Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Когда Гермиона вернулась в свою комнату, она попыталась сорвать ожерелье Малфоя, но оно не поддавалось. – Магия, – сердито пробормотала она про себя, переводя руки на затылок, чтобы как следует расстегнуть застежку. Она смотрела на прекрасные драгоценные камни и наблюдала, как змея несколько раз провела по ним языком, прежде чем швырнуть его в огонь. В ту ночь ей потребовалась целая вечность, чтобы заснуть. Она продолжала думать о том, как испугалась этого глупого слизеринца, и проклинала себя за то, что позволила ему так легко одолеть ее. И Малфой! Он мог бы помочь ей, но вместо этого сидел сложа руки и наблюдал, как она страдает. Чего она ожидала? Разве он не сделал то же самое в гостиной Малфой-мэнора? Нет, это было несправедливо. В конце концов, на этот раз он помог, хотя и ждал слишком долго. Он определенно не был Гарри Поттером. Но тебе не нравится Гарри, тебе нравится Драко. – Нет, не нравится! Она сказала это вслух, хотя услышать это мог только Живоглот. Слезы навернулись ей на глаза, и она яростно вытерла их. Она бы не пролила ни слезинки из-за этого придурка. Но как бы она ни старалась, она не могла выбросить Малфоя из головы. Она даже пробовала медитировать, но это лишь напомнило ей об уроках Окклюменции с ним. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Ей нужно было успокоиться. Гермиона увидела боль в глазах Малфоя, когда он произнес последнюю фразу: Я просил об этом. Ты сказала "нет". Она зарылась лицом в подушку и закричала в нее. Что со мной не так? Почему ее так тянуло к Малфою? Почему она не могла забыть его и двигаться дальше? Она вспомнила, как задавала себе эти же вопросы после Хэллоуина, когда он впервые ужасно поступил с ней, а она, как дура, простила его. Она вспомнила, почему тогда ей захотелось это сделать. Потому что он мог бы быть намного лучше. Но он не был! Ей нужно было отбросить мысли о том, кем он мог бы стать, и сосредоточиться на том, кем он является сейчас. Невыносимый, высокомерный, никчемный придурок. Воспоминание о том, как он плакал на полу в комнате своей матери, пришло ей в голову, и она тоже заплакала. У нее была серьезная проблема. В ее голове чередовались мысли о ненависти к Малфою и жалости к нему, прежде чем она наконец смогла заснуть. Гермиона провела все воскресенье, наблюдая за точкой Малфоя на Карте Мародеров. Ну, сначала она пошла прямо к МакГонагалл, чтобы сообщить об инциденте прошлой ночью, затем она наблюдала за Малфоем. Живоглот громко мурлыкал у нее на коленях и наблюдал вместе с ней, и она задавалась вопросом, думал ли он, что она сошла с ума, потому что она начинала так думать. Малфой проснулся поздно и провел около 30 минут в ванной префектов, затем вернулся в свою комнату и лежал или сидел в постели еще час. Гермиона подумала, не медитирует ли он. После этого Малфой пошел в общую комнату и посидел рядом с Асторией еще 30 минут, затем пошел на кухню, предположительно, чтобы поесть, так как он пропустил завтрак и обед. Теперь он был в музыкальной комнате на верхнем этаже. Он пробыл там около часа. Вопреки здравому смыслу, Гермиона поднялась туда, чтобы посмотреть, что он делает. Когда она подошла к комнате, дверь была закрыта, и она почувствовала знакомое покалывание заглушающего заклинания. Она сняла заглушающее заклинание, но дверь не открыла. Когда заклинание было снято, в коридор хлынул поток фортепианной музыки. Так вот что Малфой здесь делал, просто играл на пианино. Ничего такого зловещего, как она думала. Гермиона подняла палочку, чтобы вновь наложить заглушающие чары, но остановилась и прислонилась к стене, слушая его игру в течение нескольких минут. Песня была мрачной и красивой, как и сам Малфой. Впервые за этот семестр она подумала, что, возможно, человек, которого она мысленно называла Драко, существует на самом деле, и ей стало обидно за то, как он обошелся с ней в прошлом семестре, и, возможно, его стоит простить. Она вздохнула и опустилась на пол, прислонившись головой к закрытой двери. Она была такой идиоткой. Когда мелодия закончилась, она встала, собираясь наложить заглушающие чары и уйти, когда услышала, как Малфой окликнул ее изнутри: – Грейнджер, какого хрена ты здесь делаешь? Она покраснела, затем открыла дверь и вошла внутрь. Он повернулся на сиденье лицом к ней, спиной к пианино, и она увидела, как он ухмыльнулся про себя, когда увидел ее. – Как ты узнал, что это я? – Это всегда блять ты. У тебя серьезные проблемы с границами, – пробормотал он. – Я просто проходила мимо и услышала музыку, – солгала она. – Я наложил заглушающее заклинание. Малфой приподнял бровь, глядя на нее, но она не ответила на его невысказанный вопрос. – Неважно, я как раз собиралась уходить. Гермиона открыла дверь и была почти в коридоре, когда услышала, как он тихо сказал: – Грейнджер. Когда она повернулась к нему лицом, он выглядел взволнованным, а затем пробормотал: – Я не должен был ждать так долго. Она была в замешательстве, и это, должно быть, отразилось на ее лице, потому что он добавил: – Прошлой ночью, я имею в виду. Она скрестила руки на груди. – Нет, не должен был. – Она была в ужасе, а ведь он мог бы сразу же оттащить этого парня от нее. – А извинения тоже будут? – Это они и были. – Малфой уставился в землю, явно чувствуя себя неловко. – Твои извинения ужасны, – заявила Гермиона. – На вашу семью наложено какое–то проклятие, которое причиняет вам физическую боль, если вы произносите слова "прости меня"? Он не ответил и продолжал смотреть в землю. Она наблюдала за ним, задаваясь вопросом, что она все еще здесь делает. – Ты действительно хорош, – сказала Гермиона, указывая на пианино. – Тебе следует играть в школьном хоре. Он бросил на нее взгляд, который говорил, что это глупая идея, и покачал головой. – Но, очевидно, это помешало бы твоей репутации плохого парня, – продолжила Гермиона. Он проигнорировал это замечание. – Я никогда не играл ни для кого. Только для матери. И для себя. Это помогает мне прояснить мои мысли. – Ты тратишь много времени, пытаясь не думать ни о чем. Его глаза потемнели, и она вспомнила свое старое прозвище для него, Непостоянный Малфой. – Мы не друзья. Мы даже не приятели, так что не надо меня анализировать. Оставь меня в покое. – Он повернулся лицом к пианино, и она восприняла это как знак, чтобы уйти. – Я думала, ты пытаешься заставить меня простить тебя. Тебя это больше не волнует? – Я не знаю, – откровенно ответил он. Она услышала, как у него перехватило горло, и это разбило ей сердце. Было ли это частью его игры? Неужели он просто пытался заслужить ее сочувствие? С ним она никогда не узнает наверняка, но у нее было чувство, что это искренне. К тому времени, как она вернулась в свою комнату, она решила снова называть его Драко, по крайней мере, мысленно. Было действительно несправедливо называть его Малфоем; он больше не был тем ужасным человеком. Когда дверь со щелчком закрылась за Грейнджер, Драко прислонился лбом к пюпитру. Ебаная Грейнджер. Как она всегда его находит? Он задавался вопросом, не установила ли она каким-то образом слежку за ним. Но если бы ее так сильно волновало его местонахождение, она бы не стала толкать такую длинную речь о том, какой он никчемный. Он не помнил подробностей прошлой ночи, он был слишком пьян. Но он помнил, как Монтгомери прижал ее к стене. Он также помнил, что ждал дольше, чем нужно, чтобы помочь ей. Бля, он был такой сволочью. Драко тяжело вздохнул. Может быть, это и к лучшему, что Грейнджер не хотела быть его другом. Он ненавидел ее жалостливые взгляды. И еще больше он ненавидел ту версию себя, о которой вспоминал каждый раз, когда видел ее. Он не мог смотреть в ее большие карие глаза без того, чтобы не увидеть ужасного человека, которым он был для нее все эти годы, кульминацией которых стал тот страшный день, когда ее пытали в его гостиной. Но на этом все не закончилось. Драко использовал ее в последний раз, когда она была к нему только добра, а потом чуть не позволил своему соседу по комнате приставать к ней, чтобы отомстить за то, что она была на него справедливо обижена. Блядь. Он сердито посмотрел на пианино, зная, что больше не сможет играть, а затем поплелся обратно в подземелья. Когда Драко вернулся в свою спальню, Блейз расхаживал по комнате. Драко посмотрел на пустующее место Монтгомери, но его совершенно не волновало его внезапное отчисление. Он был рад, что это не Джонс, так как не мог позволить себе остаться без игрока в квиддич. Но Монтгомери был мерзавцем и заслуживал того, чтобы его выгнали. – Вот ты где, – обвиняюще сказал Блейз. – Да, а что? – Голдштейн и Слизнорт только что пришли сюда и забрали весь мой огневиски! – О, – пожал плечами Драко, не особо заботясь об этом, – Грейнджер рассказала им? – Похоже на то. Ебаная староста. Я не могу поверить, что она забрала мой значок. – Он хлопнул рукой по одному из окон, и стая рыб в ужасе отплыла в сторону. Драко фыркнул. – Действительно? Ты не можешь в это поверить? Блейз улыбнулся ему в ответ. – Ванная старост была потрясающей. Особенно в компании. – Он смотрел вдаль, словно вспоминая особенно веселый поход в ванную. Драко скрестил руки и сказал с насмешливым удивлением: – Ты хочешь сказать, что ты и эта маггловская девица не исключение? Блейз громко рассмеялся, и Драко был рад видеть, что он выходит из своего кислого настроения. Расстроенный Блейз – это не весело. – Я могу сказать тебе пароль от ванной комнаты префектов в следующий раз, когда он изменится, если это все, что ты хочешь. Блейз выглядел полностью исцелившимся от своей меланхолии и прыгнул на свою кровать, вытянув ноги перед собой. Драко последовал его примеру, затем спросил, наклонив голову к кровати Монтгомери: – Ты скучаешь по своему дружку? – Черт возьми, нет. Этот парень был мерзавцем. Джонс, однако, хандрит. Я думаю, что это был его единственный друг. Драко хмыкнул в ответ. Блейз оглянулся на него и спросил с серьезным выражением лица: – Ты действительно помог Грейнджер прошлой ночью? Монтгомери сказал, что ты оттолкнул его от нее. Драко небрежно пожал плечами, пытаясь скрыть ярость, бурлящую в его груди при мысли о прикосновении Монтгомери к ней и при воспоминании о своей собственной запоздалой реакции. – Ты бы позволил Монтгомери изнасиловать ее? Я думал, ты лучше этого, – огрызнулся он с большей злостью, чем намеревался. – Расслабься. Я бы тоже помог ей. – Блейз уставился в окно и спросил: – Я не могу не заметить, что вы оба учитесь не так много, как раньше. – Мы были партнерами по арифмантике в прошлом семестре, а теперь нет, – ответил Драко, недоумевая, откуда взялся внезапный интерес Блейза к его отношениям с Грейнджер. Может быть, Дафна подтолкнула его к этому. Она была невероятно любопытной. – И это тебя расстраивает? – Блейз давил на него. Драко бесстрастно посмотрел на него в ответ. – Нет. Блейз пожал плечами, вероятно, понимая, что дальше ему не удастся добиться чего-то нового по этой теме. – Как ты думаешь, через какое время можно будет пронести еще алкоголя? Драко почувствовал облегчение от смены темы. – Тебе просто нужно найти тайник получше. – Где? – Блейз встал и начал расхаживать по комнате, как и тогда, когда пришел Драко. – Нам нужно вернуть выручай-комнату. Ты не знаешь, появлялась ли она где-нибудь снова? Драко покачал головой. – Я ее не искал. – Ну, пошли. Мне все равно нужно выбраться из этой комнаты. – Пошли куда? Искать выручай-комнату? – Конечно, – пожал плечами Блейз, – или любые другие хорошие места для тайника. Драко встал с кровати. Это было лучше, чем ничего не делать из того, что он планировал, рассудил он и последовал за Блейзом к двери. Когда они добрались до входа, Драко услышал визгливый смех из общей комнаты и перенесся обратно на маггловскую игровую площадку, которую он посетил в прошлом году. Драко бесстрастно наблюдал, как маленький русоволосый мальчик раскачивается вверх-вниз. Драко считал раскачивания мальчика, чтобы скоротать время, пока он ждал возвращения своих товарищей. Он понятия не имел, что они здесь делают, и не хотел знать. Ему было поручено следить за членами Ордена, и он еще не видел ничего подозрительного. Смех мальчика был громким, и Драко хотел, чтобы он замолчал, опасаясь, что привлечет нежелательное внимание. Прежде чем он успел наложить заглушающее заклинание, Драко почувствовал запах человека, от которого он намеревался защитить мальчика, прямо у себя за спиной. Его желудок сжался, и он почувствовал, как желчь наполнила рот. – Приведи его ко мне, юный Малфой. Драко очистил свой разум и привалился к стене, с облегчением обнаружив, что снова оказался на входе в общую комнату Слизерина. Когда его зрение снова сфокусировалось, он увидел, что Блейз смотрит на него с беспокойством. Драко вошел в гостиную, наполовину ожидая увидеть мальчишку, но это было невозможно, учитывая то, что произошло дальше. Тот же смех снова ударил его по ушам, и он быстро определил его источник. Это был вовсе не маленький маггловский мальчик, просто девочка. Он узнал ее из своих занятий для первокурсников в прошлом семестре. Она снова засмеялась, и теперь он мог услышать разницу в этих двух звуках. Ее смех был менее пронзительным и звучал невинно. Драко глубоко вздохнул. Ему нужно было взять себя в руки. Эти воспоминания становились все хуже. – Драко? – Блейз окликнул его с порога. Драко покачал головой и вернулся к Блейзу. – Ничего, пойдем. Я просто вспомнил, что есть уголок за гобеленом на пуффендуйской стороне подземелий, который мы можем проверить. – Точно, – Блейз все еще выглядел обеспокоенным, но, казалось, собирался забыть об этом. – Голдштейну и в голову не придет искать на территории пуффендуя. Показывай дорогу. Он бросил на Драко еще один обеспокоенный взгляд, но Драко к тому времени уже овладел собой и протиснулся мимо Блейза к двери. Решимость Гермионы обращаться к Драко по имени поколебалась на следующий день. Казалось, он вернулся к своему старому, мерзкому "я". Он хихикнул, когда она подняла руку, чтобы ответить на вопрос, выставил ногу перед ней, чтобы подставить ей подножку, когда она проходила мимо, и громко прошептал оскорбления в ее адрес Забини. В тот день она мысленно назвала его Малфоем. К среде он снова стал игнорировать ее. Она даже уронила ему на ногу книгу по арифмантике (в основном случайно), и он не дрогнул. Гермиона подумала о словах Астории о том, что она такая же, как все, и не пытается разглядеть в бывшем Пожирателе смерти настоящего Драко, и Гермиона почувствовала себя виноватой. Итак, он снова стал Драко. Той ночью она выкопала ожерелье из пепла в своем камине и не удивилась, обнаружив его нетронутым, с движущимися животными и всем прочим. На нем явно было какое-то защитное заклинание, и, вероятно, поэтому она не смогла сорвать его со своей шеи. Гермиона заснула, изучая красивое ожерелье, которое Драко сделал для нее, задаваясь вопросом, было бы ли ей легче простить его, если бы он не заставил ее чувствовать себя такой глупой. В четверг утром она проснулась с ожерельем в руке. Когда она увидела это, то решила простить его. Она не стала бы снова открывать Драко свои мысли или обсуждать что–то личное, но она могла бы заниматься с ним. В этом не было особого вреда. Гермиона отправилась искать Драко на Карте Мародеров во время их свободного периода после Рун. Она увидела его в Библиотеке за столом с сестрами Гринграсс. Она наблюдала за ними некоторое время, и когда девушки, наконец, оставили Драко одного, Гермиона встала, чтобы пойти к нему, а затем села обратно, обдумывая, какую остановку ей следует сделать первой. Гермиона пробежала глазами по карте, пока не нашла точку Джиневры Уизли. Она была в общей комнате Гриффиндора. Гермиона очистила карту, прежде чем отправиться в башню. К счастью, Джинни была одна, когда пришла Гермиона. Она опустилась в пустое кресло рядом со своей подругой. – Я собираюсь снова с ним заниматься, – выпалила Гермиона, прежде чем Джинни заметила ее появление. Она знала, что ей не нужно уточнять, кого она имеет в виду. Джинни оторвала взгляд от своей книги и бросила на Гермиону разочарованный взгляд, но не казалась удивленной. – Зачем, Гермиона? Ты же знаешь, что от него одни неприятности. – Я знаю. – Ты уверена, что делаешь это не из-за своей склонности к беспомощным существам? Поскольку ты ему не нужна, он может позаботиться о себе сам. Гермиона раздраженно вздохнула. – Я знаю, что он не беспомощное существо, Джинни. Он человек, и ему нужна помощь. Теперь я уже всё знаю лучше и не позволю ему обмануть меня снова. Но я не могу продолжать смотреть, как он разрушает свое будущее, зная, что я могла бы помочь и ничего не сделала. Джинни покачала головой. – Я вижу, что ты не собираешься менять свое мнение. Так зачем вообще утруждать себя тем, чтобы прийти и сказать мне об этом? – Я просто хочу быть честной с тобой и не хочу действовать тайком. Джинни кивнула. – Хорошо. А твое... – она наклонилась и понизила голос, – влечение? Гермиона закатила глаза. – Я полностью избавилась от этого. Это было глупо. Просто дело было даже не в нем, это была просто какая-то его фантастическая версия, которую я создала в своем воображении. Не беспокойся об этом. – Ты уверена? – Джинни посмотрела скептически. – Да, – сказала Гермиона со всей убежденностью, на которую была способна. – Ладно... – Джинни взяла свою книгу и покачала головой. – Ну, мне нужно идти, – Гермиона встала. – Я просто хотела, чтобы ты знала. – Пожалуйста, будь осторожна. Гермиона кивнула и направилась прямо в Библиотеку. Может быть, она забежала вперед, отправившись сначала к Джинни. Драко, возможно, не захочет снова заниматься с ней, хотя она подозревала, что он испытает облегчение в своей собственной манере "отказавшись показать ей, что он чувствует". Она знала, где его найти, даже без карты. Он всегда садился на место в задней части, ближе всего к запретной секции и дальше всех от остальных учеников. Она села напротив него, но он не поднял глаз, по–прежнему намереваясь игнорировать ее. Ладно, с этим она справится. – Над чем ты работаешь? – спросила Гермиона. Драко поднял глаза от своей книги, затем снова опустил, но поднял учебник со стола, чтобы она могла увидеть название Продвинутые рунические надписи. – О, хорошо, – продолжила Гермиона. – Я еще не закончила это эссе. Гермиона достала свою сумку и схватила перо и пергамент. Драко перестал читать и пристально изучал ее, выглядя слегка удивленным, но ничего не сказал. Они занимались несколько часов. Он говорил только тогда, когда это было абсолютно необходимо, но они все равно быстро выполняли свои задания по Рунам, Зельям и Чарам. Во время ужина Гермиона наконец встала, чтобы уйти. – В то же время на следующей неделе? – спросила она. Он склонил голову набок, затем кивнул, и она повернулась, чтобы уйти. Она повернулась и добавила: – Но ты должен показать мне то новое заклинание по арифмантике, которое ты использовал, когда мы работали с Терри и Энтони. Он закатил глаза, а она добавила: – И тебе нужно перестать устраивать нелегальные вечеринки. Он ухмыльнулся и кивнул один раз в знак согласия. Гермиона повернулась, чтобы уйти, и услышала, как он что-то пробормотал. Она повернулась к нему лицом. – Что? – Прости, – снова пробормотал он. Она ухмыльнулась про себя и хотела пошутить, но промолчала. Это сильно выбило ее из колеи, и она быстро кивнула, прежде чем уйти. – Занимаешься в пятницу вечером вместо того, чтобы тусоваться с Блейзом? – спросила Астория, садясь на диван рядом с Драко. – Означает ли это, что к нам наконец–то вернулся ответственный Драко из прошлого семестра? Решив оттолкнуть Грейнджер после их инцидента в музыкальном зале, Драко попытался снова издеваться над ней, но это заставило его почувствовать себя ужасно, и он не смог долго продолжать в том же духе. Итак, вместо этого он попытался игнорировать ее. Но когда Грейнджер разыскала его в библиотеке, у него не хватило сил встать и уйти. Он так устал. Устал вести себя как сильный, уверенный в себе волшебник, на которого не повлияла всеобщая ненависть. Устал притворяться, что точно знает, кто он такой. Устал от попыток заставить мать гордиться им. Он просто хотел быть с кем–то, кого, казалось, устраивало, что Драко был таким испорченным человеком, каким он был сейчас, и Грейнджер была этим человеком. Возможно, ему стоило бы еще раз проанализировать легкость между ними, то, что ночь четверга была первой за весь семестр, когда он крепко спал, и то, что он действительно с нетерпением ждал чего–то такого же убогого, как занятия в это воскресенье, но он не стал этого делать. Он просто позволил всему этому быть таким, каким оно было. И он наконец-то подумал, что, возможно, Драко Малфой, который много учится, потому что упорно старается стать разрушителем проклятий, парень, который неожиданно подружился с магглорожденным в знак несогласия со своим воспитанием и ожиданиями других, и волшебник, который привел свою команду по квиддичу к победе (добавил он с запозданием), был ближе к настоящему, чем он думал вначале. Возможно, он слишком рано отверг эту версию Драко Малфоя. Драко взглянул на Асторию, которая странно посмотрела на него, ожидая его ответа. Она действительно была красива, и он задавался вопросом, может ли она ему понравиться. Его мать одобрила бы это, так как ее семья была одной из Священных Двадцати Восьми. Но если бы его мать знала о наклонностях Астории в чтении, она бы одобрила это меньше. Было очевидно, что он нравился Астории. Казалось, она простила его за то, что он был Пожирателем Смерти, и за его связь с Крэббом и Гойлом. Это было очевидно по ее готовности помочь ему на занятиях в начале семестра. Но такая ведьма, как Астория, заслуживала его особого внимания, а сейчас у него его не было. Может быть, позже, если он когда-нибудь поймет, кто он такой, и обнаружит, что этот человек не совсем ужасен, он пригласит ее на свидание. – Я не смог угнаться за Блейзом, – сказал Драко в конце концов. – Это кажется мне более естественным, – он поднял свой учебник, – хотя это определенно не так круто. – Ну, я думала, что раньше ты был крутым, – сказала Астория, откинув голову на спинку дивана. Драко вернулся к своей книге, а она несколько минут лежала, изучая люстру. Через некоторое время она села и повернулась к нему, спросив с притворной беспечностью: – Какие-нибудь большие планы на День Святого Валентина в эти выходные? Он отложил книгу и мысленно сосчитал дни. В воскресенье был День Святого Валентина. Эта деталь была одной из самых незначительных в его сознании. И от него не ускользнуло, что вопрос Астории был просто еще одним доказательством того, что он ей нравился. – Нет, – честно ответил он. – Вообще-то я не думал об этом дне, пока ты не спросила. – Он собирался увидеться с Грейнджер, но это было полной противоположностью романтики. – А у тебя? Я уверен, что множество парней пригласили тебя на свидание. Она улыбнулась в ответ на комплимент, затем нахмурилась. – Ну, вообще-то, я должна винить тебя за мое свидание. – Он удивленно поднял брови. – Чтобы заставить Джонса согласиться играть в квиддич, я сказала, что пойду с ним на свидание. Он не пригласил меня на свидание до конца семестра, и я подумала, что он просто забыл или у него сдали нервы. Но месяц назад он сказал, что запланировал что-то грандиозное для нашего первого свидания, и оно будет в День святого Валентина. Драко не смог удержаться от громкого смеха. – Что можно планировать целый месяц? – спросила она, вскинув руки. – Наверное, больше месяца, – сказал Драко, все еще смеясь. – Прошел всего месяц с тех пор, как он пригласил тебя. Вероятно, он планировал это с прошлой осени. Возможно, он собирается сделать предложение. – Э–э, – она ударила его по руке. – Даже не шути об этом. В этот момент подошли две подруги Астории и сели на стулья, стоявшие ближе к дивану со стороны Астории. Они настороженно посмотрели на Драко, и он воспринял это как намек на то, что пора уходить. Он собрал свои книги и прошептал Астории перед уходом: – Я ценю жертву, которую вы приносите ради команды, миссис Джонс. Он увернулся от ее руки, прежде чем она успела ударить его снова. Драко опаздывал на встречу с Грейнджер в воскресенье. Когда он быстро шел обратно из Хогсмида, он подумал, не стоит ли сначала зайти в свою комнату за книгами, но это только добавило бы еще десять минут к его опозданию. У него в сумке были пергамент и перо, и он мог воспользоваться книгами Грейнджера. Он бросился в Библиотеку и сел за их обычный стол. Грейнджер уже погрузилась в их задание по зельеварению. – Ты опоздал, – сказала она, не отрываясь от своего пергамента. – Я знаю, как определять время, – ответил Драко, доставая из сумки пергамент и перо. – Очевидно, что нет, иначе ты бы не опоздал. Она посмотрела на него, но в ее взгляде не было особой решимости. Она просто казалась раздраженной, а не сердитой. – Я только что вернулся из Поместья. Ужин с мамой затянулся дольше, чем ожидалось, так как нам пришлось уехать... – он сделал паузу, внезапно задумавшись, почему он объясняется с ней, но все равно продолжил, – дальше за город, чтобы избежать репортеров. Грейнджер удивленно посмотрела на него, вероятно, так же, как и он, потрясенная тем, что он без всякой причины поведал о личных деталях. Она неловко заметила: – Что ж, это мило. Она повысила тон, прежде чем добавить: – В следующий раз просто пришли мне сову, и мы сможем перенести время. Она вернулась к своему пергаменту. Драко подумывал послать ей записку, но потом решил, что она все отменит, так как сегодня был День Святого Валентина. Грейнджер не была самой красивой ведьмой в Хогвартсе, но и троллем она тоже не была. Наверное, нашлись бы какие-нибудь идиоты-гриффиндорцы, которые захотели бы пригласить ее на свидание. Было очевидно, что она нравится Голдштейну. Но нет, вот она делает домашнее задание и при этом выглядит почти такой же безучастной к романтическому празднику, как и он. – Я думал, что ты отменишь встречу, – сказал он непринужденно. Она посмотрела на него в замешательстве. – Почему? – День Святого Валентина, Грейнджер? Она покраснела и опустила глаза на свой пергамент. – Я забыла, – пробормотала она. Он задавался вопросом, что заставляло ее чувствовать себя так неловко. Может быть, она пригласила кого-то на свидание, а он отказался? Ой. – Никаких свиданий с мадам Паддифут сегодня, Грейнджер? – поддразнил он. – Заткнись, Малфой. Твоей парой была твоя мать. Он в ответ пристально посмотрел на нее. Он был таким же жалким, как Грейнджер. Когда это случилось? – Мне нужно посмотреть твой учебник. – Драко потянул его к себе, а она притянула его обратно. – Ну же, перестань быть ребенком, Грейнджер. У меня не было времени сначала зайти в свою комнату. Она фыркнула и подвинула его ближе к нему. Затем, поколебавшись мгновение, она пододвинула свой стул поближе, чтобы можно было тоже смотреть, и вернулась к своей работе. Они успели не так много, как планировали, но не потому, что Драко опоздал. Они оба согласились с тем, что объем работы, которую им поручили в этом году, выходит из-под контроля. Это было почти вдвое больше, чем в прошлом семестре, и они думали, что это было много. – Мы даже не добрались до Чар, – говорила Грейнджер. Драко вклинился. – Давай просто сделаем это в среду. Мы уже знаем, что мы оба свободны. Выражение лица Грейнджер стало настороженным. Вероятно, она вспоминала уроки окклюменции, которые они обычно проводили по средам. Она начала качать головой. – Волнуешься, что станешь плохой, если будешь проводить со мной слишком много времени? – раздраженно спросил Драко. – Нет, – быстро сказала она. – Только, что ты собираешься украсть у меня информацию и напасть на моего лучшего друга. О, подожди, ты же уже сделал это. Он усмехнулся в ответ. – Я уже извинился за это. – И я простила тебя, – ответила Грейнджер. Драко вздрогнул. Он этого не знал. Он подумал, что, может быть, она просто согласилась оставить все это дело позади. Но прощение? – Почему? – он спросил. Он наблюдал, как она мысленно формулирует свой ответ, прежде чем ответить. – Я не знаю. Я начинаю думать, что со мной что–то действительно не в порядке. Она пожала плечами и убрала локон с лица. – Я всегда говорил это. Грейнджер закусила губу, как будто собиралась с духом, чтобы что-то сказать, и Драко знал, что ему это не понравится, что бы это ни было. Он был прав. – В конце семестра, когда ты попросил меня простить тебя. Это было по-настоящему? Или это было просто частью твоего плана, чтобы заставить меня доверять тебе? Драко посмотрел на нее и увидел, что она изучает его взглядом чистой уязвимости, от которого ему стало не по себе. – Ты уже спрашивала меня об этом, – указал он ей. Ее лицо вытянулось. – Ты можешь просто сказать мне еще раз? – взмолилась она. Желудок Драко скрутило. Он отвернулся от нее и пробормотал: – Все это случилось после того, как я получил то, что мне было нужно, – быстро сказал он, надеясь, что это будет достаточно хорошим ответом, но она выглядела разочарованной, поэтому он добавил низким голосом: – К тому времени я уже перестал притворяться. Она выдохнула, как будто почувствовала облегчение. – А Хэллоуин? Что случилось тогда? У него перехватило дыхание. Он действительно не хотел говорить с ней о той ночи. – Это была моя совесть, – вот и все, что он в итоге сказал. Она посмотрела на него в замешательстве. – А все то, что ты говорил о магглорожденных? Обо мне? Он снова был удивлен собственной готовностью ответить ей. Смотреть ей в глаза было все равно что пить сыворотку правды. – Я не дурак, Грейнджер. Я знаю, что логически все это не имеет смысла, но я... – он сделал паузу и опустил голову на руки, – это было большой частью меня. Но я пытаюсь отпустить это, – продолжал он, глядя на свои руки, а не на нее. Он слышал ее тихое дыхание рядом с собой. Она не ответила, и он несколько мгновений продолжал смотреть на свои руки, прежде чем снова спросить: – Почему ты простила меня? – Он надеялся, что на этот раз получит настоящий ответ. Особенно после того, как он был так честен с ней. Она посмотрела на него, а затем сказала с ухмылкой: – Потому что я хочу жить в мире, где Драко Малфой дружит с магглорожденной. Он поднял брови. – Дружит? А как же замок? Она рассмеялась и загадочно сказала: – Полагаю, нам придется это проверить. – Итак, я прошел твой тест, Грейнджер? – спросил он немного резко. – Мы собираемся встретиться в среду? Она опустила глаза. – Я не знаю. – Ну, я буду здесь в среду, буду делать домашнее задание. Заходи, если хочешь провести интеллектуальную беседу о конверсионных чарах. Если ты предпочитаешь слушать бессмысленную теорию о несуществующей жабе с пузырьковым дыханием или о том, как крут Поттер в постели, держись других партнеров по учебе. Она кипела от злости, но по ее реакции он мог сказать, что его оценка ее друзей была отчасти точной. – Неважно, Малфой, – парировала она, прежде чем быстро собрать свои вещи и уйти. В ту среду Гермиона все же позанималась с Драко, и они договорились, что, чтобы не отставать от нагрузки, они будут регулярно встречаться два раза в неделю: по утрам в среду во время свободного времени и по вечерам в воскресенье. С тех пор как Гермиона решила простить Драко, у них было всего четыре занятия, и она была удивлена тем, как быстро они вернулись к комфортному общению. С того первого занятия они оба старались не затрагивать серьезные темы и не упоминали ничего, связанного с его кознями в прошлом семестре или войной. Казалось, между ними все было проще, чем когда–либо, и она догадывалась, что это потому, что на этот раз он ничего не скрывал, чтобы воспользоваться ею – ну, она была почти уверена, что это не так. Даже вне занятий они общались на уроках (на тех, где не было ее друзей). Однажды на зельях Гермионе пришлось остановить себя. Она уже почти повернулась, чтобы спросить Драко, стоит ли помешивать зелье роста, которое они готовили, против часовой стрелки или по часовой, когда вспомнила, что сидит рядом с Джинни, для которой такое взаимодействие стало бы настоящим развлечением. Теперь они были на занятии ЗОТИ с Гарри, практиковались в дуэлях в парах. На прошлой неделе Драко спросил ее, знает ли Гарри о Бузинной палочке, и с облегчением узнал, что нет. Оказалось, что именно поэтому Драко избегал занятий Гарри в этом году. Джинни и Гермиона сделали перерыв и наблюдали за остальными дуэльными парами, пока обе ведьмы восстанавливались после заклинаний, наложенных другой стороной. Они наблюдали за дуэлью Гарри с Драко, поскольку никто больше не хотел быть в паре со слизеринцем. Гермиона задавалась вопросом, было ли это потому, что он был изгоем, или другие студенты боялись сражаться с настоящим Пожирателем смерти. В течение минуты она наблюдала, как они обмениваются молчаливыми заклинаниями, пока Гарри в конце концов не наложил обезоруживающее заклинание. Он протянул палочку Драко, тот выхватил ее обратно и продолжил дуэль. Гарри отпрыгнул в сторону и метнул оглушающее в Драко, который успел вовремя увернуться. Затем Драко ударил новым заклинанием, которое Гарри отбил. Драко пригнулся и сумел пустить фиолетовый поток света вокруг щитовых чар Гарри, который лишь задел плечо Гарри. Драко собирался прицелиться еще раз, когда Гарри выпустил еще один бесшумный Экспеллиармус. Драко покачал головой, и когда он пошел забрать свою палочку у Гарри, Гарри сказал: – Тебе это явно не нужно, мы можем остановиться. Мне все равно нужно пройтись. Он поднял глаза и увидел, что Джинни и Гермиона наблюдают за ними, и указал на них. – Иди работай с Джинни и Гермионой. Драко подошел к девочкам, выглядя сердитым, и Джинни поддразнила: – Каково это – снова быть вторым после Гарри? Гермиона подумала, что насмешка была несправедливой, так как Гарри учился на аврора, а Драко на удивление хорошо держался против него, но она придержала язык. Драко хмуро посмотрел на Джинни. – Я уверен, что тебе знакомо это чувство, всегда уступать своему брату, когда дело доходит до борьбы за любовь Поттера. Она показала ему палец и посмотрела на Гермиону, ожидая, когда та вмешается. Гермиона всплеснула руками. – Не впутывайте меня в это. Они стали дуэлировать по очереди. Гермионе удалось сначала обезоружить Драко, но в следующем раунде он почти сразу же оглушил ее. И он, и Джинни выиграли один раунд, затем Гермиона и Джинни несколько раз дрались на дуэли. После этого Гарри снова собрал класс, чтобы разобрать еще несколько вопросов, а затем вызвал каждую пару на дуэль перед группой, чтобы он мог оценить их перед классом. Гарри и Драко начали. Гарри метнул оглушающее заклинание, которое Драко быстро отразил, затем Драко притворился левшой и выпустил два заклинания справа от себя, которые Гарри едва успел заблокировать. Гарри нырнул вперед, чтобы избежать второго заклинания Драко, которое обернулось вокруг его щита. Ему удалось выстрелить заклинанием сквозь защиту Драко и попасть ему в плечо, сбив его с ног. Гарри торжествующе поднялся, тогда Драко ударил его ногами из–под себя и схватил свою палочку, которая упала, когда Гарри ударился о землю. Толпа засвистела, и несколько человек закричали: – Обманщик! – Эй, запомните, – Гарри повысил голос, вставая, и толпа замолчала. – На дуэли за жизнь нет никаких правил, так что Малфой не мог сжульничать. Он подошел к Драко и протянул руку за своей палочкой, которую Драко неохотно отдал. Затем он предложил Драко другую руку, чтобы помочь ему встать, но Драко отказался от нее и поднялся на ноги самостоятельно. Гарри проигнорировал это пренебрежение. – Малфой продемонстрировал отличную идею, которая заключается в том, что, неважно, получишь ли ты палочку, выхватив ее или использовав заклинание, в конечном итоге это не имеет значения. – Кажется, это ты научил меня этому, Поттер, – пробормотал Малфой Гарри, явно имея в виду тот случай в поместье, когда Гарри выхватил палочку Малфоя из его рук. Гарри был удивлен легкостью в его тоне и не смог удержаться от ухмылки. Малфой был другим, совсем другим, чем на последнем уроке, когда он почти не обращал внимания и тратил время на то, чтобы посмеяться над другими вместе с Блейзом Забини. Гарри повернулся обратно к классу. – Кто следующий? Прошло еще несколько пар, но иногда дуэли были скучными и медленными. Когда двое шестикурсников пуффендуя сражались, казалось, что каждому волшебнику потребовалась целая вечность, чтобы набраться смелости и произнести заклинание. Когда один из них, наконец, делал это, его партнер легко уклонялся или блокировал его, так как все видели приближение атаки в течение примерно пяти минут. Во время этой дуэли большая часть класса болтала, хотя Гарри послушно наблюдал, когда мог, раздавая советы, которые в основном игнорировались. Гермиона поймала Джинни, игриво схватившую его за задницу, и он повернулся и бросил на нее насмешливый строгий взгляд, прежде чем снова перевести взгляд на дуэль. – Я могу ошибаться, – шепнул Драко Гермионе, – но я думаю... я думаю, что твоя подруга возможно спит с профессором. Гермиона громко рассмеялась над этим и увидела, как Гарри оглянулся и в отместку схватил Джинни. Ей нравилось видеть своего друга таким счастливым. – Я должен признать, – продолжил Драко, – довольно жутко, как ты за ними наблюдаешь. – Ты тоже смотришь! – возразила она. – Я извращенец. По крайней мере, это то, что ты мне всегда говоришь. –Она кивнула ему. – Теперь мы знаем, что ты тоже одна из них. – Не–а. Мне просто нравится видеть его счастливым. Он очень долго к этому шел; он заслужил это. – Ты не ревнуешь? – резко спросил Драко. Гермиона подумала, не пытался ли он застать ее врасплох своим внезапным вопросом. – О, Боже, нет. Это было бы просто странно. – Почему? – Я просто помню, что ты его очень любила, из, ну ты знаешь, – голос Драко оборвался. Гермиона знала, что он имел в виду их уроки окклюменции. Они оба старались избегать прямого упоминания о них. – Не в этом смысле, – быстро сказала Гермиона и увидела, что Драко, похоже, каталогизирует информацию для последующего использования. Он замолчал, и они оба наблюдали, как флиртуют Гарри и Джинни, затем Драко хмыкнул и повернулся лицом к пуффендуйцам. – Кто из этих идиотов был бы убит первым в настоящем бою? – спросил он, указывая на хромого дуэлянта перед ними. Она просто покачала головой и ухмыльнулась, а потом удивилась, когда она начала так часто ухмыляться. Слизеринство Драко передалось ей. Вот это да. На другом конце комнаты взгляд Гарри был прикован к Малфою и Гермионе. Малфой только что наклонился, чтобы что-то шепнуть Гермионе, и Гарри ожидал, что она закатит глаза или отмахнется, но вместо этого она ухмыльнулась, затем наклонилась к нему и что–то прошептала в ответ. Малфой ответил, и она нанесла ему один из своих игривых ударов, но он поймал ее кулак прежде, чем она ударила его. Он, должно быть, ожидал этого, значит, она уже била его подобным образом. – Они довольно дружелюбны, не так ли? – прошептал Гарри Джинни, которая наблюдала за той же парой рядом с ним. – Я пыталась сказать тебе это месяцами! – сказала она раздраженно. – Да, ну, слышать об этом и видеть это – разные вещи. Она сказала, что они были просто партнерами по учебе. И я думал, что их занятия по арифмантике закончились. – Он наблюдал, как Гермиона толкнула Малфоя, который толкнул ее в ответ, заставив потерять равновесие. Затем он поймал ее за руку, прежде чем она действительно упала. Гермиона не казалась расстроенной или встревоженной физическим контактом. – Так и было. Но они придумали какой-то другой предлог, чтобы продолжать учиться. Я не думаю, что она понимает, что происходит между ними. – Что между ними происходит? – встревоженно спросил Гарри. – Я не знаю, но это нехорошо, – пробормотала Джинни. Гарри согласился. – Я поговорю с ней. – Надеюсь, тебе повезет больше, чем мне. Если она кого-нибудь и послушает, то только тебя. Я пойду пока покончу с этим. Джинни отошла от Гарри, и он увидел, как она вмешалась в их разговор. Малфой бросил на нее раздраженный взгляд и отвернулся, пока Джинни и Гермиона продолжали разговаривать. Гарри снова перевел взгляд на дуэлянтов и вздохнул: – Хорошо, ребята, давайте перейдем к следующей паре. Кто дальше? Драко и Блейз возвращались в гостиную Слизерина после ужина в четверг вечером. Они обсуждали планы своей тренировки по квиддичу на следующий вечер, которая должна была стать последней перед их матчем против когтеврана в субботу. Когда они вошли через каменную дверь, маленький мальчик позвал Блейза в общую комнату. Драко быстро махнул Блейзу рукой, отпуская его, они могли закончить обсуждение своих планов на тренировку позже. Драко был не в настроении тусоваться в шумной общей комнате прямо сейчас. Он повернул направо к лестнице, ведущей в его спальню. Драко только что поставил свою сумку на пол и вытянул руки над головой, когда Блейз ворвался, крича: – Подожди! – Что? – Драко в тревоге огляделся и заметил, что мальчик, который окликнул Блейза, стоял позади него в дверях, выглядя нервным. – Фергюсон сказал, что группа префектов Рейвенкло приходила к нам в спальню, пока мы ужинали. – Блейз указал на мальчика, стоявшего позади него. – Они сюда тоже заходили? – спросил Драко мальчика. Мальчик быстро кивнул и добавил: – Они обошли все комнаты, сказав, что ищут еще алкоголя и наркотиков. Но они провели большую часть своего времени здесь. – Голдштейн был с ними? – спросил Драко, пытаясь вспомнить, видел ли он его за ужином. Но он не мог вспомнить, так как обычно старался не смотреть на стол когтеврана. – Нет, – быстро сказал мальчик, и Блейз бросил на Драко понимающий взгляд. Это было еще более подозрительно. Блейз поблагодарил мальчика и махнул ему рукой, закрыв дверь, прежде чем снова заговорить. – Ну что, может, осмотримся? Драко пожал плечами и начал внимательно осматривать свою кровать и тумбочку. – Как ты думаешь, у нас паранойя? – спросил он Блейза, пока тот искал что-нибудь постороннее в ящиках тумбочки. – После того, что произошло на последнем матче, нет, – ответил Блейз. – И все знают, как хорошо мы летаем. Я не сомневаюсь, что они попытаются убрать тебя снова. Он присоединился к Драко, когда они обыскали всю его часть комнаты, но не нашли ничего необычного ни в тумбочке, ни в кровати, ни в сундуке. Они уже почти совсем сдались, когда Драко сказал: – Может быть, их цель уже не я. Глаза Блейза расширились. – Ты думаешь, они приходили из-за меня? – На нас с Джонсом уже нападали. И ни для кого не секрет, что ты ведешь Охотников. Это было бы большим ударом для команды, если бы они убрали тебя с дороги. – Ой, спасибо, Драко. Я не знал, что тебя это волнует. – Да, неважно. Давай просто проверим твои вещи. Они не нашли ничего необычного и на стороне Блейза. Драко схватил свою палочку и проверил, нет ли следов магии, но ничего не нашел. Может быть, это действительно был просто обыск, или они просто хотели напугать их. Миссия выполнена. Блейз сел на свою кровать, и облачко порошка поднялось в воздух, освещенное лучом света, исходящим от ламп. Драко почти списал это на пыль, но потом вспомнил, что пыль так не блестит. – Встань, – быстро сказал он. Блейз с любопытством посмотрел на него, но подчинился. Драко осторожно приблизился к источнику пыли и увидел крошечные сверкающие частички, разбросанные по подушке Блейза. Он быстро сотворил заклинание, чтобы собрать пыль в маленький флакон, и осмотрел его. – Ты знаешь, что это такое? – спросил Блейз, заглядывая Драко через плечо. – Нет, полагаю, ничего хорошего. Может быть, что-то вредное для вдыхания. Но я сомневаюсь, что они захотят нанести серьезный вред. Просто заставить тебя заболеть или что–то в этом роде. – Так любезно с их стороны, – саркастически сказал Блейз. Они оба проверили остальные кровати, но на подушках Драко или Джонса ничего не было. Он был прав насчет того, что они нацелились на Блейза. – Может, нам их сдать? – спросил Блейз у Драко. – Нет. Блейз ухмыльнулся. – Значит, мы мстим? – Нет. Ухмылка Блейза исчезла. – С тобой неинтересно. – Давай просто победим, – сказал Драко решительным голосом. – И я наложу защитные чары на дверь, чтобы мы могли определить, когда войдет кто–то кроме меня, тебя или Джонса. Он поднял свою палочку, чтобы наложить заклинание, а затем добавил: – Значит, никаких девчонок здесь до конца игры. Блейз пожал плечами. – В любом случае, я в основном вожу их в ванну префектов. – Где конкретно? – спросил Драко, раздумывая, какую защиту поставить на дверь. – Чтобы в следующий раз, когда я буду там, я избегал этого места. – Везде, приятель. Драко покачал головой, собираясь приступить к заклинанию, но потом опустил палочку и посмотрел на пузырек с порошком, который держал в руке Блейз, и в его голове возникла идея. – Кто-нибудь из твоих шлюх учится на когтевране? Драко улыбнулся, когда Блейз кивнул ему в ответ. День матча слизерин против когтеврана начался с мелкого дождя. Гермиона вздохнула, увидев мрачное небо, отразившееся в потолке Большого зала во время завтрака, и подумала, сможет ли она отмазаться от посещения игры с Джинни. Она собиралась спросить, когда Джинни наклонилась и сказала: – Гарри придет сегодня. – Зачем? Он приходит только на матчи Гриффиндора, – спросила Гермиона, наливая молоко в хлопья. – Он хочет поговорить с тобой, – просто сказала Джинни. Гермиона отложила ложку хлопьев, которые собиралась съесть. – О чем? Джинни повернула голову в другую сторону Большого зала. – Скорее о ком. Гермиона закатила глаза и тихо сказала: – Опять Драко? – Так он теперь Драко? – Джинни ухмыльнулась, намазывая немного джема на свой тост. – Заткнись. О чем Гарри хочет поговорить? Джинни с готовностью ответила, прежде чем откусить от своего тоста: – О явном флирте, который он наблюдал на уроке Защиты. – Что? – Гермиона сердито посмотрела на Джинни. – Я уже говорила тебе, что это не так. Джинни положила свой тост и повернулась к Гермионе на скамейке. – То, что ты говоришь, и то, как ты себя ведешь, не совпадает. И что еще более обидно, что Гарри это заметил, а не я! Лишь после того, как он указал мне на это, я заметила это. Это было, что? С момента вашего воссоединения прошло всего три недели, а я уже успела привыкнуть к вам двоим. – Тебе мерещатся всякие вещи. – Гермиона пренебрежительно покачала головой и, наконец, попробовала свои хлопья. Джинни продолжала настаивать. – Нет, это не так. Думаешь, я не замечаю, как вы, ребята, ухмыляетесь друг другу, когда кто-то задает тупой вопрос в классе? Или на Зельях один из вас пойдет в кладовую и положит недостающий ингредиент на стол другого. Я даже видела, как он вчера пользовался одним из твоих перьев! – Гермиона покраснела, но ничего не ответила, отчасти потому, что ей нечего было сказать, а отчасти потому, что у нее был набит рот. – Вы двое больше, чем друзья, – продолжила Джинни. – И я знаю, что раньше он тебе нравился, так что страх Гарри, что между вами двумя есть что–то большее, не совсем выходит за рамки возможного. – Тсс... – сказала Гермиона, с тревогой оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. – Мы друзья, – заявила Гермиона – но это действительно все. Здесь нет никакого флирта. Просто тревожно видеть нас дружелюбными, так как мы столько лет ненавидели друг друга, так что это похоже на нечто большее. Джинни выглядела так, будто ее это не убедило, затем схватила ожерелье, которое пряталось под джемпером Гермионы. – Поэтому ты продолжаешь носить его каждый день без перерыва? Гермиона засунула его обратно под рубашку. – Это ты сказала мне оставить его себе. – Да, оставить его, а не носить каждый день рядом с сердцем. – Сейчас ты просто ведешь себя нелепо. Гермиона вернулась к своей миске с хлопьями. Но Джинни не собиралась так легко сдаваться. – Скажи мне вот что, Гермиона. За кого ты болеешь сегодня? Когтевран или Слизерин? Гермиона прищурилась, глядя на подругу. – Ты же знаешь, что я болею только за Гриффиндор. Джинни отмахнулась от ее слов. – Да, да, но давай же. Кому бы ты отдала предпочтение в этом матче? Гермиона покраснела, а Джинни торжествующе кивнула. – Так я и думала. Возможно, Гермиона сегодня немного склонялась к Слизерину. Но это было не потому, что ей нравился Драко, она просто думала, что ему не помешает победа. Особенно после его катастрофического падения в последнем матче. И с ним было бы легче иметь дело завтра, если бы он был в хорошем настроении. – Если бы ты действительно болела за Гриффиндор, ты бы хотела, чтобы Когтевран победил. Это было бы лучше для нашего турнирного положения, – сказала Джинни как ни в чем не бывало. – Приятно знать. Я буду болеть за них сегодня. – Правда? – Да. Потому что между мной и Малфоем существует не более чем весьма слабая дружба. – На этот раз Гермиона была осторожна, используя его фамилию. Джинни покачала головой. – Ну, будем надеяться, что Гарри поверит в эту ложь, потому что я точно не верю. Гермиона посмотрела на Драко, который сидел за столом Слизерина спиной к ней. Было ли между ними нечто большее, чем просто дружба? Нет! Ни в коем случае!