Белокурая бестия.

      Бесстрастные морские фонари в ночном свете отливали особой игривостью. Ветер уносил их к истокам, — так казалось людям. И им было плевать, правда ли это или обыкновенная ложь. Даже Юки не могла расстроить этот народ, сказав, что прежде до нее не долетал ни один такой фонарик. Ни одной «души» она не видел сквозь шторы загадочных облаков, и ни одно желание она не могла бы исполнить, даже если бы была самой высочайшей богиней в своем роду. Однако… Это чудесно. Мечта искрится в руках загадывавших при отпускании бумажного плота в свободное небесное плавание. И так забавно читать все по их глазам! — На тебе так непривычно смотрится эта маска! Ты натуральный жрец! Шира кинула это Сяо, после похихикав. — Это мой первый Праздник морских фонарей, — Поделилась после. Ажурная маска на лице Адепта сидела утонченно, но непривычно. Он все еще чувствовал себя скованно и очень напряженно среди гущи людей. — Прости меня, пожалуйста, за мою детскую прихоть. Я даже и не думала, что ты согласишься, даже если очень хотела этого… Неловкое извинение прозвучало очень скомкано. Юки рассматривала сладости и все, что продавалось на торговой улице, хотя большую часть ее мыслей занимало это переживание. — Нет. Я сам согласился. В конце концов, я здесь только ради тебя. Среди бесконечного звонкого гула Юки смогла расслышать его тихий спокойный голос. — Что…? Юки застыла. Сердце томно, в тягучей лихорадке потянулось и бурно отвесило судорожный темп. Эти слова значили многое. Так бесконечно многое… Через прорези в маске видны его бездонные зрачки. И никому, кроме нее, не был ранее одарен этот взгляд. Лишь для вечно веселой падшей ангелицы. «Только ради меня…» *** — Сяо, как ты поступишь, если я сделаю что-то неожиданное?       Юки сидела и жевала тофу, пританцовывая от наслаждения. В этот день блюда еще вкуснее, ведь рядом с ней восседал сам Сяо! Он в свою очередь не спешил и смаковал блюда, вглядывался в пелену светильников в небе. Ночной Ли Юэ сегодня живее, чем днем. Сладкое умиротворение усыпляло. Разнеженная музыка доходила даже до сюда! Безмолвная гора Тяньхэн находилась рядом с гаванью, но не слишком близко. Комфортное расстояние считалось таковым для таких нелюдимых существ как Адепты, например. В ответ на вопрос ангелицы парень только вопросительно промычал что-то нечленораздельное. Подол розового нарядного кимоно девушки нетерпеливо колыхнулся на ветру, словно хотело услышать ответ юноши. — Сяо, я не услышала! Плечом Шира легонько толкнула Сяо. — Можешь делать что угодно, пока это не касается вопроса о целости твоего здоровья. — Ты и сегодня излишне серьезен. Упрек не слышался в ее ответе, но кое-что зацепило ее внимание. «Делать что угодно…?» Не слишком ли большой простор для действий? А, впрочем, неважно. Ее пальцы ласково дотронулись щеки Алатуса, подзывая его обратить внимание на себя. Через выражение его лица читается удивление, однако сопротивления следом не наблюдается. Ангелица находила забавным вглядываться в очаровательные эмоции предмета ее воздыханий. Рука, которой девушка подпирала себя, задрожала, и все же решительность не покидала ее сердце. Брови Адепта ошарашенно приподнялись, стоило девушке поддаться вперед. Томный поцелуй ощущался как нечто сладкое, такое близкое и одновременно пылкое. Ее губы то ли соленые, то ли горькие. Наверное, впервые Алатус потерял самообладание, просто пребывая в ступоре. Дыхание сбилось у обоих. Никто не осмеливался прекращать, хотя, в этом не было надобности прямо сейчас. Юки жалобно нахмурилась, когда почувствовала, как губы Сяо не целуют ее в ответ. В голове пролетела туча не воодушевляющих мыслей: что эта самая взаимность — придуманная фантазия, а она — глупо понадеялась на возможность воплощения ее горькой мечты в реалии. Однако стоило ей начать отстраняться, чуть ли не взывая от накатывающей душевной боли, пальцы, облаченные в перчатку быстро притянули лицо ангелицы еще ближе. Большой палец Сяо прикоснулся к мочке ее уха и ласково прогладил. Поцелуй, что по началу не был активным, вскоре стал более страстным. Шира протянула ладонь в волосы парня, ноготками прочесывая его пряди. Подушечки ее пальцев незаметно для нее самой притянули Охотника на Демонов ближе. Его рука облокотилась на землю, вынуждая того чуть нависать над телом девушки. Огромный спектр эмоций проносился в голове как у Юки, так и у Сяо. Это лучше, чем сотни выученных техник. Это лучше, чем самое выдержанное вино, и, да, это стоило всего на свете. Она, что была такой далекой и недостижимой, на чьи губы я ранее мог лишь смотреть, одаривает меня лилейным вниманием, долгожданным поцелуем. Я не чувствую земли под ногами, но теперь я точно понимаю, что неспроста она зовется ангелом. — Сяо… — Это прозвучало и нежно, и слезно, и любовно… Его губы чуть опухли и приобрели более яркий оттенок. Глаза его застилал туман, волосы немного растрепались. Шира смущенно прикусила губу, пялясь на Адепта. Он смотрел на нее в ответ. Но вот он выпрямился, не зная, что и сказать, как ее голова уже покоится на его груди, нос ее утыкается в его теплую от прикосновений шею. Он безмерно нежно, и оттого неловко прогладил ее волосы, пытаясь скрыть свой ядрено красный оттенок щек. — Мне пора, Юки. Родной голос звучит над ухом. — Я позову тебя позже! Когда буду там… В городе! Ну, не там, а где-то неподалеку! — Шира провозгласила это неловко запинаясь. И, одарив того мимолетным взглядом, все еще смущаясь, поспешила в город. Сяо задумался, а после тяжело выдохнул, пытаясь вернуть себе прежнее хладнокровие и равнодушие. ***       «У меня были смешанные ощущения насчет произошедшего недавно. В том плане, что теперь я переживала об отношении Сяо ко мне. С одной стороны, он ответил мне, но с другой… Я не стала навязчивой в его глазах? Он… Чувствует тоже самое? В любом случае, я рада, что решилась! И неважно, что будет дальше». Конечности ощущались ватными и все тело в целом будто витало в облаках вместе с душой. Даже румянец на щеках все еще стойко держался. На секунду затылок затрещал. В глазах потемнело…       Нечто сковывало все тело. Шершавая веревка плелась везде: обхватывала ноги, запястья, каким-то образом крылья и шею. «Я в повозке…» Здравое состояние духа испарилось, стоило пленнице заметить довольных фатуи. В голове витал один единственный вопрос: «Что, черт возьми, происходит?!..»