Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Когда, наконец, пришло время для матча Слизерина против Когтеврана по квиддичу, утренняя морось превратилась в ливень. Трибуны были заполнены наполовину, и Гермиона с Джинни ютились под совместными водоотталкивающими чарами, когда Гарри появился позади них, заключив их в крепкие объятия, прежде чем занять место рядом с Джинни. Гарри наложил на голову второе водоотталкивающее заклинание, а Джинни отстранилась от Гермионы и прижалась к нему. Гермиона ощутила отсутствие тепла и наложила на себя быстрые согревающие чары, чтобы вернуть его. – Что ты здесь делаешь? – многозначительно спросила Гермиона у Гарри. – Гриффиндор не играет. Джинни закатила глаза, увидев притворное замешательство Гермионы, но Гарри этого не заметил. Он просто пожал плечами и ответил: – Я знаю, но мне больше нечего было делать, поэтому я решил заглянуть. Он бросил на Джинни понимающий взгляд, а затем настала очередь Гермионы закатить глаза. Луна появилась рядом с ней в своей гигантской шляпе с орлом, и Гермиона подпрыгнула, когда увидела ее. Она напомнила себе, что это был не настоящий живой орел на голове Луны, хотя он действительно выглядел так. – Привет, Гарри, – сказала Луна своим бодрым голосом, и он быстро помахал ей, широко улыбаясь при виде шляпы. – Разве Рон сегодня не с тобой? – спросила Луна. Ее взгляд метнулся к Гермионе, прежде чем снова сфокусироваться на Гарри. – Нет, – лицо Гарри немного поникло. – Он помогает Джорджу и Анжелине в магазине приколов по выходным. Он передавал привет, – добавил он, глядя на Гермиону. Гермиона была разочарована. Рон никогда раньше не проявлял особого интереса к магазину, но теперь это было похоже на навязчивую идею. Он всегда был там, даже в те несколько раз, когда она приезжала в Лондон. Она подумала, может быть, он просто использовал это как предлог, чтобы избегать ее. Тогда она почувствовала себя плохо. Возможно, он пытался наладить связь с Джорджем и отдать дань уважения Фреду. Она не должна так осуждать его, она просто скучала по нему. – Верно, – неловко сказала Гермиона. Все они переключили свое внимание на игру, которая начиналась. Матч закончился уже через час, что стало облегчением, так как из-за дождя было практически невозможно следить за происходящим. Слизерин забил восемь голов, в то время как когтевран забил четыре, затем Драко с легкостью поймал снитч. Гермиона удивлялась, как он мог разглядеть его в такую погоду. – Блядь! Гермиона посмотрела в сторону источника нецензурных слов и увидела Энтони и Терри, выглядевших крайне расстроенными из-за проигрыша. Они оба пристально смотрели на поле. Она проследила за их взглядом и обнаружила, что Драко смотрит прямо на них. Он сделал петлю в воздухе и показал им палец. Гермиона вздохнула и понадеялась, что в ближайшее время больше не будет совместных заданий по арифмантике. Она продолжала наблюдать за Драко, пока его команда начинала окружать его. Забини первым подошел к нему и похлопал по спине, затем Астория обвила его шею руками. Драко несколько раз похлопал ее по спине и вырвался из ее объятий, чтобы пожать руки остальным членам своей команды. Гермиона не могла не радоваться за него. Драко нужна была эта победа. У него действительно был ужасный год. И, насколько она могла судить со своими ограниченными знаниями о квиддиче, слизеринцы это заслужили. Не похоже, что они играли грязно, мадам Хуч почти не свистела в свисток. Но, возможно, они нарушали правила, и никто не видел этого из-за дождя. Она подумывала спросить об этом Гарри и Джинни, но передумала. Она знала, что внезапный интерес к квиддичу покажется странным, и она не хотела объяснять причину своего интереса. Обе команды уходили в свои раздевалки, а трибуны быстро пустели, так как остальным студентам не терпелось вернуться в сухой, теплый замок. Гермиона планировала остаться, пока все благополучно не вернутся в замок. Когда она, Джинни, Гарри и Луна достигли входа на поле для квиддича, она задержалась. Джинни пошла с Луной, а Гарри остался с Гермионой. – Эй, я хотел с тобой кое о чем поговорить, – сказал он. Она наблюдала за студентами, выходящими с поля. Пока что драк не было, но она знала, что они, скорее всего, начнутся, когда команда слизерина наконец-то покинет раздевалку. Она была полна решимости не допустить повторения ситуации с избиением Драко, как это случилось на двух последних играх, на которых он присутствовал. – Хорошо, – сказала Гермиона, – но мне нужно подежурить, пока все не уйдут. Встретимся в моей комнате? Гарри кивнул и пошел с несколькими старшими пуффендуйцами обратно в замок. Гермиона простояла там 30 минут, прежде чем команда Слизерина наконец вышла из раздевалки. Драко вышел последним, и она подумала, не специально ли он ждал, чтобы уйти последним. Она прижалась спиной к стене, когда увидела, что он приближается, надеясь остаться незамеченной под дождем, и внезапно смутилась, что осталась, чтобы защитить его. – Я вижу тебя, Грейнджер, – сказал Драко, пройдя несколько футов по тропинке к школе. Конечно, он видел. Если он мог разглядеть снитч в такую погоду, то наверняка смог бы разглядеть человека. – Я не пряталась, – солгала Гермиона. Драко остановился, чтобы дать ей время догнать его, и снова пошел, когда она оказалась рядом с ним. – Ты охраняешь меня? – он поддразнивал. – Ну, кто-то же должен. У тебя больше нет телохранителей. – Она внезапно замолчала, вспомнив, что один из его телохранителей мертв, а другой в тюрьме. – О, извини, я не имела в виду... Он рассмеялся. – Расслабься, Грейнджер. Все в порядке. – Он широко улыбнулся ей, явно пребывая в отличном настроении от победы. Ей нравилось видеть, как он улыбается; это было редкостью. Они шутили, возвращаясь в подземелья, и она нашла его хорошее настроение заразительным. Когда они подошли к портрету возле ее комнаты, она сказала строгим голосом: – Пожалуйста, никаких наркотиков или сексуального насилия на вечеринке сегодня вечером, – указывая на него пальцем для пущей убедительности. Он покачал головой. – Ты сумасшедшая, если думаешь, что я могу контролировать Забини. – Он подмигнул, прежде чем оставить ее одну в холле. Гермиона была рада, что сегодня она не пойдет патрулировать. Но тот, кто был на дежурстве, должен быть в порядке. Все префекты знали о последней вечеринке и знали, что патрулировать нужно парами, особенно в подземельях. Она назвала свой пароль и вошла в свою комнату, чтобы найти Гарри на диване, который смотрел на нее с серьезным выражением лица. – Это был Малфой? – он спросил. Должно быть, он слышал их голоса за портретом. – Да, – осторожно ответила Гермиона. – Он последним покинул стадион, и мы вернулись вместе. – Он знает, что ты здесь живешь? – Гарри встал, и она могла сказать, что он начинал злиться. – Он уже давно знает. Я думаю, что Пэнси жила здесь в прошлом году. – Она старалась говорить спокойно, но чувствовала себя уязвимой. – Это не имеет значения. Я переезжаю через несколько недель, помнишь? Они почти закончили восстанавливать комнаты в башне. – Что происходит между вами двумя? Гермиона вздохнула. Итак, он приступил прямо к делу. Она попыталась прикинуться дурочкой. – Между мной и Малфоем? – Очевидно, – сказал он раздраженно. – Ничего. Мы уже говорили об этом. Мы просто партнеры по учебе. – Нет, теперь вы нечто большее. Я видел вас двоих в классе и только что слышал, как вы смеялись и шутили. Вы…друзья. – Гарри посмотрел на Гермиону так, словно хотел, чтобы она возразила ему, но она не могла. Она пожала плечами. Да, они были друзьями. Ну и что? – Он другой, – сказала она, скрестив руки на груди. Гарри глубоко вздохнул, затем отвернулся от нее, внезапно заинтересовавшись огнем. – Когда мы разговаривали в прошлом семестре, ты подумывала о том, чтобы простить его. За то, что он называл тебя Грязнокровкой, мучил тебя, за все это. – он оглянулся на нее, его зеленые глаза пронзили ее насквозь. – Ты простила? Гермиона простила Драко за все это давным-давно, на том уроке окклюменции, когда он попросил у нее прощения. И она простила ему даже больше, чем Гарри знал: то, что он использовал ее в последнем семестре, украл бузинную палочку и напал на Гарри. Гермиона вздохнула. Если и было подходящее время, чтобы признаться Гарри в том, что она знала, то оно настало. Но что-то остановило ее. Она чувствовала, что не готова отказаться от Драко. Она знала, что после того, как она расскажет Гарри, ее псевдодружбе со cлизеринцем придет конец. И по какой-то причине она не хотела этого, пока нет. – Простила, – наконец сказала она. – Он извинился передо мной, и я приняла извинения. Гарри выглядел потрясенным. – Он извинился!? – Я же говорила тебе, что он другой. – Она подошла ближе к Гарри и добавила: – Я знаю, что это странно. Но я работаю с ним уже несколько месяцев. И я думаю, мы просто постепенно привыкли друг к другу. У тебя не было такого опыта с ним, поэтому я не удивлена, что ты находишь все это таким пугающим. Гарри поднес руки к лицу и потер глаза, затем снова посмотрел на нее с дразнящим взглядом: – Почему тебе нужно быть такой милой со всеми, Гермиона? Ты собираешься открыть новый клуб? Общество защиты бывших Пожирателей Смерти? ОЗБПС? Она толкнула его, и он засмеялся, затем она присоединилась к нему. По крайней мере, он больше не сердился на нее. После того, как они посмеялись несколько минут, его тон снова стал серьезным, когда он спросил: – А что насчет Рона? Она посмотрела на него в замешательстве. – А что насчет Рона? – Я имею в виду, если он узнает, что ты дружишь с Малфоем, он потеряет голову. Я понимаю, из чего ты исходишь. Как бы. Но он не сможет этого оставить. Я знаю, что ты уже переживаешь из-за дистанции между вами, и я не думаю, что это поможет. Гермиона задумалась над этим. Гарри был прав, но она совсем не подумала о реакции Рона. Он был бы очень расстроен и мог бы выместить это на ней. Но как он об этом узнает? – Кто ему скажет? – резко спросила она. – Ты? Джинни? Гарри быстро покачал головой и положил руки ей на плечи. – Конечно, нет. Я хочу, чтобы вы с Роном были вместе больше, чем кто-либо другой. Я просто – я имею в виду, что ты очень популярна, и то, что ты дружишь с Малфоем – это большая сплетня. Это может дойти до него. Гермиона опустила голову. Гарри снова оказался прав. Она не осознавала, насколько очевидно это было, но Гарри уловил ее дружбу с Малфоем только за один урок. Они занимались вместе несколько раз в неделю и часто общались вне занятий. Она не могла допустить, чтобы кто-то упомянул об этом вне школы, и Рон был бы в ярости. – Ты прав. Я об этом не подумала. Я буду более осторожна. Но, пожалуйста, не говори ему. И если кто–то другой поднимет эту тему, ты должен заступиться за меня. – Конечно, – сказал Гарри, убирая руки с ее плеч и садясь обратно на диван. Она восприняла это как знак того, что трудный разговор окончен и теперь они могут расслабиться. Она присоединилась к нему на диване. – Кстати, о Роне, ты должна присоединиться к нам на игре в квиддич между Пушками и Осами в следующие выходные. – Гермиона скорчила гримасу, и Гарри продолжил: – Я знаю, я знаю, но там будет Рон и много авроров, с которыми я хотел бы тебя познакомить. Джинни тоже придет. Будет весело. – Конечно, когда это? – В воскресенье вечером. Ты, вероятно, не вернешься допоздна, но к занятиям в понедельник должна успеть. Гермионе придется перенести встречу с Драко, но она ни за что не даст этому повода, чтобы не пойти. – Звучит здорово. Она поболтала с Гарри еще два часа, затем ему пришлось вернуться домой, чтобы встретиться с друзьями за ужином. После того, как он ушел, она схватила клочок пергамента и нацарапала: Мне нужно перенести воскресное занятие в мою комнату. Постучи, когда будешь здесь, и я тебя впущу. Гермиона решила не подписывать его на случай, если кто-то еще увидит записку. Затем она пошла в совятню, чтобы отправить его Драко. Она будет более осторожна в демонстрации своей дружбы с Драко на всеобщее обозрение, но она еще не была готова к тому, чтобы все закончилось. Вернувшись в свою комнату, она вытащила ожерелье, которое всегда старательно прятала под одеждой. Исцеляет не забвение, а память. Она не забыла, что сделал Драко, или как он обошелся с ней и ее друзьями. Точно так же, как она не забыла своих друзей, которые погибли, сражаясь против его стороны. Но она подумала, что, возможно, если кто-то вроде Драко, который был олицетворением превосходства чистокровных, смог завязать дружбу с магглорожденной и попытаться искупить свои грехи – что ж, она не могла игнорировать это. Это было то, за что они все боролись, и она не хотела, чтобы потерянные жизни были напрасными. Может быть, Гермиона придавала Драко слишком большое значение. Может быть, он просто был одинок и использовал ее, чтобы успевать в школе. Но у нее было такое чувство, что было что-то еще. Он создал это ожерелье. Как мог кто–то злой придумать что-то настолько прекрасное? В Драко Малфое было нечто большее, чем все думали, и она хотела выяснить, что это было. Драко ворвался в комнату, как только Грейнджер открыла дверь, и быстро огляделся. Она была обставлена так же, как комната Пэнси в прошлом году, но кроме этого, она была совершенно другой. Мебель выглядела намного уютнее, огонь горел ярко, и повсюду были книги. Не в беспорядке – они лежали аккуратными стопками по всей комнате, сложенные на каминной полке, на журнальном столике и приставных столиках и втиснутые в две книжные полки на стене. Драко посмотрел в сторону Грейнджер, которая стояла в дверном проеме, скрестив руки, и наблюдала за ним. – Почему здесь? – грубо спросил он ее. Она пожала плечами. Он ненавидел, когда она так делала, и думал, что, возможно, она переняла эту привычку у него. – Это просто удобнее, так как ближе к тому месту, где мы оба живем. Она села на диван, и он увидел, что она разложила свой пергамент и книги на столе точно так же, как делала, когда они были в Библиотеке. – Пока нам не понадобится взять книгу в библиотеке, тогда это не очень удобно, не так ли? Грейнджер не ответила и снова пожала плечами. – Скажи мне настоящую причину, – потребовал Драко. Она вздохнула и посмотрела на него снизу вверх. – Что ты хочешь, чтобы я сказала, Малфой? – Просто признай, что тебе стыдно, что тебя видят рядом со мной. Что ты такая же, как и все эти идиоты, – он указал на ее дверь, – и думаешь, что я не более чем несостоявшийся бывший Пожиратель Смерти. Грейнджер посмотрела на него с виноватым выражением лица и опустила голову. Он выдохнул, удивленный тем, что его это так волнует. Но он думал, что она другая. – Разве вы, гриффиндорцы, не должны быть храбрыми? – подначивал он. – А ты, я думал, тебя никогда не волновало, что о тебе думают. Ты всегда так себя вела, по крайней мере... – Конечно, мне не все равно, что думают люди! – огрызнулась она в ответ, затем встала и подошла к нему. – В конце концов, я человек. Но ты знаешь, ты... – Она замолчала, и он понял, что она собиралась сказать. Ты был в моих мыслях. Он действительно знал. Он чувствовал стыд и разочарование за каждую из своих насмешек, которые внешне казалось, что ее не трогают. Драко задел за живое, и спорить больше не стоило, так как у него явно не было выбора в этом вопросе. – Послушай, – в конце концов сказала Грейнджер, – прости. Он поднял брови, удивленный извинением. – Просто для нас обоих будет проще, если мы будем встречаться здесь с этого момента. Он кивнул, затем сел рядом с ней на диван и начал опустошать свою сумку. – Все в порядке, Грейнджер, давай просто закончим это задание по рунам. Когда пришло время уходить, Драко встал с дивана и потянулся, затем наклонился, чтобы взять свою сумку. Но когда он пошел поднимать ее, то увидел, что в ней наполовину лежит кот, и от удивления выронил ее. – Какого черта? Грейнджер подошла посмотреть и рассмеялась, увидев кота. – Вылезай оттуда, Глотик. Она подняла самого большого и уродливого кота, которого Драко когда-либо видел, и прижала его к груди. Он удивился, как она может быть такой ласковой с чем-то настолько отвратительным, потом вспомнил, как она обжималась с Уизли, и все стало немного понятнее. Драко с отвращением посмотрел на кота, собирая остатки вещей в сумку. – Эта штука просто отвратительна, Грейнджер. Она притворилась, что закрывает коту уши. – Это Живоглот. Он красив, умен и к тому же прекрасно разбирается в людях. – Она протянула кота Драко, и он отклонился в сторону. – Что ты думаешь, Глотик? – Кот бросил на Драко равнодушный взгляд, затем выпрыгнул из объятий Грейнджер и удалился в ее спальню. Драко поднял бровь, глядя на Грейнджер, ожидая услышать вердикт. – Я не уверена, что это значит, – призналась она, смеясь над выражением лица Драко. Он покачал головой и направился к двери. – О, я хотела сказать тебе, что не смогу прийти на наше занятие в следующее воскресенье. Можем ли мы передвинуть время? Может быть, лучше в пятницу или субботу? – У меня квиддич в пятницу, и я планировал быть дома в субботу вечером, – ответил Драко. Грейнджер вытащила свой ежедневник и спросила: – Понедельник? У нас обоих есть свободное время между арифмантикой и рунами. – Точно, – ответил Драко. – Значит, у тебя планы? – Он хотел, чтобы это прозвучало грубо, но ее, казалось, не смутил вопрос. – Да. Я иду на матч по квиддичу. Пушки и Пчелы, я думаю. – Ты имеешь в виду уимборнских ос? – По его мнению, тому, кто назвал их "Пчелами", не следует позволять смотреть, как они играют. – Э–э, я думаю да. – Ты бесполезна, Грейнджер. Что ж, "Осы", – он произнес их название, – лучшая команда в лиге. Это должна быть хорошая игра, так что постарайся во время нее не лезть в книгу. Она закатила глаза, прежде чем открыть дверь, чтобы он мог уйти. – Пока, Малфой, и... спасибо, что согласился встретиться здесь. Он пожал плечами. – Я не думаю, что у меня был большой выбор в этом вопросе. – Увидев ее обиженное выражение лица, он добавил: – Но все в порядке. Пока. Драко стоял, прижавшись спиной к стене, когда подруга Блейза с Когтеврана постучала по портрету с изображением сцены битвы. Она, казалось, не заметила Драко, стоявшего всего в нескольких футах от нее и нервно оглядывающегося по сторонам. Это был хороший знак, его дезилюминационные чары, должно быть, хорошо держатся. Драко услышал голос Голдштейна, спрашивающий: – Джина? Что случилось? – Группа слизеринцев ворвалась в нашу башню. Меня послали сказать тебе, – поспешно ответила девушка. Голдштейн выругался и нырнул обратно в свою комнату, возможно, чтобы схватить свою палочку, прежде чем снова выйти в коридор. Девушка потянула его к лестнице, и Драко успел втиснуть ногу в дверь, прежде чем она захлопнулась. Он подождал несколько секунд, чтобы убедиться, что Голдштейн не вернется, прежде чем войти в гостиную. Драко направился прямо в спальню и высыпал блестящее содержимое маленького стеклянного пузырька на подушку Голдштейна. Он наложил на порошок дезилюминационные чары и был доволен результатом, надеясь, что они продержатся до того момента, когда Голдштейн ляжет спать этой ночью. Он вышел и направился прямо в гостиную, где ждал Блейз: – Ну? – Порошок на месте. Как прошел фальшивый рейд? – Фергюсон уронил пузырек с блестками в коридоре возле одной из комнат, так что они, вероятно, решат, что мы направлялись, чтобы насыпать его на одну из их кроватей. Драко кивнул, мысленно улыбаясь. – Я не могу дождаться, чтобы увидеть, что делает эта штука. – Да, надеюсь, нам не придется долго ждать. На следующее утро на двойной Трансфигурации Драко сразу заметил, что Энтони не было в классе, и указал на его пустое место, привлекая внимание Блейза. Как только закончился урок, оба парня почти бегом отправились в Больничное крыло, и, конечно же, там стояла занятая кровать с задернутыми шторами. Блейз огляделся в поисках мадам Помфри, которой, похоже, не было, затем подошел к кровати и отдернул занавеску. Они оба расхохотались при виде Голдштейна. Он был с головы до ног покрыт полупрозрачными пузырьками, каждый размером с сикль. Он выглядел так, будто подрался с пеной из ванны. Эффект был настолько странным, и Драко сразу понял, что это, должно быть, какой–то продукт магазина приколов Уизли. Он видел, как Блейз протянул руку, чтобы попытаться лопнуть пузырь, но тот остался цел и снова вскочил, когда он отдернул палец. – О, он парит! Я не заметил! – Добавил Блейз, и Драко снова начал смеяться, когда увидел, что Голдштейн парит в нескольких дюймах над матрасом. Его руки и ноги были привязаны веревкой к раме больничной кровати. Голдштейн посмотрел на них с яростью, но ничего не ответил, пока они оценивали его состояние. Это стало бы катастрофой, если бы им удалось сделать это с Блейзом, поскольку он никак не смог бы летать в таком состоянии. – Вы закончили? – спросил Голдштейн через некоторое время. Драко спросил, искренне любопытствуя: – Очевидно, что это товар из магазина приколов, который должен был поставляться с противоядием, так почему бы не использовать его? Голдштейн не ответил, и Блейз спросил: – Ты выбросил его, не так ли? Поэтому мы не смогли бы найти его или заставить учителя потребовать, чтобы вы отдали его нам. Голдштейн просто коротко кивнул им, и Блейз снова начал смеяться. – Мы послали за еще одной упаковкой, и она будет здесь сегодня вечером, – добавил Голдштейн. Драко снова рассмеялся, это действительно было прекрасно. Голдштейн не мог рассказать о них, потому что это была его собственная неудачная шутка. И еще лучше было то, что они с Блейзом не использовали его для победы в квиддиче, как это пытались сделать когтевранцы. Когда Драко наконец закончил смеяться, он сказал: – Я не думал, что мое настроение может стать лучше после победы над вашей командой в квиддиче, но я ошибался. Спасибо, Голдштейн. Это просто великолепно. Я буду вспоминать об этом всякий раз, когда у меня будет тяжелый день. – Точно так же, как я всегда буду помнить тебя хорьком, Малфой, – огрызнулся Голдштейн. Драко пожал плечами. Превращение в плавающую ванну с пеной было гораздо хуже, чем превращение в хорька, и они оба это знали. Гермиона и Джинни бродили вдоль прилавков, расположенных недалеко от поля для квиддича, и рассматривали выставленные на продажу товары. Они обе уже купили запоздалые подарки на день рождения Рона. Это было легко, так как он все еще любил Пушек. Гермиона подарила ему тематический шахматный набор в стиле Пушек с игроками в квиддич и предметами вместо обычных шахматных фигур, а Джинни купила ему оранжевую сумку в стиле Пушек для его метлы. Теперь Джинни рыскала по витринам в поисках подарка на день рождения Джорджа, который состоится через несколько недель, а Гермиона незаметно искала сувенир для Драко. Она все еще чувствовала себя немного виноватой за то, что перенесла их занятия в свою комнату – после того, как стало очевидно, что это задело его чувства. Она надеялась загладить свою вину, купив ему что-нибудь здесь, и вспомнила, как он упоминал, что ему нравятся Осы. Но Драко было не так легко купить, как Рона. Он никогда не стал бы носить безвкусную одежду и не был бы впечатлен такими вещами, как набор шахмат или фигурки игроков. Гермиона приметила идеальный подарок на прилавке, заполненном предметами всех форм и цветов, похожими на бинокли. Она узнала в них омниокуляры с Кубка мира по квиддичу и вспомнила, что Гарри купил две пары для Рона и для нее. На высокой полке в стороне от остальных стоял ряд примерно из десяти очень больших серебряных омниокуляров с надписью: "Экстра–омниокуляры – смотрите весь сезон вашей любимой команды по квиддичу!" Пара таких идеально подошла бы Драко. Она могла бы купить ему пару для Ос, тогда он мог бы посмотреть все их игры за год по квиддичу. Гермиона задумалась, почему Драко не посещает профессиональные матчи по квиддичу, ведь он, казалось, обожал этот вид спорта и явно мог позволить себе билеты, но потом поняла, что ответ очевиден. Если бы известный Пожиратель смерти появился в таком общественном месте, это был бы настоящий погром. Гермиона взглянула на Джинни, чтобы убедиться, что она занята, затем спросила о цене экстра-омниокуляров. – Тридцать галеонов, – лениво сказал высокий худой волшебник за стойкой, как будто он не ожидал, что она действительно их купит. Она колебалась, потом вспомнила ожерелье, которое подарил ей Драко и которое стоит в сто раз больше этой суммы, и подумала о том, каким грустным и одиноким он был весь год, прежде чем залезть в мантию и отдать деньги. Волшебник выглядел немного удивленным и спросил: – А какую команду вы бы хотели? – Осы, – быстро сказала Гермиона и сунула экстра-омниокуляры в мантию как раз перед тем, как Джинни подошла с правой стороны. – Круто, – сказала Джинни, поднимая перед собой красную пару, которая, казалось, была специально ориентирована на игру Охотников. Гермиона посмотрела вниз и увидела, что для каждой позиции были разные версии. – Ты собираешься купить одни из них? – спросила Джинни Гермиону, подозрительно глядя на нее. – О, нет, – Гермиона отмахнулась от нее, – я задавалась вопросом о магии, стоящей за ними. На самом деле это довольно увлекательно. Джинни закатила глаза, затем потянула Гермиону к полю. – Мы должны идти. У нас еще около часа до начала игры, но Гарри и авроры все скинулись и сняли ложу, и он сказал, что там будет подаваться ужин. Джинни резко повернула голову, оглядывая толпу. – Я не вижу Гарри, но, может быть, он уже там. Девочки прошли долгий путь к ложе и обнаружили Гарри с шестью другими аврорами внутри. Четверых из них Гермиона знала по войне, и двое из них были для нее незнакомы. Гарри представил Гермиону и Джинни новым аврорам, которые, как узнала Гермиона, проходили обучение вместе с ним и Роном, затем группа собралась вокруг еды, и все начали наполнять свои тарелки. – Ты все еще учишься в Хогвартсе? – спросил Гермиону один из новых авроров, Джон. – О, да, – объяснила Гермиона. – Я училась на курсе Гарри, так что я могла бы закончить школу, но я хотела сдать Ж.А.Б.А.К. Джон покачал головой и игриво улыбнулся. – Я не могу поверить, что ты делаешь это добровольно. Если бы я мог избежать этого, как Гарри и Рон, я бы это сделал. Гермиона собиралась спросить, посещал ли он Хогвартс, когда вошел Рон. Она хотела помахать, но опустила руку, когда увидела, что он пришел с симпатичной белокурой ведьмой, и его рука обнимала ее за талию. Гермиона почувствовала, как у нее пересохло во рту и свело живот. – Ты в порядке? – спросил Джон, заметив перемену в поведении Гермионы. Он оглянулся на дверь, чтобы посмотреть, на что она уставилась. Она выпалила: – О, мне нужно в туалет. Я скоро буду. Она поставила свою нетронутую тарелку с едой и выбежала за дверь, игнорируя неловкое приветствие Рона. Глаза Гарри расширились от ужаса, когда он наблюдал за всей этой сценой. Он подошел к Рону, грубо схватил его за руку и оттащил в сторону ложи, так что они оказались вне пределов слышимости остальной группы. Рон бросил на свою спутницу извиняющийся взгляд, затем начал защищаться: – Я не знал, что Гермиона придет! Он выдернул руку из крепкой хватки Гарри. – Я хотел сказать тебе, что пригласил ее, но это вылетело у меня из головы, – сердито прошептал Гарри. – Но в свою защиту скажу, что я не знал, что ты приведешь девушку! Гермионе, наверное, так больно. – Он указал на дверь, за которую убежала Гермиона. – Да, я видел ее. – Рон покачал головой и скрестил руки на груди. – Чушь собачья, она будет так зла на меня. – Ты знаешь, что ты ей все еще нравишься. Я думал, она тебе нравится! – Я... я просто... это Гермиона. Эти отношения были бы такими серьезными. Я не готов к этому. – Мне все равно, мне не нужны объяснения. – Гарри указал на дверь. – Ей нужны. Тебе нужно поговорить с ней. – Джинни наблюдала за ними и бросала на Рона очень сердитый взгляд. Рон выглядел так, словно разговаривать с Гермионой было последним, что он хотел делать, но он кивнул. Гарри хотел сказать ему, что Гермиона дружит с Малфоем, и если он не будет осторожен, то сблизит ее с этим ужасным парнем. Но он не мог выдать секрет Гермионы. Вместо этого он сказал: – В этом году ей было трудно, потому что она чувствовала себя отдаленной от нас, потом я пригласил ее сюда потусоваться, а ты пришел с девушкой. Тебе нужно прояснить это, потому что, если это превратится в еще одну ссору между вами двумя, я встану на ее сторону. Рон съежился, не в силах вспомнить, когда Гарри был с ним так откровенен, затем вздохнул и пошел искать Гермиону. Ее было нетрудно найти. Она стояла, прислонившись к перилам прямо за пределами их ложи, наблюдая, как заполняются трибуны под ней. – Привет, – неловко сказал он. Она не ответила. Он посмотрел на ее лицо, и оно было печальным. Дерьмо. Он был такой задницей. – Прости, – сказал он. Она в замешательстве оглянулась на него и слабо спросила: – За что? Он посмотрел в ее печальные карие глаза и вздохнул, затем опустил голову, чтобы не смотреть прямо на нее. – За то, что привел девушку. Ничего серьезного. Она кивнула. – Я люблю тебя, Рон. Ты любишь меня? Он поднял голову, чтобы посмотреть на нее, и обдумал вопрос. Она была такой красивой, и умной, и совершенной, действительно, как он мог не любить ее? Но она была Гермионой. Она была серьезной и целеустремленной. Он не мог начать что–то с ней, если не был готов к долгому пути. Он действительно не хотел все испортить. А сейчас было не время. Сейчас ему просто нужно было что–то веселое и пустяковое. – Люблю, Гермиона, больше всего на свете. Ты, ну, на самом деле, идеальная ведьма. Я просто... – Он вздохнул и снова отвел взгляд от ее обиженного взгляда. – Я все еще не готов. Она начала качать головой, и он продолжил, прежде чем она успела ответить: – И я знаю, что кажется, что это не так, потому что я с Кларой, но сейчас я могу вынести только что-то веселое и непринужденное, а ты не такая. Ты серьезная. И я этого хочу. Но сейчас я все еще в полном беспорядке. Я... Он снова взглянул на ее лицо, которое было совершенно несчастным. Он действительно чувствовал себя дерьмово. – Пожалуйста, скажи мне, что ты понимаешь, о чем я говорю. Ты такая чуткая и отзывчивая, что, наверное, понимаешь все лучше меня. Он увидел, как из ее глаз потекли слезы, и возненавидел себя за то, что вызвал их. – Я действительно понимаю, Рон. Ты не считаешь меня веселой. – Нет, Гермиона, разве я это сказал? Черт, я не это имел в виду... – Все в порядке, Рон. Мне просто грустно. Я бы хотела, чтобы мы были на одном месте. Она оглянулась на трибуны и начала вытирать глаза пальцами, как это делают ведьмы, когда пытаются сохранить макияж. Он будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, если потеряет ее из-за такой глупости. Но он знал, что еще не готов. Он просто хотел, чтобы она подождала, пока они не окажутся на одном и том же месте, как она выразилась. Но как он мог просить ее подождать? Он не мог. Она этого не заслужила. – Я бы тоже хотел, чтобы мы были на одном месте, Гермиона. Я не прошу тебя ждать. Я имею в виду, я бы хотел, чтобы ты это сделала, но…Черт, я только что все это испортил. Она наклонилась к нему, и это было так похоже на нее – утешать его, когда он был тем, кто поступил неправильно. – Все в порядке, Рон. Ты все еще мой лучший друг. И ты можешь спокойно встречаться с ведьмами сколько угодно. – Она сделала паузу и слегка поморщилась, прежде чем продолжить: – Это не повлияет на нашу дружбу. И, возможно, однажды, если мы сумеем правильно выбрать время, мы попробуем что-то большее. – Я бы этого хотел, – честно ответил Рон. – Правда? – она с сомнением посмотрела на него, и это разбило ему сердце. Он поднял палец, чтобы вытереть слезу, которая скатилась по линии ее подбородка. – Пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что все еще люблю тебя и считаю тебя замечательной, но это действительно не имеет к тебе никакого отношения. Она кивнула, и он опустил руку, прежде чем спросить: – Готова вернуться туда? Гермиона покачала головой. – Я собираюсь вернуться в замок, ты иди. Попрощайся за меня с Гарри и Джинни. Она повернулась, и он отпустил ее, зная, что Гарри и Джинни будут весь вечер метать в него взгляды. Он подумал о Кларе, которая, вероятно, задавалась вопросом, куда он сбежал, и повернулся назад, чтобы проверить ее, надеясь, что Джинни еще не добралась до нее. Гермиона почти вышла со стадиона, когда услышала, как кто–то выкрикнул ее имя позади нее. Она повернулась, чтобы найти Джинни. Она подбежала и крепко обняла Гермиону. – Не позволяй моему глупому брату спугнуть тебя. Давай, мы все еще можем весело провести вечер. – Все в порядке, Джинни, я действительно не хочу оставаться. Во-первых, я едва ли хотела приходить, – призналась она. Джинни с тоской оглянулась на трибуны и направилась к выходу вслед за Гермионой. – Нет, ты останешься. Правда. Ты любишь Квиддич, а я нет. Я прекрасно могу вернуться сама. – Ты уверена? Гермиона кивнула и посмотрела, как Джинни поднимается по лестнице. Она прошла еще несколько шагов, прежде чем ее остановил кто-то другой. – Гермиона? Кто это был на этот раз? Гермиона снова обернулась и увидела Энтони с волшебником постарше, похожим на его брата. – О, привет, – сказала она, пытаясь придать своему лицу счастливое выражение. Энтони одарил ее ослепительной улыбкой и начал знакомство: – Это Гермиона Грейнджер, моя коллега по старостату. Гермиона, это мой брат Том. Гермиона пожала руку старшему волшебнику и вспомнила, что брат Энтони работал в Министерстве. – Вы работаете в Министерстве, в отделе магического правопорядка, верно? – спросила она. Два брата обменялись неловкими взглядами, и она поняла, что совершила ошибку, но не была уверена, в чем именно. – Это был Джейкоб, его убили, – прямо сказал Том. – Он был выбран в качестве основного кандидата на проклятие Империус, поскольку занимал довольно высокое положение в Министерстве, но он продолжал сопротивляться, поэтому Люциус Малфой убил его. Гермиона затаила дыхание. Что ж, была причина враждебности Энтони к Драко. – Я не знала, мне так жаль... – Все в порядке, Гермиона. – мягко сказал Энтони, бросая на брата яростные взгляды. – Джейкоб был нашим старшим братом, а Том всего на несколько лет старше меня. Он работает в фирме по продаже недвижимости. Казалось, он отчаянно пытался восстановить их неловкий разговор и подтолкнул своего брата, который заговорил и пробормотал: – Я пойду принесу нам выпить. – Да, увидимся на наших местах, – ответил Энтони, прежде чем повернуться к Гермионе. – Прости, он все еще приходит в себя. – Я понимаю, мы все еще немного приходим в себя, – ласково сказала она. Ее мысли вернулись к Рону, который, по-видимому, приходил в себя, встречаясь с хорошенькими белокурыми ведьмами. Энтони благодарно кивнул ей и поддразнивающе сказал: – Значит, ты действительно выходишь из школы. Она покачала головой. Это стало чем-то вроде шутки между ними. – Я же говорила тебе, что навещаю Гарри и Рона в Лондоне, а иногда хожу в Хогсмид. – Только для сопровождения по выходным в Хогсмиде, – заметил он, и она снова покачала головой, но не смогла удержаться от улыбки. – Ты действительно хочешь знать, почему я не выхожу из замка? – Да. – Мне не нравится, когда меня узнают. Фотографироваться со случайными незнакомцами, подписывать открытки с шоколадными лягушками – это просто странно. – Черт, я как раз собирался попросить тебя подписать мою, – он потянулся в карман, как будто она была при нем. Она засмеялась и оттолкнула его. – Что, если бы кто-нибудь мог предложить тебе провести вечер с обещанием, что тебя не узнают? – смело спросил он. Гермиона встревожено посмотрела на него, и ее мысли снова вернулись к Рону и светловолосой ведьме. Клара, так он ее назвал. Тьфу. Она ответила столь же дерзким тоном: – А что, ты приглашаешь меня на свидание? Энтони выдержал ее пристальный взгляд и спросил: – Ты бы сказала "да"? Гермиона подумала, прежде чем ответить: – Думаю, я бы так и сделала. – Отлично, тогда как насчет через неделю с сегодняшнего дня? 7 вечера? Я встречу тебя у твоей двери. Гермиона уже собиралась сказать, что по воскресеньям она занимается с Драко, но потом вспомнила, что это тайные занятия. Ей просто придется снова его передвинуть. Драко был бы расстроен, но когда это было не так? – Конечно, – улыбнулась она. Если Рон мог ходить на свидания ради развлечения, то и она могла. Она была веселой, она покажет Рону. Драко работал над заданием по арифмантике в общей комнате Слизерина, когда Дафна села рядом с ним и вытащила экземпляр Еженедельника Ведьм. Он посмотрел на нее, ожидая, что она что-нибудь скажет, и вернулся к своему заданию, когда она этого не сделала. Обычно Дафна никогда не подходила к Драко одна. Она просто нехотя терпела его присутствие, если приходилось, чтобы побыть с сестрой или Блейзом. Драко, впрочем, было все равно, она ему не нравилась так же сильно, как и он ей, казалось, не нравился. Он чувствовал на себе ее взгляд и желал, чтобы она поскорее закончила с неприятным комментарием в его адрес. Он посмотрел на нее и не удивился, увидев, что она наблюдает за ним. Он поднял брови. – Разве ты обычно не проводишь воскресенья с Гермионой Грейнджер? – лениво спросила она. Драко напрягся, чтобы она не заметила его удивления. Но, с другой стороны, Дафна была из тех ведьм, которым всегда нравилось знать, что происходит вокруг нее, чтобы позже использовать это против людей. И не было похоже, что его учеба с Грейнджер была большим секретом с его стороны, а почему-то только с ее. Он пожал плечами. – Почему ты сейчас не с ней? – Дафна продолжила. – Ссора любовников? Он проигнорировал насмешку. – Ее сегодня нет в замке. А теперь, если это все, что ты хотела сказать, можешь идти. – О, это то, что она тебе сказала? Драко посмотрел на нее в ответ и увидел легкую ухмылку на ее лице. – О чем ты говоришь? – Я только что видела, как она зашла в свою комнату, так что, полагаю, все оправдания, которые она тебе дала, фальшивые. Дафна снова взяла свой журнал и начала читать. Зачем Грейнджер лгать ему? Она была раздражающей, осуждающей и властной, но она не была лгуньей. Сначала она перенесла их встречу в свою комнату, чтобы скрыть свое общение с ним, а теперь это? Драко разозлился сильнее, чем ожидал, и был полон решимости дать Грейнджер понять, что он не какой-то жалкий домашний эльф, которым можно помыкать. Он собрал свои вещи, вышел из общей комнаты и менее чем через две минуты был возле комнаты Грейнджер, громко постучав в портрет сцены чаепития. – Грейнджер, я знаю, что ты, блядь, там, – заорал он. Он услышал шорох с другой стороны, прежде чем портрет открылся. Он отступил от портрета, когда увидел грустный, полный слез взгляд Грейнджер с другой стороны. Она явно плакала и вроде бы все еще плакала, но безуспешно пыталась вытереть глаза. Она вернулась в свою гостиную и опустилась на диван, оставив дверь приоткрытой. Драко подумывал закрыть ее и вернуться в свою комнату, но что-то заставило его войти внутрь. Грейнджер все еще не двигалась. Она просто смотрела на противоположную стену. – Почему ты не на игре в квиддич? Грейнджер не посмотрела на него и глухо ответила: – Я пошла, но потом мне пришлось уйти до начала игры". – Разве кто-то из твоих друзей не должен быть здесь с тобой? Разве не в этом был смысл иметь так много чертовых друзей? Чтобы они могли обнять ее или похлопать по спине, когда она так выглядит? – Они на игре. Здесь только я... совершенно одна. Она замолчала. Драко чувствовал себя очень неловко и пытался придумать, как бы помягче откланяться. Затем Грейнджер встала и начала рыться в мантии, которую она бросила на кресло. Она достала набор больших серебряных омниокуляров и подошла к Драко. – Я купила тебе это, – сказала она, протягивая их ему. – Они записывают весь сезон Ос. Даже эту игру, по-видимому. Она должен появиться там к концу сегодняшнего вечера. Драко взял их у нее, совершенно удивленный и не знающий, что сказать. Зачем она купила это для него? Они, должно быть, были дорогими, и почему она была так чертовски грустна? И где, черт возьми, были ее друзья? – Удивительное использование протеевых чар, – продолжала Грейнджер отстраненным голосом. – Мы не учли это, когда выполняли задание по чарам в прошлом семестре". Он просто кивнул и спросил: – Ты в порядке, Грейнджер? – Конечно, почему нет? Мои друзья живут дальше без меня, пока я здесь, беспокоюсь о Ж.А.Б.А.К., обходах префектов и инструктирую третьекурсников о лучших чарах для удаления прыщей. Так что да, Малфой, я думаю, что у меня все хорошо. Она пристально посмотрела на него, и он отступил назад. Казалось, она наконец осознала тот факт, что он был в ее комнате, и спросила: – Что ты здесь делаешь? Драко не знал, что ответить. Его первоначальная причина прихода сюда была явно ошибочной. Ебаная Дафна. Грейнджер продолжила говорить, когда увидела, что он не собирается отвечать. – Я имею в виду, я не удивлена. Конечно, ты здесь. Я нахожусь в одном из самых тяжелых состояний с тех пор, как закончилась война, так кто же может появиться в моей двери, кроме единственного человека, который может заставить меня чувствовать себя еще хуже? Драко Малфой. Она покачала головой и плюхнулась обратно на диван, и Драко решил, что сейчас самое подходящее время уйти. – Это моя реплика. Я оставлю тебя... – он огляделся и указал на нее, – это. Спасибо за это. Драко поспешил вернуться в свою комнату так быстро, как только мог, стремясь оставить позади эту подавленную ведьму. Он обнаружил Дафну на том же месте, где оставил ее, и остановился, чтобы сказать: – Ты могла бы сказать мне, что она, блядь, плакала. – Она плакала? – невинно спросила Дафна, но он увидел, как на ее лице появилась ухмылка. – Чертова сука, – пробормотал он себе под нос, направляясь в свою спальню. Он понятия не имел, как получилось, что Астория оказалась в одной семье с такой злобной, мстительной ведьмой. Когда он добрался до своей комнаты, она была пуста. Блейз и Джонс всегда были вместе теперь, когда Джонс достиг совершеннолетия и мог покидать замок по выходным. Они, вероятно, вернутся поздно вечером. Драко достал омниокуляры и с тоской посмотрел в них, но что-то мешало ему лечь на кровать и посмотреть все игры, которые он пропустил. Он подошел к сундуку Блейза и искал, пока не нашел маленькую бутылку огневиски, превращенную в ботинок. Они так и не нашли достаточно подходящего места для тайника Блейза, поэтому Драко трансфигурировал все бутылки для Блейза. Он рассудил, что эту бутылку можно считать платой за часы работы над заклинанием, потраченные на трансформацию целого ящика виски. Он трансфигурировал ботинок обратно в бутылку и засунул ее под мантию. Пока он шел обратно в комнату Грейнджер, Драко задавался вопросом, откуда у него взялась совесть, и думал о том, насколько проще была бы его жизнь, если бы он мог как-то от нее избавиться.