Вокруг только белый шум.

      Дни всё так же быстротечны и однообразны. Новые знакомства становятся рутиной и уже ничего не трогает шатена. Нет, в воскресенье было весело. Определенно. Хоть в этот день он забылся и преспокойно носил свою маску, играл безупречную роль. Если день можно разбить на пять действий и они не выбиваются из общего сценария, значит обыденность никуда не делась. Закрывает глаза, прикусывает кончик языка и отсчитывает.

«1»

      Где-то на фоне восклицает что-то о своей гениальности Рампо, стоя у самых перил университетской крыши, а Ацуши беспокойно крутится вокруг него. Просит не делать глупостей и отойти. Совсем рядом с Осаму — Наоми вновь липнет к бедному своему брату, вгоняя в краску совсем недвусмысленными фразочками. Скоро к этому и новенький привыкнет, Куникида же смог прикрывать на них двоих глаза. Но иногда сам не выдерживает и приструнивает.

«2»

      Оказалось, что кто-то из ребят принёс не только чай с собой, но ещё и бутылочку вина. В голове сразу всплывает рыжая и вечно недовольная макушка. Накахара был и остаётся признанным экспертом по винам. Маленький ходячий справочник. Всё равно шатену по душе больше виски или ещё что покрепче. Он отказался от алкоголя.

«3»

      Удивительно, но самым первым опьянел именно Куникида. Скала, что не хотел пить и нарушать свой идеальный распорядок дня. Вслед за ним плохо стало уже Накаджиме. Его совсем развезло и он облокачивался то на Осаму, то на Куникиду, норовив упасть, когда поднимался на ноги. Но не падал, лишь шатался от любого дуновения ветерка в его сторону. Было забавно наблюдать как он пытался вальсировать с Танизаки. Выбрался мальчик из цепких объятий своей сестры.

«4»

      Не небо, а полотно с нечаянно разлитыми на него лиловыми красками, вкраплениями мягкого розового оттенка на верхушках клубящихся облаков и Дазай бы любовался им то недолгое время, пока темнота не поглотит и их. Всегда существует «Но» и оно заключалось в том, что именно ему пришлось провожать пьяного первогодку до его общежития и комнаты. И услышал он о себе много лестного и приятного. Детская игра — «быть любимцем всех» в какой-то момент перестала быть игрой и стала целью, преследуемой им по пятам. Пусть о нём думают именно в таком ключе. Пусть даже не допускают мысли о пустоте внутри Осаму, того факта, что он неполноценен. Гении обречены быть непонятыми, скитаться меж остальной массой и понимать свою исключительность. У Осаму Дазая всё очень плохо с тараканами в голове, плохо с эмоциями, плохо с доверием. Зачем ему тот, кто не способен понять его настоящего? Понять его мотивы, разгадать сложную игру и увидеть за бесчисленным множеством маленького и потерянного мальчика? Да, он не знает как жить, не знает как реагировать на спонтанный подарок от кого-то, не знает, что значит «любить». Детство его разит презрением, одиночеством и гнилью людей, окружавших его. Иногда прилетало и под дых, правда, мальчик быстро научился давать сдачи, бить точно по слабым местам. С годами пришло немного физической силы, а самое главное знание анатомии и понимания в какое место лучше всего бить: выбивать суставы, разрывать сухожилия и ломать кости стало проще. Хотя…стоп...лучше не об этом.

«5»

      Обеспокоенный Сигма перенимает ношу в виде своего соседа и приглашает старшекурсника на чай. И шатен соглашается лишь на одну кружку. В их комнате уютно: шкаф, один стол и пара стульев, две кровати и тумбочки возле них, на подоконнике остался плед, видно его любят занимать. В Японии не так уж и холодно, общежития приличные и окна даже не продувает, неслышно пронзительного свиста ветра. Они болтают обо всём и ни о чём в пол голоса, пока Накаджима тихо посапывает. Именно этого парня с ярким окрашиванием длинных волос можно назвать миловидным. Тонкие и аккуратные черты лица, руки, приятный голос, мягкий. А характер подстать робкой девице, не такой общительной, но даже чем-то привлекательной. Проскальзывает мысль о том, что Осаму не хотел бы, чтоб нашёлся такой мудак, грязно использующий этого юношу. Он действительно милый в своей манере речи, вежливой улыбке и кротком взгляде. Ему даже немного жаль, что в эту субботу они не познакомились нормально. И если говорить об этом….       Даже спустя несколько дней мысль: «а что это было?» не покидает его и образ того Достоевского не выходит из его головы. Пальцы до сих пор помнят прикосновение к холодным и очень тонким запястьям. Их, вероятней всего можно с лёгкостью обхватить большим пальцем и мизинцем одной руки. Он вообще ест хоть что-нибудь? Каждый раз приходится вымывать ладони особо тщательно, чтобы избавиться от этих фантомных ощущений, чтоб они не отвлекали от дел и мыслей.

…

      Вторая пара по политологии проходит так же скучно для шатена, как и остальные. Какой смысл ему слушать про особо выдающихся политических лидеров, типах политического лидерства, если он это и так знает и считает, что это немного не та информация, которую стоит преподносить студентам. Какой чёрт его дернул поступить на международные отношения? Ах, точно. Осаму проходил на все специальности и просто ткнул курсором с закрытыми глазами и попал сюда. Да даже первый год на юрфаке намного увлекателен и интересен в плане информации об устройстве государства и всей этой прочей бурды. Но он пришёл сюда не для этого. В начале года проводится так называемый «День открытых дверей», но только для более влиятельных людей, спонсоров, организаций, что сотрудничают с университетом, ну и первогодки тоже в этом участвуют. Хотят показать как крут университет в котором они учатся и какие классные люди тут находятся. Следом за ним пойдет «Шоу Талантов», где каждый может проявить себя, даже преподаватели. Уникальное, увлекательное мероприятие и зрелище в целом. Никогда не знаешь, кто выйдет на сцену и с каким номером. Какой у каждого талант. На первом курсе сам Осаму примкнул к театральному клубу и они ставили полноценную сценку. В частности, благодаря природному артистизму и виртуозной актёрской игре ему предложили координировать вот это всё. Да и к слову, их сценка получила высшую оценку и приз. А всё благодаря кому~? Зимой проходят локальные фестивали большинства клубов, а летом, после сессии — уже спортивные хвастаются своим прогрессом за весь учебный год. И как ответственный за организацию и контроль, всё нужно спланировать и согласовать со студсоветом, а они уже с руководящим составом из высшего учебного заведения. Хоть здесь уже полегче. Почему он не в составе самого студсовета, а действует отдельно от них? Личная прихоть Дазая с самого начала, ведь он не глуп и понимает, что там его точно запрягут с другими делами, повесят лишние обязанности. А оно ему надо? Нет, конечно же. Да и одному работать лучше, легче и в своё удовольствие.       Сидит вот на последнем ряду, чиркает в своей записной книжке планы на ближайшее мероприятие. Всё ничего, однако сложней дела обстояли с музыкальным клубом. Они всегда собирали чуть ли не оркестр и закрывали мероприятия восхитительным концертом. Одновременно самая приятная и нелюбимая его часть. Всё же правильно их скоординировать было сложно, а шатен не мастак в музыке. Как то руки не воспринимали инструменты, словно не могли прочувствовать их и издать правильные звуки. Да, нужна практика, но когда колеблешься ты сам — колеблется и инструмент. Побренчать на гитаре ещё ладно, но это не серьёзно. И этого хватит.       После пары за шатеном увязывается хвостиком Ацуши, рассказывающий что-то о том, как ему здесь нравится, что материал рассказывают так интересно и у него даже в голове откладывается что-то по истории. К ним присоединяется ещё и Сигма, слушая мелкие истории Ацуши и шуточки Дазая. Они посмеиваются, придумывают на ходу шуточные прозвища, а потом даже шатен с длинноволосым кооперируются и начинают подкалывать уже Накаджиму. Припоминают ему нелепые ситуации, его рассеянность и забывчивость. И никаких обид не возникает. Когда Сигма под недовольное бухтение начинает рассказывать очередную историю, как Ацуши потерялся почти что в двух улицах, как сталкивается внезапно с кем-то из толпы. Хотя, по факту, налетели именно на бедного первогодку всем своим телом. — Коль… Я же говорил смотреть куда ты прёшь… — Осаму буквально чувствует кожей тяжелый вздох Достоевского. То как он не хочет воздух из легких выпускать. Пусть и не понимает русской речи, но звучит в его словах явный упрёк. А Гоголь по волшебству затыкается и, кажется, в коридоре стало чуть тише. Хотя нет, так и есть. Голос у Николая громкий, певучий. Не хриплый и не слишком грубый, да и не писклявый. Средний, можно так сказать. Как он слышит тихого Фёдора во время разговоров? Загадка, которую Куникида заметил в одном из кафетериев. Блондин что-то восклицал Гончарову, громко смеялся и бурно жестикулировал, но как только брюнет что-то пробормотал — сразу же опустил на него свой взгляд и мгновенно ответил ему. Неудивительным было и то, когда они переключались с одного языка, на другой. Как сейчас.       Первым отмирает Сигма и опускается на пол, на колени, собирает бумаги, что обронил Гоголь. Блондин всё ещё стоит как вкопанный в землю и не может глаз оторвать от первогодки. Пленяется им сразу же, в то мгновение, когда видит его всего. В голове пусто, а сердце трепещет, он хочет не отрывать взгляд от него, услышать среди всего шума только его голос, поймать его взгляд в толпе. Хочет прикоснуться к его роскошным волосам и аккуратным рукам. Любовь с первого взгляда, не иначе.       Спохватывается и приходит в себя лишь тогда, когда всё же слышит спёртый выдох Фёдора и понимает - он намеревается опуститься на пол, собрать их бумаги. Прошло лишь секунды две от силы от их столкновения, а пазл чувств уже сложился. Николай опережает брюнета и помогает собрать всю кипу бумаг, списков, даже каких то отчётностей. Они оба упорно не смотрят друг на друга. — Прошу прощения за эту заминку. — Безразлично и бесцветно произносит Достоевский, словно обращается именно к Осаму. — Ничего страшного. С кем не бывает. — Он улавливает кроткий взгляд брюнета на своего подопечного и понимает, что такое случается частенько. — К слову, держите примерный план последующих мероприятий.       Роясь в своем портфеле, шатен вытаскивает из него свою записную книжку и аккуратно вырывает исписанный немного резким, но ровным почерком лист. На обратной стороне какие-то каракули, простенькие рисунки ручкой и так и не начатые крестики нолики. С самим собой играть в них нет смысла. Фёдор беглым взглядом проходится по листу и кладет его на уже собранные бумаги в руках Гоголя. Стоят с Сигмой и неловко молчат, да друг на друга стараются не смотреть, один по сторонам глазеет, а второй в пол уткнулся, теребя кончик сиреневого локона. — Обычно наш музыкальный клуб собирает оркестровую группу и играет в конце дня или крупного мероприятия. — уточняет Осаму, заметив, как на секунду Фёдор хмурит брови. — Тогда передайте им, что они будут находиться под моим личным наблюдением. И здесь он поднимает свои усталые глаза на Николая, что успел изучить коридор досконально, зациклиться на падающей с веток листве. Очевидно, что он ждёт извинений со стороны блондина. Но их не последует, поэтому Достоевский приносит их ещё раз и прощается с ними. Банальная вежливость, поддержание своего статуса и лица, ведь ему ни капельки не жаль, а абсолютно плевать кто там с кем столкнулся. Сигма со своей стороны тоже что-то бубнит и кланяется в качестве извинений. Сколько формальностей, от которых хочется закатить глаза и тяжело вздохнуть. И только стоило услышать ушам блондина тихий голосочек, да краем глаза заметить поклон — Гоголь хватает брюнета за локоть и почти рывком его тянет за собой. В непонимании Фёдор удаляется вслед за ним и скрывается из чужого поля зрения. — ...а всё будет в порядке…? — Подаёт наконец голос Ацуши, обеспокоенный таким столкновением с членами студсовета. — Да, не думаю, что они будут докапываться до нас из-за чего-то подобного. Расслабьтесь. Если что, я что-нибудь придумаю. — Подмигивает им и как ни бывало Осаму и идёт дальше по коридору, по направлению как раз таки к музыкальному клубу. Уже там Накахара недовольно фыркает и цокает, заслышав то, кто их работу будет курировать. Благодаря своему характеру он в этом году глава клуба, играющий на такой же огненной бас гитаре, как и он сам. И зажигать эта рыжая полторашка умеет, спору нет. Они оба бранятся, шутят, пока Сигма внутри себя хоронит мысль о том, что эти двое не похожи на извергов из слухов, которые распространили про студсовет. И он бы хотел немного получше их узнать.