Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Драко наблюдал за гигантским кальмаром, поедающим большую рыбу через окно в своей спальне. Он только что закончил долгий сеанс Окклюменции и был измотан. Воспоминания о войне были ближе к поверхности, чем обычно, и в эти дни ему требовалось вдвое больше времени, чтобы очистить свой разум. Он посмотрел на часы и вздохнул. Пора было отправляться в комнату Гольдштейна для того, что должно было стать для него настоящим кошмаром. Как и подобает этому придурку, он назначил место встречи в своей гостиной старосты. Та самая комната, которая в прошлом году принадлежала Драко. Он догадался, что Голдштейн сделал это специально, чтобы ударить по самолюбию Драко. Когда Драко свернул в коридор, ведущий в комнату старосты, он увидел Грейнджер, приближающуюся с другой стороны. Она кивнула ему, но он проигнорировал ее. Он винил ее в своих проблемах с домашним заданием в последние несколько недель. Если бы она просто взяла себя в руки и простила его, он был бы в гораздо лучшем положении, справляясь со своими уроками Ж.А.Б.А.К. и квиддичем, как он делал это в прошлом семестре. Грейнджер постучала по портрету с изображением сцены сражения, и в дверном проеме появился Голдштейн. Бут уже сидел на одном из диванов в крошечной гостиной. Комната была оформлена иначе, чем когда Драко жил здесь в прошлом году. На диване вместо зеленой ткани была бронзовая, а змеи, вырезанные в каменном камине, теперь были орлами. В остальном комната была такой же. Драко заметил, что вмятина в камне, которую он сделал, когда в порыве гнева бросил в стену проклятие, так и не была заделана. Он предполагал, что спальня будет такой же, как и его, только зеленое постельное белье будет заменено на голубое. Почему люди думали, что каждый студент обожает цвета своего факультета, было непонятно. Неужели всем пуффендуйцам действительно нравится канареечно-желтый цвет? И неужели гриффиндорцам нравится этот ужасный красный цвет? Он не возражал против зеленого, но ему надоело видеть его повсюду. Если бы он мог сам выбирать декор, то выбрал бы серый и черный цвета. Может быть, темно-синий, если бы ему пришлось выбирать цвет. – Добро пожаловать, – сказал Голдштейн, а затем пробормотал Грейнджер: – Это будет весело. Когтевранец улыбнулся ей и жестом пригласил сесть на диван рядом с ним. Драко сел рядом с Бутом, который хмуро посмотрел на него. Драко нахмурился в ответ. Грейнджер начала читать задание вслух, а Драко откинул голову на спинку дивана и посмотрел на каменный потолок, стараясь держать себя в руках. Он ненавидел, когда Грейнджер делала это. Неужели она думала, что была единственной, кто слышал, как объясняли задание в классе? Она начинала каждое занятие, повторяя в точности то, что уже сказал учитель. Он предположил, что это потому, что она привыкла постоянно няньчиться с Поттером и Уизли на уроках. Он знал, что она чувствовала. Ему пришлось протащить Крэбба и Гойла через годы занятий. При мысли о Крэббе и Гойле он внутренне содрогнулся, когда образы адского пламени заполнили его мозг. Он закрыл глаза, чтобы быстро привести в порядок свои мысли, раздраженный тем, что спокойствие в его сознании, которого он достиг во время сеанса окклюменции ранее, уже пошатнулось. – Малфой спит, – услышал он обвиняющий голос Бута несколько мгновений спустя. Грейнджер замолчала, затем сказала: – О, э–э, нет. Он просто делает это. Он слушает, все в порядке. Драко открыл глаза и уставился на нее. Ему не нравилось, что она говорит за него, даже если она заступалась за него. – Я могу говорить за себя, Грейнджер, – огрызнулся он. – Э–э, почему бы нам не начать вычислять числа для этих людей? – вмешался Голдштейн, пытаясь вернуть группу в нужное русло. Драко заметил, что Голдштейн был гораздо более вежлив по отношению к Драко, чем когда-либо в прошлом, вероятно, в интересах Грейнджер. Грейнджер бросила на Драко знающий взгляд, который он проигнорировал, затем она сказала: – Я не хочу говорить за Малфоя, но вычисления должен делать он. Просто так будет быстрее для всех нас. – Один? – спросил Бут. – Один из нас должен, по крайней мере, проверить его работу. Я имею в виду, можем ли мы доверять ему? Последнюю часть он произнес тише, как будто Драко не мог этого услышать или что-то в этом роде. – В чем твоя проблема? – Драко повернулся к нему. – Ну, я думаю, это очевидно, – ответил Бут. – Хорошо, мы с Малфоем займемся вычислениями, я уже привыкла работать с ним. Вы двое можете провести анализ. Хорошо? Грейнджер была раздражена, и он мог сказать, что она просто хотела выполнить задание. Драко и Бут кивнули, и она встала, чтобы поменяться местами с Бутом на диване. – Придурок, – прошептал Драко, когда Бут прошел мимо него, и Бут показал ему палец. Грейнджер и Голдштейн на этот раз не вмешались, а обменялись понимающими взглядами. Мерзость. После нескольких часов и множества ехидных комментариев они сделали достаточно, чтобы даже Грейнджер осталась довольна выполнением задания. – Удивительно, что могут сделать четыре умных волшебника, если соберут свои мысли вместе, – саркастически сказал Драко, передразнивая слова профессора Вектор, когда она давала им задание. – Будем надеяться, что это последний раз, когда она хочет посмотреть, на что мы способны, – пробормотала Грейнджер. Голдштейн встал, чтобы открыть для них отверстие в портрете. – Какие-нибудь грандиозные планы на вечер? – О, э-э, нет. Луна идет сюда, чтобы рассказать мне о недавней поездке с ее отцом, – ответила Грейнджер. – Итак, я услышу много экзотических теорий о местах обитания сморщенных рогатых снорков. У тебя? – Ничего особенного. Мы просто собираемся поболтать здесь, может быть, поиграть в шахматы. – Никаких шахмат, – ворчливо сказал Бут. Голдштейн наклонился ближе к Грейнджер и прошептал: – Он ужасно играет в шахматы. Я выиграл у него так много золота. – Более громким голосом он сказал: – Но ты не станешь лучше без практики, приятель. Драко почувствовал отвращение к этому флирту. Если бы Голдштейн не стоял на пути к портретной дыре, он бы уже ушел. Он решил не отвечать на вопрос Голдштейна о своих планах абсолютно ничего не делать в одиночестве в своей комнате, он знал, что это было адресовано не ему. Грейнджер хихикнула над чем-то, что прошептал Голдштейн, а Драко громко вздохнул, чтобы они вспомнили, что он здесь, ждет, когда можно будет уйти. – Хорошо, ты хочешь, чтобы я проводил тебя в твою комнату? – спросил Голдштейн Грейнджер. – Она проникла в Гринготтс и сбежала оттуда верхом на драконе, а на следующий день выжила в эпической битве. Я думаю, она сможет пройти два коридора без твоей помощи, Голдштейн. – громко сказал Драко. Грейнджер и Голдштейн уставились на него, но Голдштейн наконец отодвинулся с дороги, и Драко смог выйти в коридор. Грейнджер последовала за ним, и он оглянулся и был рад, что Голдштейн не пошел с ней. – Этот парень – ничтожество. – А ты придурок. Они вместе прошли по коридору, так как ее комната находилась по пути в его общую комнату. – Это было ужасно, – сказал Драко. – Нет, благодаря тебе. – Тот парень Бут был ужасен. – Энтони пытался, – защищалась она. – Залезть в твои трусики, – добавил Драко. – Ты извращенец. Несколько минут они шли молча и остановились перед ее портретом. – Ну, пока, Малфой. Она ждала, когда он уйдет, чтобы она могла назвать свой пароль, не будучи подслушанной. – Мы хорошо поработали вместе сегодня вечером, – признал Драко. – Даже с этими двумя идиотами. – Да, наверное, да, – непринужденно ответила Грейнджер. – Итак, когда ты собираешься переступить через это и согласиться снова заниматься со мной? – Мы уже обсудили это. Драко мог сказать, что она раздражена, но она была в ловушке и не могла пойти в свою комнату, пока он здесь, поэтому он продолжал давить. – Да ладно, Грейнджер, это просто разумно. Вместе мы быстрее справимся с заданиями, а свободное время ты сможешь использовать для свиданий с Голдштейном. Он съежился при мысли об этой паре. – И у меня появится время для квиддича. Грейнджер не ответила, и Драко был раздражен тем, что не мог прочитать выражение ее лица. – Ты должно быть в напряжении. Почти невозможно пройти через все это в одиночку. Ты наверняка это понимаешь, – убеждал он, чувствуя неловкость от того, что его просьба теперь граничит с мольбой, но отчаянно желая, чтобы она снова помогала ему. – Я не одна, Малфой, – сказала Грейнджер как ни в чем не бывало, скрестив руки на груди. – У меня есть Джинни и Полумна на большинстве моих занятий, а Энтони и Терри – на Рунах и Арифмантике. Ты здесь единственный, кто одинок. Он нахмурился. Он не подумал об этом. – Ты наказываешь меня только потому, что я причинил тебе боль, – сердито сказал Драко. – Я тебе нравился, ты даже пыталась меня поцеловать, если я правильно помню, но я обманул тебя, и ты слишком обеспокоена тем, чтобы оставаться на высоте, чтобы забыть об этом. – Дело не в этом! Боже, Малфой, – теперь она покраснела, и он попытался не ухмыльнуться. – Тогда в чем твоя проблема? Это из-за магглорожденных? Потому что это не имело к этому никакого отношения. Мне просто нужно было найти палочку, и я знал, что ты знаешь, где она. Вот и все. Грейнджер печально посмотрела на него, и он вспомнил, на что похожи эти эмоции в ее воспоминаниях. Искренняя, болезненная, всепоглощающая. Он отвернулся от нее. – Когда я росла, мой отец говорил одну поговорку, – сказала она отстраненным тоном. – Не пересекай океан ради людей, которые не перепрыгнут и лужу ради тебя. Драко сердито посмотрел на нее. – Думаю, я сделал достаточно, чтобы считать это "прыжком через лужу". Я залечил твои шрамы, вернул тебе твою палочку. И ожерелье тоже. – Я не это пытаюсь сказать. – Что ты пытаешься сказать? – спросил он, отвернувшись к стене, чтобы не видеть ее лица. – Я говорю, что ты этого не стоишь, Малфой. Не стоишь ни борьбы, ни хлопот. Я думала, что в прошлом семестре увидела проблеск чего-то настоящего, что, возможно, ты можешь стать чем-то большим, чем Драко Малфой, которого я знала раньше, но я ошибалась. Он пристально посмотрел на нее, удивленный тем эффектом, который произвели на него ее слова. Она продолжила: – Ты, кажется, полон решимости причинить боль любому, кто попытается сблизиться с тобой, и я не хочу проводить с тобой время. Мне жаль, что у тебя проблемы со школой, и я желаю тебе всего наилучшего, правда. И я надеюсь, что ты исправишься от своего узколобого воспитания, я просто больше не хочу в этом участвовать. Ему больше нечего было сказать, он знал это. Поэтому Драко повернулся в сторону своей гостиной и пошел прочь. Грейнджер была разочарована, потому что думала, что он был кем–то другим, и оказалось, что она ошибалась. Что ж, он чувствовал к ней то же самое. Он думал, что она стала другой, наконец-то увидев его таким, какой он есть на самом деле, но она просто видела Пожирателя смерти, которого видели все остальные, и он больше не нуждался в ее суждениях. Он прекрасно справился бы со заданиями и без нее. Раньше он решал гораздо более серьезные проблемы. Прошло несколько дней после катастрофической стычки Драко с Грейнджер. Когда он проснулся в следующий понедельник, то чувствовал себя настолько подавленным, что взял выходной, чтобы поехать домой к матери, придумав какую-то отговорку об инциденте с одним из темных артефактов в его доме, что Слизнорта не волновало. Драко надеялся, что она поможет ему почувствовать себя лучше, но в понедельник вечером ему было так же плохо, как и тогда, когда он ушел, оставив Грейнджер в коридоре. Драко пытался объяснить свои трудности в школе, но мать просто напомнила ему: – Мы растили тебя не для того, чтобы ты зависел от других людей. Ты Малфой, и твой путь предрешен. Тебе не нужны ни занятия, ни эти профессора, ни какие-либо оценки Министерства. Его мать пыталась убедить его снова покинуть Хогвартс. Когда Драко намекнул, что, возможно, захочет найти работу после школы вместо того, чтобы управлять их поместьем, она ответила: – Драко, я хочу, чтобы ты был счастлив, правда. Но действительно ли ты этого хочешь? Я знаю, что твои отношения с отцом натянуты, и ты хочешь проявить себя, взбунтоваться и заняться чем-то другим. Но это то, кто ты есть. Ты Малфой, как бы сильно тебе ни хотелось забыть об этом. Почему ты так стараешься быть тем, кем ты не являешься? Была ли она права? Был ли Драко предназначен для пути, проложенного для него, и ничего больше? Его мать не хотела, чтобы он менялся, а Грейнджер думала, что он не сможет. Он был уверен, что Драко Малфой, за которого весь мир его принимает, был не таким, но, возможно, все они были правы. Он должен был просто сдаться; становилось слишком трудно бороться с тем, чтобы быть тем человеком, которым его хотели видеть все остальные. – Ты собирался помочь? – Драко сердито пробормотал Блейзу, который читал журнал, даже не притворяясь, что работает над зельем памяти, которое они должны были варить вместе. Блейз поднял глаза. – Не, ты справишься, приятель. Драко чуть не порезал палец во второй раз, пытаясь разрезать корень Генко, а затем хлопнул руками по столу. – Ого, тебе нужно расслабиться, Драко. Это всего лишь Зелья. – Тебе легко говорить, ты посещаешь, сколько, три предмета? И ты заставляешь меня делать всю работу здесь, так что остается только два, с которыми ты должен успевать. – Дафна делает большую часть заданий по Чарам, – лениво сказал Блейз. – Так что в действительности только один. – Тебя не волнуют Ж.А.Б.А.К? – Нет. А тебя? Драко больше ничего не знал. Блейз продолжил: – Я думал, ты это знаешь, так как ты годами только и делал, что хвастался этим, но твоя семья богата. Тебе не нужны Ж.А.Б.А.К., чтобы получить хорошую работу. Ты можешь просто жить за счет своего золота в течение многих поколений. Так что перестань так усердно учиться и получай удовольствие. Квиддич, ведьмы, случайные вечеринки, общение с гриффиндорцами – вот на чем тебе следует сосредоточиться. Драко покачал головой, затем признал: – Возможно, ты прав. – Я прав. Давай же. Блейз закрыл журнал и встал. – Что? Драко огляделся, но никто не обратил на них внимания. Остальные в классе старались по возможности не смотреть в их сторону. – Пойдем. – Блейз указал на дверь. – Сейчас середина урока, – заметил Драко, указывая на недоделанное зелье. – Драко, ты бывший Пожиратель Смерти восьмого курса. Учителя не хотят, чтобы ты был здесь, и им наплевать на твое образование. Тебе нужно больше пользоваться этим. Посмотри на это. Блейз подошел к Слизнорту, который читал за своим столом, и что–то быстро прошептал старому волшебнику. Слизнорт отмахнулся от него, даже не подняв глаз. Блейз неторопливо вернулся к их столу, схватил Драко за руку и вывел его из класса, даже не потрудившись убрать со стола перед уходом. – Что теперь? – спросил Драко, когда они оказались в коридоре. – Давай полетаем. Проклятый снег наконец–то закончился, и никто не будет выходить на поле в середине занятий. – У нас тренировка через несколько часов, – напомнил ему Драко. – Да, что ж, это даст нам несколько часов веселья, прежде чем нам придется поправлять форму, проводить тренировки и тому подобное дерьмо. Они зашли в общую комнату, чтобы переодеться и взять свои метлы, прежде чем отправиться на улицу. Два парня по очереди бросали квоффл по всему полю, в то время как другой пытался его поймать. Затем каждый из них наносил удары по воротам, в то время как другой играл за вратаря. Драко чувствовал себя легче, чем когда-либо за долгое время. Во время тренировок он был занят другими игроками и понял, что за весь год не нашел времени, чтобы насладиться игрой в квиддич. После эффектного финта Блейз свистнул в его сторону, и они увидели остальную часть своей команды, идущую к полю. Они оба полетели вниз к раздевалке, чтобы встретиться с командой. Драко повернулся к Блейзу. – Эй, спасибо, приятель. Это как раз то, что мне было нужно. Я и забыл, что квиддич на самом деле может быть веселым. Блейз рассмеялся. – Жизнь может быть веселой, Драко. Держись за меня, я тебе покажу. Драко кивнул и подумал, что мог бы попробовать методы Блейза. Гермиона была единственной, кто, казалось, заметил, когда Малфой и Забини ушли с Зелий и не явились на Трансфигурацию. Она подумывала упомянуть об этом Джинни, но знала, что Джинни отругает ее за беспокойство о Малфое. Гермиона решила оставить его в покое, поэтому ей нужно было выбросить его из головы. Но тот факт, что никого больше это не волновало, был удручающим. Слизнорт позволил им уйти без проблем, а профессор Свитч не придал значения, когда заметил их отсутствие. Если бы это были другие ученики, они бы послали кого-нибудь проверить их, но все, казалось, почувствовали облегчение от того, что отделались от Малфоя и Забини. Знал ли Малфой? Вероятно, он упоминал что-то о том, как тяжело быть одиноким. Она догадалась, что это было частью того, что он имел в виду. – Наконец-то ясный день! – воскликнула Джинни, когда они открыли дверь во двор. Уже несколько недель безостановочно шел снег. – Конечно, в этот день поле будет в распоряжении Слизеринцев. Мы тренировались в снежную бурю. – Ну, если ты можешь хорошо играть в метель, ты точно сможешь играть при любых условиях, – заметила Гермиона. Джинни не слушала, она смотрела на поле для квиддича, где летали две фигуры. Ее глаза сузились. – Ну, я думаю, мы выяснили, куда делись Малфой и Забини. Гермиона присмотрелась и едва смогла различить темную кожу Забини и бледную кожу Малфоя, когда они летали вокруг поля. – Они прогуляли занятия, чтобы полетать? Жаль, что я не подумала об этом. Сегодняшнее задание по трансфигурации было таким скучным. На этот раз Гермиона согласилась. Они провели урок, преображая предметы мебели. Это было практично для тех случаев, когда они находились в реальном мире, но очень скучно. Хагрид открыл дверь, и тепло вырвалось наружу как раз в тот момент, когда она собиралась постучать. – Входите, входите вы двое, – сказал Хагрид с широкой улыбкой. – Дважды за одну неделю, вы слишком добры. Как прошли выходные? Гермиона бросила на Малфоя и Забини последний взгляд, затем покачала головой и повернулась обратно к открытой двери. Она беспокоилась о нем, а он просто сбежал, чтобы полетать. Она была права с самого начала, этот слизеринец не стоил ее времени. – Все в порядке, Гермиона? – спросил Хагрид, проследив за ее взглядом на поле для квиддича. – Лучше не бывает, – сказала она, решив навсегда выбросить Малфоя из своих мыслей, и последовала за Хагридом внутрь хижины. Драко неуверенно сел на стул перед столом Слизнорта, готовясь к тому, что разговор будет не очень приятным. – Мистер Малфой, – сказал Слизнорт, просматривая лежащий перед ним пергамент. Драко стало интересно, что там написано. Он предположил, что там был список его предметов и оценок, но ему было интересно, есть ли там другие записи. Бывший Пожиратель Смерти Вторгся в замок Покушение на убийство директора и двух других учеников Чуть не погиб в результате несчастного случая в квиддиче (к сожалению, выжил) Драко не смог ничего прочитать по выражению лица Слизнорта, которое выглядело просто скучающим. Драко сложил руки на коленях и сел прямо, ожидая, пока Слизнорт заговорит. – Для тебя это скорее формальность, – в конце концов сказал Слизнорт, глядя на Драко своими темными глазами. – Я должен встретиться со всеми выпускниками и узнать, нужна ли вам помощь в выборе профессии. Драко безучастно смотрел на него. Ему действительно нужна была помощь с устройством на работу, но по тону и преамбуле Слизнорта он понял, что тот, как и Блейз и все остальные, полагает, что он продолжит дело своего отца, и ему не нужны ни Ж.А.Б.А.К., ни рекомендательные письма, ни заявления о приеме на работу. Драко тяжело вздохнул. Слизнорт неверно истолковал это как вздох дерзости, и его тон стал сердитым. – Я хочу находиться здесь не больше, чем вы, мистер Малфой. – Хорошо, профессор, – сказал Драко сквозь стиснутые зубы. – Что вам от меня нужно? – Ну, есть ли какая-то работа, которую вы хотите получить? Он поднял перо, и Драко мог видеть, как он мысленно пишет следующую строчку. Скорее всего, в ней будут слова "трастовый фонд" и "потерянный случай". Драко хотел встать и уйти, но ему нужна была поддержка школы, чтобы стать разрушителем проклятий, поэтому он выплюнул: – Да. Глаза Слизнорта вспыхнули от удивления, и он вопросительно посмотрел на Драко. Когда Драко не ответил, он спросил раздраженным тоном: – Ладно, ну, что там? Драко колебался, но знал, что ему понадобится помощь Слизнорта. Хотя бы для того, чтобы дать ему заявление. – Разрушитель проклятий, – быстро сказал он. Глаза Слизнорта расширились, но он не усмехнулся, так что это было уже кое-что. – Для этого требуется много Ж.А.Б.А.К. Он снова посмотрел на пергамент со школьными сведениями Драко. – Но похоже, что у вас есть необходимое количество. Шесть Ж.А.Б.А.К.? Драко кивнул. – Думаю, это больше всех из нашего факультета, – пробормотал Слизнорт с подавленным восхищением. Он отодвинулся от стола и начал рыться в нижнем ящике, затем вытащил свиток пергамента. – Ну вот и заявление. Удачи. Он махнул рукой в сторону двери, чтобы отпустить Драко. Драко знал, что он должен был делать больше, например, направлять его, давать ему советы, помогать ему находить профессоров для написания рекомендательных писем. Но Слизнорт сделал самый минимум. Драко не знал, почему он ожидал большего, и вышел из кабинета с опущенной головой. Это было глупо. Он должен был отказаться от этой работы и сжечь заявление, но что-то заставило его оставить его. Когда он пришел, Блейз был в своей комнате в общежитии и писал письмо, что было для него редкостью. Драко спрятал заявление на дне своего сундука. – Как все прошло? – спросил Блейз, и Драко мог сказать, что ему было все равно. – Глупо. – Да, и у меня тоже. Блейз прекратил писать письмо и посмотрел на Драко, изучая его. – Ты выглядишь ужасно. Драко проигнорировал его. – Для кого это письмо? Блейз усмехнулся и поднял с кровати тонкий лист пергамента, исписанный странными розовыми чернилами, и протянул его Драко, чтобы тот прочитал. – Просто отвечаю на вот это. Глаза Драко забегали по странице, и он скривился, прочитав одну из самых грязных подборок слов, с которыми он когда-либо сталкивался. Он увидел, что она подписана: XXX, твоя сексуальная шлюшка, и бросил ее обратно на кровать. – Пожалуйста, скажи мне, что ты на самом деле не делал ничего из этого дерьма? Драко почувствовал отвращение и быстро произнес заклинание, чтобы вымыть руки. Блейз ухмыльнулся, но ничего не ответил, продолжая работать над своим собственным письмом. – Что не так с пергаментом и чернилами? – спросил Драко, вглядываясь в письмо. Бумага была очень тонкой, перо никак не могло писать на ней, не порвав ее. Но и эти чернила не годились. Это было написано не пером. – Она маггл, – просто сказал Блейз. – Они не используют перья, у них есть ручки и бумага. Драко в замешательстве склонил голову набок. – Как она смогла отправить это тебе? Блейз не поднял глаз, когда ответил. – Есть адрес, который можно указать для Хогвартса, и магловская почта будет отправляться сюда. Так магглорожденные могут получать письма, отправленные из дома. Драко скрестил руки на груди. – И откуда ты это знаешь? – Я префект. – Блейз указал на свой значок. – Грейнджер сказала нам в начале года. – Правильно, чтобы вы могли передать эту информацию всем магглорожденным Слизерина? – саркастически спросил Драко. – Я знаю, да? Затем Блейз сделал паузу, размышляя, и спросил серьезным тоном: – Как ты думаешь? Будут ли у нас когда-нибудь магглорожденные на этом факультете? Драко подумал об этом. – Может быть, через несколько лет. – Тебя это волнует? – Нет, – честно ответил Драко, задаваясь вопросом, когда именно это изменилось. Но он знал, когда. Это было в ту ночь в башне, когда Грейнджер оставила его под действием проклятия, связывающего тело. – Да, меня тоже. Блейз вернулся к своему письму, и его перо зависло над страницей. Драко подумал, что он ищет в уме идеальную непристойную фразу. Казалось, он нашел ее и нацарапал еще одну строчку, прежде чем объявить: – Готово! Блейз бросил письмо на тумбочку, затем подошел к своему сундуку и достал бутылку Огненного виски и два маленьких стакана. – Тебе это нужно, – он протянул один из бокалов Драко. – У нас обоих сдвоенные Чары через полчаса, – ответил Драко, не потянувшись за предложенным стаканом. – После нескольких шотов будет интереснее. Плюс, у нас сегодня нет квиддича, так почему бы и нет? Было много причин, почему бы и нет. Первое: Алкоголь затруднял контроль мыслей Драко с помощью Окклюменции. Второе: он еще не отточил чары памяти, которые они отрабатывали на уроке в тот день, и, вероятно, должен быть трезвым на уроке. Третье: ему нужно было сделать кучу домашних заданий, и он не мог позволить себе упасть в пьяный обморок сегодня вечером. Но Драко вспомнил о своей разочаровывающей встрече со Слизнортом. Профессорам было плевать на успехи Драко, его собственная мать хотела, чтобы он бросил школу, так почему же он так старался? Он кивнул Блейзу, и Блейз бросил ему стакан, который Драко легко поймал. Взмахнув палочкой, Блейз наполнил стакан виски, и Драко залпом осушил его, поморщившись, когда жидкость обожгла ему горло. Он протянул свой бокал Блейзу, чтобы тот снова наполнил его, предвкушая чувство онемения, которое вскоре должно было наступить. Прошло несколько недель с тех пор, как Малфой в первый раз прогулял урок, и Гермиона с радостью сообщила, что у нее отлично получается его игнорировать. Он тоже облегчал ей задачу, пропуская примерно половину своих занятий. Было просто игнорировать кого–то, кого не было рядом. Малфой сейчас пропускал Чары, а Флитвик вернул задания. Он положил работу Малфоя на его пустой стол, и Гермиона задалась вопросом, кто, по его мнению, вернет ее Малфою, ведь Забини тоже отсутствовал. Она догадалась, что это был еще один пример того, что преподавателям не было до него дела. Она увидела, как Дафна схватила бумагу Забини с его пустого стола, но бросила взгляд на бумагу Малфоя и оставила ее. Гермиона не могла не взглянуть на оставленную бумагу по пути к выходу. Она была удивлена, когда заметила незнакомый почерк. Он был очень странным, совсем не похожим на узкий, аккуратный почерк, который она всегда видела у Малфоя. Она подняла его и огляделась, но никто, кроме Луны, ее не заметил. – В чем проблема, Гермиона? – беззаботно спросила блондинка. – Это не почерк Малфоя, но на нем написано его имя. – Это может быть руфлюкс. Может быть, он овладел им, изменил его почерк, но сохранил его внешность. Такое случалось и раньше, – сказала Луна как ни в чем не бывало. Гермиона рассеянно кивнула. Она перестала слушать после слова "руфлюкс". – Или он просто жульничает. – Может быть, – мудро сказала Луна. Гермиона сунула бумагу в сумку, готовая отчитать Малфоя. Она была старостой и не позволила бы ему избежать наказания за обман. Сейчас у них был свободное время, так что у нее было время пойти в свою комнату, проверить карту, найти его местоположение, отругать его и, возможно, вычесть очки. Голос в ее голове указывал, что ей следует обратиться с этим к Энтони, и пытался напомнить ей, что она решила игнорировать Малфоя, но голос был тихим, и ей удалось легко вытеснить его из головы. Она быстро нашла точку Малфоя на карте. Он был в общей комнате Слизерина. Хорошо, ей не придется далеко ходить. Когда Гермиона добралась до каменной двери, она заколебалась, не желая входить внутрь одна и быть окруженной слизеринцами. К счастью, приближалась второкурсница, поэтому она послала ее за Малфоем. Когда он вошел в коридор, вид у него был растерянный. Выражение его лица сменилось безразличием, когда он увидел ее. – Чего ты хочешь? – Что это такое? – Гермиона протянула ему поддельное задание. Малфой посмотрел на него, затем прочитал название и ответил просто: – Эссе по Чарам, на тему... – он снова посмотрел на него и прочитал: – Разница между невербальной и беспалочковой магией. Гермиона почувствовала исходящий от него запах алкоголя, когда он наклонился к ней и вздохнул, но продолжила: – Это ты написал? – На нем написано мое имя, – просто сказал он. Ей хотелось стереть самодовольную ухмылку с его лица. – Мы оба знаем, что это не твой почерк. – Если ты хочешь обвинить меня в жульничестве, давай. Если ты считаешь, что это стоит твоего времени, – добавил он злобно, явно имея в виду ее резкие слова, сказанные во время их последнего разговора. Затем он повернулся и вернулся в общую комнату. Гермиона повернулась, чтобы уйти, готовясь обратиться к Энтони за поддержкой, и увидела, что несколько старших девочек подслушивали в коридоре. Должно быть, они наткнулись на них и ждали, пока она и Малфой закончат, так как они блокировали вход в общую комнату. Девочки теперь бочком проходили мимо нее, обходя ее стороной. – Э-э, Гермиона. Гермиона оглянулась и увидела Асторию, стоящую напротив нее, такую же красивую, как всегда, хотя и немного более потрепанную. – О, привет, – сказала Гермиона, поворачиваясь, чтобы уйти. – Могу я с тобой поговорить? – спросила Астория. – Может быть, где-нибудь в другом месте? Гермиона была смущена, но все равно последовала за Асторией в тот же пустой класс, где Астория попросила ее навестить Малфоя в Больничном крыле в прошлом семестре. – Что тебе нужно на этот раз? – спросила Гермиона более резким тоном, чем заслуживала Астория. – Это насчет Драко. Гермиона ждала, пока она продолжит. Конечно, это было из-за Малфоя. О чем еще Астории нужно было с ней поговорить? – Я слышала тебя, только что, – продолжала Астория. – Я догадалась, – сказала Гермиона, скрестив руки на груди. – Да, ну. Он пропускает большую часть занятий и игнорирует задания. Он просто веселится с Блейзом и играет в квиддич, как будто пытается притвориться, что он больше не в школе. – Ты знаешь, кто выполняет его задания? – спросила Гермиона. Астория покраснела и отвела взгляд. Вот и ее ответ. – О, это ты. Ну и зачем ты мне это рассказываешь? Ты знаешь, что я могу донести на вас обоих за это. – Я думала, вы друзья, – слабо сказала Астория. – Мы с Малфоем не друзья. – Но в прошлом семестре, я знаю, ты пошла к нему после моей просьбы, и он стал гораздо лучше, я могу сказать... – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Астория, – перебила ее Гермиона. – Я проверила его, как ты и сказала, и он был в порядке. Я даже простила его за то, что он назвал меня Грязнокровкой. Но он отплатил мне тем, что предал меня самым ужасным образом. Ее голос затих. – Что случилось? – Ничего. – резко сказала Гермиона, внезапно закончив этот разговор. Она повернулась, чтобы уйти. – Ты можешь хотя бы поговорить с ним? – спросила Астория. – Предложить помощь или что–то в этом роде? Ему нужен толчок. Он просто сдался, и это разбивает сердце. Я знаю, что он пришел сюда, чтобы пойти другим путем, но теперь он просто хвастается тем, что он Малфой и ему не нужна школа, занятия или Ж.А.Б.А.К. Он снова стал придурком, и больше никого это не волнует. Гермиона изучала ведьму напротив себя, и ей стало жаль ее. Она видела себя в этой девушке, заботящейся о волшебнике, которому явно было наплевать на нее. – Прости, но мне тоже все равно. Я не выдам тебя, но ты должна перестать выполнять его задания. Это только навредит ему во время экзаменов. И тебе, поскольку тебе приходится выполнять двойную работу. На твоем месте я бы оставила его в покое. В прошлом семестре я поняла одну вещь: Драко Малфой не стоит таких хлопот. – Ты ошибаешься, – голос Астории был тверд, и Гермионе стало еще больнее за нее. Похоже, Гермиона была не единственной, кого использовал Малфой. – Я думала, что ты не такая, как все, но ты такая же, как и все остальные. Ты не видишь в бывшем Пожирателе смерти доброго, умного, великого волшебника, который скрывается под этим, – сурово закончила Астория. – Я останусь при своем мнении. Гермиона открыла дверь и подождала, пока Астория выйдет первой. Юная ведьма сердито ушла, а Гермиона только вздохнула и сказала про себя: – Удачи. Она тебе понадобится. Слизеринцы летали очень хорошо, и Драко решил, что все то время, что они бегали по подземельям в начале года, пошло на пользу. Даже Коллинз признал это, хотя и неохотно. Особенно Джонс летал лучше, чем когда–либо. В перерыве он брал персональные тренировки, чтобы извиниться перед командой, хотя никто не винил его за то, что он был оглушен и похищен во время последнего матча. – Гринграсс! – Драко крикнул Астории, жестом приглашая ее присоединиться к нему. Она подлетела к нему, и он начал: – Ты выполняешь мои задания? Он узнал ее почерк по заметкам, которые она оставила по всей книге Прюэтта, которую она ему одолжила. – Как ты думаешь, кто их делал? – Я не знаю. Я думал, что Блейз привлек к этому кого-то из младших учеников. Того же человека, который делает его, я полагаю. Она пожала плечами. – Я думаю, ты был наполовину прав. Я младше. – Ну, тебе нужно прекратить. – Но ты провалишься. Все просто ищут повод избавиться от тебя. – Позволь мне побеспокоиться об этом. Он изучал ее. Она выглядела немного не в себе. Она похудела, выглядела уставшей, и теперь, когда он об этом подумал, она проводила много времени в общей комнате и плохо летала. Пока Грейнджер не указала на это, он едва замечал. Он был сосредоточен на том, чтобы выпить с Блейзом. Возможно, Грейнджер была права, возможно, он действительно причинил боль всем близким. Драко уже почти месяц пробовал новый образ жизни Блейза, но это становилось уже слишком. Он никогда не любил пить, и ему было трудно балансировать между похмельем и минимумом, необходимым для того, чтобы успевать на занятиях и в квиддиче. Блейз вел такой образ жизни, но это было не для Драко. Он чувствовал себя более потерянным, чем когда-либо. Он пытался пойти по пути своего отца, но был дерьмовым Пожирателем Смерти. Он пытался быть независимым наследником Малфоев, которого хотела его мать, но это было труднее, чем когда-либо, в мире, который ненавидел Малфоев. Он пытался быть самим собой, заниматься разрушением проклятий и даже подружился с магглорожденной, но все пошло прахом. И он пытался быть похожим на Блейза, но из этого тоже ничего не вышло. Кем, блять, он должен попытаться стать следующим? – Ой! – Блейз пронесся рядом с ними. – Что вы двое делаете? Мне нужно провести еще несколько упражнений с Охотниками. – Конечно, – сказал Драко. – Еще два, потом надо закругляться. Он бесцельно летал вокруг, больше не обращая внимания на команду. Он даже не заметил, что они перестали тренироваться и собрались на земле, ожидая, когда он их отпустит. Им пришлось послать Бека за ним. – Ладно, ребята, вы сегодня хорошо полетали, – сказал Драко, приземлившись на землю. – Нам еще предстоит отработать несколько новых приемов, но у нас есть время до игры с когтевраном. – Несколько человек из нашей группы будут завтра смотреть игру с Астрономической башни для тех, кто захочет развлечься и подкрепиться во время просмотра, – объявил Блейз. – И не придется видеть никаких фанатов Гриффиндора, – добавил Джонс. Драко кивнул. Он пожалел, что не догадался посмотреть игры оттуда раньше. Он мог бы избежать экскурсии в больничное крыло. – Я увижу некоторых из вас на просмотре игры, а остальных – на тренировке в понедельник. Команда разошлась, и он пошел с Блейзом обратно в замок, слушая, как они с Джонсом обсуждают последние детали вечеринки с маггловскими наркотиками и азартными играми, запланированной на следующую ночь. Гриффиндор обыграл пуффендуй со счетом 280:120. Джинни была параноиком перед матчем, так как у нее не было охотника и вратаря благодаря тому, что Гермиона отстранила их, но это заставило ее перевести себя в охотники, что в итоге оказалось лучшим вариантом для нее. Она была настолько великолепным охотником, что не имело значения, что игра затянулась из-за их слабого ловца, так как это только давало ей больше шансов забить. А третьекурсник, которому пришлось заменить Симуса в качестве вратаря, практически не видел квоффл благодаря Джинни, которая большую часть игры владела мячом. К концу матча гриффиндорцы опережали пуффендуйцев на 14 голов, когда запасной ловец Гриффиндора наконец поймал снитч. Гермиона смотрела весь трехчасовой матч главным образом потому, что Рон и Гарри не позволили ей открыть сумку, чтобы достать книгу. Но ей нравилось наблюдать за Джинни, особенно после ее откровения о желании стать профессиональным игроком в квиддич. Гермиона очень мало знала об этих вещах, но даже ей было ясно, что Джинни была лучшим игроком на поле. После вечеринки в гостиной Гриффиндора в тот вечер было очень шумно. Гермиона и Джинни убедили Гарри и Рона остаться на большую часть мероприятия, и Гермиона с удовольствием потанцевала с Роном. Она даже танцевала с Дином и Симусом, которые наконец-то полностью простили ее за то, что она сдала их в прошлом семестре. К тому времени, когда Гарри и Рон были готовы уйти, они поняли, что пропустили время, когда можно было воспользоваться камином, чтобы вернуться домой из кабинета МакГонагалл, поэтому Гермиона проводила их до входной двери. Она крепко обняла их и направилась обратно в свою комнату, чувствуя себя спокойной и счастливой. Гермиона находилась в коридоре, ведущем в её комнату, когда услышала слабую музыку, доносящуюся из неиспользуемого коридора справа от неё. Она решила проигнорировать ее, зная, что, что бы она ни нашла в конце коридора, это, несомненно, убьет ее хорошее настроение, но чувство долга взяло верх над желанием отмахнуться, и она выхватила свою палочку из мантии и повернулась в сторону шума. Она обнаружила источник музыки через несколько дверей в конце длинного коридора. Она глубоко вздохнула, прежде чем открыть дверь. Она была удивлена представшей перед ней сценой. Там было около 20–30 студентов, слизеринцев, как она догадалась, но все они были одеты в магловскую праздничную одежду, так что она не могла быть уверена. Справа от нее на столе лежали маггловские наркотики, а за другим столом стояло то, что выглядело как полноценный бар. У противоположной стены стояли три дивана, на которых целовались несколько пар. В середине комнаты было много танцующих людей, а сзади стоял третий стол, покрытый маггловскими картами и несколькими стопками галлеонов и сиклей. По взмаху палочки Гермионы музыка прекратилась, и студентам потребовалось несколько мгновений, чтобы заметить ее в дверях. Она видела, как Малфой и Забини бросали на нее злобные взгляды из–за покерного стола. – 30 очков со Слизерина, – сказала она с таким авторитетом, на какой только была способна, – и это еще снисхождение, поскольку вы сейчас нарушаете около 50 школьных правил. Несколько студентов бросились к двери, когда увидели ее, но большинство из них неподвижно стояли на своих местах. – Я буду добавлять по 10 очков за каждую дополнительную минуту, которая потребуется вам, чтобы очистить класс и выйти, – жестко сказала она. Студенты начали расхаживать по комнате, некоторые засовывали бутылки и наркотики обратно в свои мантии. Она просто фыркнула, не желая вступать в эту битву прямо сейчас. Она расскажет об этом Энтони позже. Может быть, они со Слизнортом могли бы завтра обыскать комнаты слизеринского общежития на предмет наркотиков и алкоголя. Вскоре наркотики, алкоголь, диваны и стол для покера были убраны, и комната в основном превратилась в опустевший класс. Они оставили после себя немного мусора, но Гермиона решила не спорить. Она могла бы заставить их убрать это на следующий день. Через четыре минуты все, кроме Забини, Малфоя, Джонса и крепкого слизеринца, в котором она узнала того, кто играл с Джонсом в доспехах в конце прошлого семестра, покинули комнату. Четверо мальчиков все еще сидели вокруг того, что когда-то было столом для покера, хотя карты и деньги уже исчезли. Гермиона повернулась к Забини. – Ты понимаешь, что ты худший префект на свете? Я собираюсь забрать твой значок завтра. Блейз сунул руку в карман и вытащил его, затем бросил ей. Он приземлился у ее ног. – Успокойся, ты можешь забрать его сейчас. В любом случае, я не буду скучать по необходимости делать обход. Он встал и вышел, слегка пошатываясь на пути к выходу. Остальные трое остались сидеть за столом, не делая никаких попыток покинуть комнату. – Пора идти в свои комнаты, – снова сказала Гермиона, раздраженная тем, что они все еще не сдвинулись с места. Двое младших слизеринцев посмотрели на Малфоя, но он не заметил или ему было все равно. В конце концов Джонс, сидевший ближе всех к ней, встал и подошел к ней. Он был достаточно близко, чтобы она почувствовала запах алкоголя в его дыхании и отступила назад, вытащив палочку. – О, смотрите, маленькая Грязнокровка, – сказал он с жестоким блеском в глазах. – Отвали от меня, или я тебя прокляну, – прошипела она, оглядываясь на стол, за которым все еще сидел Малфой. Она слишком поздно заметила, что дородный слизеринец больше не сидел рядом с ним. Она вскрикнула, когда он схватил ее за руки сзади и согнул запястье назад, так что она была вынуждена уронить палочку. – Да, мы должны ее послушать, – прошептал ей на ухо парень, держа ее за руки. – В конце концов, она староста. Она могла бы забрать больше очков. Глаза Джонса испуганно расширились. Очевидно, он не хотел причинить ей боль и был сбит с толку таким поворотом событий. Но вместо того, чтобы помочь ей, он медленно попятился из комнаты. Гермиона почувствовала, как парень позади нее наклонился и поднял ее палочку, прошептав: – Бедная маленькая гриффиндорка, беззащитная и одинокая. Она почувствовала запах алкоголя в его дыхании, и ее желудок скрутило. Она всхлипнула и посмотрела туда, где все еще сидел Малфой, с любопытством наблюдая за ними обоими. Она умоляла его глазами помочь ей. Ей следовало догадаться, что лучше не приходить сюда одной. Они одолели ее почти без усилий. Страх начал подступать к ее горлу, и она сглотнула. Она чувствовала, как мальчик позади нее нюхает ее волосы, и ее затошнило. Гермиона попыталась вырваться, но он прижал ее к ближайшей стене. Когда она попыталась пнуть его, он привязал ее к месту ее собственной палочкой. – Что ты думаешь, Малфой? Я знаю, что она Грязнокровка, но она симпатичная. Он погладил ее по щеке, и она не смогла даже вскрикнуть, поскольку он также завязал ей рот. Малфой наконец встал из-за стола и подошел к ней вплотную. Другой парень отступил, пока Малфой изучал ее. Гермиона была в ужасе, но она знала, что помощь Малфоя была ее последней надеждой выбраться из этого невредимой. Она могла сказать, что он был пьян. Его глаза были жесткими и холодными, и ей показалось, что выражение его лица было слегка расстроенным. Он совершенно не походил на того человека, с которым она сблизилась в прошлом семестре. – Я никогда не понимал всей этой суеты, – тихо сказал он, прежде чем отвернуться. – Ты можешь забрать ее. Он был уже у двери, когда другой парень схватил ее за ногу и начал продвигать руку к подолу ее юбки. Гермиона закричала так сильно, как только могла, сквозь повязку на ее рту, но вырвался только приглушенный крик. Она старалась как можно сильнее освободиться от пут. Затем, внезапно, парня отшвырнуло от нее, и она увидела Малфоя позади него со скучающим выражением лица, подбрасывающего свою палочку в воздух и снова ловящего ее. – Я передумал, – протянул Малфой. – Оставь нас наедине. Слизеринец собирался возразить, но убийственный взгляд на лице Малфоя, должно быть, заставил его дважды подумать. Он выругался и вместо этого повернулся к двери. – Оставь ее палочку, – крикнул Малфой, прежде чем парень ушел. Он швырнул его на стол у двери и громко захлопнул за собой дверь. Малфой медленно подошел к двери и взял палочку со стола, затем повернулся к Гермионе. Она не знала, что и думать. Собирался ли он напасть на нее или освободить? – Жалкая Грейнджер, – пробормотал он, когда был всего в футе от нее. – Как ты и твои друзья победили Темного Лорда с такими боевыми навыками, выше моего понимания. Жалко, – закончил он невнятно, продев указательный палец через повязку на ее рту и потянув его вниз к подбородку. В другом тоне это прозвучало бы как поддразнивание, но он произнес эти слова жестоко, и она почувствовала себя ребенком. Он потрогал подаренное ей ожерелье, которое висело на ее джемпере, потом опустил его, и в его глаза закралась грусть. – Ты собираешься отпустить меня? – спросила она со всей ненавистью, на какую была способна. Он поднял ее палочку, и она вздрогнула. Она закрыла глаза и ждала, когда на нее обрушится заклинание, но все, что она почувствовала, – это исчезновение пут с ее ног и запястий. Она оперлась о стену и продолжала пристально смотреть на него. У него все еще была ее палочка, так что она мало что могла сделать. В конце концов он спросил: – Ты действительно думала, что я позволю ему напасть на тебя? Она не ответила. Да, она так думала. – Конечно, ты так думала, – сердито сказал он, возвращая ей палочку в руку. – В следующий раз приведи подкрепление, Грейнджер. Он снова повернулся к двери и уже взялся за дверную ручку, когда она крикнула: – Это не ты. Он повернул голову в сторону. – Ты не знаешь, кто я. – А ты знаешь? – бросила Гермиона с вызовом. Малфой на мгновение замер, затем повернулся к ней и сказал: – Нет. Но я знаю, что он... как ты это выразилась? Не стоит того. – Тебе нужна помощь, Драко, – мягко сказала она. Его маска упала, и она увидела, как его глаза наполнились болью, прежде чем он закрыл их и сказал: – Я просил о ней. Ты сказала "нет". Он повернулся и вышел из комнаты.