Потерянный

      Тридцатое декабря. Завтрак. Ничего необычно. Овсяная каша. Бе. Не люблю её. Такая склизкая, будто кухарка высморкалась туда.       От этих мыслей аппетит мне отбило напрочь.       Я отодвинул тарелку подальше от себя и облокотился на свою руку, которую поставил на стол. Такой холодный и вонючий стол.       Все праздничные мероприятия закончились ещё вчера, а сейчас всё вернулось к обычному ритму жизни. Да, приходили люди, надовали подарочков, конфетки дали, ёлочку поставили. Но на этом чудеса закончились. У многих маленьких детей уже давно отобрали их подарки подростки. И даже несмотря на плач младшеньких, наши нянечки ничего с этим поделать не могут. Боятся.       Я вздыхаю и осматривают взглядом столовую.       Где же Пик? С самого утра не выходил из комнаты. И никто до него достучаться не может. Страшно. Он же мог с собой сделать всё, что угодно. Как же меня бесит это равнодушие со стороны взрослых. Или же правильно сказать лицемерие? Был бы на его месте, предположим, кто-то другой, например, маленький и милый мальчик, то там то засуетились. А всё потому что шанс того, что усыновят именно его больше, чем шанс усыновления Пика. Вот разве там можно просто взять и забить на ребёнка? Это ведь из-за вас он стал таким. Я ведь вижу, что он хороший. Увидел это ещё тогда. Он лишь прячет своё одиночество под толстым слоем грубости и колкости. Я видел его растерянный взгляд, когда ещё в первый раз с ним знакомился. Но я ведь не отчаялся! И правильно сделал. Это же моя маленькая капустка.       Я встаю из-за стола и убираю тарелку на конвейер. Далее подхожу к той самой кухарке и проводя некоторые несложные манипуляции, мне удаётся получить булочку. Тёпленькую. Не такую чёрствую, какую дают остальным. Хорошо же мне было родиться с таким смазливым личиком.       Нужно найти Пика. Нехорошее у меня предчувствие. Хотя оно у меня всегда такое, когда он пропадает с моего поля зрения.       Я иду по холодным коридорам детского дома. Такой серый и нелюдимый. Никаких украшений. Никакой праздничной атмосферы.       Ну разве так можно? И дети так и вырастают в таких условиях. Как же досадно. Уже сейчас половина подростков стоят на учёте в ментовке, остальная половина — в психушке.       В столь юном возрасте они познают таки тяжелые зависимости, как алкогольные, табачные, наркотические. Но да ладно. Ни меня, ни Пика это не касается, а значит, что всё хорошо. Те дети сами выбрали такой путь. У нас хотя бы мозги есть.       Я дохожу до старой, деревянной двери и тихо стучу.       Удивительно, как она ещё не развалилась.       Но ответа на мой стук не последовало. — Пик? Ты спишь? Это я, Габри. С тобой что-то случилось? Почему ты не вышел завтракать? — Я ещё раз постучал, но в ответ лишь тишина.       Зачем ты заставляешь меня волноваться? Ты же не игнорируешь меня? Нет, ты не можешь меня игнорировать. Ты ведь знаешь как мне будет больно, если сделаешь это.       Вскоре я услышал какие-то шорохи за дверью, а позже щелчок двери.       Фух. Как гора с плеч.       Я открыл дверь и моему взору предстала моя булочка.       Но перед этим я заметил то, как в комнате было холодно. Нет, на улице, конечно, не май месяц, но такой дубак в детской комнате это уже слишком. Такое ощущение, что ещё немного и здесь будет иней.       Я посмотрел на самого Пика. Он лишь плюхнулся обратно на свою кровать укутавшись в одеяло. Даже «привет» не сказал.       Но в данный момент меня это не так уж сильно и волновало. Потом разберёмся с его манерами, а сейчас мне нужно устранить причину такого лютого холода.       Я подошел к окну. Вроде бы ничего необычного. Но дует сильнее, чем обычно, я даже так это чувствую. И это не потому, что это старые, деревянные окна, на которых щелей больше, чем торчащих гвоздей.       Перепроверяя то, как Пик закрыл форточку замечаю то, что, естественно, она была приоткрыта. Пик, ты такой растяпа временами.       Я быстро разобрался с этой проблемой. Но вот сама комната нагреваться будет довольно-таки долго. Старые батареи еле вывозят обогрев даже такого маленького помещения.       Пик же так и не сдвинулся с места. Я вижу лишь то, как этот бугорок движется в такт своего дыхания.       Осторожно подхожу и сажусь на край кровати, та лишь прогибается и скрипит.       Ты ведь должен съесть то, что я тебе принёс. Тебе всего двенадцать и ты не должен запускать свой организм.       Я снова делаю попытки позвать тебя, но ответа не слышу. Ты меня пугаешь.       Прости за то, что я сейчас сделаю, но выбора ты мне не оставляешь.       Подумав это, я осторожно нащупал краешек одеяла и поднял его. — Пик? — Но то, что я увидел повергло меня в шок.       Это сбитое и тяжёлое дыхание, красные щёки, а про его жар, который я чувствовал даже с такого расстояния, я вообще молчу. Сам же он лежал в позе эмбриона и слегка подрагивал явно пытаясь хоть как-то согреться. — О нет, нет, нет. П-подожди. Хотя стой. А, мм. — На мой лепет Пик открыл свои больные глаза и посмотрел на меня. Он хотел что-то сказать, но закашлялся раньше. — Подожди! Не говори ничего! — Я вснунул ему ту самую булочку в рот. — Скоро приду!       После этого я побежал в медпункт. Как же мне всё там объяснить? Я знаю, что Пик будет не в восторге, если я приведу с собой кого-нибудь. Придётся импровизировать.       Не знаю сколько уже прошло времени, но в медпункте я задержался. Хотя это того стоило. Я много чего достал. Также я зашел к себе в комнату и взял оттуда своё одеяло. И проходя мимо столовой набрал в кружку воды, чтобы было чем запить таблетки. Держись, Пик, я уже иду.       Я тихо открыл дверь. Мало ли, Пик уснул, и прошел в комнату.       О Божечки-Кошечки. Передо мной предстала такая милая картина.       Пик сидел на кровати, укутанный в одеяло, оперевшись на стенку и сонно жевал булочку. Такой растрёпанный. Ему уже хоть немного стало лучше? В комнате вроде бы потеплело. — Смотри, что принёс. — Я подал голос, чем привлёк внимание своего друга.       Поставив на стол лекарства с водой, я укрыл Пика вторым одеялом. — Теперь то ты точно замёрзнуть не должен. — Я улыбнулся. — Спасибо. — Голос Пика был очень слабым, но и этого было достаточно, чтобы моё сердце забилось быстрее. С чего это вдруг?       Далее я напоил Рогалика лекарствами и уложил спать. По идее ему должно полегчать. Я не хочу так просто потерять своего друга.       Я, наверное, ужасный друг, но мне так нравится Пик в таком состоянии. Такой покладистый, спокойный, в случае чего не смог бы даже оказать должного сопротивления. Так.       Я встряхнул головой.       Мне не стоит об этом думать. Забудь и больше никогда не вспоминай. Ему же плохо.       По крайней мере мой здравый смысл говорил именно это. Но я понимал, что говорю это себе лишь для успокоения в том, что я хороший. В том, что вдруг там кто-то наверху читает мои мысли или же, тот самый Пик. Понимал, что это лишь для отвлечения внимания. Но не признавал этого. Я никогда этого не признаю. Никогда. Я ведь нормальный.       Сев на кровать, я стал рассматривать Пика. Такое умиротворенное лицо. Красивое, но до безумие бледное и покоцанное временем.       Но ты не волнуйся. Ты ведь всегда стараешься меня защитить. В ответ я не оставлю тебя одного. Правда, обычно мне приходится защищать тебя, когда ты сам этого не подозреваешь. Но я и не хочу, чтобы ты этого знал. Я же знаю, что тебе не нравится чувствовать себя беспомощным или просить её у других.       Моя рука машинально тянется, чтобы погладить твои волосы, но я останавливаюсь. Я знаю, что ты не любишь, когда до них докасаются. Хотя мне до сих пор грустно от того, что ты до сих пор не можешь до конца мне открыться, но я не отчаиваюсь. Я всё понимаю. Я буду очень терпеливым и не сделаю ничего такого, что тебе бы не понравилось.       И когда моё отношение к тебе так сильно поменялось? А возможно скоро я подостыну. Всё пройдёт. Но пока мне хочется поддаться этому чувству. Утонуть в нём, также, как ты сейчас тонешь в этих одеялах. Там же и моё одеяло тоже. Пик спит под моим одеялом.       Я чувствую, как на лице появляется улыбка, которую я не в силах сдержать.       Ох, Пик, ты бы только знал, как я сейчас хочу лечь с тобой под одно одеяло и так заснуть. Но ты же можешь неправильно понять. Или же мне можно? Я ведь на протяжении такого долгого времени строил образ глупого дурачка. Дурачкам же можно? Прощается? Ну что с них взять?       Довольствуясь этими мыслями я всё-таки решаюсь лечь рядом с Пиком.       Да, это были быстрые дебаты с самим собой в голове       Тем более, ему будет так теплее. Ведь так? Я не покажусь странным? Максимум, что может произойти, так это то, что он столкнёт меня с кровати, как проснётся, но это можно пережить. Я даже не обижусь. Я ведь всё понимаю. Только не переставай общаться со мной. Хорошо?       Сам того не заметил, как я уже прижался к нему.       Если бы кто-то сейчас читал мои мысли, то подумал, что я какой-то извращенец. Но это не так. Я ведь действую из благих побуждений. Я лишь согреваю Пика. Ничего такого.       О боже, я слышу то, как бьётся твоё сердце. Так ритмично. Этот звук прекрасен. Твоё тихое сопение успокаивает. А то, как ритмично поднимается и опускается твоя грудь не описать.       Я прижимаюсь ещё сильнее. Как же я боюсь помешать твоему сну, но и ничего не могу с собой поделать. Зато так я могу понять, что твой жар начал спадать. Хорошо, что ты уснул крепко.       Интересно, что тебе снится? Может быть твоя семья? Или новая семья? А может быть во сне ты подружился со всеми и счастлив? Но а вдруг там я? Но если тебе снюсь я, то чем я там занимаюсь? Хороший ли это сон?       Думая об этом я и сам не заметил, как уснул.

***

      Не знаю сколько мы так проспали, но когда я проснулся, то на улицах были уже сумерки. В самой комнате стоял некий полумрак. А так ничего нового. Всё те же голые, серые стены, одинокая мебель, кровать, что скрипит от любого неловкого движения. От таких видов любой человек давно бы уже впал в депрессию и застрелился.       Только сейчас я замечаю руку Пика, что обнимает меня. Возможно, что пока спал случайно положил. И как я умудрился повернуться к нему спиной? Хорошо, что не в переносном значении. Но всё же тепло. Но надо вставать. Не хочу ставить его в неловкое положение, когда он проснётся. Но так не хочется. Но надо. Да. Надо. Как же я не люблю это слово. Оно всегда заставляет что-либо делать и чаще всего то, что совсем не хочется.       Ладно, думать я могу ещё много, но время идёт.       И только я уже собираюсь отложить руку Пика и встать, как слышу его сонный голос позади себя. — Не ёрзай и спи дальше. Раз решил спать со мной, так спи. — Меня будто током в этот момент ударило. Я не то, чтобы «ёрзать», я дышать перестал. Он всё это время не спал? Или когда он успел проснуться? Но раз он так отреагировал, то значит ли это, что всё нормально?       Зачем? Зачем ты даёшь мне такую надежду? Как же с тобой сложно. Но я послушаюсь. Если тебе так лучше, то я останусь.       Я просто буду лежать и наслаждаться этим. Слушать твоё дыхание. Чувствовать это.              Я просыпаюсь. Снова. Опять уснул. В комнате совсем темно. Уже ночь?       Только сейчас прислушиваясь, замечаю странные звуки позади себя и то, что рука Пика больше не обнимает меня.       Я оборачиваюсь пытаясь понять причину этих звуков. Но ничего не видно. Блин.       Но определённо причина этих шорохов в Пике. Так, я таким темпом точно ничего не увижу. Прости, но…       Я встаю и включаю свет в комнате.       Такой яркий. Жмурю глаза от непривычки. После того, как глаза более менее привыкают к такому освещению, то смотрю на кровать.       О Боже. Походу, Пику стало ещё хуже. Только сейчас понимаю, что это были не «какие-то шорохи», а его хрипы. Почему я не проснулся раньше?!       Я подхожу нему и кладу свою холодную ладошку на его лоб, чтобы хоть бы приблизительно понять какая у него температура. На этот жест Пик лишь сильнее прижимается к моей руке. Понимаю, она ведь холодная. Судя по всему там не меньше 39 уже. Надо срочно что-то делать. Ладно, лекарства ещё остались. Ох, умудрился же ты так серьёзно заболеть.       Но даже несмотря на то, что я понимаю, что всё в итоге будет хорошо, меня трясёт. Сильно трясёт. Походу, это будет пожизненным клеймом. Помню, что мой отец также умер. Вроде бы обычная простуда, а я был маленьким ребёнок, что ещё ничего не понимал. И дёрнул же меня чёрт так поступить!       Вспоминая это меня затрясло ещё сильнее. Я отошел от Пика и взял стакан, чтобы пойти набрать воды.       Больше никто не умрёт. Тем более Пик. Да. Именно так.

***

      Уже утро. Я вижу, как постепенно светлеет значит, уже часов так девять утра. Я не спал всю ночь, но это того стоило. Пику заметно полегчало, а сейчас он мирно спит у меня на коленях. Сам не знаю, как так вышло, но я не против. Эта ночь определённо сблизила нас. Да, как же не вовремя это произошло, именно тогда, когда я решил немного отдалиться от Пика, чтобы хоть немного остыть от этих чувств. Но сейчас я понимаю, что уже поздно. Особенно тогда, когда я слышу его тихое сопение и сжимаю руку.       Хорошо, что здесь персонал понимающий. С ним можно договориться. Они принесли наш завтрак прямо в комнату. А я думал, что это против правил. Хотя, возможно, сделали исключение из-за больного Пика. Но могли бы вызвать врача. Так было бы получше, как по мне. Ладно, на этом им тоже спасибо.       Я чувствую, как Пик начал шевелиться. Походу, уже скоро проснётся. Надеюсь, что он не наорёт на меня за всё, что я позволил себе сделать по отношению к нему. Но это же было только из добрых побуждений! — Доброе утро… — Ход моих мыслей прервал хриплый голос проснувшегося Пика. — Доброе утро. Ты как себя чувствуешь? Температура вроде бы спала. Но точно ли всё хорошо? И почему ты так плохо закрыл окно? Кстати, тебе нужно поесть, так завтра у на тумбочке стоит… — Тут Пик прервал поток моих вопросов жестом, который обозначал, чтобы я замолчал. Ладно. — Чувствую я себя не очень. Неприятная слабость в теле. — Он начал укутываться в одеяло. — Но всё же, мне гораздо лучше. Спасибо. И прости, что доставил хлопот.       В этот момент, когда Пик посмотрел прямо мне в глаза, моё сердце пропустило удар. — Всё хорошо. Мы же друзья. — Я улыбнулся.       Мне так и хочется извиниться перед ним, но я не буду поднимать тему личного пространства. Для Пика она очень щепетильна.       Эх, тридцать первое декабря. Все нормальные дети сейчас должны веселиться, получать подарки и заботу от родителей. Но не мы. У нас здесь вообще как-то не принято отмечать Новый год.       Я взглянул на Пика, что в этот момент сидел с закрытыми глазами укутавшись в одеяло. Довольно таки милая картина. От этого я не удержался и обнял его. — Ты что делаешь? — Голос фиолетика звучал весьма удивлённо. Он явно не ожидал этих внезапных объятий, да и я вообще редко позволяю себе подобные вольности. Только вот в последнее время распоясался слегка.       Только вот меня удивило то, что он не поспешил меня скинуть, а просто смотрел. Ох, этот взгляд. Лучше бы ты меня просто скинул, чем мучил подобным. — Я? А что я делаю? — Я с улыбкой посмотрел на Пика. — Ты дурачок? — Хотя эти слова прозвучали довольно-таки резко, но я не услышал в них никакой злобы, скорее наоборот, смешок какой-то что ли. — Обижаешь, Пик.       Тут я заметил, что причина моей бессонной ночи улыбнулась. Как же это странно звучит. Неправильно как-то. «Причина моей бессоной ночи».       От подобных мыслей я покраснел и поспешил уткнуться в этого человека, что вгонял меня в краску даже тогда, когда ничего не делал. А может быть это я слишком впечатлительный? Хотя я бы себя таковым не назвал.       Минута, две, три. Время тянулось мучительно долго, но я не спешил отлипать от Пика. Да и от него никаких шевелений не было. Уснул чтоль?       Я решил аккуратно поднять голову, чтобы посмотреть, чем там занят мой друг. Он же просто смотрел а окно. Походу, задумался о чём-то. — Слушай, — подал голос тот. — у меня есть к тебе новогоднее предложение. — Пик улыбнулся.       Заинтриговал. — Какое? — Я вопросительно наклонил голову вбок. — Как на счёт того, чтобы натырить конфет у других подростков и раздать детям у которых их забрали? Ну, а остаток себе заберём. Не за бесплатно же работаем.       Походу, Пика эта идея очень вдохновила, ведь подобное я слышал от него впервые. Может быть это всё из-за простуды? — То есть, хочешь сегодня побыть Дедом Морозом? А я буду твоим эльфом? — Ключевое слово здесь «твоим», но не думаю, что ты придашь этому особое значение. — Именно. — Да, я был прав, тебя ни сколько не смутило то, что я приписал себя к твоим. И на что я надеялся? — Но у нас даже костюмов нет.        Я очень ценю твоё внезапное желание восстановить справедливость, Пик, но мне не особо нравится мысль о том, что в любой момент мы сможем там попасться. И, если, я ещё как то бы смог выкрутиться, то ты то за словом в карман не полезешь. Я волнуюсь. — С костюмами не беда. Там где-то на складе должны быть. Помню, когда лазил туда находил что-то подобное. — Да, Пик был очень воодушевлён. Но я всё ещё хочу его отговорить. — Но ты ведь ещё болеешь. — Давай же Пик, дай себя образумить! Это очень опасная идея! — Мне уже лучше, не волнуйся. — Пик вытащил одну руку из-под одеяла и потрепала меня по голове.       О Великий Сатана. За что мне это? Его не переубедить.       И вот, мы уже в костюмах стоим в одном из многочисленных коридоров этого детского дома. Должен признать, что Пику очень идёт этот костюм. Вообще, простым языком, это просто чёрные штаны, красная кофта с капюшоном, который обрамлён мехом и, должен подметить, чёрный пояс, что очень подходил ко всему этому, как бы подчёркивая его формы. Он так то ведь вообще редко носит что-то подобное. Всегда стремится напялить на себя мешок, что больше не несколько размеров. А так хотя бы есть возможность полюбоваться на это. Ах. Действительно прекрасное зрелище.       На мне же был надет самый обычный костюм эльфа. Ничего необычного. Не думаю, что на этом нужно заострять внимание. Ну, если только на этой шапке с бубенчиком. Он так звенит, что, такое ощущение, в решительный момент создаст лишних проблем нам на головы. — Итак, пойдём. — Пик закинул себе на плечо свой портфель. Увы, но мешка мы не нашли. Придётся обходиться портфелем.       Вообще, на месте детей, я был бы очень рад, явись бы ко мне такой «Дедушка Мороз». Хотя у меня язык даже не поворачивается, чтобы назвать его так.       Сейчас уже около одиннадцати часов вечера, поэтому все, кто хотел уйти уже ушли, а те, кто остался, тот максимально безобиден.       Так и началась наша погоня за конфетами.       Итак, первая комната. Повезло, что в эту новогоднюю ночь никто за нами не приглядывает. Нет, просто кому это надо? В им то и дело, что никому.       Пик тихо открывает скрипящую дверь и прислушивается. Не услышав ничего, тот решается включить фонарик. — Пусто. — Говорит шепотом Пик еле сдерживаясь, чтобы не закашлять.       Тц, ну надо же было ему поскакать делать добрые дела в таком состоянии.       Далее мы начали осматривать комнату. Нет, мы же просто берём рандомные комнаты, мы знаем кто отбирал конфеты и где они живут. Так что неожиданностей быть не должно.       Вот и первая находка. Под кроватью. Отлично. Пик же тем временем нашел ещё конфеты под подушками. Так то это хорошо, что комнаты в детдоме обустроены максимально просто. Тут хотя бы сразу понятно, кто где конфеты прятать будет.       Мы всё это складываем в портфель.       Если честно, странно всё это. Но смотря на улыбку Пика становится легче. Лишь бы ни во что не вляпаться.       Там мы обошли вторую, третью, четвёртую комнаты. Я уже даже начал входить во вкус, но как по закону подлости в пятой комнате оказалась крыса. Нет, не буквально. Просто пока мы искали конфеты там, то туда пришёл, походу, одни из хозяев этой комнаты. Чёрт.       Пик же, тем временем, быстро сообразив, что делать, хватает меня и мы вместе прячемся под одну из кроватей. Я же в этот момент сжал в руках тот самый бубенчик на шапке, чтобы в случае чего он не запалил нас. Если честно, я бы, наверное, уже сдался этому челу, если бы не Пик. Как он нас вообще не заметил?       Прислушиваясь, что творится там, я понимаю, что, оказывается, тот подросток был пьян. И это ещё мягко сказано. Как его вообще пустили сюда таким? Куда вообще смотрят взрослые? Я всё не перестаю удивляться этому миру.       Но как нам вообще теперь выбираться отсюда?       Я решил повернуться, чтобы спросить об этом Пика. В следующую секунду я ахнул. Так… Так близко… наши лица…       Так, Габри, не реагируй так. Откуда в таком маленьком ребёнке столько грязных мыслей?!       Я чувствую, как краснею, к счастью, в такой темноте этого не заметно. Но точно могу заметить, как моё Морозко хмурится и показывает жестом, чтобы я вёл себя тихо. Как в такой ситуации ты можешь оставаться таким невозмутимым?! Поделись этим секретом со мной!       Мы прислушиваемся.        Ох, чёрт, он завалился прямо на кровать под которой находимся мы! Что это вообще за дерьмовая ситуация то такая? Что может быть хуже?!       Пожалуй, лучше бы я даже не думал об этом. Обычно после фразы «что может быть ещё хуже?», всегда случается что-то похуже. И этот случай не стал исключением.       Как оказалось, он с самого начала пришёл не один, а с какой-то девкой. Самое ужасное, что и его, и девку я знаю. Но самое «интересное» только началось. Нет, я понимаю, что им уже шестнадцать, вроде как, но нет! Нет! Нет! Нет! Не смейте заниматься здесь и сейчас подобными непристойностями! Да и рано вам ещё!       Далее мы слышали то, как рвалась их одежда и эти до неприличия пошлые вздохи, причмокивания и слова.       Я снова смотрю на Пика. Чувствую,.что красный, как рак. Уверен, что мой напарник не намного лучше меня Я чувствую, как его тело подрагивает, возможно, что от шока. Надо валить, пока они не зашли ещё дальше.       И только я об этом подумал, как почувствовал, как Пик схватил меня за руку, перекатился и осторожно начал выходить из-под кровати вместе со мной, стараясь не спугнуть этих животных.       Да, нам определённо не везёт. Дверь заперта на замок! Зачем вообще детям в детдоме ставить на дверь замки?! Я просто сейчас завою об безысходности данной ситуации.       Пик в этот момент отпускает мою руку. Что ты собираешься делать?       Он начинает рыться в портфеле в боковых карманчиках, стараясь не шуметь конфетами, что находились в самом большом отсеке портфеля.       Походу, он делает это практически в вслепую. Как же здесь темно. Даже фонарик не включить. Боюсь представить, что будет, если они нас заметят.       Далее он отдаёт портфель мне и проводит некие манипуляции с предметом, что находится у него в руках.       Ничего не видно. Что это?       После чего можно отчётливо понять, что он начал рыться в замке, пытаясь так его открыть.       А. Так значит это была скрепка, да? Не думаю, что это сработает. Это же какой-нибудь там американский фильм про шпи…       Не успеваю я закончить свою мысль в голове, как слышу щелчок.       Действительно открыл… Ты точно человек?       Далее меня хватают за руку и мы в спешке покидаем комнату.       Так мы и побежали до комнаты Пика. Не оборачиваясь.       Этот случай определённо теперь ещё долго будет всплывать у меня в голове.       Я смотрю, как Пик, красный, как помидор, садится на пол. — Ты как? — Я подхожу к нему и сажусь рядом. — Пожалуй, я не был готов к тому, что увидел и услышал сегодня.       На это я лишь понимающие посмотрел на него. — У тебя ещё есть настроение для погони за конфетами? — Я беззлобно усмехаюсь.       Да, я немного вышел из образа, но после такого немного сложно поддерживать образ «наивного дурачка» — Я предлагаю просто раздать те конфеты, что мы уже собрали. В детских комнатах такого быть не должно уж точно. — Пик посмотрел на меня слегка улыбнувшись. — Хорошо.       Так мы и встретили наш тринадцатый Новый год. Сидя на подоконнике в комнате, жуя конфеты и смотря фейверки. А дети, что получили от нас те маленькие сладкие подарочки ещё долго думали, кто же этот чудесный незнакомец, что проявил к ним такую заботу, напрочь отказываясь верить в теорию про «Деда Мороза».