О людях и цвергах

Лив прикрыла за собой дверь как можно аккуратнее, но в чертогах Одина явно не приходилось опасаться скрипучих петель. Смех, разговоры, победное восклицание Улля и разочарованный стон Сагра как отрезало. Лив стояла в тишине и темноте большой спальни, в любое другое время показавшейся бы ей очень уютной – особенно после ночевок на твердой земле и камнях. Сейчас же все выглядело каким-то мрачным. Объемистые лари выступали из теней, будто саркофаги, меха на постелях вздыбились, как готовые к прыжку звери. Лив оглядывалась, встревоженная тем, что нигде не видит цверга. Долго сидеть со всеми Андвари не стал, в обычной своей манере заявив, что под отдыхом понимает нечто слегка более тихое, чем игра в кости, и удалился в пустующий соседний чертог. В этом не было ничего удивительного, если бы... Если бы не открывшаяся сегодня правда. – Андвари? – неуверенно позвала Лив. Она была готова к тому, что ей не ответят, но еще одна тень отлепилась от стены у самого пола, приобретая знакомые изящные очертания. Лив изумленно моргнула: казалось почти невероятным, что Андвари пришла в голову мысль усесться на голые доски. – Да, госпожа? – Голос звучал как обычно, но ей показалось, что цверг быстро вытер рукавом лицо. – Прошу меня извинить. Кажется, я в самом деле сильно устал. Тень качнулась, будто Андвари пытался встать, да так и осталась на своем месте. Страх подтолкнул Лив в спину; в один стремительный шаг она преодолела разделявшее их расстояние. – Ты в порядке? – Этот короткий дурацкий вопрос не включал даже пятой доли ее сомнений и тревог. Андвари, как всегда, смотрел на нее снизу вверх, чуть запрокинув голову. Лив уже достаточно привыкла к темноте, чтобы разглядеть и лихорадочный блеск фиолетовых глаз, и опущенные уголки губ. Шляпу он снял и положил рядом. Пышные волосы казались непривычно растрепанными, словно их только что ерошили и дергали. – Не стоит беспокоиться, госпожа. Я всего лишь хочу побыть в тишине. – Мне уйти? Андвари ответил не сразу. – Ваше общество никогда не тяготит меня. Лив сползла по стене рядом с ним, села на пол, не касаясь Андвари. Гладкие доски приятно холодили затылок. В воздухе витал слабый аромат смолы, будто деревья срубили совсем недавно. Невольно вспомнился лес, где они встретили Улля. Локи, готовый обнять весь мир, Локи, вылетающий с воплем из чащи, на бегу желая всем удачи... Дурашливый, вредный, беспечный Локи. Это надо же было так ошибиться. – Прости, – выдохнула она. К ее удивлению, Андвари усмехнулся. – Вы думаете, у меня оставались какие-то иллюзии на счет Локи, госпожа? После общения с ним особенно хорошо понимаешь, что ложь не бывает утешительной. Казалось, последняя фраза вырвалась у него случайно. Цверг надолго замолчал, разглядывая носки сапог. Лив тоже сидела, полузакрыв глаза, прислушиваясь к дыханию Андвари. Оно не было ни ровным, ни спокойным – как и ее собственное. Еще недавно происходящее казалось какой-то безумной игрой – опасной, но хотя бы бескровной. И вот – Исангрим и Ханар мертвы. На что еще пойдет Локи, чтобы построить свой прекрасный новый мир, на чем сыграет? Что если жажда мести поставит Андвари под удар? Что если он оказался бы в еще большей опасности, вздумай она смолчать? Последствия, последствия. У каждого деяния и бездействия. Лив даже не знала, чего ей хочется больше – выругаться или заплакать. Не выдержав, она протянула руку, коснулась ладони Андвари. Он не отпрянул, но живые пальцы казались такими же холодными, как металлические. Лив мягко сжала их, пытаясь согреть собственным теплом. Цверг еле слышно вздохнул. – Мне почему-то казалось, что в темноте будет легче думать о Ханаре. Он был такой яркий... И все равно – эти воспоминания слепят, госпожа. – Закрой глаза, – она осторожно потянула его к себе. – Отдохни. Голова Андвари опустилась на ее колени. Несколько мгновений он лежал напряженный, в любое мгновение готовый вскочить – и вдруг с бесконечно усталым вздохом смежил веки. Даже сейчас лицо не расслабилось, будто цверг боялся хоть на мгновение сбросить маску. Лив запустила пальцы в мягкие пряди, осторожно провела – и долго сидела так, бездумно поглаживая Андвари по голове, в обманчиво мирной тишине покоев.