По струнам памяти.

Лучи солнца уже давно прошли сквозь тонкие стёкла в окнах, наполнив комнату светом, очерчивая каждый уголок и позволяя некоторым предметам мебели отбросить едва заметные на цветастом полу тени. Селена недовольно морщилась, когда один из таких лучей касался кончика её носа, отдавая теплом, заставляя сильнее прикрыть веки в попытках найти одеяло, чтобы укрыться ним с головой. Просыпаться не хотелось, и сны её были яркими, хотя возвращались они лишь к серому и, казалось бы, безжизненному городу. К месту, которое пугало и отталкивало, но теперь, будучи лишь воспоминанием, необъяснимо влекло, дарило желание вернуться и вновь ощутить себя нужной. Без памяти, без понятия происходящего, без ничего, по сути – с пустой головой, но будучи такой необходимой всем и каждому. Никто из окружающих не поверил бы другой. Она была незаменима, она была движущейся деталью механизма, без которой всё рухнуло бы. А рухнуло ли? Что случилось с Тотспелом после пожара? За дверью послышались шаги, после настойчиво постучали. Девушка спала крепко, и лишь тихо хмыкнула во сне, развернувшись набок. Несколько секунд стояла гробовая тишина, но после стук повторился, даже стал громче, будто тот, кто стоял за дверью, намекал, что не уйдёт и уходить не собирается. – Ваше Высочество, пока ещё Высочество, вернее, прошу прощения, – Мэри тщательно подбирала слова, но голос выдавал волнение. – Вы спите? Советчица нервно вздохнула, касаясь обрамлённой двери кончиками пальцев, проводя ими вдоль, словно это могло бы помочь. Она переступила с ноги на ногу, хотела вновь постучать, но замерла, вдруг услышав чужие шаги, которые по приближающемуся звуку были нехарактерны для служанок и жителей дворца. Мужчины расхаживали громко и звонко, и даже плоская подошва отчётливо отбивалась от уверенности их шага. Служанкам были положены плетённые лодочки, аккуратные и без каблука, и шаги девушек, сопровождающиеся знакомым эхом, Мэри смогла бы отличить сразу. Жозефина же, предпочитающая невысокий каблук, не забрела бы в эту часть дворца без нужды или просьбы Лиама. Люди, прибывшие с Альтергроу, бродили коридорами слишком шумно и дерзко, и всем драядам, выполняющим свои обязанности при дворце, казалось, что скоро это число пополнится новыми, например, добавится необходимость напоминать гостям, что от их обуви и манеры передвигаться может просто напросто треснуть пол. Мэри вновь прислушалась, затаив дыхание. Она знала, что с появлением некой Лилит всё пошло наперекосяк. В Долине стало холоднее, начались ливни и недолгие проливные дожди, в библиотеке стали расхаживать призраки, вернее, один и всем хорошо знакомый. Чувство паники и тревоги лишь нарастало, природа заметно гневалась, а произошедшее у реки вообще было из ряда вон выходящего. Она чувствовала, что это по вине людей, что это они открыли огонь, даже не дав злополучной торговле начаться. Вдруг, в коридоре, невесть откуда, то ли из-за угла, то ли из-за буйного воображения появилась светлая макушка. Советчица сразу узнала в девочке кузину будущей королевы, таки отпрянув от двери. Она часто видела эту малышку сидящей в саду, наблюдающей за цветами и высаженными деревьями, и взгляд её был взрослый, блуждающий, будто это ей происходящее давалось тяжелее всех, будто это на её плечи вот-вот должна была свалиться вся ответственность за правление страной. – Чего крадёшься? – аккуратно спросила Мэри, заведя руки за спину. – Я так хожу, – добродушно ответила Прима, улыбнувшись и покосившись на дверь принцессы. – Такой важный день, а она дрыхнет, как сурок. Советчица удивлённо вскинула брови, а девочка, пользуясь лёгким замешательством, проскользнула в комнату, распахнув дверь перед носом той, которая ещё в Тотспеле не вызывала у неё особого доверия, но до опасений никогда не доходило. Прима знала, что каждый играет свою роль, даже если при этом раскрываются все стороны души, включая самые тёмные и не самые приятные. – Лилит! – крикнув с порога, малышка уверенно прошла внутрь и запрыгнула на кровать, несколько раз толкнув спящую в ней девушку. – Лилит, кажется, ты хочешь проспать самый важный для тебя день! – Что? – Селена вздрогнула от неожиданности и недовольно приподнялась на локтях, желая понять, что происходит. – Ты снова умничать пришла, чертовка? – завидев в дверном проёме Мэри, стало очень неловко и она успокоилась, но слегка удивилась и всё же заняла сидячее положение, поглядывая на Приму. – Что стряслось? – Ваше Высочество, прошу прощения, я не думала, что ваша кузина захочет заявиться к вам с утра, – советчица слегка поклонилась, взволнованно смотря на будущую королеву, на лице которой можно было прочитать тоску и недоумение. За кем она тоскует? Почему взгляд её строгих зелёных глаз кажется таким знакомым? Почему сны лезут в голову каждую ночь, и там есть она? – Это всё, Мэри? – кинула девушка почти безразлично, в её голос вновь вернулась острота, некая величавость. – Нет, я… я пришла разбудить вас, уже достаточно поздно, и самое время собираться. Я стучала, но вы не открыли и ничего не сказали. – Я спала, – с долей грубости выпалила Селена, свесив ноги с кровати. – Амели с вашим нарядом должна явиться с минуты на минуту, я останусь с ней и прослежу, чтобы всё было сделано на высшем уровне, – Мэри пыталась разбавить обстановку, но в воздухе повисло явное напряжение, она прошла вглубь комнаты, не зная, куда себя деть. Прима спокойно спустилась с кровати и сделала несколько кругов возле принцессы, широко улыбаясь. Она была молчалива, спокойна, однозначно что-то знала, но ничего не говорила. – Боишься, Лилит? – вдруг спросила девочка, выделяя каждую букву, словно интересовалась с издевкой. – У меня нет выбора, – девушка пожала плечами, не решаясь поднять взгляд на её утренних гостей. – В этом ты права. Прима, будто что-то вспомнив, вдруг быстро развернулась к двери и пошагала прочь, ничего не объясняя. Она знала, что Селена не станет выяснять отношения в присутствии Мэри, а уж тем более задавать вопросы, которые могут только озадачить работницу дворца, заставив насторожиться, в меньшей степени. – Куда ты? – тишину нарушила вовсе не будущая королева. Девочка лишь хихикнула и быстрее удалилась, скрывшись за дверью. – Нет смысла её трогать, она никому никогда не отчитывается, – объяснила советчице Селена. – Но она ребёнок. – Это не мои проблемы. – Но ведь… – Мэри! – воспользовавшись положением, принцесса подняла одну руку, ясно давая понять, что любое недовольство и препирательства необходимо оставлять при себе. – Она, возможно, хитрее всех нас, поэтому давай оставим тему моей двоюродной сестры и не будем к ней возвращаться. Как обычно это происходит в фильмах, на этой ноте в комнату вошла Амели, заметно удившись открытой двери, но ничего об этом не спросив. В её руках виднелось длинное белое платье, обрамлённое необычной цветочной вышивкой по бокам, у талии и на лёгком скромном воротнике. Бутоны были пышными и выглядели как настоящие, и тот, кто так невообразимо красиво их вышил, определённо имел необычайный талант в этом деле. От вышивки к юбке был лёгкий переход в виде светло-зелёных завитков, а на самой юбке не было ничего лишнего, только захватывающее дух сияние, как от капелек росы, которые притаились под лучами солнца. Ближе к полу вновь виднелась вышивка, такая же аккуратная и прекрасная: тёмные лепестки цветов, сами цветы, причём абсолютно разные, будто в районе щиколоток на юбке раскинулось целое цветущее поле. Верхняя часть платья хоть и была довольно строгой, даже с воротником и без выреза, вышивка у талии придавала некой изюминки, словно была подобием корсета, показывая всю женственность и важность той, кто наденет этот наряд. Рукава же были длинными, хоть и не столь плотными, по виду напоминая маркизет, тонкую и полупрозрачную ткань, что осторожно была скреплена и подшита не вычурным рюшем в районе запястья, подобно манжетам. Служанка протянула платье Мэри, и та охотно его взяла, внимательно рассматривая, будто проверяя на наличие несовершенств в виде крохотных пылинок. Сама же Амели в это время разложила возле Селены белые чулки, с виду похожие на обычные капроновые, которые будущая королева видела и в своём реальном мире, вот только у краев тоже была вышивка, такая аккуратная, такая нежная, что сидящей на кровати девушке стало неловко от того, что к вопросу её коронации подошли так ответственно. На пол служанка опустила темно-зелёные туфли, в цвет листвы на полах платья, хотя со стороны они выглядели почти как чёрные. Был заметен небольшой ремешок, который, по всей видимости, крепился чуть выше щиколотки, гарантируя, что обувь останется при владелице во время ходьбы. – Обязательно ли..? – Селена кивком головы указала на чулки, слегка нахмурившись. В своём мире она никогда не носила подобное, и, замечая, какие девушки мелькают в рекламах или на фотографиях, показывая на стройных ножках столь интимный, но оттого не менее красивый элемент одежды, всегда говорила себе, что она не такая хрупкая и не такая наивная, чтобы носить подобное. – Да, это, можно сказать, традиционный наряд королевы, – кивнула Мэри, следя за тем, чтобы платье не помялось раньше положенного времени. – Белый цвет с давних времён считался цветом жизни, символизируя чистоту, безупречность и свет. Поэтому та, что должна стать королевой, по сути, несёт в себе жизнь для Долины Наваждения, а все позитивные качества должны, как солнечный свет, пролиться на жителей, пробраться в каждый уголок. – Отлично, – от предстоящей ответсвенности будущую королеву воротило, и, без сомнений, единственное, чего девушке хотелось – это сбежать. – Не переживайте, Ваше Высочество, – опять заговорила советчица, стараясь успокоить принцессу. – Платье длинное, чулков и обуви видно не будет, это просто соблюдение традиции, королева ведь обязана в день коронации быть во всей красе. – Прямо как на свадьбе, – Селена показательно закатила глаза, скрестив руки на груди. Амели с Мэри переглянулись. – Простите, а вам приходилось бывать на свадьбах, Ваше Высочество? – служанка спросила с предельной осторожностью, однако опытная директриса инженерной компании уловила скрытый подвох. – Не приходилось. – Странные ассоциации, – добродушно улыбнулась советчица, кивая своей подруге, которая уже помогала будущей королеве с непримечательным низом, что надевался под платье. – Цвет свадеб – зелёный, Ваше Высочество. – Буду знать, – фыркнула Селена.

***

Спустя час возни, которую будущая королева едва могла переносить на дух из-за снующих советчицы и служанки, что не могли оставить её одну и не доверяли в руки даже расческу, всё было готово. Девушка в прекрасном светлом наряде шла вдоль длинного коридора, невысокий каблук звонко отбивал частоту и скорость шагов от идеально чистого пола, по правую руку от принцессы шла Мэри, по левую – Амели. Ни одна из них не позволяла себе придерживать Её Высочество за руки, даже мимолетные взгляды в данной ситуации считались моветоном. Девушки прошли мимо главного зала, высокая и широкая дверь которого была заперта. Селена не понимала, куда они направляются, но уже начала надеяться, что хоронить её в таком чудесном наряде сегодня не будут. «Глупости», – пронеслось в голове в ответ на собственные мысли. Когда принцесса поняла, что ведут её к выходу на главное крыло, тревога немного поутихла, но ответственное сознание всё ещё старательно пыталось найти ответ на вопрос, почему же так необходимо выйти на улицу. – Послушай, Мэри, – Селена провела кончиками пальцев по уложенным локонам волос, отметив, что сегодня на ней нет ни венка, ни металлического плетения с вставленными камнями, которое ей уже приходилось надевать, ни заколки с украшениями, ничего. – Я ведь вообще не знаю, как проходит коронация. – Для начала мы все соберёмся, – улыбнулась советчица, указывая Амели на огромную массивную дверь, что вела на улицу. – Так как ещё вчера было захоронение и весь этот погребальный обряд, а сегодня уже коронация, вам необходимо отдать честь Её Величеству. Говорить в это время необязательно. Но дать обещания касательно своего правления у портрета Тара, который вы, Ваше Высочество, должно быть, уже видели, обязательно. Обещания каждая королева произносит вслух на глазах у своей… кхм, семьи. Потом уже начнётся процессия, но я буду под рукой, если что – помогу Вам. Служанка открыла входную дверь, придерживая её для будущей королевы и её сопровождающей. Лучи солнца заполнили просторный коридор, и белое платье с цветочной вышивкой засияло ещё ярче, словно в сказке, под дневным светом. На главном крыле показался король, по его внешнему виду сразу можно было понять, что у него сегодня праздник. Серебристая туника с интересным узором из завитков на нем просто сверкала, пышные рукава добавляли ему некой важности, и, будучи обшитыми камнями, они играли на солнце, отбрасывая цветастые лучи. Плащ, накинутый на плечи, придавал королю чего-то поистине королевского: воротник-стойка, как их было принято называть, будто прикрывал затылок от солнца и ветра, но при этом указывал на непростой статус. Служанки, по всей видимости, отполировали и натерли его корону, которая обычно казалась тусклой и не очень-то отличалась от тернового венца. Рядом с королем, сложив руки на груди, стоял Берт, и выглядел он не хуже: ровные тёмные брюки, светлая белая рубашка с округлым плоским воротником и завязанным бантом между ключиц, тёмная накидка со серебряным узором у плеч и на рукавах. Аккуратно затянутый хвост и передние пряди длинных волос, что спадали на плечи, отчего создавалось впечатление, будто этот узор на накидке превратился в тонкую паутинку, что сплелась вместе с локонами. Селена вышла к остальным, незаметно оглядываясь, чтобы проследить за Мэри и Амели, которые словно следили за тем, чтобы она не сбежала. – Прекрасно выглядите, – ухмыльнулся Берт, подмигнув принцессе. – Надо же, это платье так отлично село. Король кивнул в знак приветствия, с улыбкой рассматривая свою дочь. Где-то в глубине души он до сих пор не мог поверить в приходящее, всё казалось сном. Он не мог себе представить, что когда-то на пороге его дома, даже если это огромный дворец, появится девушка, которую захочет видеть не только он, но и Маргарет, пусть в силу определённых обстоятельств. Будущая королева обратила внимание на стоящего вдали Лиама, в руках которого виднелся цветок, чем-то похожий на один из тех, что красовались на вышивке её платья. Парень тоже подготовился: темно-серому цвету он остался верен, однако теперь его плащ был усеян узором тускло-зелёных листьев и стебельков, на талии красовался пояс с металическим обрамлением и небольшими металическими зазубринами. Под плащом была заметна чёрная рубашка с острым воротником, на лацканах которого расшиты крохотные красные розы. С его светлой бархатной кожей и блондинистыми локонами такой контраст был очень заметным, но тем не менее невероятно подходил, в особенности подчеркивая ту нежность, на которую Лиам, как никто другой, был способен. Он замер на одном месте, поймав на себе взгляд зелёных глаз, будто размышляя, стоит ли подойти ближе. Селена же грустно улыбнулась, вдруг заметив движение рядом. Это был Деймон, его советник Рэймунд и главнокомандующий Роб. «Хорошо, что хоть его советник мне нигде не встречался», – хмыкнула будущая королева, отметив, что люди были единственными, кто выглядели подобно мужчинам из реальной жизни, что выпутались из семейных уз и собрались с товарищами выпить пива и посмотреть очередной матч. – Поверить не могу, – король Альтергроу дернул щекой, будто старался скрыть улыбку. – А вам и не нужно, – фыркнул Берт, и по напряжению, что вдруг повисло в воздухе, стало понятно: детали о крушении корабля у берега Риверсоул, должно быть, известны, но в такой ответственный день никто не хочет прибегать к обвинениям и затрагивать тему в целом. – Берт, – принцесса переступила с ноги на ногу, пытаясь скрыть волнение, которое предательски скребло и выло где-то внутри, – я бы хотела потом обсудить некоторые моменты с тобой. – Конечно. Незаметно для всех подошёл Лиам, он был молчалив, лишь кивнул с улыбкой Мэри и Амели. – Лилит… – его шёпот отозвался в сердце девушки, отчего оно пропустило удар. – Я очень рад, что с сегодняшнего дня Долина Наваждения будет в надежных руках, я не могу себе представь, что здесь могло бы произойти, если бы не ты, – несколько пар глаз внимательно наблюдали за ним, но та, к кому он обращался лишь виновато склонила голову, обдумывая сказанные только что слова. – Твоя кузина, милая девчушка, вручила мне сегодня этот цветок, и я понял, что… – он аккуратно пропустил стебель через пышные локоны будущей королевы, дрожащими пальцами закрепив за ушком, – он очень подходит твоему платью, Лилит. Селена попыталась выдавить улыбку, зная, что Прима никогда бы не сорвала цветок из-за невероятной и отчасти необъяснимой любви к саду и к природе. Цветок действительно был похож на один из вышитых, и это единственное, что успокаивало: маленькая хитрюга знала всё о растениях, и наверняка знала о том, какой наряд ждал будущую королеву. «Возможно, это её подарок. Или какой-то знак.» – Прима. Её зовут Прима, ты не помнишь? – девушка изо всех сил старалась оставаться спокойной. Он ведь был единственным человеком в Тотспеле, способным терпеть любые выходки: её, той самой Лилит, Примы. Он был единственным, кто мог играть с малышкой часами в саду, водить её на ярмарки, рассказывать истории и не ждать, что получит что-то взамен, будь то совет, подсказка или напутствие. Прима была для него ребёнком, к которому он привязался, которого Жозефина приютила из-за его мягкости и добрейшего характера. – Нет, но лицо знакомое, будто видел когда-то за пределами дворца. – И часто ты бывал за его пределами? – ожидаемая ирония звучала как издевательство. Лиам лишь пожал плечами. – К слову, Лилит, разве твоя кузина не отправится с нами? – король не мог найти себе места, то и дело поглядывая в сторону приготовленной кареты. Берт открыл дверцу, внутрь кареты забрался Деймон, следом Роб, и только советник остался в стороне. Селена вскинула бровь, недовольно покосившись на прибывших из Альтергоу. «Как у себя дома!» – Думаю, что Прима пришла, если бы захотела. – Но она ведь единственная, кто у тебя остался, разве нет? Она… она – твоя семья, Лилит, – взгляд короля бегал по удивленному лицу напротив, он не мог понять, что испытывала и о чем думала его дочь. – Ну вот поэтому я её лучше знаю, – будущая королева скрестила руки на груди, чуть склонив голову, как она обычно это делала в разговоре с подчиненными. – Что-то мне подсказывает, что мы теряем время. Винс неожиданно потянулся и обнял девушку, крепко прижав к себе и похлопав по плечу. Его сердце сделало кульбит, он не чувствовал родства, но знал, что в ней течёт её кровь. Той, что встретилась ему совершенно случайно и въелась в сердце так, что долгое время он не мог забыть. А, возможно, всё ещё помнил. – Прошу, Лилит, не подведи нас. Я верю в тебя, и уверен, что твоя мать гордилась бы тобой, – мужчина прикрыл глаза и выпустил дочь из объятий, сразу же направившись в карету. Селена тяжело вздохнула, ей хотелось сбежать, но бежать было некуда. Она осмотрелась, заметив, что рядом осталась только Мэри, все остальные уже заняли свои места в уникальном драядском транспорте. Советчица с надеждой смотрела на девушку, пока за её спиной к двери подошёл Рэймунд, а Амели, все ещё стоявшая на одном и том же месте, готова была проскользнуть следом за ним. – Амели, – вдруг обратилась к служанке принцесса, вызвав удивление не только той, к которой обращалась, но и Мэри, – ты разве не едешь? – Я? – девушка нервно ухватилась за край платья, опустив голову. – Мне не положено. – Поехали, Амели, – строго обратилась будущая королева, указывая кивком головы на карету. – Но… – Никаких «но», Амели. Немедленно садись! Под пристальным и искристым взглядом девушки служанка покорно прошла и, приняв помощь не менее удивлённой подруги, ведь покидать дворец ей почти никогда не приходилось, забралась в карету. Мэри же помогла и Селене, не осмелившись возразить или что-то тихо посоветовать, понимая, что эта Лилит слушать точно не станет. Когда все собрались и заняли свои места, принцесса осмотрелась, отметив, что данный вид транспорта действительно крайне вместителен, а из-за приоткрытых окон внутри даже не так душно. Девушка села поудобнее, откинувшись на мягкую спинку сидения, наблюдая боковым зрением за Деймоном. Напротив неё сидел Лиам, и их колени случайно соприкоснулись, когда карета резко двинулась, отчего кожа двоих ненавязчиво покрылась мурашками, якобы намекая, что между ними когда-то было столько всего. Король в недоумении наблюдал за дочерью, и какое-то время молчал, будто бы взвешивая все за и против, обдумывая её решение взять служанку. Он понимал, что у Лилит совершенно нет опыта в управлении страной, и вряд ли она знает, как нужно вести себя со всеми, кто приглядывает за дворцом и оставляет его в чистоте, но одно он знал точно: принцесса убедительна, внутри у неё стержень, которому мог бы позавидовать даже мужчина, и пусть в делах королевства ей не приходилось разбираться, под удар Долину Наваждения она не подставит. – Лилит, скажи, Амели стала твоей подругой? – Винс, неожиданного для самого себя, задал вопрос. Его голос эхом отбился от стен кареты. – Что? – Селена выгнула бровь, но ни на короля, ни на служанку не взглянула. – Она ведь едет с нами. – Ну, он ведь тоже едет, – девушка безразлично указала на Деймона, на секунду прикрыв глаза, а после распахнув их, чтобы продолжить наблюдать за мелькающими деревьями и домиками драяд за окном.

***

В церкви было тихо, голоса жителей не отбивались от стен, не стоял звонкий гул из-за собравшегося волнения, как это было на похоронах. Было намного спокойнее, тишина дружелюбно принимала вошедших в свои оковы, света было мало, но усыпанную фиолетовыми цветами каменную плиту было видно под лучами, что пробивались сквозь тонкую грань стёкл у потолка. Зайдя в помещение, каждый занял своё место: король с сыном и с братом своей супруги расположились в первом ряду, Мэри, как главная советчица, села сразу за спиной Винса, в третьем же ряду – прибывшие из Альтергроу гости. Только Амели осталась стоять у входа, и даже просьбы Селены на неё не действовали. Служанка убедила будущую королеву, что ей всё прекрасно видно, и что она не станет пользоваться её расположением, чтобы сидеть там, где не должна. В глубине души она радовалась, что ей позволили поехать на карете, что она вместе со всеми смогла зайти в церквушку и увидеть своими глазами гору из цветов, под которыми скрывалось тело Маргарет. Амели стояла, опустив руки, с восторгом осматривая интерьер, две статуи, стоящие по сторонам от креста, знаменательный портрет Тара. Её глаза светились, она едва держала себя в руках, чтобы не задушить принцессу в объятиях за то, что она здесь, а не во дворце с тряпкой в руках. Селена прошла рядом с каменной плитой, осторожно провела рукой по укрывшим её пышным фиолетовым цветам. Мэри сказала, что нужно отдать честь королеве, и, к счастью, ничего вслух говорить не нужно, лишь оставить весь возможный позор портрету Тара, а точнее Таролога, которого здесь так никто не называл и, более того, которого считали богом, что разозлился и покинул этот мир. В мыслях было предостаточно сомнений, но девушка держалась гордо, замерев приблизительно в том месте, где, по её расчетам, под камнем скрывалось безжизненное лицо королевы. Кончики пальцев так и остались на холодной плите, пока будущая принцесса пыталась собрать все свои мысли в кучу, ведь даже если бы Маргарет была здесь, слов всё равно не нашлось бы. «Я постараюсь.» Мозг отказывался верить в происходящее, и, безусловно, женщина, что лежала под кучей цветов, была достойна уважения и заранее приготовленной речи, пусть даже никто этого не услышит. Однако Селена всё равно не могла найти необходимое самообладание: «Господи, чем я занимаюсь? Пытаюсь мысленно связаться с трупом, какое-то безумие.» Принцесса резко обернулась, слегка нахмурившись, и обвела каждого сидящего в церковном зале взглядом. Советчица обмолвилась, что в такие моменты рядом должна быть семья, но что имела она? Кучку высокомерных людишек, прибывших из Альтергроу откровенно на птичих правах: один во всю пытался доказать что-то или себе, или ей, дёргая за болезненные ниточки, пока второй не мог разобраться, как нужно вести себя с таким оружием, как пистолет. Селена могла поклясться, что если этот мистер Ты-Обо-Мне-Ничего-Не-Знаешь не пристрелит однажды её, то обязательно запустит пулю себе в голову, и мысль об этом её немного смешила. Что касательно остальных? Король не был похож на отца, ведь настоящий отец никогда не был слабохарактерным, наоборот – холодным и строгим. К тому же, его излишняя озадаченность торговлей, неожиданная подпись договора и столь дружелюбное отношение к Деймону настораживали. Берт остался таким же загадочным романтиком, у которого подвешен язык и развита смекалка, даже эльфийские ушки не повлияли на столь утончённую, как он любил говорить, натуру. Мэри, бесспорно, стала ближе, и в Долине Наваждения ей досталась более приятная роль, если уж конечно она не травит никого зажженными свечами в подвале по ночам. Будущей королеве даже показалось, что она прониклась к советчице и захотела действительно прислушаться к тому, что она говорит, как подаёт информацию. Бедная Амели, которая вновь спустилась с вершины, тоже казалась не такой раздражающей, и где-то внутри суровая директриса была очень рада, что смогла вытянуть служанку из рутины, показать, что бывает иначе. Безусловно, к слову «семья» из присутствующих больше всего можно было отнести лишь Лиама, рядом с которым появлялось это необходимое и желанное чувство защищенности и покоя, что-то такое родное и домашнее, что-то такое, чего больше нигде нельзя было отыскать. Принц неожиданно улыбнулся, немного механично наблюдая за движениями будущей королевы. В этом платье она выглядела безупречно, и, конечно, он мог бы засыпать её комплиментами, как Берт, или признаться, насколько это сочетание её нежной кожи и светлой ткани способно сорвать голову, однако молчание приходилось больше по душе. Парень видел, как горят её глаза, он и сам изо всех сил старался не дотрагиваться кончиками холодных пальцев до своих губ, предаваясь воспоминаниям об их тёплом поцелуе у реки. Тогда он осознал, без чего его жизнь казалась такой пустой, словно многое было утеряно, но не мог точно сказать, точно ли вернул всё необходимое, или же это очередная иллюзия. Своей Лилит хотелось верить, но почему она своя? – Знаете, – Селена нарушила тишину, наблюдая за выражением лица Лиама и отмечая, какой он задумчивый сегодня, – я рада быть сегодня среди вас. Девушка слабо улыбнулась уголками губ и уверенно подошла к портрету Тара, словив на себе одобрительные взгляды. Возможно, она самая большая лгунья, а возможно, в Долине Наваждения действительно присутствует то наваждение, что в Тотспеле было больше непостижимым – парень с длинными блондинистыми волосами, который ничего не помнил, но всё равно заставлял её сердце делать кульбит, как только его губ касалась привычная улыбка. Принцесса подняла глаза к Тарологу. Его портрет был в точности как тот, что висел у лестницы в коридоре отеля, к которому она успела привыкнуть. Набрав больше воздуха в лёгкие, девушка шумно выдохнула, из-за чего привлекла к себе ещё большее внимание. Вопреки тому, что перед её носом был лишь холст, измазанный краской, и, в отличие от других портретов в отеле, этот выглядел менее живым, она всем своим нутром ощутила этот взгляд, что будто прожигал её из-под капюшона. Прикрыла веки, сведя брови к переносице. – Я обещаю, что сделаю всё, что есть в моих силах для Долины Наваждения. Я обещаю, что не подведу никого, за кого поручусь сегодня, и не дам в обиду никого из присутствующих здесь. Я знаю, что мне не избежать своей судьбы, и для меня будет огромной честью стать той, на которую равняются, – говорить было тяжело, создавалось впечатление, что она произносит это перед Тарологом, а не перед его портретом, отчего волнение нарастало, а каждый прикованный к ней взгляд становился практически физически ощутимым. – Я обещаю, что я буду достойной, что я научусь слушать и слышать свой народ, своих близких. Я обещаю, что с этого дня я взгляну на окружающих другими глазами: я не буду ждать большего, нежели заслуживаю, я не буду отмахиваться от помощи и советов, я постараюсь строить, а не ломать. Любить, а не ранить. Я знаю, что мне будет тяжело, что мой путь ещё не окончен, но я обещаю, что я буду достойной. Я заслужу своё имя, я докажу, что смогу править, что я умею думать и руководствоваться головой в первую очередь. Я обещаю, что буду справедливой, что все мои поступки и решения будут на благо. Селена сама не замечала, как её обещания граничат с исповедью, будто она наконец нашла способ связаться с тем, кого постоянно искала в двух мирах. Будто он слышал, или, как минимум, мог услышать каждое слово. Она говорила так, словно в первую очередь давала обещания Тарологу, и отчасти себе, но не другим. Винс с Бертом слушали её внимательно, с улыбкой на лице, их взгляды выражали гордость и небольшое удивление, ведь обычная официантка паба, пусть даже в ней и текла королевская кровь, не растерялась, не забилась в угол. Мэри и Амели восхищались стойкостью принцессы, их сердца, преданные дворцу и Долине, трепетали, в них зарождалась надежда на будущее, на то, что Valle Deliria только окрепнет. Деймон максимально пытался показать свой скучающий вид, однако его хитрые светло-карие глаза бегали туда-сюда, разглядывая то будущую королеву Долины, что стояла к собравшимся спиной, позволяя пройтись взглядом по уточенной женской фигуре, то статую, стоящую в левом углу, напоминающую кого-то. Роб не скрывал своего интереса, наблюдая за каждым шагом, каждым вздохом, и даже служанка, что всё время стояла у входа, заметила его пронзительный взор. Лиам выглядел так, будто был готов расплакаться, его ясные голубые глаза следили лишь за макушкой будущей королевы, иногда спускаясь по завитым локонам волос к уверенно расправленным плечам. Ниже не разглядывал, не мог себе позволить, и от одной только мысли, что её силуэт, такой статный и в то же время женственный, мог приковать его взгляд к себе, парень покрывался румянцем. – Я обещаю, что никто не пожалеет, что вдруг так неожиданно появилась некая самозванка, – Селена улыбнулась на выдохе и развернулась к присутствующим. Король уважительно похлопал в ладоши и поднялся со своего места, по его взгляду можно было понять, что он тронут. От девушки не улизнуло заметное желание отца подойти и обнять её, и, пересилив себя, она подошла сама и почти невесомо коснулась ладонью его плеча. – Не нужно ничего говорить, – она кивнула головой, поджав губы, а после улыбнулась чуточку шире. – Я надеюсь, сама коронация тебя не напугает, – Винс рассматривал черты её лица, отчаянно стараясь найти сходство. Мэри довольно неожиданно, но с осторожностью потянула принцессу на себя, учтиво наклонив голову. Она знала, что драяды должны были уже собраться для процессии, и очень переживала из-за возможных последствий. Вельможам Лилит не понравилась, но как отреагирует народ? На погребальном обряде они были одной большой семьей. – Пойдёмте, Ваше Высочество, – советчица отпустила руку девушки, разрешая пройти к выходу. – Главное – не волноваться, вы всегда вправе решать самостоятельно. Селену пугали такие наставления, а слова Винса касательно коронации заставили напрячься. Она двинула плечами и молча прошла вдоль рядов к Амели, что восторженно наблюдала за каждым шагом Её Величества. Остальные пошли следом, растрачивать себя на пустые речи не хотелось никому. На улице девушку встретили два королевских гвардейца, поклонившись будто по инерции. Будущая королева с недоумением посмотрела на Берта, который обычно объяснял появление новых драяд в их компании, но мужчина лишь грустно улыбнулся в ответ на её укоризненный взгляд. – Прошу, – один из гвардейцев занял место по правую руку, второй же следом за ним встал по левую. – Мы сопроводим вас до места коронации. – Хорошо, – хмыкнула принцесса, умоляюще взглянув на Мэри. «Как отшельник.» Девушка заметила, что за ней направились Лиам с отцом, и принц бросал на неё понимающие взгляды, с сочувствием, словно её ведут на казнь, а не корону надевать. Следом направился Берт, который решил взять Мэри под руку, заставляя её хихикать и застенчиво отворачиваться. Амели же хотела вернуться в карету в ожидании возвращения королевской семьи и гостей из Альтергроу, но поняла, что ей этого не позволят, потому плелась рядом с Робом и Деймоном, всем телом ощущая на себе их презрение. – Лилит, – Лиам хотел что-то сказать, но лишь отрицательно качнул головой. Он вновь посмотрел на её пышные волосы, неоднозначно улыбнувшись. Атмосфера почему-то угнетала. «Будто следят, чтобы не сбежала», – вздохнула Селена. Будущая королева оглядывалась по сторонам, рассматривала всё вокруг: городок был чем-то похож на Тотспел, только домики были деревянные, но со знакомыми деревянными балками на фасаде, много деревьев, кустиков, почти в каждом дворике виднелись клумбы. Вокруг было пусто, в окнах не сновали силуэты, создавалось ощущение, что все жители сбежали. Пройдя ещё несколько метров, девушка заметила кучку драяд, и чем ближе они подходили, тем больше народу толпилось вокруг. Заметив её, жители начали расходиться, создавая подобие коридора, некоторые с безразличием, некоторые неохотно, но завидев гвардейцев рядом с так называемой дочерью короля, понимали, что выбора не осталось. Принцесса уверенно смотрела на пришедших, отметив, что, по всей видимости, собирались они семьями, поскольку и женщины, и мужчины, и дети, и молодые стояли по сторонам, чего-то ожидая. Некоторые юные девушки с интересом изучали Селену взглядом, оценивая платье и даже обращая внимание на цветок, покорно оставшийся в локонах волос. Вдруг среди толпы показалась небольшая площадка, обставленная вазонами с цветами, в стороне стояли гвардейцы. В средине разместилось некое подобие широкой трибуны с двумя зелёными бархатными подушечками. На одной лежала корона, солнечные лучи обволакивали её острые дужки, украшенные изумрудом. На второй – металлическая коробочка, неприметная, но, по всей видимости, очень значимая. Рядом с короной подобно охранникам или даже хранителям расположились двое вельмож, с одним из которых будущей королеве уже приходилось беседовать за ужином. Гвардейцы провели девушку в центр, она неуверенно остановилась возле подушечек, опустив руки. Король стал рядом, Лиам сразу за ним, пока Берт спустился чуть ниже, чтобы быть ближе к народу и угомонить в случае чего. Мэри заняла своё место по правую руку от Селены, Амели осталась стоять среди остальных жителей, но хитрый Берт указал на место рядом с собой и одним из гвардейцев. Чтобы не распалять новые споры, Деймон с Робом отошли в сторону, но принцессу видели во всей красе. – Да начнётся коронация! – хрипло, но звонко произнёс король. – Вы дали обещания? – вельможа с вызовом посмотрел на будущую королеву, но на её лице не дрогнул ни один мускул. – Разумеется. – Тогда, – он поклонился собравшимся и ехидно улыбнулся, подошёл к трибуне и открыл металлическую коробку, – позвольте вашу руку. Селена бросила взгляд на крохотный кинжал, что был закреплён ко дну коробочки. Мужчина ловко справился с защёлкой, достал кинжал и поднял его выше, над собой, чтобы лучи солнца прошлись по тонкому лезвию, едва не ослепив стоявших в первых рядах драяд. Сердце бешено забилось, к горлу подступил ком, ноги перестали слушаться, отчего девушке пришлось глубже вдохнуть и собраться с силами, чтобы не сдвинуться с места. Никто её об этом не предупреждал. – Что за чертовщина? – спросила принцесса спокойно и холодно. Народ, не выдержав, подарил девушке недовольные возгласы. Кто-то даже хотел кинуться на «эту Лилит», но суровый взгляд Берта буквально кричал, что лучше остановиться. – Самозванка! – Что она здесь забыла? – Ничего не знает, и уже королева! – Прогнать чужачку! Селена выдохнула скопившейся воздух, прикрыв глаза на несколько секунд, потом перевела взгляд на Деймона. Выражение лица короля Альтергроу было каменным, ни улыбки, ни сочувствия, словно ему резко стало неинтересно. На удивление, глаза Роба выдавали волнение, будто он не впервые слышит подобное и ему неприятно за ту, которая, пусть и будучи истинной драядкой, но вызывала хоть каплю уважения. – Не переживайте, – шепнула Мэри. – Решайте сердцем. Глаза будущей королевы округлились, но она решительно подошла ближе к вельможе, оставив советчицу за своей спиной. Она чувствовала на себе взгляд Лиама, и почему-то это ощущение придавало ей сил и уверенности. – Разве вы не слышали о коронации? – мужчина, держащий кинжал, с раздражением посмотрел на девушку. – Вы должны доказать, что готовы: этот кинжал пройдётся по коже запястья, кровь впитается в землю, здесь вырастут цветы. Вы же драядка? – Продолжайте, – озлобленно кинула принцесса. – Если вы откажетесь от ритуала, то это значит, что вы откажетесь от короны, – вельможа наблюдал за выражением лица Селены, но удержался от дерзости. – Это ритуал любви и преданности. Любви – к вашей семье, преданности – к народу. Так традиционно сложилось, что серьёзные намерения закрепляются кровью. – Отлично. «Никто, черт возьми, не сказал.» Мужчина подошёл к девушке, она, пытаясь скрыть сомнения, резко протянула ему свою руку, оголив запястье. – Вы же соглашаетесь со всем? Стоящие за вашей спиной люди – ваша семья? Вы готовы? Будущая королева тяжело вздохнула, но руку не убрала. Грудь высоко вздымалась, ноги буквально прилипли к площадке, но она изо всех сил старалась держаться, не упасть в грязь лицом. Она слишком долго шла к тому, чтобы стать стальной леди, к которой боялись подступиться. – Люди за моей спиной? Бровь дернулась, губы поджались в тонкую линию. Они не были её семьей, они были ей никем в реальной жизни, не считая Мэри, знакомую, которая давно с ней не работала. Короля в Долине Наваждения она видела впервые, он не был и близко похож на её отца, и то, что он знал имя её матери, тоже не делало его отцом. Лиама она никогда не встречала до того момента, пока его рука не коснулась её руки в Тотспеле. Этот парень был ей невероятно близок, воспоминая о нем заставляли сердце пропускать удар за ударом, она мечтала, чтобы он вспомнил, чтобы он её узнал. Было больно, в районе солнечного сплетения щемило, сосало под ложечкой, словно всё было нереальным. Всё, кроме него. – Да, они моя семья, – Селена произнесла с полной серьёзностью, в голосе чувствовалась сталь. Вельможа только и ждал этих слов, он подошёл ещё ближе и коснулся своей рукой запястья принцессы, второй же крепче сжал кинжал. Лезвие с заметной осторожностью коснулось нежной кожи, девушка прикрыла глаза. В ушах гудело. Что-то с такой силой ударило принцессу со спины, что она едва удержалась на ногах, чуть склонившись. На мгновение всё вокруг замерло, на виски надавила глухая тишина, провоцируя мутность рассудка. Будто меч в спину воткнули, и даже не постарались сделать это осторожно. Лучи солнца в этот момент не грели, мысли остались где-то далеко в прошлом, затерявшись в кучи воспоминаний. Образовалось такое чувство, словно она стояла здесь, собранная из острых осколков, и проходила ведомую лишь Тарологу игру по новой. Снова эта боль, эта слабость, туман в глазах. «Только бы не потерять сознание.» Следующим, что почувствовала Селена – было острие кинжала, оно кольнуло запястье, и мужчина, увлёкшись, сделал небольшой надрез. Она вспомнила, как с интересом рассматривала одну из недавно полученных карт, на которой была изображена девушка в чёрно-красном платье, как у Маргарет, проливающая с кубка кровь. Неужели это было предупреждением? Неужели, чтобы занять место королевы нужно просто отдать свою кровь, и все поверят? Когда девушка открыла глаза, стало немного легче, однако голова всё ещё кружилась, очень хотелось присесть или опереться о что-то. Ощущение, будто застрелили, а умереть забыла. Ярко-алая струйка сбежала по запястью и, как и обещал мужчина, капнув, впиталась в землю. Сразу же подошёл обеспокоенный Лиам, он достал крохотное марлевое полотенце с кармана под плащом, прикрыв кровоточащую рану, поглядывая на великого вершителя ритуала совершенно недовольным взглядом. – Лилит, ты в порядке? – бархатный голос парня возвращал в реальность. – Да… Да, отлично, – она врала всем, и врала себе, но продолжила держаться стойко. Вельможа вернулся к трибуне и, отложив кинжал в сторону и надев белые перчатки, поднял с подушки корону. Размеренным шагом он подошёл к будущей королеве, указывая кивком головы на цветок в её волосах, который сейчас явно мешал. Селена грустно вздохнула, опустив голову: этот цветок казался ей прекраснее всех корон мира, ведь Лиам с невероятном нежностью позволил себе заправить бутон в её локоны. В этом цветке будто собралась вся искренность и та правда, которой ей не хватало, в которую хотелось верить. Будь она вправе выбирать прямо сейчас – никогда не променяла бы такое проявление трепета на кусок металла, даже напичканного изумрудом. Под грудью предательски кольнуло. Она потянулась, неохотно выпутывая стебелёк, что укрылся в её волосах. В следующую секунду почувствовала, как холодный металл коснулся макушки, но радости она не ощутила. Маленькая девочка, которую теперь уже королева защитила вчера от гнева Винса, стояла в первом ряду с интересом наблюдая за сменой эмоций Её Величества. Не в силах объяснить собственный порыв, малышка подбежала к площадке, ловко достигнув девушки, и крепко обняла её за ноги. Селена растерялась, но с нежностью и предельной осторожностью, как будто драядка хрустальная, погладила кроху по голове, а потом протянула ей цветок, что до этого украшал собственные локоны. – Спасибо, – девочка удивилась и словила на себе заинтересованный взгляд принца, который широко улыбался, наблюдая за ними со стороны. Вот так счастье.

***

Королева сидела за банкетным столом, размешивая одной рукой в бокале воду с лимонным соком. Все пили вино, она же сегодня предпочла сохранить трезвость, чтобы оставить всё под контролем и с чистой совестью лечь спать. Поздравления сыпались со всех сторон, но ей было всё равно, опустошение накрывало с головой и мало что приносило улыбку. Винс соизволил произнести речь после завершения коронации, его слова народ принял спокойнее, без подозрений, некоторые даже чуть расслабились, устав измерять Селену недобрым взглядом. Мэри всё время была рядом, стараясь угодить, ведь эта несносная Лилит превзошла саму себя, показала с лучшей, прямо-таки достойной стороны. Амели поблагодарила каждого уже несколько раз и все равно не унималась, периодически заглядывая в банкетный зал с подносом в руках, интересуясь пожеланиями той, ради которой сегодня такой пир. – Вы сегодня всё сделали просто блестяще! – Берт поднял бокал и тут же осушил его, отбросив почести. – Такая уверенность, такая чёткость, такой стержень. Не зря Маргарет видела в тебе отличную правительницу. Девушка сглотнула, улыбнувшись мужчине. – Спасибо, Берт. Роб и Деймон сидели на краю стола, к ним присоединился Рэймунд, и они что-то активно обсуждали, иногда привлекая к себе слишком много внимания. Король Альтергроу тоже не остался в стороне, расхваливая новоиспеченную королеву на протяжении всей дороги до дворца. Роб же всё время согласно кивал, лишь за ужином бросив несколько комплиментов, хоть они и звучали как «молодец, но докажи, что продержишься». Лиам не отходил от его Лилит ни на шаг, порхая над ней и сдувая пылинки. Сам того не заметив, отогнал всех гвардейцев подальше и держался рядом. Наблюдал, чтобы ей не стало хуже, чтобы ничего не болело и не беспокоило. Он переживал за то, что её тело пережило такой огромный стресс, и он очень жалел о том, что ей, такой совершенной и невероятно красивой, пришлось протянуть руку для такого откровенного издевательства над душой и телом. Его радовало, что она назвала их всех семьей, но чувствовал, что девушка будто предала саму себя в этот момент. Будто отвернулась и взяла себя в упряжку, заставив поверить, заставив себя сказать то, чего на деле не было. Но с какой же силой, с каким упорством. Он был поражён. – За вас! – вельможа поднял бокал и расплылся в ехидной улыбке. Селена подняла свой бокал с водой, ответив мужчине кивком, а после, так и не отпив, отставила его обратно. Резко поднявшись из-за стола, девушка направилась к выходу из банкетного зала. – Благодарна всем вам, но очень устала, – голос действительно её выдавал. Не желая никого слышать, королева пошла вдоль по коридору в надежде не потеряться. К счастью, за ней никого не отправили, и страх, что какой-то гвардеец тотчас силой заставит её вернуться обратно и досидеть за столом до полночи, улетучился. Невысокий каблук отбивал чёткий ритм, пока она шла, касаясь кончиками пальцев рыхлых стен, из которых местами выступали корни деревьев. Сама не заметила, как дошла до библиотеки, завернув в просторный холл, как по инерции. «Надеюсь, Спес сегодня шалить не будет.» Следующей в голову закралась мысль о поиске книги с перечнем различных ритуалов, где вполне может описываться тот, что Селена пережила на себе в буквальном смысле. Она решительно прошлась вдоль книжных полок, сначала не вдумываясь и просто затуманенным взглядом рассматривая корешки книг. Потом она попыталась найти необходимую секцию, собирая в голове пазл из некоторых латинских названий и нескольких древнедраядских, как объясняла Мэри. Рука почему-то заныла, когда она остановилась на обложке, где ровными буквами было выведено «Ceremonialia». Девушка взяла книгу, осторожно потянув за корешок, а потом, захватив с собой, направилась к лаве со столом, чтобы немного отдохнуть от шума и суеты. Библиотека сегодня выглядела спокойно, а вот возможное наличие призрака в собственной комнате не особо радовало. Умостившись на лаве, королева облегченно выдохнула и потянулась к ремешкам чуть выше щиколотки, чтобы избавиться от обуви. Ноги неприятно тянуло, и создавалось впечатление, что она простояла в одном положении весь день. Скинув наконец туфли, Селена села боком и закинула ноги на лаву, приподнимая полы платья. Может, теперь было не обязательно сидеть, как леди, а достаточно было развалиться так, как это было удобно. Дверь неожиданно отворилась и на пороге показался Лиам, обеспокоенно рыская взглядом по стенам. Заметив сбежавшую с ужина девушку, он успокоился и заметно обрадовался. – Могу составить тебе компанию, Лилит? – его щеки покрылись румянцем, а от произнесения этого имени вслух внутри него вспыхивал пожар. – Можешь, – недовольно фыркнула в ответ. Принц подошёл ближе, умостившись рядом на лаве, но так, чтобы не задеть женских ступней и даже сохранить дистанцию. Его взгляд был направлен прямо, он вовсе не думал нагло рассматривать ноги этой девушки, или же позволить себе лишнего, учитывая, что платье было приподнято и под его полами показались чулки. Заметив это, Селена неожиданно для себя вздрогнула и хотела подтянуть ноги ближе к себе, чтобы обхватить руками и сложить голову на колени, но парень вдруг остановил её размеренным движением руки. – Можешь сложить ноги мне на колени, я понимаю, что ты устала за целый день так стойко держаться, как прекраснейшая фарфоровая кукла, – Лиам уныло усмехнулся, кивая головой в сторону туфель. – Наверное, очень сложно выходить в таком целый день. – Наверное. Королева лениво вытянула носочки, а после послушалась, покорно сложив ноги на колени блондина. Он никак не отреагировал и вовсе не думал о прикосновениях, о каких-либо пошлостях, его взгляд, как и разум, был абсолютно чист. Он даже не посмотрел вниз, чтобы убедиться, что все идёт по плану. У него не было плана, было просто желание оказаться рядом с его Лилит и извиниться. Сердце его не находило себе места, зная, что девушка вела какую-то внутреннюю борьбу. – Ты злишься? – Конечно я злюсь! – она подняла книгу со стола одной рукой и ткнула её обложку Лиаму. – Этот ритуал словно какое-то средневековье. Что-то, что подобно слишком устаревшей пытке, чтобы такое вообще практиковать. И меня никто из вас не предупредил. Было интересно, справлюсь ли? – Как ты сказала? Средневековье? – на лице читалось недоумение. – Это неважно, – Селена отклонилась обратно и прислонилась спиной к холодной стене. – Что вы ещё утаиваете от меня? Считаете безмозглой дурой, которая устроит спектакль, рассмешив всех? Или нет, вы все хотите видеть, смогу ли я выкрутиться? Часто ли можно будет крутить мне пальцем у виска? Она молчала сегодня почти всё время, особенно за праздничным ужином, но сейчас голос срывался на крик. Внутри сидела обида. – К сожалению, традиций не изменить, – в голубых глазах показалось чувство вины. – Я думал, что Мэри всё сделала для того, чтобы ты ничего не боялась и ко всему была готова, я не знал, что… – Что? – перебила его королева, нервно дёрнув щекой. – «Я думал», «я не знал» – глупые отговорки. Каждый из вас думает лишь о себе, и никто не задумывался даже над тем, чтобы узнать, как я, чего я хочу. – А чего ты хочешь? – Сбежать к чертям собачим! – девушка понимала, что обижается не только на отсутствие понимания со стороны якобы близких, но и на то, что Таролог не вернул никому однозначную память, и тот момент, который Лиам вспомнил вчера – сегодня он его забыл. И так по кругу. Это ранило. – Лилит, послушай… Его руки машинально опустились вниз, накрыв ладонями её щиколотки, но никто не придал этому никакого значения. Эмоции брали вверх. – Нет, это ты послушай! Вы не знаете, кто я, вы понятия не имеете, каково мне было и через что я прошла… – Лилит, прошу… Кончики пальцев Лиама от волнения достигли края чулков, очертив вышитые цветы. Кожа граничила с кожей, интимность момента было сложно передать словами, поскольку указательный палец забрался под вышивку, подарив Селене целый рой мурашек на шелковистой коже. – О, господи! – вдруг тихо вскрикнул парень, резко подняв руки и убрав их за спину. – Я не хотел, Лилит. Прости меня. Он зарделся, щеки порозовели в несколько раз сильнее, казалось, даже кончики его ушей горели. Испуганный взгляд голубых глаз забегал по её лицу в попытках найти ответ, но между ними как будто выстроилась стена. Селена не сомневалась, это был её Лиам, такой же застенчивый, скромный, вежливый и аккуратный. Однако даже этот момент говорил о многом: так реагировать, когда столько всего между ними было, пусть даже в Тотспеле? Снова боль. Опустошение, такое дикое, словно, съев сирень с пятью лепестками и загадав желание, вдруг отравляешься и уже ничего не в радость. Осознание, что для неё самой огромной пыткой в этом проклятом месте являлся совсем не Деймон, а Лиам, который словно через силу хотел быть рядом, который будто боялся вспомнить, даже если что-то в его мыслях и проскакивало. Лиам, который почему-то, ведь королева не могла найти себе оправдание, стал самым близким ей человеком. А сейчас он повёл себя так, как будто они едва были знакомы. Он был на грани: то отчаянно бросался в её объятия, давая волю слезам, а после целуя, то держал дистанцию и вздрагивал от любого легкого прикосновения. Если Таролог решил, что быть Её Величеством легко, то об одном он точно забыл: такой сложный уровень может оказаться не под силу. Девушка набрала больше воздуха в лёгкие, а с ним просочилась и обида. Внутри неприятно покалывало от печального, но неизбежного осознания, и она решила, что это слишком, ведь сегодня ей и так пришлось быть наполовину марионеткой, которая послушно выполняла свои обязанности под присмотром целой делегации в виде её так называемой семьи и гвардейцев. – Знаешь что, Лиам? – её голос стал строже, грубее. – Ты понятия не имеешь, что я испытываю! И дело не в этом чертовом ритуале, мне плевать уже на этот порез, он меня не испортит, но и лучше не сделает. У тебя просто нет даже малейшего понятия, что мне предстояло пройти, как это на мне сказалось! Меня словно раздробили внутри, а теперь посадили на трон и вручили корону. Ты ничего не знаешь о моей жизни! Блондин почему-то лишь слабо кивнул, отодвинувшись от Селены, и аккуратно переместил её ноги с колен обратно на лаву. Поправил воротник рубашки длинными пальцами, будто задыхался и хотел немедленно избавиться от одежды. Взглянул на королеву, печально улыбнулся, а после уважительно поклонился. – Многое ли вы, Лилит, знаете о моей жизни? – она и подумать не могла, что его мягкий голос может приобрести таких решительных холодных ноток. Лиам поднялся со своего места и резко развернулся на пятках, направившись к выходу из библиотеки, пока королева в изумлении сверлила взглядом его спину. Они вдвоем знали, что он был прав. Девушка в оцепенении поднялась с лавы следом, захватив с собой обувь, взявшись пальцами за ремешки. Она на ватных ногах, неуверенно делая шаг за шагом, подошла к двери, что минуту назад звонко захлопнулась за принцем. Потянула ручку, выглянула в коридор, но парня там не обнаружила, лишь заметила пьяную фигуру Берта, который нарезал зигзаги, стараясь на упасть прямо посреди коридора. Затаив дыхание, Селена попыталась беззвучно закрыть дверь обратно, чтобы мужчина её не услышал. Оставшись незамеченной, она медленно осела на пол, стараясь не наделать лишнего шума, ведь знала, что пьяный Берт слишком резкий и беспощадный в своих выражениях, а очередную правду в свой адрес слышать не хотелось.