По струнам памяти.

Селена немного помедлила, нехотя отстранившись и отпустив руку Лиама, которая до этого крепко сжимала её холодные пальцы. Звук действительно был оглушающим и, без объяснений своего спутника, девушка не сразу узнала бы взрыв, после которого внушительных размеров корабль так отчаянно пытались забрать поднявшиеся воды Риверсоул. – Скорее, нужно вернуться во дворец, – Лиам взволнованно наблюдал за течением, что заметно усилилось. Паника набирала обороты, ветер звонко гудел в кронах деревьев, что укрывали зеленью поляну близь реки, опуская к берегу устрашающие тени. Холод неприятно отдавал в открытые части тела принцессы, что все ещё стояла у реки, как в оцепенении. Что-то держало её, что-то пугало, но сердце уже сжималось не так, как прежде. Плохое предчувствие сковало ноги, по коже прошёлся неприятный рой мурашек, а неутолимая дрожь взобралась по позвоночнику, оставляя лишь лёгкую испарину на лбу. Стоять без дела не было времени. – Лилит, прошу тебя, пойдём, – принц, с опаской оглядываясь по сторонам, решился протянуть Селене руку. Но она словно не слышала его. За спиной девушки небольшая волна, идущая от кормы корабля, что уже почти полностью погрузился под воду после взрыва, коснулась почвы под её ногами. Холод, казалось бы, старался забраться внутрь, под кожу. В голове по необъяснимым причинам заиграла знакомая мелодия: однажды будущая королева слышала её, прогуливаясь серыми улочками Тотспела, но не могла понять откуда. Фортепиано, арфа или виолончель? Кто поблизости столь умело играл на музыкальных инструментах, и кто открывал окна в столь нелётную мокрую погоду? Это осталось загадкой. Ведомая смешанными чувствами и желанием узнать, откуда же звучит мелодия, Селена обернулась. Уровень воды в Риверсоул значительно поднялся, но то, что она увидела немного дальше от берега, заставило её поёжиться. Посреди течения стоял Лиам, тот, которого она последний раз видела в Тотспеле. Призрак, что никак не мог обрести покой в цветущих окрестностях Долины. Страх завладел сердцем, что отчаянно билось в груди, так сильно, будто норовило пробить легкие и клетку из рёбер. – Прости меня, – Селена шептала, понимая, что сейчас она не может быть стальной леди, черствым и грубым директором своей компании, железной девушкой, до которой не достучаться. Боль отражалась внутри, она бежала по венам, смешиваясь с алой кровью. Такой же алой, как и та, что была на рубашке Лиама, когда она, долго не раздумывая, воткнула ему под сердце нож. – Я не виновата, слышишь? У меня не было выбора! Уходи, хватит, не мучай меня! Её голос срывался на крик, руки дрожали, пальцы впивались в кожу ладоней, а ногти оставляли кругообразные следы. Ей хотелось услышать ответ, она жаждала понимания, она мечтала о прощении. Но так сложно было простить саму себя. – Лиам! – Селена подняла подол своего прекрасного фиолетового платья и уверенно ступила в воду. – Ты слышишь меня? Парень, немного отошедший от принцессы в сторону, не понимал, что за представление она устроила. Он не видел никого, он не понимал, почему девушка так отчаянно кричала, но эта боль, срывающаяся вместе с уловимой дрожью, становилась будто бы собственной. Под сердцем болело, невыносимая тяжесть легла на его плечи. Будущая королева опустила платье, одной рукой потянулась к призраку, который не сводил с неё печальных глаз. Казалось, мгновение – и он возьмёт её за руку, притянет ближе к себе и обнимет так крепко, как давно хотел. Но он стоял неподвижно, пока фиолетовая ткань у ног становилась чёрной от влаги, а вода в реке поднялась выше щиколоток. – Прошу тебя, уходи! Хватит мучить мою совесть, ты ведь жив в этой чёртовой Долине, Лиам… Внутри щемило, Селена сама не понимала, почему ей так больно, почему это происходит сейчас и почему так сложно собрать эмоции в кучу. Было сложно сказать, повлиял ли на это поцелуй с Лиамом, но этот вечер однозначно сделал её сердце мягче, оставил невообразимые воспоминания. Вот только сейчас перед ней стоял тот Солсбери, ради которого она предала саму себя, и, по всей видимости, не единожды. Когда приходилось искать выходы из разных ситуаций, но не всегда справедливые, честные и правильные. Когда приходилось вводить всех в заблуждение, обманывать и жить в обмане, самой впитывать то наваждение, которое навеивала другим. Когда ложь была не только щитом, но и единственным спасательным кругом. Когда нужно было идти на сделку в первую очередь с собой и своей совестью. Быть отверженной в семье и в обществе, быть проказой куда хуже точки невозврата, и всё потому, что лучше больно будет другим, но не ему. С улыбкой на лице придумывая варианты, как спасти возлюбленного от безумия и как облегчить его страдания, но с такой тяжестью понимая, чем ей самой это будет грозить. Или же предавать себя и свои чувства, которые, как стебли, укрывали и без того больное и испытанное ударами судьбы сердце. Когда вопрос не жизни, а смерти, зато свободной, зато чистой, зато не заточённой. С полной серьезностью обещая, что всё вспомнила и что решилась, но точно зная, где окажется нож в следующую секунду. Селена никогда не была глупой и безбашенной до такой степени, чтобы не волноваться ни о чем. Она начинала вспоминать то, что скрывала её память. А точнее, память Лилит, хотя данное ей в этих мирах имя уже не звучало как клеймо. Смех, доносящийся с берега, отвлёк стоящую почти по колено в воде девушку, заставив обернуться. Это была Спес, сидящая на берегу с цветком в руках, уставившаяся на Лиама, что был таким же как и она – мёртвым, эфемерным, совершенно точно безнадёжно безжизненным. Тот же, что был цел и невредим, мотнул головой, словно отгоняя от себя нежеланные мысли. Он уверенно спустился чуть ниже, не боясь зайти в воду, что, вероятно, могло бы стать для принца роковым, и изо всей силы отдернул его Лилит, после, с неким усилием, притягивая её ближе к себе. Девушка часто заморгала, будто хотела избавиться от пелены, оборачиваться назад не хотелось, но взгляд на своей спине она ощущала отчётливо. – Лилит, нам нужно уходить, вокруг ужасная непогода, – понимая, насколько увиденное истощило будущую королеву, Лиам, как истинный драяд, позволил себе подхватить её под ноги, поднимая. Селена, словно боясь, что шутки Таролога вновь сыграют не в её пользу, крепко обхватила парня за шею, тут же прижавшись к его тёплому телу. «Он живой, он живой, и он здесь.» Спес кинула на девушку неоднозначный взгляд, словно с неприязнью и недоумением одновременно. Сложно было предположить, что запавшие крохотные глазки девочки способны на такой тяжелый зрительный контакт. Малышка поднялась со своего места и пошла в противоположную сторону вдоль берега, туда, откуда донесся звук крушения корабля, не оборачиваясь, будто намекая, что это не последняя встреча и она с радостью ещё появится в жизни той, что займёт место её матери. И, конечно же, напугает, если уж не заберёт с собой. Память была худшим врагом и лучшим другом одновременно. Селене до безумия хотелось укрыться в объятьях родного человека, но родного не из-за развенчанных не так давно семейных уз, а потому что таким для неё стал утонченный и как будто сказочный блондин ещё в Тотспеле. Тот, что не отрёкся. Не бросил. Не оставил. Дорога давалась сложно, начался сильный дождь, не жалеющий всю Долину Наваждения, но Лиам, уверенный в том, что является по определенным причинам самым большим угрызением совести для принцессы, знал, что поступил правильно, заслонив её собой от огромных капель и внешнего мира.

***

– Ну и где вас носит? – на пороге дворца беспокойно нарезал круги Берт, встретив принца с принцессой своей врожденной остротой языка. Неподалёку стоял Деймон, взгляд его был направлен куда-то далеко, словно он находился не здесь. Рядом стоял Роб, как обычно, серьёзный и неприступный, наблюдая за каждым движением и вслушиваясь в каждый шорох. На плечи главнокомандующего был накинут тёмный плащ, вышитый к низу фиолетовыми цветами, по всей видимости, вручённый Мэри, которая впопыхах подавала точно такой же Берту. Король стоял ближе всех к двери, подняв взгляд к небу, видимо, он наблюдал за ливнем, крупные капли которого омывали вычурные купола и острые возведённые к облакам конструкции, чем-то напоминающие готику, только более в природном проявлении, даже цветочном. – Что с ней? – Мэри подошла к Лиаму, сразу же аккуратно коснувшись ладонью оголенного плеча Селены, немного испугавшись, будто девушка может рассыпаться. – Всё в порядке, – будущая королева тихо хмыкнула, но дрожь её выдавала. Парень, до этого крепко державший её на руках, помог принцессе ступить на порог, придерживая под локти. Король с грустью наблюдал за этой картиной, отметив, что подол её платья казался бордовым, словно его новоиспечённая дочь прошлась по кровавым лужам. – Лиам, куда ты водил Её Высочество? – Винс, то ли в порыве эмоций, то ли после тяжелого дня, казался более решительным. – К реке. – Вы были у реки? Напряжение поднялось в воздухе, что чувствовалось каждой клеточкой тела, настолько, что даже Берт решил промолчать. Приняв помощь советчицы, он ловко застегнул плащ между ключицами на пуговицу, с небольшим вызовом смотря в сторону Роба. – Извольте, – Селена подняла одну руку вверх, только сейчас заметив изменения в своём наряде и вновь ощутив некий страх. – Берт, Роб, вы куда-то направляетесь? – голос обрёл привычные холодные нотки, она с недовольством посмотрела на короля. – Я, как всегда, узнаю об этом последней? Мужчина удивлённо вскинул брови, некоторое время помолчал, но как только сделал шаг в сторону дочери, Деймон не особо тактично вмешался: – Вы разве не слышали взрыв, принцесса? – Может, именно поэтому мы и спешили сюда, – отчеканила девушка, сложив руки на груди. – Ваших рук дело? – Почему вы так решили? Я ведь тоже отправил корабль к вашему берегу, как и обещал, с подарками в честь коронации, – он дерзко усмехнулся, окидывая взглядом присутствующих, будто с подозрением. – На берегу в ожидании отправки стоит корабль с драядскими шелками, разве не это вы говорили за ужином, Ваше Величество? – неожиданно к Винсу подошёл Берт, тряхнув рукою, чтобы снять напряжение. – Это был взрыв, Деймон, – опустив глаза к полу, Селена прыснула. – Как раз у берега. Выводы сами сделаете? Лиам, как будто бы желая парировать надвигающуюся ссору, подошёл ближе, сомкнув свои пальцы в замок. На его лице читалось сомнение, он не был уверен во всем, что услышал. Он понимал, что договор о торговле на землях был ошибкой, но перечить отцу не хотелось. Ровным счётом, как и отрицать опасения будущей королевы. – Не переживайте, Ваше Высочество, мы с главнокомандующим короля отправляемся к берегу, чтобы осмотреть и изучить ситуацию, – Берт прошёл мимо девушки, приглашая Роба следом кивком головы. Не успела принцесса ответить, как мужчины испарились, а их силуэты едва виднелись рядом с конюшней. Время бежало слишком быстро, в сердце Селены почему-то неприятно защемило, что-то будто предостерегало её от ошибок. Страх сдавил горло, ведь последний раз она видела Спес как раз возле бурлящей Риверсоул. – Мэри, думаю, Её Высочеству следует принять ванну и сменить наряд, – король указал советчице на подол платья, поёжившись. – Завтра коронация, Лилит, прошу, нужно собраться с мыслями. Всё теперь будет в твоих руках, не подведи нас. Винс закашлялся и развернулся на пятках, чтобы зайти внутрь, принимая помощь одного из гвардейцев, что всё это время стоял неподалёку, бдительно наблюдая за обстановкой. – Уж постараюсь, – немного небрежно кинула ему вслед Селена, только сейчас понимая, как сильно её измотали последние события и приключения в новом мире, что, как и Тотспел, полон загадок, тайн и опасений. Лиам открыл дверь перед девушками, что заставило будущую королеву отказаться от размышлений и принять реальность такой, какой она сейчас является. Та жизнь, где она была довольно известной директрисой целой инженерной компании по строительству мостов, казалась далёкой, недосягаемой. А вот Тотспел, серый и увязший в грехах, был более созвучен со словом «дом», которое, теперь уже Лилит боялась произносить по отношению к любому месту. Здесь же, в Долине Наваждения, в неком новом уровне Таролога, девушке всё было чуждо: от должности и статуса Берта, который не имел никаких связей с картинами, да и вообще с творчеством в целом, вплоть до Альтергроу во главе с королем, который разбил её сердце на тысячи мелких осколков и унизил так, как не доводилось никому. Видеть Лиама стало отчасти пыткой, заслугой, которую себе больше никогда не припишешь, и здесь он ничего не помнил, он о себе и он в себе, меланхоличный и надежный, а главное, действительно способный мальчик. Общение с Мэри перешло на новый уровень, и даже если теперь советчица более приятная и открытая личность, Селену донимала одна небольшая деталь: именно эту девушку она оставила ни с чем, не выслушав и не дав ни единого шанса. Даже старая карга… Жозефина не выглядела так, словно готова при малейшей возможности подлить яду в кружку или кинуться с угрозами, чтобы «случайно» задушить. Тем не менее, будущей королеве никогда не было так одиноко, и, может, где-то в глубине души она жалела, что ей пришлось покинуть Тотспел и искупить вину каждого обнадеживающим пожаром. – Доброй ночи, Лилит, – перед глазами мелькнул Лиам, и Селена поняла только сейчас, что уже вошла во дворец и даже поднялась вместе с Мэри на нужный этаж. Размышления всё же взяли своё. – Доброй ночи, милый Лиам, – ответила девушка довольно механично, как на допросе, где ей велели озвучивать одну единственную фразу. Советчица удивилась, а вот принц печально кивнул головой, учуяв долю неискренности в словах. Преданная своему государству, а может, даже целой империи Valle Deliria, Мэри помогла будущей королеве зайти в покои, принять горячую ванну, сразу же убрав куда подальше платье с окровавленным низом, зная, откуда девушка заработала такой след. Юная драядка осознавала, что Риверсоул в последнее время страшна и могуча, беспощадна и кровожадна, но случалось ли подобное раньше? Ответ был один: никогда. Девушка сразу же удалилась, как только будущая королева Долины вальяжно прошла в одном полотенце за ширму, чтобы надеть ночнушку. Безусловно, Мэри пожелала доброй ночи и сил, которые завтра будут просто необходимы. Получив в ответ слабую улыбку и кивок, девушка удалилась, понимая, что принцессе нужен отдых и очень крепкий сон, без упоминания этой ругани вокруг и возможных препирательств со стороны короля. Селена медленно опустилась на кровать, провела рукой по лицу и тяжело вздохнула. В голове созрел дополнительный вопрос ко всем предыдущим: что будет дальше? Послышался тихий стук в дверь, на что девушка недовольно фыркнула, но всё-таки устало ответила: – Не заперто. – Представляешь, Мэри мне сказала постучаться. Как забавно, – на пороге появилась Прима, тут же закрыв за собой дверь. – Ещё эти уши, прямо как у нас. Хи-хи-хи. – Мне уже не смешно, Прима, – принцесса опустилась на кровать и прикрыла глаза, но всё ещё была в силах кинуть в девочку подушку в случае чего. – Что ты здесь забыла? Опять пришла меня донимать? Достаточно! Убирайся! – Какая ты грубиянка! – маленькая хитрюга улыбнулась, подошла ближе и позволила себе забраться на кровать. – Помнишь, с чего начинался твой путь? – Куда? – разъярённо. – В целом. – С какой-то бестолковой молитвы священника и Лиама, который назвал его олухом. Дальше что, Прима? Чего ты добиваешься? Проверяешь, насколько хороша у меня память? – Селена отодвинулась от ночной гости, недовольно и показательно развернувшись. – Поверь, если ты пришла меня расспрашивать, то я выставлю тебя за дверь прямо сейчас. – Не только же тебе расспрашивать, Ли-лит, – по-издевательски бросила Прима, сначала нахмурившись, но таки ухмыльнувшись в итоге. – Что для тебя предательство? – Это психологический тест? Или тест на профпригодность ради сотрудников? Что ты несёшь, мелкая мерзавка? – Какие заумные слова, – вновь засмеялась девочка, болтая ногами. – Зря ты не хочешь отвечать, сегодня я разговорчивая, – заметив, что Селена решила обернуться к ней, сделала серьёзное выражение лица. – В меру. Будущая королева посмотрела на свою якобы двоюродную сестру с вопросом, стараясь возобновить в памяти хоть что-нибудь, о чем сейчас могла спросить Прима. Предательство? При чем здесь это? Селену никто не предал и, как она надеялась, не собирается. По воле случая в голове возникло воспоминание, которое затерялось в череде недавних событий. Шатёр Таролога и одна карта из трёх, которую девушка ощутила почти физически: семь мечей без доли сожаления вонзались в её спину, не жалея, а будто раздавая определённые уроки. Было невыносимо больно, голова раскалывалась, а взор становился мыльным, реальность ускользала из-под ног, всё вокруг казалось другим, утерянным. Именно после этого Селена очутилась в церкви, где незнакомец фамильярно положил руку поверх её собственной. – Прима, погоди! – испуганно вскрикнула принцесса, хватаясь одной рукой за одеяло. – Вернись, кому сказала! Ах ты… Девочка, хитро улыбаясь, уже стояла в дверном проёме, покручивая что-то в руках. Видимо, как обычно, леденец. Она взглянула на девушку с интересом, будто поражаясь, как всё-таки хорошо работает её память. – Больше нет настроения на разговоры, – Прима сделала вид, что ей взгрустнулось. – Цифры могут меняться, где семь – вдруг шесть. Или наоборот? – снова смех, она совсем не жалеет Селену. – А вдруг день коронации отличается от первого дня в Тотспеле? Или это всего лишь название бара на окраине этой страны? Будущая королева швырнула в нежданную гостью подушкой, но та уже ускользнула, плотно закрыв за собой дверь. Слышно было лишь детский смех, эхом отбивающийся от стен длинного коридора. После слов Примы не вспомнить первый день в Тотспеле было практически невозможно.