Interlude: Eighth Year / Интерлюдия: Восьмой год

Когда Драко постучал в дверь Грейнджер во второй раз, ей потребовалось гораздо больше времени, чтобы выйти. Она прищурила глаза, когда увидела его, и не открыла дверь, чтобы он вошел. Драко вытащил бутылку огневиски из-под мантии и поднял ее, чтобы она увидела. – Тебе это нужно. Она смотрела на него еще некоторое время, затем пожала плечами и открыла для него дверь пошире, прежде чем вернуться к дивану. Он наколдовал стаканы и налил две большие порции. Он поставил их на кофейный столик, прежде чем сесть рядом с ней. Драко поднял свой бокал и подождал, пока Грейнджер возьмет свой. Она посмотрела на него с подозрением, но в конце концов взяла в руки. – На самом деле я не пью, – сказала она, неловко держа стакан в руке – Да, ни хрена себе, но это не Алхимия, Грейнджер. Ты просто наливаешь жидкость в рот и глотаешь. Он продемонстрировал, поморщившись, когда виски обожгло ему горло. Он кивнул, чтобы она сделала то же самое. Она выпила и слегка закашлялась, но не выплюнула. Блейз был бы доволен. Он ненавидел, когда люди тратили спиртное впустую. Драко налил им обоим еще по порции, но она поставила свой бокал на стол и повернулась к нему: – Почему ты здесь? – Чтобы подбодрить тебя, Грейнджер. Я думал, это очевидно. – Я думала, алкоголь вызывает депрессию. Так разве это не заставило бы меня чувствовать себя еще хуже? Драко покачал головой и сделал второй глоток. Он поднял стакан Грейнджер для нее. – Ты слишком много читаешь, Грейнджер. Она взяла его у него и быстро выпила, затем откинулась на спинку дивана и спросила: – Как скоро я почувствую себя лучше? Драко откинулся на спинку дивана рядом с ней и вместе с ней посмотрел в потолок. – Это не столько вопрос времени, сколько количества выпитого алкоголя. – Хм, – вот и все, что она сказала. Драко подпрыгнул, когда ее кот неожиданно прыгнул ему на колени. – Черт! Отвали от меня, ты, мешок с блохами! Он попытался сбросить кота, но тот прицепился к его штанам, и он не хотел их порвать. Грейнджер села и рассмеялась. – Ты ему нравишься. – Это должно быть хорошо? Грейнджер просто улыбнулась и налила им еще по стакану. Драко пропустил в этот раз, но наблюдал, как она выпила еще порцию. Она поморщилась, и он наколдовал стакан воды и протянул ей. – У тебя уже должно быть достаточно виски в организме, чтобы рассказать мне, что случилось. Она взяла предложенный стакан, и Драко посмотрел вниз на кота. Животное не двигалось, но он отказался погладить его, поэтому просто неловко сидел, стараясь не прикасаться к нему, пока ждал, когда Грейнджер заговорит. Грейнджер вздохнула. – Я пошла на игру и встретилась с Гарри и многими аврорами, с которыми он работает. Потом появился Рон с девушкой. Драко ждал продолжения, но, похоже, на этом все и закончилось. – Подожди, так вот почему ты расстроена? Потому что Уизел встречается с кем-то другим? Звучит так, будто ты увернулась от проклятия. – Ух, ты ужасный. Я люблю Рона. – Драко скорчил гримасу отвращения, но она проигнорировала это. – Мы должны были в итоге оказаться вместе. Вся война встала на пути, но нам суждено быть вместе, я это знаю. Он сказал, что ему нужно время, чтобы пережить смерть Фреда, и я была не против дать ему свободу, но он был странным и отстраненным весь год, и теперь я знаю почему. Ему не нужна была свобода от свиданий. Он хотел свободы от меня. Драко кивнул, совершенно не заинтересованный в этом разговоре, но он был здесь как в ловушке. Он думал, что, если попытается уйти, кот ему не позволит. – Как бы это сработало? – спросил Драко. – Ты и Уизли? Он повернул голову на диване, чтобы посмотреть на нее. Она смотрела на свечи в светильнике. – Я не знаю. Я уже люблю его. Тогда, я думаю, он полюбил бы меня в ответ, и мы были бы счастливы вместе до конца наших дней. Возможно, завести детей, снять дом рядом с Норой... – Уф, не то чтобы ты была унылым романтиком. Я имею в виду изо дня в день. Например, тебе придется каждое утро заново объяснять, как работает камин? Отвечать за всю магию в доме, читать ему знаки... Она ударила его, и кот спрыгнул с его колен и возмущенно оглянулся на них двоих. – Все было бы совсем не так. – Она сделала паузу и добавила жестоко: – Я имею в виду, он умеет читать... в основном. Они оба рассмеялись, и Драко налил ей еще виски, но свой бокал не тронул. – Мне кажется, что я на тебя влияю, Грейнджер. Она ухмыльнулась ему в ответ, словно доказывая его правоту, прежде чем сделать следующий глоток. – Что ж, это честно. Все то время, что ты тратишь на уроки, показывает, что я определенно влияю на тебя. Драко пожал плечами. Это была точная оценка, хотя и немного неловкая. Ну что ж. Он сделал третий глоток, но не стал наполнять свой стакан. Грейнджер просто хихикнула ему со своего места на диване, и он покачал головой. Затем она спросила, казалось, совершенно неожиданно: – Ты думаешь, со мной весело? Он вздохнул и откинулся на спинку дивана. – Тебя действительно волнует, что я думаю? – Нет, – честно ответила она, присоединяясь к нему снова уставившись в потолок. – Полагаю, Уизли сказал тебе, что с тобой не весело? – спросил он, хотя ему было все равно, и его уже тошнило от разговоров об Уизли. – Он сказал, что хочет встречаться и веселиться, но я слишком серьезна для этого. Драко вздохнул. У Уизли не было такта. – Уизли – идиот, Грейнджер. – Да, ты прав. Со мной очень весело. Посмотри на меня сейчас. – Она жестом указала на огневиски и опрокинула свой пустой бокал на пол, где он разбился вдребезги. – Вот черт! – Грейнджер хотела схватить свою палочку, но Драко поймал ее и удержал, пока сам исправлял бокал. – Вероятно, нам следует держать тебя подальше от этого, – он указал на ее палочку, – пока ты пьяна. Не хочется ничего взорвать. Хотя это было бы довольно весело, – саркастически добавил он. Она ухмыльнулась, но осталась сидеть, а он отпустил ее и снова устроился на диване. – Малфой? – Да, Грейнджер? – ответил Драко, сбитый с толку ее внезапно серьезным тоном. – Я прошу прощения за то, что хотела скрыть наши занятия. – Она подтянула ноги к коленям и обхватила их руками, и он посмотрел на нее, немного удивленный резкой сменой темы разговора. – Ты наконец–то собираешься назвать мне истинную причину этого? – спросил он. Она уткнулась лбом в колени, и ее голос звучал приглушенно, когда она заговорила. – Это было из-за Рона. Я не хотела, чтобы он узнал о том, что мы с тобой друзья, так как знала, что это его расстроит. Драко не был уверен в своих чувствах. Обижен, что она поставила своего друга выше него? Немного, но это было не совсем удивительно, чего он ожидал? Он испытал небольшое облегчение оттого, что ей не было совсем стыдно, что ее видели с ним. Но он также был раздражен тем, что все это было из-за ебаного Уизли. Он решил, что слишком большая часть этой ночи была посвящена Уизелу. – Ладно, все в порядке, Грейнджер. А теперь, можем мы поговорить о чем-нибудь, кроме твоей унылой личной жизни? Это убивает меня. Грейнджер разжала ноги и, казалось, почувствовала облегчение от того, что Драко собирается оставить все как есть. – Это напомнило мне, что я должна перенести наше следующее занятие, снова. Кое-что наметилось. Он был сбит с толку тем, какое это имело отношение к ее удручающей личной жизни. – Что? Она покраснела. – Ничего. – Горячее свидание, Грейнджер? Она покраснела еще сильнее, и он понял, что оказался прав. – У тебя действительно свидание? Как это случилось в разгар всей этой драмы с Уизли? – Я... не твое дело, Малфой. Она налила еще одну порцию и выпила ее залпом. Драко отодвинул от нее бутылку. Пяти бокалов, наверное, было достаточно для сегодняшнего вечера. Он снова наполнил ее стакан водой и посмотрел на нее так, словно видел впервые. – Тебе не нужно притворяться таким удивленным, не все считают меня отталкивающей и непривлекательной. Он в замешательстве склонил голову набок. – Кто считает тебя отталкивающей и непривлекательной? – Ты! Он поднял брови, искренне удивленный. – Кто сказал? – Тоже ты! – она указала на него пальцем. – Безостановочно шесть лет подряд. Он снова посмотрел на нее, действительно посмотрел. Она была не так красива, как Астория и Дафна, но и не уродлива. Она определенно была красивее Пэнси. Грейнджер была привлекательной. Даже симпатичной, особенно в тех немногих случаях, когда она приручала свои волосы, как сегодня вечером. Несмотря на то, что ее глаза все еще были опухшими от слез, а лицо раскраснелось от виски, она была бесспорно хорошенькой. Он вел себя как осел, утверждая обратное, и был разочарован тем, что она ему поверила. Теперь она смотрела на него с удивленным выражением на лице, ясно сознавая, что он изучает ее. Он задавался вопросом, может ли она сказать, что он восхищен тем, что видит. – Это было сто лет назад, – ответил он. – Я думаю, что мы уже неоднократно доказали, что я больше не тот человек. – Он откинулся на спинку дивана, пытаясь удержаться от смеха при виде ее ошеломленного выражения лица. – О, я и не подозревала, что эта часть тоже изменилась, – вот и все, что она сказала, продолжая с любопытством смотреть на него. – Да. Я больше не нахожу тебя отталкивающей, ты хочешь быть моим другом, мы взрослеем, Грейнджер. И мы уже выяснили, что ты считаешь меня дьявольски красивым. Грейнджер еще немного посмотрела на него, а затем разразилась смехом. Драко продержался несколько секунд, прежде чем присоединиться к ней. После этого им все-таки удалось увести разговор от ее личной жизни. Драко попытался объяснить, почему ему так нравится квиддич, а Грейнджер попыталась объяснить сложный вид спорта под названием крикет, который любил ее отец. Они говорили о своих одноклассниках, представляли, какими были некоторые из их преподавателей в школе, гадали, в каких животных они хотели бы превратиться, если бы были анимагами, и куда бы они отправились прямо сейчас, если бы могли отправиться куда угодно. Драко выбрал любимый швейцарский замок в зимнее время, а Грейнджер – маленький городок на французской Ривьере. Около полуночи кто-то постучал в дверь Грейнджер, и она подпрыгнула, заставив Драко рассмеяться. Она махнула рукой, чтобы он замолчал. – Кто там? – спросила она. Ее изображение трезвого человека было ужасным. – Это Джинни. Я просто хотела посмотреть, все ли с тобой в порядке. Грейнджер встала и пошла открывать портрет, но Драко схватил ее и сперва освежил ей дыхание. Она быстро кивнула ему и открыла дверь, пока он прятался за ней. – Эй, я, я в порядке, спасибо, – сказала Грейнджер, все еще стоя в дверях. – Могу я войти? – Я правда просто хочу побыть одна, – нарочито спокойно ответила Грейнджер, и Драко заметил, что она изо всех сил старается говорить внятно. Он внутренне улыбнулся и подумал о том, чтобы толкнуть ее, но подавил это желание. – Хорошо. Мне очень жаль из-за Рона, он идиот, – услышал Драко слова Уизли из коридора. Хорошо, значит, Драко был не единственным, кто так думал. Он энергично кивнул Грейнджер в знак согласия, и она оглянулась на него и попыталась не рассмеяться. Она оттолкнула его к стене и повернулась обратно к коридору. – Увидимся завтра, Джинни, спасибо, что проверила меня. Она тихонько закрыла дверь, и они оба прижали уши к двери, прислушиваясь, как шаги Уизли удаляются по коридору. Затем они посмотрели друг на друга и расхохотались. – Думаешь, она знает? – нервно спросила Грейнджер. Драко просто продолжил смеяться и начал собирать свои вещи, чтобы уйти. – Я должен идти на случай, если она решит вернуться. Грейнджер кивнула, и он заметил, что она постепенно начинает переходить от хихиканья к дремоте. – Спасибо, что вернулся, твой способ подбодрить был намного лучше моего. Драко кивнул в ответ, и она села на диван, уставившись на другую стену и выглядя теперь немного грустной. Он открыл дверь, чтобы уйти, затем закрыл ее и вернулся к ней. – Грейнджер, – сказал он, чтобы привлечь ее внимание. – Я думала, ты ушел. – Это было примерно 30 секунд назад. В следующий раз нам нужно сократить количество выпитого вдвое, – пробормотал он. – В следующий раз, – сказала она мягким голосом, и он задался вопросом, что она имела в виду под этим заявлением. – Я забыл тебе сказать, – начал Драко. Грейнджер прервала его. – Что? С тобой все будет в порядке? Держи голову высоко? Не позволяй Уизли расстраивать тебя? – С кем, блядь, ты думаешь ты разговариваешь? Нет. Я собирался сказать, не забудь выпить воды. А утром можно использовать заклинание от головной боли. Я напишу его здесь для тебя на случай, если ты вообще вспомнишь этот разговор. Она фыркнула, пока он записывал заклинание. – Эй, спасибо, что подбодрил меня сегодня вечером. – Он покачал головой, она уже говорила это. – Ты хороший друг, – добавила она. Драко зажал ей рот рукой и сказал притворно-серьезным тоном: – Говори тише, ведьма. Кто-нибудь услышит, и замок начнет рушиться. Грейнджер лизнула его руку, и он быстро отдернул ее. – Ты лизнула меня! Она просто рассмеялась в ответ. – Сколько тебе, восемь? Я ухожу, пока ты снова не попыталась лизнуть меня, сумасшедший ребенок-переросток. Он снова схватил свою сумку и уже взялся за дверь, когда выражение ее лица снова стало печальным. Он думал сказать что-то еще, может быть, один из тех приятных комментариев, которые она упомянула, но вместо этого повернулся, чтобы уйти. Для одной ночи он вел себя достаточно нехарактерно. Драко провел ночь с Грейнджер и повеселился. Они не говорили о домашней работе или о чем-то сложном. Он догадался, что они были друзьями. Может быть, это было просто огневиски. Он рассудил, что при достаточном количестве спиртного даже он и Поттер могли бы стать друзьями, а затем рассмеялся про себя. Нет, были пределы тому, что мог сделать алкоголь. Засыпая той ночью, Драко вспомнил, что она так и не сказала, с кем у нее назначено свидание, и с удивлением обнаружил, что очень хочет это знать. Драко сходил с ума. С тех пор как он провел пьяную ночь с Грейнджер, он не мог перестать думать о ней и ее дурацком свидании. Ему не следовало туда возвращаться. Ему следовало остаться в своей комнате со своими омниокулярами. Всю неделю он пытался отвлечься на столь продуманный подарок Грейнджер, но его мысли постоянно возвращались к воспоминаниям о ней. В его голове промелькнули картины, как она смеется, игриво бьет его и обнимается со своим глупым котом, пока он пытался посмотреть матчи по квиддичу, которые он пропустил. Только в пятницу, когда Драко услышал, как Голдштейн сказал Грейнджер, что увидится с ней в это воскресенье, он понял, с кем у нее свидание. Ебаный Голдштейн. Драко ненавидел Голдштейна почти так же сильно, как Поттера. Может быть, больше. По крайней мере, Поттер оказал ему услугу, убив Темного Лорда и спас его от адского пламени. Голдштейн ни хрена не сделал для Драко, просто сделал его год настолько несчастным, насколько это было возможно. И если Голдштейн и Грейнджер начнут встречаться... Тьфу, Драко даже думать об этом не хотел. Но эти мысли пришли ему в голову непрошеными. Они вдвоем целуются в коридорах, Голдштейн держит ее сумку между занятиями, Грейнджер объявляет Драко, что им придется отменить свои занятия. Ярость пронзила его. Именно тогда Драко понял, что в его возмущении ее свиданием было нечто большее, чем то, с кем оно было. Потому что даже до того, как он узнал о Голдштейне, он не мог выбросить эту невыносимую ведьму из головы. Она ему нравилась. Ему нравилась Гермиона Грейнджер. Или, как ласково называл ее его отец, Грязнокровка Поттера. Ну, блядь. И именно так Драко понял, что сходит с ума, потому что он должен был быть полным психом, чтобы питать романтические чувства к магглорожденной. Особенно этой магглорожденной. И теперь она собиралась начать встречаться с Голдштейном. Мальчик с пузырями. Такими были мысли Драко большую часть выходных. Он попытался вернуться домой, но там не было ничего, что могло бы его отвлечь. Его мать была занята ремонтом, и у нее не было свободного времени для него. Драко присоединился к Блейзу и Джонсу в пабе в Лондоне в субботу, но выпивка не помогла. Он лишь еще больше думал о Грейнджер и о том, какой раскрепощенной она была после пяти порций огневиски. И что он столько не смеялся за весь год. И что ее волосы не так уж плохи, а глаза шоколадно-карие, а не грязно-карие, и что ее улыбка пьянит, особенно когда она вызвана его словами. Сейчас Драко стоял перед ее дверью в обычное время воскресных встреч, пытаясь набраться смелости и постучать. Он знал, что должен помешать этому свиданию. Он не знал, как именно, но решил, что его присутствие будет хорошим началом. Дальше он мог действовать по обстановке. Он постучал. Грейнджер открыла дверь, и ее глаза расширились, когда она увидела его. Она схватила его за мантию и быстро втащила внутрь. Она была одета в красивую маггловскую одежду. Темные джинсы и приталенный джемпер с серебряным медальоном и подходящими серебряными серьгами. Драко был немного раздосадован, что на ней нет ожерелья, которое он ей подарил, но при ближайшем рассмотрении он увидел золотую цепочку на ее шее. Она заправила его в свой джемпер. Он ухмыльнулся. Ее волосы были мокрыми, а на глазах было небольшое количество макияжа, отчего они казались немного больше, чем обычно. Выглядело хорошо. – Какого черта ты здесь делаешь? – она зашипела. Она отпустила его и поспешила обратно в ванную, где поднесла палочку к волосам. Казалось, она пыталась высушить их и завить одновременно с помощью чего-то похожего на сложное заклинание. – О, точно. Я забыл, – запинаясь, сказал Драко. Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и усмехнулась: – Ты можешь вспомнить перевод всех рун, и я никогда не видела, чтобы ты пропустил какой-нибудь ингредиент для зелий. Ты ничего не забываешь, Малфой. – Она снова повернулась к зеркалу и продолжила работать над заклинанием прически. Он сидел на диване и наблюдал за ней. – Ты льстишь мне, Грейнджер. Она не отрывала взгляда от зеркала, когда повторила свой предыдущий вопрос. – Зачем ты здесь? Он попытался придумать что-нибудь умное, но не смог, поэтому просто сказал: – Ты и вправду так стараешься для Голдштейна, да? Она повернулась к нему, прежде чем ответить. – Это не твое дело. А теперь ответь на мой вопрос. Драко ответил просто: – Чтобы помешать тебе пойти на свидание. Грейнджер уронила палочку, и с ее конца посыпалось несколько искр. Она наклонилась, чтобы поднять ее, и сердито сказала: – Ну, у тебя нет на это права, Малфой. – Почему нет? Мы друзья. Вроде. Я должен иметь право высказаться, если вижу, что ты делаешь что-то глупое. Она прекратила возиться с волосами и повернулась к нему, а затем сказала с сарказмом: – Ладно, друг, назови мне хоть одну вескую причину не идти. И твоя ненависть к Энтони – не очень веская причина. Что ж, это должно было быть его ответом, поэтому Драко попытался придумать другой. Но все, что он смог придумать в ответ, было: Потому что ты моя, и я не хочу тебя делить. Он знал, что это плохо кончится, поэтому ничего не сказал. Он наблюдал, как она бросила заклинание завивки, быстро высушила и уложила волосы. – Я так и думала, а теперь убирайся. Энтони будет здесь... – Как раз в этот момент раздался стук в дверь. – Ни слова, – прошептала ему Грейнджер, направляя палочку ему в грудь. – Я заставлю тебя замолчать, если придется. – Минутку, Энтони, – крикнула она в сторону двери. – Мне просто нужно закончить прическу. – Не беспокойся, Гермиона, – сказал Голдштейн с другой стороны портрета. – Я уверен, что ты выглядишь великолепно. Драко имитировал рвоту, и Грейнджер ударила его, а затем подтащила ближе к камину, чтобы они были вне пределов слышимости от двери. – Я знаю, что он тебе не нравится, но ты должен это пережить, – прошептала она, ее руки все еще сжимали переднюю часть его мантии. – Это всего лишь свидание. Тебе не нужно беспокоиться о том, что у меня начнутся серьезные отношения с Энтони и я не буду заниматься с тобой или что-то в этом роде. Он только фыркнул в ответ, и она отпустила его мантию и повернулась к двери. Драко схватил ее за руку и повернул спиной к себе. – Дело не в этом, – прошептал он. – Тогда в чем же дело? Драко посмотрел в ее карие глаза. Там было немного беспокойства, но в основном раздражение. Она думала, что он издевается над ней. А он издевался? Неужели он просто хотел, чтобы она была одинока и несчастна, как и он? Нет, он хотел, чтобы она была с ним. Она собиралась уходить, и, если он ничего не предпримет, она пойдет на свое дурацкое свидание и, вероятно, отлично проведет время. Он почувствовал, как она вырвалась из его объятий, и крепче прижал ее к себе, затем притянул в свои объятия и крепко поцеловал в губы. Она оттолкнула его и потрясенно посмотрела на него, затем он притянул ее ближе и снова поцеловал, на этот раз гораздо мягче. Через несколько секунд она начала целовать его в ответ. Он поднял руку и начал водить кончиками пальцев по ее шее. Она отстранилась и уставилась на него. Он увидел ту же смесь желания и неуверенности, которую чувствовал, отраженную в ее глазах. Она снова наклонилась к нему, когда их прервал еще один стук в дверь. – Ты в порядке, Гермиона? Ебаный Голдштейн. Грейнджер отстранилась от него, и Драко тихо взмолился: – Останься. Она покачала головой и высвободилась из его хватки. – Ты был прав в прошлом семестре, когда я пыталась поцеловать тебя. Это... то, что, между нами, это не по-настоящему. Мы просто одиноки и застряли вместе. Мне жаль, Малфой. Она быстро подошла к двери и уже взялась за дверную ручку, когда добавила: – Уходи через несколько минут после нас. Я не хочу, чтобы ты был здесь, когда я вернусь. Драко уставился в огонь рядом с собой, пытаясь побороть слезы, когда услышал, как Грейнджер извиняется перед Голдштейном, а затем услышал их шаги, удаляющиеся по коридору. Он изо всех сил толкнул книжный шкаф рядом с камином и смотрел, как полка и книги опрокидываются. Но от этого ему не стало легче. Он рассудил, что уничтожение ее вещей – не лучший способ понравиться ей. Он усмехнулся при этой мысли. Нелепо было думать, что он ей нравится. Она бы никогда не выбрала его. Драко был злым, использовал ее и мучил ее и ее друзей. Он сказал ей, что она отвратительна, меньше, чем человек, и наблюдал, как его тетя пытала ее в его доме. Никогда не было версии этой истории, в которой она выбрала бы его. Блядь. Еще несколько дней назад он даже не знал, что хочет, чтобы она выбрала его. Он сполз на пол и прислонился к краю дивана, оглядываясь на опрокинутый книжный шкаф. Кот прыгнул ему на колени, и на этот раз он погладил его, отчаянно нуждаясь в утешении. Он принялся восстанавливать полку, левитируя каждую книгу обратно с помощью своей палочки. Он делал это медленно. Не было причин спешить. Ее, вероятно, не будет несколько часов. Но он наверняка уйдет до того, как она вернется. Он не хотел быть свидетелем прощальных поцелуев между Грейнджер и ебаным Энтони Голдштейном. Энтони и Гермиона шли по тропинке от замка к Хогсмиду. Он объяснял свой план отвести ее в соседний маггловский город, чтобы она могла насладиться анонимностью, которую он обещал, когда приглашал ее на свидание. Он сказал, что они могли бы сначала поужинать, а потом пойти на маггловский фильм, если Гермиона согласна. Энтони объяснил, что он полукровка, поэтому его магглорожденный отец заставлял их постоянно заниматься маггловскими вещами, а фильмы – это то, в чем волшебникам никогда не удавалось превзойти магглов. – Ты не согласна? – спросил он Гермиону. Гермиона остановилась на тропинке и виновато взглянула на Энтони. – Я не могу. Энтони выглядел уязвленным, затем растерянным. – О, мы можем сделать что-нибудь еще. Я просто подумал... – Нет, дело не в этом, – поспешила объяснить Гермиона. – Все это звучит действительно весело. Это просто... – она прикусила губу, подыскивая слова, одновременно пытаясь понять, чего, черт возьми, она хочет. – Когда я согласилась на это свидание, я была очень расстроена из-за Рона. Он появился на матче по квиддичу с другой ведьмой, и я думаю, что я просто пыталась отомстить ему. Это несправедливо по отношению к тебе. Энтони вздохнул с облегчением. – О, это все? Мне на самом деле все равно, Гермиона. Если ты хочешь отомстить Рону, сходив со мной на это единственное свидание, тогда ладно. Давай просто пойдем повеселимся сегодня вечером. Это не обязательно должно быть чем–то серьезным. – Я... – Он был прав. Гермиона никогда не думала, что это что-то серьезное. Но Рон не был причиной, по которой она хотела уйти. Рон действительно не имел к этому никакого отношения. Единственным волшебником, о котором она сейчас думала, был Драко. Наклоняется к ней, целует ее, умоляет ее остаться. Что с ней не так? Энтони весь год был с ней только мил, в то время как Драко был абсолютным придурком. Но это не меняло того факта, что ее тянуло к нему и она заботилась о нем так, как, по ее мнению, никогда не заботилась бы об Энтони. И все, что она хотела сделать прямо сейчас, это вернуться и закончить этот поцелуй. Ей нужно было вернуться в свою комнату. – Мне жаль, Энтони. Я думала, что смогу просто повеселиться, поэтому и согласилась изначально. Но, похоже, я не такая веселая, как мне казалось. Гермиона повернулась и почти побежала обратно в замок, оставив Энтони посреди дорожки. Она знала, что он заслуживает большего, и в следующий раз работать с ним будет неловко, но об этом она может побеспокоиться позже. Сейчас ей нужно было заняться другим. Пока Гермиона спешила обратно в свою комнату, она гадала, не окажется ли Драко там. Она велела ему уйти, но это было всего десять минут назад. Она надеялась, что он остался. Она быстро толкнула дверь в свою гостиную и огляделась вокруг. Он не остался. Комната была пуста. Живоглот появился из-за дивана и начал ходить у нее между ног. Она подняла его и прижала к груди. – Я думал, он будет здесь, Глотик. – Тогда почему ты сказала ему уйти? – Драко поднялся с места за диваном, откуда только что появился Живоглот. Он сидел на полу, так что она не заметила его раньше. У Гермионы перехватило дыхание, и она поставила Живоглота на землю, не сводя глаз с Драко. Он продолжал смотреть на нее в ответ, но остался на месте. Глаза Драко буравили ее, когда он без эмоций сказал: – Это было короткое свидание. Гермиона осторожно приблизилась к нему. – Зачем ты пришел сюда сегодня вечером? Это просто еще одна игра? Драко тяжело вздохнул. Он поднес руку к лицу и сжал переносицу. – Голдштейн – ебаный инструмент, Грейнджер, да еще и засранец. Если бы ты знала, как он обращался со слизеринцами весь год, ты бы дважды подумала. Он отвернулся от нее. Гермиона почувствовала легкую боль в груди и спросила: – Так ты просто пытался отомстить Энтони? Это не имеет ко мне никакого отношения? – Она вглядывалась в его лицо в поисках ответа, но не нашла его. О чем она думала, возвращаясь сюда? Драко дерзко посмотрел на нее и сказал резким тоном: – Конечно, нет, Грейнджер. Не будь смешной. Да, мне нравится проводить с тобой время, но это главным образом потому, что ты единственный человек в этой школе, более жалкий, чем я. Боль в груди Гермионы усилилась. Драко выглядел виноватым, но ей было все равно. Он просто играл с ней, а она была глупа и снова купилась на все это. Энтони был тем, кого она должна была выбрать, но она оставила его, чтобы вернуться к Драко, который продолжал причинять ей боль снова и снова. – Убирайся, – тихо сказала она, ее голос дрогнул. Она обхватила себя руками и отвернулась от него, глядя в огонь, чтобы он не мог видеть слезы, выступившие у нее на глазах. Драко ушел, и она услышала щелчок открывающейся двери и проглотила рыдание, которое угрожало вырваться наружу. Она подождет, пока он уйдет, прежде чем заплачет. Драко положил руку на дверь и глубоко дышал, пытаясь успокоить бурю эмоций, захлестнувшую его. Поток мыслей кричал ему, чтобы он вернулся к Грейнджер и исправил это: Какого хрена ты делаешь? Возвращайся туда! Она ушла со своего блядского свидания ради тебя! Не будь снова ебаным трусом! Но другая часть его мозга приводила столь же убедительные аргументы: это к лучшему, ты ей не подходишь. Ты использовал ее и мучил годами – просто оставь ее в покое! Она заслуживает гораздо большего, чем твоя жалкая задница! Он глубоко вздохнул и очистил свой разум, чтобы заглушить эти мысли. И впервые с тех пор, как он себя помнил, он решил не обращать внимания на свой мозг и прислушаться к своему сердцу. Он обернулся и увидел Грейнджер, уставившуюся в огонь. Ее руки все еще были крепко обнимали ее. Он сделал еще один глубокий вдох и посмотрел на кота, который теперь смотрел на него, затем произнес тихую молитву о мужестве, приближаясь к Грейнджер. Она вздрогнула, когда он мягко положил руки ей на плечи, но не отодвинулась. – Я не это имел в виду, – пробормотал он. – Тогда зачем ты это сказал? – спросила она дрожащим голосом. – Я невыносимый придурок. Ты знаешь это, ты постоянно это говоришь. Она повернулась и посмотрела на него, и он продолжил: – Я бы пришел, даже если бы это был, я не знаю, какой-нибудь парень, который мне нравится. Сейчас я не могу привести ни одного примера. Она издала небольшой смешок, и он воспользовался возможностью вытереть слезинку с ее щеки, радуясь, что она не отталкивает его. – Мысль о том, что ты пойдешь на это свидание, на любое свидание, сводила меня с ума всю неделю. – Он сглотнул и добавил: – Ты мне нравишься, Грейнджер. Она мгновение рассматривала его, затем протянула руку к его груди. Он чувствовал, как быстро бьется его сердце от ее прикосновения, и задавался вопросом, нервничает ли она так же, как и он. Он наклонился вперед, опираясь на ее руку, и Грейнджер встретила его на полпути. Их поцелуй был сильным, требовательным и более интенсивным, чем он ожидал. Грейнджер обвила руками его шею, и он опустил руки на ее бедра и притянул ее ближе к себе. Когда они наконец отстранились друг от друга, оба тяжело дышали, словно только что закончили долгую дуэль. Драко подумал, может быть, в каком–то смысле так оно и было. – Это не игра для меня, Грейнджер. Я обещаю, – сказал он, немного запыхавшись. Она опустила голову ему на грудь, и он почувствовал, как его сердце медленно бьется у ее лба. – Я только начала привыкать считать тебя своим другом, а теперь это? – прошептала она. – Как это произошло? Он обнял ее и ответил, уткнувшись в ее волосы: – Я не знаю. Но ведь это не по-настоящему, правда? – Я больше не уверена, что есть настоящее, все это больше похоже на сон, – тихо сказала она. – По крайней мере, ты сказала "сон", а не "кошмар". Она тихо засмеялась, уткнувшись ему в грудь. Они долго стояли в объятиях друг друга, и Драко наслаждался комфортом, которого ему не хватало до этого момента. В конце концов Грейнджер отстранилась и попросила его уйти. Она сказала, что ей нужно время, чтобы собраться с мыслями. Драко в последний раз поцеловал ее в щеку, прежде чем оставить одну. Они не говорили о той ночи с тех пор, как это случилось, и это сводило Гермиону с ума. Драко не игнорировал ее, что было хорошим знаком. Он просто игнорировал это событие. Она рассудила, что это случилось три дня назад, и с тех пор они виделись только на занятиях. Но все же она не заметила ни малейшего изменения в его поведении. Но чего она ожидала? Что он будет держать ее за руку под столом в классе? Затащит ее в пустой класс и снова поцелует? Это было не похоже на то, что он мог бы сделать. Но теперь оправдания не было. Они целый час занимались наедине в ее комнате, а он все еще не подавал вида. В данный момент он развалился на ее диване и читал роман. Некоторое время назад он объявил, что его эссе по трансфигурации завершено, но она настаивала, что ее нужно доработать. Драко просто пожал плечами и вытащил книгу, пока она заканчивала. Гермиона смотрела, как он читает. Он казался поглощенным книгой, и ей стало интересно, о чем она. Затем она задалась вопросом, думал ли Драко о той ночи с тех пор или для него это не имело большого значения. Но нет, это было, конечно, очень важно, очень, почему он не согласился? Может быть, он ждал, что она первая это признает. В тот вечер она рассталась с ним довольно неожиданно. Может быть, он воспринял это как форму отказа. – Выкладывай, Грейнджер, – пробормотал Драко, кладя книгу на колени и поворачиваясь к ней лицом. – Нам нужно поговорить об этом, – сказала Гермиона. Она знала, что ей не нужно было вдаваться в подробности. Драко ухмыльнулся. – Хорошо, начинай ты. – Я много думала об этом, – начала Гермиона, внезапно занервничав. – Не может быть, – сказал Драко, все еще ухмыляясь. Она толкнула его. – Заткнись. Я... я не знаю. – Затем слова начали срываться с ее губ. – Мы поцеловались. Это довольно безумно. И я отменила свое свидание ради тебя. Ну и что? Мы сейчас встречаемся? Ты собираешься поцеловать меня снова? Хочу ли я этого вообще? Я не знаю, что думать и что это значит. Она остановилась, немного запыхавшись, и подождала, пока он ответит. Драко пожал плечами и спросил: – Почему это должно что-то значить?" Гермиона фыркнула и скрестила руки на груди. Почему он так беспечно относился к этому? – Это серьезно! Ты Драко Малфой, а я Гермиона Грейнджер. Перестань прикидываться дураком. Он покачал головой и спросил: – Ну, ты хочешь, чтобы я это сделал?" – Что? – Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя снова? Она склонила голову набок. Она не ожидала, что он спросит именно об этом. Хотела ли она, чтобы он снова поцеловал ее? Что ж, на это было нетрудно ответить. – Да, хочу. Драко наклонился к ней, положил одну руку ей на затылок и притянул ближе к себе, прежде чем накрыть ее рот своим. Этот поцелуй был намного нежнее предыдущего, но Гермиона нашла его таким же приятным. Когда он скользнул языком ей в рот, она тихо застонала. Он улыбнулся и запустил пальцы в ее волосы, углубляя поцелуй. Она обвила руками его шею и на несколько мгновений растворилась в нем. Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Драко быстро кивнул ей и снова поднял книгу. Она уставилась на него, не зная, что сказать. Он посмотрел на нее и небрежно спросил: – Это проясняет ситуацию для тебя? – Нет. – Ты невыносима. – Придурок. – Тебе это нравится. – Может быть, – согласилась она, прислонившись к нему. Он поднял руку, на которую она опиралась, и обнял ее, затем, наконец, вернулся к чтению своей книги. Гермиона положила голову ему на грудь и слушала его сердцебиение и дыхание, пока он читал. Она никогда не была так близка к Драко. Они целовались уже дважды, ну, технически трижды, но просто сидеть здесь в его объятиях было совсем другое. Она впитывала тепло и ощущение его тела, чужого, но приятного, прижатого к ней. Она догадывалась, что теперь они встречаются, по крайней мере, тайно. И ей было хорошо. Может быть, он был прав. Не стоило слишком анализировать все это. Она должна просто довериться и посмотреть, что из этого выйдет. Спустя долгое время она оторвала голову от его груди и посмотрела на него снизу вверх. Драко посмотрел на нее сверху вниз и одарил тем взглядом, который, как она знала, означал: Выкладывай, Грейнджер. – Теперь я собираюсь начать называть тебя Драко. Он улыбнулся и покачал головой. – Я не буду называть тебя Гермионой. Это нелепое имя. Она засмеялась и снова положила голову ему на грудь. – Да, я тоже всегда так думала. Она действительно должна вернуться к своему эссе, но рассудила, что еще несколько минут на диване не повлияют на оценку. Гермиона, Полумна и Джинни обрезали кусты чихалки в одной из теплиц кафедры травологии, стараясь не допустить, чтобы цветы коснулись их кожи, поскольку побочные эффекты могли включать в себя периоды сильного замешательства или безрассудства. Гермиона задавалась вопросом, может ли просто запах цветов вызвать безрассудство, потому что это, безусловно, было бы словом, описывающим ее отношения с Драко. Прошла неделя с тех пор, как она решила, что они встречаются, а он проводил в ее комнате каждый свободный час, и каждый свободный вечер, когда у него не было тренировки по квиддичу. Но она всегда выгоняла его к полуночи. Она не была готова к тому, чтобы он остался у нее ночевать, хотя думала, что он этого хочет. Это было слишком быстро для нее, и он не жаловался, просто немного надулся. Он так мило надулся. Она покачала головой, пытаясь сосредоточиться на текущей задаче. Джинни расспрашивала Луну о Рольфе Скамандере, который, как она наконец призналась, ей нравился, но, к сожалению, у нее было не так много поводов увидеть его. Они пытались придумать причину, по которой Луна послала бы ему сову с просьбой о новой встрече. Возможно, Луне требовалась помощь в поиске еще одного экзотического существа. После того, как они исчерпали все возможности, Джинни обратила свое внимание на Гермиону. – Почему ты до сих пор не переехала в другую комнату? На днях я видела Энтони, выходящего из башни, и он сказал, что ваши отреставрированные комнаты готовы уже неделю. Ответ на этот вопрос был прост. Удобнее было оставаться в двух коридорах от гостиной Слизерина. Кроме того, у Джинни и Луны было гораздо меньше шансов зайти без предупреждения, когда ее комната находилась в холодном, темном подземелье. После переезда Гермионы будет гораздо сложнее приводить Драко к себе постоянно. Но она явно не могла этого сказать, поэтому просто пожала плечами. – Мне нравится там, внизу. – Почему? Это так далеко от нашей гостиной. – Джинни перестала стричь и посмотрела на Гермиону. – В чем настоящая причина? Гермиона подумывала довериться Джинни насчет Драко, но решила этого не делать. Джинни стала бы невыносимой, а у нее уже есть невыносимый слизеринец, с которым ей приходится сталкиваться ежедневно. – Это просто ближе к большинству моих занятий и Большому залу. Я не знаю, я уже привыкла. – Твоя новая комната будет ближе к библиотеке, – заметила Джинни. Джинни внезапно перестала стричь и уронила ножницы на колени: – Нет, Гермиона. – Что? – Гермиона посмотрела на Полумну, которая, казалось, не следила за их с Джинни тихим разговором. Джинни подняла брови на Гермиону и прошептала: – Лучше бы это было не из-за него! Гермиона толкнула ее, и она задела куст Чихалки. – Гермиона! Джинни вскочила с места и начала дико прыгать вокруг себя, пытаясь стряхнуть с себя все цветы, которые могли коснуться ее кожи. Гермиона не смогла удержаться от смеха, хотя и чувствовала себя немного виноватой. – Я думаю, с тобой все в порядке, ты только задела ее... Джинни снова посмотрела на нее, и Гермиона убрала ухмылку со своего лица. – Я думаю, что твой новый друг оказывает на тебя плохое влияние, Гермиона. С каких это пор ты ухмыляешься? – У тебя есть новый друг, Гермиона? Звучит прекрасно, – вклинилась Луна. – На самом деле, – сказала Гермиона вызывающим тоном, – я дружу с Драко Малфоем, Луна. Мы занимаемся вместе. Глаза Джинни расширились, и Гермиона закрыла рот рукой, подумав, что в ее прежней теории о том, что аромат цветов вызывает легкое безрассудство, может быть, и есть смысл, потому что она собиралась держать всю историю с Драко в секрете от людей, которые дружили с Роном. Рон встречается с кем-то другим. И ты тоже! Это было хорошее замечание, но она, честно говоря, не переоценивала свои чувства к Рону после всей этой истории с Драко. Она просто проводила все свое время, думая о Драко. Может быть, это и был ее ответ. – О, да, я уже это знала, Гермиона. Вы двое дружите уже несколько месяцев. Я бы не назвала это новым другом, – просто сказала Луна. Она не казалась расстроенной или обеспокоенной тем, что Гермиона дружила с бывшим Пожирателем Смерти. – У тебя нет проблем насчет нового друга Гермионы? Не забывай, что в прошлом году ты провела немало времени взаперти в его доме, – укорила Джинни. – Это не он запер меня, и он действительно был добр ко мне в прошлом году. Мне назначили наказание с Кэрроу за распространение Придиры, и он отправил меня писать с ним линии в кабинете префектов. Он даже позволил мне выбрать предложения. – Ну, разве это не мило? – кисло сказала Джинни, поворачиваясь обратно к своему кусту. Гермиона была права. Рассказывать ей о Драко было не очень хорошей идеей. Но Гермиона решила, что скоро ей придется переехать в другую комнату, так как она знала, что Джинни сообщит о случившемся Гарри, а она не хотела, чтобы он снова зашел выяснять ее отношения с Драко. – Я планирую попросить домашних эльфов перенести мои вещи на Пасхальные каникулы, – объявила она. Это даст ей еще неделю близости с Драко, и она решила, что этого должно быть достаточно. У них все получится, и он хорошо владел чарами дезиллюминации. Это, казалось, удовлетворило Джинни, и они, слава богу, перешли к другой теме. Гермиона вздохнула и пожелала, чтобы отношения между ней и Драко не были тайной. Затем она задалась вопросом, знает ли Луна больше, чем говорит.