значит, она не ждала, когда он заговорит. Чего же она тогда хотела? Драко сделал, как было велено, и ждал, какую речь она, вероятно, приготовила, но после еще нескольких секунд молчания он пришел к выводу, что никакой речи не было. Он склонил голову набок, ожидая увидеть, что она сделает дальше, но она просто изучала его с озадаченным выражением на лице. Она подошла к нему и сунула ему палочку обратно в руку, резко сказав: – Будет в сто раз хуже, если ты когда-нибудь снова прикоснешься к Гарри. Он забрал свою палочку обратно, но промолчал. – Кроме того, – продолжила она, – эти твои тренировки по квиддичу – глупость. Вся школа смеется над тобой за твоей спиной. – Они вообще-то делают это у меня на глазах, – заметил Драко. Она пожала плечами и направилась к двери, затем оглянулась на него, прежде чем сказать: – И оставь Гермиону в покое. Ты и так причинил ей достаточно боли. Драко покачал головой, наблюдая, как она уходит. Когда он решил, что все безопасно, он снова принялся бегать по коридорам. Он был на последнем круге, когда его схватили, так что ему оставалось совсем немного. Он вспомнил прощальные слова Уизли: "Оставь Гермиону в покое". Как будто у него был выбор в этом вопросе. Грейнджер все еще избегала его, как гной буботубера. Как бы ему ни было неприятно это признавать, он скучал по Грейнджер. Вместе они справлялись с работой намного быстрее. Без ее помощи он едва успевал со всеми своими заданиями, и это без полноценных тренировок по квиддичу. Его мысли вернулись к размышлениям о Уизли. Итак, она знала. Он задавался вопросом, узнала ли она об этом случайно или Грейнджер доверилась ей. Знал ли Поттер? Было бы лучше на некоторое время избегать его уроков защиты, на случай, если он знает. Драко задавался вопросом, почему Поттер не привлек авроров. Но опять же, это никогда не было в стиле Поттера. Ему нравилось самому разбираться с подобными вещами. Когда Драко добрался до класса, вся его команда ждала его внутри. Большинство из них все еще тяжело дышали. – Куда ты ходил? – спросила его Астория, расхаживая по комнате, заложив руки за голову. – Ты всегда заканчиваешь раньше нас. – Это не имеет значения, – отмахнулся от нее Драко, не желая объяснять это неловкое нападение. – Мы должны сделать несколько упражнений с собственным весом, прежде чем закончить на сегодня. Как насчет пяти кругов по двадцать повторений в каждом? Те же пять упражнений, что и в прошлый раз. Отжимания, жимы, приседания... – Подожди, – вмешался Коллинз, все еще запыхавшийся после пробежки. – Ты можешь дать нам несколько минут, чтобы прийти в себя, Малфой? Это просто смешно. Драко пожал плечами. Он думал, что они приходили в себя в течение нескольких минут, но, возможно, они только что прибежали сюда. Он недолго пробыл с Уизли. Хорошо, что они проводили эти тренировки, так как команда явно была не в форме после праздников. – Эти тренировки просто безумие, Малфой, – добавил Блейз. Драко было приятно видеть, что он не запыхался, значит, не все в команде были никчемными. – Так делают магглы... – Да, да, я слышал, – раздраженно перебил Драко. – Я знаю, что так тренируются магглы. Но пуффендуй и когтевран сейчас не тренируются, а глупые гриффиндорцы пытаются летать в этом хаосе... – он указал вверх в направлении квиддичного поля. – Я знаю, это странно, и я знаю, что вы все это ненавидите, но, пожалуйста, просто доверьтесь мне. Нам нужно любое преимущество, которое мы можем получить после игры с пуффендуем. Все заерзали, вспомнив тот ужасный матч, и Джонс неловко посмотрел на свои ботинки. – 30 очков, которые дала нам МакГонагалл, мало что изменят, – продолжил Драко. – Ты забываешь, что Гриффиндор отстает на 50, так что против них мы на самом деле на 80 впереди, – с надеждой добавила Астория. – Да, Драко. Просто продолжай получать побои во время матчей по квиддичу, и мы в конечном итоге выиграем кубок, – пошутил Блейз. – Заткнись, – Драко бросил на него недовольный взгляд. – Может быть, один из вас мог бы попытаться напасть в следующий раз. Я получил достаточно ударов за команду. Как и следовало ожидать, никто не вызвался добровольно. Драко посмотрел на Коллинза, чье дыхание наконец замедлилось. Он наколдовал стаканы с водой для всех и поставил их на ближайший стол. – Давайте все пойдем и нальем воды, а затем приступим к упражнениям. Драко вызвал классную доску с другого конца комнаты и создал колонку для каждого члена команды. – Вы можете отслеживать свой прогресс здесь. Когда закончите свои повторения, вы свободны. Раздался коллективный стон, но никто не пошевелился, поэтому он строго посмотрел на Асторию. Она хмыкнула в ответ на оказанное внимание, но опустилась на землю и начала отжиматься. Не желая оставаться в стороне от единственной девушки в команде, остальные ребята последовали за ней. Драко вздохнул. Он понятия не имел, сработает ли это, но решил, что это не повредит. Он занял позицию и начал отжиматься, стараясь не обращать внимания на взгляды, бросаемые в его сторону остальными товарищами по команде. Гермиона, Джинни и Гарри пробивались к хижине Хагрида после первого урока Гарри по Защите от Темных искусств в этом году. Чтобы проложить путь через гору снега, стоявшую между замком и хижиной Хагрида, потребовались все их заклинания, и для разговоров не было места, так как каждый из них сосредоточился на своих заклинаниях. Мысли Гермионы вернулись к уроку Гарри. Гарри рассказывал о маскировочных и дезиллюминационных чарах. Она задавалась вопросом, почему эта группа заклинаний была отнесена к чарам, когда они были наиболее тесно связаны с трансфигурацией. Они были довольно сложными, поэтому ей было интересно, как Крэбб, Гойл и Малфой выучили их самостоятельно, помня, что они будут использовать их, чтобы спрятаться во время финальной битвы. Она догадалась, что Малфой, должно быть, был тем, кто наложил их на своих друзей. Она вздохнула, когда перед ней исчезла большая куча снега. Она снова думала о глупом Малфое. К счастью, он не был на уроке Гарри. Она догадалась, что он уже хорошо владел этими чарами. Очевидно, он достаточно хорошо замаскировался, когда напал на Гарри. Гарри сказал, что он и все авроры просмотрели его воспоминания в Омуте Памяти, и никто не узнал нападавшего. Прошло две недели с тех пор, как Малфой перехватил ее после Древних Рун, и с тех пор она успешно избегала разговоров с ним. Гермиона думала, что будет трудно сохранить свою решимость, когда она встретится с ним лицом к лицу, но оказалось, что это было проще простого. Боль и обида, которые она испытывала из–за его предательства, усиливались, когда он стоял перед ней, и это подпитывало ее решимость держаться от него подальше. Кроме того, осознание того, что Джинни наблюдает за ее общением с Малфоем, помогало ей держаться подальше от него. Хорошо, что рядом была ее подруга, которая помогала ей держать себя в руках. Единственное, чего ей сейчас не хватало в Малфое, так это его помощи в учебе, но и это она кое-как компенсировала. Теперь Гермиона вместе с Джинни и Полумной выполняла задания по Чарам, Травологии, Трансфигурации и Зельям. И она начала заниматься Рунами и Арифмантикой с Энтони и Терри. Она не справлялась со всем так быстро, как раньше, и не было таких веселых интеллектуальных бесед, но она также была уверена, что никто из ее партнеров по учебе не использует ее дружбу в корыстных целях. К сожалению, ей придется увидеться с Малфоем в эти выходные. Профессор Вектор поручила всему классу проект для четырех человек, желая посмотреть, как все они будут работать вместе. Это было совсем не то, чего кто–то из них ждал с нетерпением. По крайней мере, с ней были Энтони и Терри, и ей не пришлось бы оставаться наедине с Малфоем. Гермиона споткнулась о скрытый корень, и Гарри поймал ее за руку, прежде чем она упала на землю. Она попыталась поблагодарить его, но он, вероятно, не расслышал ее из–за завывания ветра. Им оставалось пройти всего около 20 футов. Она снова сосредоточилась на своей задаче. Вскоре они уже входили в хижину Хагрида, стряхивая с себя снег, как только оказались внутри. – Арри! Ты пришел! Хагрид заключил Гарри в огромные объятия, которые казались болезненными, но он держался молодцом. Гермиона и Джинни были избавлены от разрывающих спину объятий и вместо этого получили пару кивков, вероятно, потому что они постоянно виделись с Хагридом. – Расскажи мне все, слишком долго тебя не было. Как там работа, дом, даже эти дурацкие занятия? Хух. Хагрид покачал головой и похлопал Гарри по спине. – Ты, профессор, со всеми этими неприятностями, в которые ты ввязывался, когда учился в школе, кто бы мог себе это представить? – Ну, я не настоящий профессор, Хагрид, – заметил Гарри. – Это просто временно, пока МакГонагалл не найдет кого–то на постоянной основе. Хотя я думаю, что занятия идут хорошо. – Он указал на Гермиону. – Гермиона не считает меня полным кретином, и она бы мне сказала, особенно когда на кону стоит Ж.А.Б.А.К. Гарри подмигнул ей, и она игриво ударила его в ответ. Они провели несколько часов, беседуя с Хагридом, и вскоре снова оказались на улице, пробиваясь к Хогсмиду, чтобы аппарировать в Лондон. Гермиона пыталась сдержать свое слово чаще навещать Гарри и Рона и согласилась провести с ними выходные, прежде чем ей придется вернуться в воскресенье вечером для того, что, несомненно, будет катастрофической встречей по поводу работы над Арифмантикой с Малфоем, Энтони и Терри. Но она была полна решимости пока выбросить это из головы и насладиться выходными со своими друзьями.