Твоё лучшее торжество

— Таромару! Этот очаровательный юноша готов посвятить себя вам и танцевать весь вечер, если только вы не захотите увидеть вторую часть сегодняшнего шоу! Готовьте мору, друзья! Сегодня этот мальчик должен утонуть в золоте, побалуйте его как следует! Розария закончила объявление и покинула сцену. Люди в зале оживились, начали кричать и звать этого «Таромару», в то время как Чайльд абсолютно не понимал, какого черта он тут ждёт какое-то стриптиз-шоу, когда его друга носит невесть где. И тут заиграла музыка. Все притихли, уставившись на сцену. Кулисы резко разъехались в стороны, взору публики предстал молодой парень, гордо вышагивающий по сцене и кокетливо виляя бедрами. Чайльд с открытым ртом уставился на него. Невозможно было оторвать глаз от того, как дерзко, но грациозно двигался танцор. Его костюм был незамысловатым, но открывал виды на стройное подтянутое тело, подчеркивая все нужные линии, а танцевальная обувь на высоченных каблуках делала ноги невероятно изящными. Золотистые волосы были собраны в высокий хвост на затылке, и это невероятно подходило к общему образу. На лице юноши Чайльд заметил привычную черную маску. Как он понял, их носят все работники клуба, так их проще отличить от простых посетителей. Тоненький, но грубый женский голос донесся из колонок и Таромару, схватившись за шест, поклонился публике, игриво выгибая спину. Чайльд растерянно оглянулся на барную стойку, где госпожа Розария беседовала с Бэй Доу. Обе периодически поглядывали на сцену и барменша, перехватив взгляд Чайльда, оскалилась и сделала ему знак рукой, будто говоря: «Не туда смотришь, дорогой, самое интересное прямо перед твоими глазами». Чайльд снова повернулся к сцене и неожиданно столкнулся взглядом с выступающим. Странно знакомые зеленые глаза под маской виновато прищурились и Таромару поспешил отвести взгляд. Закинув ногу на шест, танцор оттолкнулся от пола и принялся взбираться наверх, попутно вращаясь. Следующие полторы минуты он исполнял какие-то невероятные акробатические элементы, Чайльд даже пару раз был уверен, что еще немного и тот сорвется со своего шеста. Песня подходила к концу, последние движения были все такими же притягательными, как и в начале, а на лице Таромару, не переставая, сияла счастливая улыбка. До рыжеволосого долетали феромоны с запахом вселенского счастья, он чувствовал, что это именно тот случай, когда человек искренне наслаждается своей работой. Таромару совершает последнее движение. Музыка останавливается, он спускается с шеста. Зал улюлюкает и выкрикивает грязные комплименты. Танцор кланяется, отведя левую ногу назад и чуть сгибая, а руки распахиваются, будто желая всех обнять. В голове у Чайлда перегорела лампочка. — Ха, прикольно! Тома делает так же, когда его хвалят друзья, вот это совпадение… — в пьяную голову не доходила очевидная мысль, даже после того, как Кэйа бросил на него многозначительный взгляд. — Рад, что ты заметил, — хмыкнул парень и вновь повернулся к сцене, судя по всему ожидая следующий танец и не желая отвлекаться на разговоры. Заиграла следующая мелодия, на этот раз гораздо более нежная. Движения Таромару стали еще более откровенными, но продолжали оставаться невероятно красивыми. То, как крепко он хватается обеими руками за шест и вращается, раскинув ноги в стороны. То, как он оглаживает себя, присаживаясь на этих огромных каблуках почти до самого пола. Все было красивым, даже браслет, который вообще не вписывался в образ, но добавлял сияния, отражая свет мерцающих лампочек на потолке. Чайльд попытался рассмотреть украшение, но оно слишком сильно блестело и слепило глаза. Завороженный, он не мог оторвать глаз от выступления все последующие номера. Это не возбуждало его, а очаровывало. Казалось, этот парень жил в своем танце, растворялся в нем без остатка. — Я теперь понял, почему на него одного собирается посмотреть такая толпа, это невероятно красиво, — сказал Чайльд, взяв Кэйю за локоть, чтобы он повернулся. — Не думаю, что тут все так же культурно вдохновлены как и ты, малыш, — хохотнул Кэйа, похлопав собеседника по плечу. — По большей части, все они глазеют на То… Таромару, потому что он секси. Но в любом случае я рад, что ты впечатлился, не зря пришли, значит. — Я тоже теперь думаю, что не зря, — улыбнулся Чайльд. — Давно я не видел кого-то, кто так растворяется в работе. Только Тому разве что, но сравнивать эти профессии глупо, наверное. — Ха-ха… Наверное, ты прав. Хотя, если честно, я думал ты по-дурацки отнесешься ко всему этому. Будешь бегать тут и верещать что мы тебя в какой-то гей-бар привели. А ты хороший малый, да еще и приобщился так быстро, — после последних слов, Кэйа ехидно подмигнул рыжему, отчего тот залился краской. — Ничего я не приобщился! И с хрена ли ты строишь из меня образ истерички? Я нормально отношусь к таким вещам, поверь. Просто для меня посещение подобных мест в новинку. — Рад, что все так, как есть, — Кэйа обернулся к сцене и понял, что пока они разговаривали, Таромару уже попрощался и ушел. — Идём за наш столик, Тома скоро вернется. — Черт! Из-за этих танцев я совсем о нем забыл! — Чайльд хлопнул себя по лбу и тут же пожалел об этом, почувствовав гул во все еще пьяной голове. Парни быстро вернулись за столик, а Кэйа попутно махнул рукой барменше, чтобы она повторила заказы. Чайльд уселся на стул и нервно забарабанил пальцами по дереву. Когда Бэй Доу принесла напитки, он, не сказав ни слова, почти залпом осушил свой бокал. — Чувствую себя паршиво из-за того, что забыл о лучшем друге, пока пялился на какого-то танцора, — пояснил он в ответ на вытянувшееся лицо Кэйи. — Теперь переживаю, как бы с ним не случилось чего. — С ним все хорошо, уверяю тебя. А вот и он, кстати, — мужчина кивнул куда-то за спину рыжего. Чайльд повернулся и увидел спешащего к ним Тому. Он тут же подскочил и обнял друга, застывшего в недоумении. — Прости, я засмотрелся на шоу и совсем забыл о том, что ты вышел! Ты в порядке? — запричитал Чайльд, все еще сжимая друга в объятиях. — Я… Э-э-э… — Тома покосился на Кэйю, на что последний отрицательно покачал головой. — Все хорошо! Как тебе выступление? — Было здорово, очень красиво, я никогда не видел такого, поэтому мне не с чем сравнить. Но, думаю, если бы и видел, все равно бы сказал, что прекраснее этого выступлений не было, — с улыбкой проговорил Чайльд, отпуская друга. Все стали усаживаться за стол. Тома снял пиджак и, повесив его на спинку стула, повернулся к товарищам. На руке, отражая свет барных лампочек, сиял браслет. У Чайльда округлились глаза. — Это ты?! — Я?! — Тома недоумевающее покосился на друга, а потом понял, наконец, куда тот смотрит. — Да… Я.  — Дошло до твоей пьяной башки, наконец! — хохотнул Кэйа. — Ладно, ребята, мне нужен перекур. К тому же это прекрасный повод оставить вас наедине, чтобы вы все обсудили, — он допил свой коктейль и наспех бросив куртку на плечи, удалился. — Почему ты не сказал мне? — спустя пару минут молчания выдохнул Чайльд. — Не знал, как ты отреагируешь. Этот поход сюда и был придуман как раз для того, чтобы я, наконец, рассказал тебе. Я не привык что-либо скрывать от тебя и это очень давило на меня, так что я принял решение поставить тебя в известность независимо от твоей реакции. Но, я очень рад, что ты не считаешь это чем-то постыдным. — Не знаю, почему ты думал, что я могу плохо к этому отнестись. Ты же мой друг, я в любом случае приму тебя. Тем более как это может быть постыдным, если это так красиво? — пожал плечами Чайльд. — Ох, Аякс, я так счастлив, что ты мой друг, — Тома расчувствовался и теперь уже сам кинулся обниматься. — Ты не представляешь, как легко мне стало на душе! — Но почему ты вдруг стал танцевать? — Не знаю, это как-то само собой пошло. Когда мы с Кэйей познакомились, он почти сразу привел меня сюда. Тут я и увидел другого танцора. Меня это так вдохновило, что я на следующий же день записался на курсы пол-денса. Я быстро обучился, но понял, что танцевать дома или в студии чисто для себя мне не достаточно. И Кэйа подкинул мне идею устроиться в «Мусо но хитотати» на полставки и я послушался его совета. До сих пор ни капли не жалею. Помимо удовлетворения своей потребности в выступлениях это помогает мне разгружаться от тяжелой работы в отеле. Тут на мне нет ответственности, я не обязан держать лицо, и могу быть тем, кем хочу. — Это так здорово, что ты нашел занятие, которое тебе по душе. Да и к тому же, действительно преуспел в нем. Это очень здорово, Тома, я рад за тебя, — Чайльд воодушевленно сжал руку друга и не переставал улыбаться. Он всегда хотел, чтобы у Томы все было хорошо и искренне был счастлив на него. — Вы только посмотрите на себя, я сейчас расплачусь, — парни не заметили, как подошел вернувшийся с перекура Кэйа. — Я так понимаю, между вами все улажено? Очень рад. Крутое шоу, дружище! У меня даже встал! Да и у Аякса, уверен, тоже подпрыгнул! — он насмешливо покосился в сторону стремительно краснеющего рыжего. — Благодарю, Кэйа! — рассмеялся Тома. — Я танцую только ради твоей похвалы, ты же знаешь. — Не сомневаюсь. Кстати, советую не расслабляться, малыш! — мужчина положил руку на плечо Чайльда. — скоро вас ждет вторая часть шоу, во главе которой буду непосредственно я. Да-да, подними челюсть с пола, ещё не время её ронять. Я тоже тут работаю. Позвольте откланяться, господа, мне нужно идти готовиться. Кэйа поднялся из-за стола и направился в служебное помещение, дверь которого находилась за баром. Он слишком быстро проскользнул туда, но Чайльд успел заметить копну ярко-красных волос. — В каком непосредственно действе участвует Кэйа? — поинтересовался он у Томы. — О, поверь, лучше тебе самому все увидеть, — оскалился парень и развалился на стуле, расслабленно потягивая виски. Через пятнадцать минут госпожа Розария вновь вышла к гостям для еще одного объявления.