Tertia vigilia

И в доме, конечно же, Сенку совершенно ничего не рассказал о существе. Учёный все ещё был убежден, что девушка - не более чем плод его воображения. Люди многое видят после серьезных увечий, много чувствуют на границе смерти, слышат разное во время комы, некоторые даже уверяют остальных, что пожали руку Богу, будучи в клинической смерти. Кто-то и вовсе сходит с ума, говорит о себе, как о пророке, о новом порождении божества. Не это ли безумство? И благо, что Сенку не потерял рассудок окончательно, не потерял способность мыслить так, как ему нравится - логически. Ну а женщина... Женщина, пожалуй, меньшее из возможных зол. "Сенку, скажи, а ты ведь все-таки видел ее, да?" - старший сын был одним из тех людей, что даже через себя переступят, но узнают обо всем их интересующем. Он не обладал особым стилем, не умел вопрошать вкрадчиво, не умел располагать к разговору так, как ему самому надо было, в общем, не умел всего того, чему с самого детства люди учатся, находясь в обществе. Однако, старший был проницательным, от него сложно скрыть мелочи, вроде ночной встречи, что не оставляла Сенку в покое с самого утра, что хмурила его лицо, сводила брови, что заставляла сидеть, молча перебирая немногочисленные книги с детских полок. "Тебе какая наука?" - учёный приподнял голову, впиваясь в чужие глаза собственными. Праздный интерес его не волновал, но не мог же этот простак взять и утаить что-либо? "Наука? Ну, скажем... Я мог бы поделиться кое-чем, что узнал от своей утопленницы" - мальчишка перевернулся на живот, улыбаясь во все лицо. Не верить ему причин не было, к тому же тот ловко вытащил из-за комода толстый записной блокнот, вдоль и поперек заполненный фразами, мыслями и зарисовками. "Что ж... Да, встретил. Как раз там, где ты и сказал - у круга камней. И хотя искал весь день, нашел только с наступлением ночи" - Сенку откинулся на кровать мальчишки спиной, однако заинтересованно смотрел в чужие корявые записи, подмечая одну занятную деталь - у каждой утопленницы свое время топить корабли. Одна днём, другая вечером, третья на рассвете. Они могут появиться где угодно, но не далеко от места гибели и строго не в чужое время. Может, потому странную девицу найти было невозможно? Чушь. Никакой утопленницы не существует и в помине. Всего лишь полоумная баба. Ну кто ещё станет носить такую одежду летом? Кто станет распевать старые песенки невпопад посреди берега океана? Или игры мозга. Она исчезла, как пришло утро, исчезла без следа. Ее голос раздавался будто внутри головы, ее руки были похожи на ледяной камень, они даже не нагревались. Да, мираж. Сенку захлопнул дневник, как дошел до рисунков внешности этих русалок. Красивые, но с длиннющими синими когтями, с роскошными волосами и мертвыми рыбьими глазами, тонкие девы с изуродованными чешуйчатыми ногами. Это совершенно не то, что он себе представлял, не то, что ощущал. И совсем не то, что видел, когда его вытащили на камень. Не ЕГО мираж. "Ну что, ну что? Такую ты видел, да? Скажи, страшное существо получилось. Уверен, при жизни она была красавицей. Как думаешь, что твоей нужно?" - мальчик продолжал улыбаться, а затем и вовсе развернулся поближе к Сенку, стараясь по-дружески положить ему голову на плечо, дабы указать во вновь открытом дневнике некоторые заметки. Вот только Ишигами, замерший на секунду, резко отшатнулся, чуть не став виновником падения мордочки старшего сына в прохладную гладь деревянной опалубки кровати. "Эй!" - обиженный возглас оказался прерван вошедшей матерью, что тотчас же принялась рукоплескать насчёт выходки дорогого гостя. Прибой, лунное влияние, отсутствие света и бла, бла, бла, которые Сенку и сам прекраснейше знал, но от других слышать как-то в восторге не был. "Слушай, ты сегодня лучше не ходи никуда. Послезавтра тебя заберут уже, а сейчас, кроме как в лес, уходить некуда, вода до самого порога поднялась" - шепнул старший сын, почти сразу получая нагоняев от матери. Не ходить, да... Конечно, он условился со своей шизофренией о встрече этой ночью, но в море не рискнули выходить даже эти люди, живущие годами в таких условиях. Если нарушить - можно самого себя закопать под грудами самоистязания. Это нелогичный, глупый и вздорный поступок, на который Сенку готов был бы пойти ради природного интереса, но в таком состоянии, с таким существом... Что ж, переживет как-нибудь мираж разлуку на денёк. Но и завтра выйти так и не удалось. Вода, подступившая к самому крыльцу дома, не собиралась уходить, повинуясь лунному призыву. Местная семья могла ловить свой ужин прямо с порога, могла с него бросаться в омут ради праздного времени. Жалел ли Сенку, что не смог найти встречи? Возможно. Во всяком случае, его задорная детская часть, которой страсть как интересно существо. Но до чего же красиво в этих диких местах... Вечером, на закате, Сенку привычно сел на это самое крыльцо, свешивая ноги в теплую солёную воду, откинулся на расставленные сзади руки и направил свой взгляд в угасающее розовое небо, покрытое нежной голубоватой дымкой. Вон там, справа, зажигаются первые фонарики звёзд, необыкновенно большие и яркие. Здесь, вдали от цивилизации, небо казалось совершенно другим, таинственным, манящим. Огромным и невероятным, будто... Будто вот-вот учёный сможет оторваться от земли, его одежда превратится в белый космический костюм с нашивками его страны, будто его голова оденется в купол скафандра, такой большой и тяжёлый. И вот - он уже там, далеко среди космической пыли, его единственная связь с Землёй - трубка подачи кислорода, ведущая, словно красная нить, к такой небольшой ракете, непременно с именем создателя на обшивке. Вдали - темная бездна с миллиардами звёзд, мириадами галактик, Вселенная, неукротимая и безликая. Именно она, эта прекрасная дева спасла своего любимого ученого, вытянула из-под стальных обломков, наверняка она звала его так сладко... "Сенку-чан!" - должно быть, подсознание выбрало первый попавшийся голос, ведь вряд ли Вселенная столь сладко умеет зазывать своих исследователей. Вряд ли она такая звонкая, нежная. Она скорее похожа на утонченную даму, чей шкаф ломится от секретов... "Сенку-чан! Сенку? Ты меня игнорируешь?" - обиженный женский голос нагло прервал фантазии юного дарования, да вот только, кажется, он был совершенно не против, лишь качнул головой, убирая темные галактические дали и золотые вспышки из своих глаз. Все это ему ещё предстоит увидеть, познать, изучить, а сейчас лучше смотреть в настоящее. А что у нас в настоящем? Из воды, высунувшись всего по кончик носа, торчала та самая русалка, невыразимо смеясь глазами. Двухцветная макушка слегка покачивалась за редкими волнениями океана, являя мельком и некоторые другие части своего лица. Как она говорит, находясь полностью в воде, да ещё так звонко... Ну точно с головой беда. "Ты же в курсе, что здесь есть другие люди, верно? Не боишься, что увидят?" - риторический вопрос, что, впрочем, оказался встречен задорно, с энергичным кивком. Ее совсем ничего не смущает? "Они уже давно спят. Да и ты так одиноко тут сидел, что я милостиво решила скрасить твой вечер" - русалка прищурила глаза, а затем исчезла в воде, но в этот раз - лишь на пару секунд, ведь в следующий момент она уже была в непосредственной близости к Сенку, обхватив руками его опущенную ногу и касаясь ее щекой. Свет фонариков озарил девушку, а прозрачная вода позволила разглядеть и нижнюю часть, так неловко спрятанную за белесой прядью волос. Серые глаза, длинные, слипшиеся из-за соли, ресницы, черты лица тонкие, аккуратные, слегка даже вздёрнутые, как у любителей водить людей за нос. Хорошо различимы синяки, будто бы создание не знало сна уже долгое время. Так странно... "А ты знаешь, почему я выхожу только в такое время, Сенку-чан?" - заискивающий голосок заставлял строптивого молодого человека посмеиваться в своих мыслях, наяву лишь спокойно продолжать смотреть на это чудо. Какая она всё-таки занятная.... Смотришь прямо - ну ведь совсем простенькая, а вот стоит склонить голову, как замечаешь и синеватый проблеск радужки, и тень улыбки, и крохотные завитушки из некоторых цветных прядей. Неужели этим она умудрилась зацепить? "Не знаешь? А я скажу. У нас есть караул, вроде... Как у стражников в замке. Мы поочереди выходим на угодья и ловим незадачливых путников. У меня третья стража, с полуночи до начала рассвета. Я в тот раз задержалась ради тебя. Кстати... Я, честно, и подумать не могла, что ты меня днём разыскать попытаешься, зато так лихо о встрече бросила" - лёгкий, задорный смешок, звонким колокольчиком озаряющий мысли ученого. Но пусть дева и смеётся - на ее лице ни тени улыбки. Глаза, столь необычные, впалые и холодные, тусклые; тонкие губы сложены в искусной имитации эмоций. Даже руки русалки, театрально, резко движимые в такт. Словно... И правда мертвец. "Скажи, а как ты умерла?" - вопрос оказался довольно внезапным, он мгновенно нарушил незатейливый разговор. Тень чужой улыбки дрогнула, девушка на секунду замерла, будто прислушивалась к тишине после вопроса, желая узнать из нее ответы. "Умерла?" - потупив взгляд, сладкоголосое создание качнула по воде ножкой, этим жестом словно завершая неприятную ей тему. "Сенку-чан, а расскажи лучше о себе. Чем ты занимаешься? Какая у тебя мечта?" - судя по всему, задавать вопросы подобного характера будет только себе дороже и, вспоминая старшего сына семьи, опаснее, так что Сенку вновь принял правила чужой игры, точнее, разговора. "Я - учёный. В моей голове - все открытия, собранные за время существования человечества. Я могу создать абсолютно все. А в обозримом будущем я прибуду на МКС на своей собственной ракете и буду плодотворно изучать тайны космоса" - Сенку немного ерепенился, будучи несомненно уверенным в каждом из своих планов, в своей науке. Он точно знал, чего хочет от жизни и как этого достичь. Оттого его глаза, как и душа, горели пламенем, стоило кому хоть немного поинтересоваться. "И, конечно же, первая цель - построить ракету, это наиболее важный этап. Я попаду в космос исключительно на аппарате, который соберу сам." - ещё одно безоговорочное утверждение. И, кажется, Сенку вдруг поджёг фитиль утопленника... Девушка смотрела на дарование, как иногда люди смотрят на произведения искусства. Она будто схватила глоток свежего воздуха, приподнимаясь повыше, чем невольно приковала чужой взгляд. Сложно не смотреть на по-своему красивую девушку, верно? Тонкая шея, будто со следами веревки, выступающие ключицы, плечи, с небольшими язвами и более темными участками, похожими на родимые пятна. Странно, что Сенку вообще волнует, как выглядит эта девушка, что его волнуют все эти шрамы, лиловые отметины на бледной коже. Он вроде женат на науке, разве нет? Отношения занимают слишком много времени, требуют внимания, которое парень готов отдать только исследованиям. Да и вообще, если задуматься, влечение - совершенно ничего не значит. Некоторые романтики говорят, что существует некая любовь с первого взгляда, особое состояние с бабочками в животе и трясущимися ногами. На деле же, любовь, влечение, привязанность - не более чем химические реакции, созданные продуманной матерью-эволюцией для лучшего размножения и удачного воспитания потомства. Простая физиологическая реакция, созданная гормональным фоном ради подходящего партнёра в ответ на его феромоны. Об этом даже исследование есть, не говоря уже о... "Вот бы и я могла полететь в космос. Знаешь, Сенку-чан, а я ведь раньше даже не мечтала никогда ни о чем. Жила, училась, была хорошей актрисой и психологом, а потом вжух - и вот я здесь, среди воды, в древних одеждах, да вот с этим недоразумением" - дева качнула бедрами, следом демонстрируя подобие рыбьего хвоста из разных сказок, только странное, сотканное из полов рваных одежд. Разве он не должен быть как у дельфинов, к примеру? С чешуей или кожистый хотя бы? Или у утопленниц все работает иначе? Стоило лучше изучить фольклор народов Юга, чтобы дать ответ... "А что насчёт ног?" - конечно, Сенку уже не раз видел их, точнее стопы, но хотел убедиться в этом наверняка. В свете придомовых фонариков сложно различить, как именно выглядит странная часть русаличьего тела, но девушка, кажется, и не против вовсе показать больше. Лоскуты, чуть обсохнув над водой, расслоились, узлы развязались, обнажая синеватые стопы. Одежды поползли вниз, оголяя безобразную алую полосу, бегущую язвой по всей голени русалки, убегающую куда-то вверх. "Не знаю только, зачем они мне здесь. На берег пути нет, другие говорят, если выйду в песок - тотчас же погибну. " - дева пожала плечами, подбираясь чуть поближе к Сенку, цепляясь при этом уже за его колено и бедро. Она не сводила с парня глаз, явно интересуясь чем-то в нем. Может, представляла что нехорошее, а может не оставляла идеи затянуть в воду, утопить за ближайшим камушком. Зачем только тогда спасала? "Так... Что за песню ты все время поешь?" - Сенку терпеть не мог пристальных взглядов, уходил от них всеми способами, если мог, либо нейтрализовал причину максимально скоро. Здесь же... И причину не узнать. "Берег моря лунной ночью. Не помню, где услышала или откуда знаю. Помню лишь, что нашла вот это на берегу, а песенка как-то сама легла" - тонкая рука спряталась на мгновение в толще вод, а затем раскрылась у самой ладони Сенку. Пуговица, небольшая, с традиционным для Хоккайдо узором. Видимо, принесло сюда течением. Русалочье сокровище? "Сенку-чан, Сенку-чан, а ты можешь помочь мне? Другие сказали, что можешь. У меня есть просьба. Поможешь? Она небольшая" - девушка вдруг встрепенулась, подплыв ещё поближе к ученому и располагаясь уже около его рук, тонкими пальцами держась за столбики пристани. Она не была обеспокоена или радостна, она лишь смотрела на парня, вопрошая. Глаза же утопленницы блестели огоньком, немного игривым. Какой же тогда могла быть просьба? "Что ж... Ты меня спасла, так что, полагаю, выбора у меня особо нет. Я привык возвращать долги" - парень пожал плечами, а после навис чуть сверху над русалкой, всматриваясь в блики фонаря в ее глазах. Интересовался ли девушками когда-либо Сенку? Нет, конечно. Его интересы строились вокруг науки, изобретений, самых разных вещей. И любой заблудшей мадам он непременно бы позволил остаться одной, вряд ли бы слушал и даже пытался узнать. Что же в этой утопленнице такого особенного? Может, они имеют особые свойства на природу человека? Как уран или другое радиоактивное вещество... Может, феромоны у них очень сильные, такие, что мозг не выдерживает и сдается? Вздор, они же не в комнате, здесь ветрено, влажно, она и вовсе в воде всем телом. Что же тут не так... "Когда покинешь это место и вернёшься к себе... Найди, пожалуйста, одного человека и передай ему от меня кое-что. Для меня это очень очень-очень важно. Если... Если я всё-таки умерла, то хотела бы, чтобы он знал это" - лицо девушки выразило настоящую тоску, даже скорбь. Неужели она не знает, что умерла? И все это время... Или она могла не умереть? Но что тогда она делает здесь, в таком виде, в виде утопленницы? Конечно, Сенку согласился, дал обещание миражу своей головы. Никто ведь ничего не скажет, если вдруг он не передаст, верно? Что иначе? Кара мстительного водного духа? Смерть от утопления? Что ж, одну он уже пережил. "И... Возьми это, пожалуйста. Я знаю, ты уже утром уедешь, я видела чужие лодки. Ты... Правда приглянулся мне." - прядь волос, белых и черных, перевязанная старенькой синей лентой, будто из этого самого хаори, легла в раскрытую ладонь ученого, рядом с недавней пуговицей. Неужели у утопленниц существуют свои обычаи? Будто голова окончательно запуталась в сказках, придавая миражу странные действия. Сейчас единственное, что доказывало реальность происходящего - именно эти крохотные вещи, липкие от соли. Горизонт медленно впитывал нежный свет восходящего солнца, окрашиваясь нежной сиренью. Первые облака горели золотом, выплывая откуда-то с Запада. Звёзды гасли, чтобы показаться людям снова с заходом нового светила. Лучи ползли по водной глади, окрашивая рябь солнечной дымкой. Этот же свет ложился на одежды говорящих, обнимал, укутывая русалку в одежды королей. "Уже рассвет... Давай встретимся снова, ладно, Сенку?" - дева улыбнулась, позволяя первым лучам осветить себя, такую на вид слабую и нежную, хрупкую до невозможности. Блики окружили утопленницу, слепя глаза Сенку, так что он невольно склонился ниже к воде, желая, наконец, рассмотреть создание, способное взволновать холод души, возможно, в последний раз. Что же, не была бы то хитрая русалка, если бы не воспользовалась секундной слабостью мужчины. Девушка легко оттолкнулась от причала, размашисто перебив блики хвостом, и коснулась ледяными губами губ юноши. Невесомый поцелуй, прощальный, игривый и тоскливый, с привкусом морской воды, первый, и единственный, для Сенку. "Ты же меня найдешь, Сенку? Меня зовут Асагири Ген" - сладкий голосок дрогнул, изменился, становясь похожим на глас молодого юноши. Ишигами ещё раз оглядел деву, тут же усмехаясь своей догадке. Как долго его водили за нос. Его, Ишигами Сенку, первоклассного ученого, ученого, одураченного русалкой. Вернее, изящным русалом в традиционных одеждах. Русалом с серебристо-серыми глазами, с хитрой нежной улыбкой, с ледяными руками. Существом из мифов и сказок, что сейчас, заливаемый солнечным светом, казался таким невыносимо далёким. Страж исчез в водной пучине, как рассвет набрал свою силу. Исчез без следа, без брызг, без намека на свое существование, оставляя после себя только солоноватый привкус и щемящее воспоминание. В руке ученого, что не верит в сказки, лежат лишь прядь волос и пуговица. "Ещё увидимся"