О людях и цвергах

Блеск огромных кристаллов завораживал, но все-таки журчание струящегося между ними ручейка радовало куда сильнее. Лив напилась холодной вкусной воды, наконец-то избавившись от ощущения, что в глотку ей насыпали щебня, и принялась умываться. Содранная кожа саднила, мышцы ныли, но в остальном она чувствовала себя на удивление хорошо для человека, который совсем недавно чуть не превратился в фарш. Чувствовала – да. А вот выглядела... Лив всмотрелась в прозрачно-фиолетовую грань трехметрового аметиста. Даже столь необычное зеркало не сотворило чуда с ее внешностью. Грязи на лице стало поменьше, но царапины на щеках и носу никуда не делись, а волосы торчали такими вихрами, что Лив могла сыграть роль Черной Ведьмы в пару к Ванадис. (Если та еще жива... Как и все остальные...) Лив тряхнула головой, будто от тяжелых мыслей можно было избавиться так же просто, как от воды в ухе, и заметила позади себя Андвари. Цверг пробирался по скользким камням брезгливо и осторожно, словно кот. Невольно Лив приподнялась – готовая подхватить, придержать за шиворот, если что – и Андвари заметил с глубоким вздохом: – Печально знать, что вы считаете меня настолько неуклюжим, госпожа. Когда меня не застают врасплох, я вовсе не так легко попадаю в... неприятности подобного рода. – Извини, – Лив потерла пальцами переносицу. – Кажется, это входит у меня в дурную привычку. – Могу заметить, что она льстит мне столь же сильно, как и огорчает, – глаза Андвари блеснули ярче аметиста. Он опустился на колени спиной к Лив, и все же в отражении кристалла напротив она прекрасно видела, как цверг закатывает рукава камзола и поддергивает манжеты рубашки, прежде чем погрузить руки в воду. Он просто умывался, однако Лив почувствовала себя так, словно подглядывает за чем-то интимным. Обычно Андвари будто остерегался выставить на обозрение лишний кусочек кожи: застегнутый на все пуговицы камзол, шейный платок, перчатки, даже лицо, постоянно затененное полями шляпы... – и вот по доброй воле обнажил руки до самых локтей. Лив почти собралась спросить, есть ли доля правды в поверье, что цверги обращаются в камень при солнечном свете, и не решилась: таким умиротворенным выглядел сейчас Андвари. Его движения оставались неторопливыми, почти чувственными, когда он скользил по лицу сверху вниз влажными ладонями и вскидывал голову, счастливо жмурясь. Тонкие запястья казались по-детски беззащитными, однако Лив помнила, как эти изящные руки удерживали ее над пропастью. Определенно, маленький цверг был чем-то большим, чем хрупкая разряженная куколка, точно так же, как выделанная кожа перчаток скрывала сталь протезов. Спохватившись при этой мысли, Лив отвела взгляд. Меньше всего хотелось, чтобы ее внимание вновь расценили как праздное любопытство к чужому увечью – да и привести себя в порядок тоже следовало. Несколько минут она безуспешно сражалась со своими волосами. Вычесать каменную пыль кое-как удалось, но вихры так и торчали в разные стороны. Пригладить их не получилось ни водой, ни расческой, и Лив, чертыхнувшись, опустила руки. – Госпоже требуется помощь? Андвари протягивал ей щетку для волос. Такие Лив видела только в музеях: массивная штука с тяжелой серебряной ручкой и невероятно жесткой на вид щетиной, которой наверняка можно было процарапать металлический лист. – Боюсь, меня спасет только чудо, – она невольно отодвинулась от опасного на вид дара. – Ты не можешь что-нибудь сделать?.. – Увы, над волосами, как и над плотью, у меня нет власти. Но, пожалуй, мне известен другой способ... – Андвари прикрыл глаза, пряча подозрительный блеск. – Повернитесь, госпожа. – Что? Вопрос повис в воздухе: Андвари повелительно махнул щеткой. Не рискнув проверять, стукнут ли ее по лбу за ослушание, Лив вновь села лицом к кристаллу. Собственное отражение вновь заставило ее поморщиться. – Закройте глаза. Теперь настал черед Лив выразительно молчать, глядя на цверга. Тот слегка дернул уголком рта. – Поверьте, госпожа, так вам будет намного... удобнее. Что-то в его вежливой полуулыбке неуловимо напоминало о коварных ухмылочках Локи; теперь Лив не удивляло, как эти двое могли сойтись. И так же, как с Локи, уступить злокозненному призыву было куда интересней, чем сопротивляться. Только вот уступить Андвари хотелось по менее невинным причинам, чем скука и любопытство. Она смежила веки, проглотив совсем уж недостойный валькирии вопрос: «Это будет больно?» Темнота добавляла неуверенности; Лив настороженно прислушивалась к тому, что творилось за спиной. Андвари сел, не забыв поддернуть перед этим брюки, немного наклонился, так что дыхание коснулось ее волос, ловкими пальцами отделил и приподнял прядь... Лив невольно зажмурилась сильнее, ожидая, что жесткая щетина безжалостно рванет волосы, но прикосновение вышло осторожным и нежным. Андвари расчесывал ее неторопливо, останавливаясь перед каждым узлом. Пробегал через спутанную прядь пальцами, легонько тянул – и по спине пробегала приятная дрожь, когда прохладные кончики искусственных пальцев мимолетно касались шеи. Лив могла только надеяться, что не покраснела и что на ее лице не отражается чего-нибудь... этакого. Она уже не сомневалась, что ради этого Андвари и попросил ее закрыть глаза. А она сама – не открывала, даже когда на кону стояла ее репутация. Отрезвляющая боль сейчас стала бы спасением, но ужасающая на вид щетка оказалась вовсе не так плоха. Ритмичные широкие взмахи завораживали, щетинки приятно покалывали кожу, посылая вниз по шее – и не только – новые волны мурашек. К своему ужасу Лив почувствовала, как твердеют соски. Она втянула воздух сквозь сжатые зубы, и Андвари немедленно опустил щетку. Только вот наклонился еще ниже, почти касаясь губами волос над ухом, взметнувшихся от его дыхания. – Желаете, чтобы я остановился, госпожа? – Нет! То есть ты весьма... искусен в этом деле. Теперь, казалось, она могла почувствовать кожей его улыбку. – Благодарю, госпожа. Продемонстрировать вам некоторые из моих скромных талантов – честь для меня. – Некоторые? Похоже, этот вопрос Лив задала с большим волнением, чем следовало, потому что губы скользнули в опасной близости от шеи, прежде чем Андвари отстранился. – Прошу вас проявить еще немного терпения, госпожа. Мне требуется чуть больше времени. Лив не отважилась уточнять, для чего. Ее терпение, несомненно, проходило величайшую проверку на прочность. Андвари просто касался ее волос, которые она подравнивала и укладывала в парикмахерской сотни раз, считая чужой уход за ними возможностью разве что лениво понежиться, и голова ничуть не казалась ей эрогенной зоной... до сегодняшнего дня. И вот сейчас она вздрагивала и безотчетно стискивала бедра, сама не зная, как отнестись к такой странной перспективе – оргазму от расчесывания волос. Из груди едва не вырвался разочарованный вздох, когда Андвари убрал щетку – но теперь он подхватывал, разделял и осторожно соединял ее волосы собственными руками. Мурашки исчезли, сменившись расслабляющей нежностью. По-прежнему сидя с закрытыми глазами, Лив начала задремывать, когда почувствовала прикосновение к плечу. – Прошу вас, взгляните, госпожа. После темноты даже слабый свет зачарованных камней показался слишком ярким и резким. Лив потребовалось время, чтобы проморгаться и вглядеться в отражение. – Это точно не магия? – ахнула она. – Разумеется, нет, госпожа! Я не имею привычки лгать о пределах моих возможностей. Казалось, цверга искренне возмутило само предположение о возможной нечестности, и все же восторг Лив явно его обрадовал. Он не только расчесал волосы так, что они лежали волосок к волоску, гладкие и блестящие, но и заплел в косу – не позабыв украсить причудливым украшением в виде побега вьюнка. Белые нежные цветы казались почти живыми, страшно было коснуться их и смять, а ведь наверняка чудесное преображение было совершено при помощи какого-нибудь кусочка проволоки. – У тебя воистину золотые руки, – благодарно произнесла Лив. Улыбка Андвари неожиданно потухла. Его взгляд метнулся вниз, к искусственным пальцам и зияющему промежутку между большим и мизинцем. Резким движением цверг поджал их, пытаясь спрятать от глаз Лив, но металл у основания по-прежнему поблескивал на живой плоти. – Прошу меня извинить, госпожа, – так же стремительно Андвари поднялся на ноги. – Мне все же стоит заняться ремонтом. Лив вздохнула, перебарывая желание побиться лбом о ближайший аметист. Где-то она могла понять неловкость Андвари, но неужели он думал, что она готова с отвращением отшатнуться из-за протеза, считает его чем-то уродливым, отвратительным? Так и собирался прятать от нее руки? Нет, со всем этим надо было разобраться. И как можно скорее.