Кровь и любовь - это отличная рифма, Джорджи!

Хаос. Неуправляемая стихия паники, разрушений, беспорядка. В умах людей хаос непременно ассоциациируется со смертью. Не той быстрой и лёгкой, о которой грезят старики, но той, которой посвещают главы учебников. Смерть хаоса кровавая и жестокая, испепеляющая любую надежду. Увидеть его уже само по себе подобно смерти. Джордж видит, просыпаясь от того, как весь мир разом заходится в пугающей симфонии звуков. От криков Ника с первого этажа до шелеста перепончатых крыльев - мелодия хаоса не имеет структуры и логики, её цель - дезориентировать. И, стоит отдать должное, Джордж дезориентирован. За его окном город вязнет в зловонии свежей крови, словно весь он теперь - одна огромная площадь для казни, совсем как та, что готовили для Дрима, но намного намного больше, и от трупов нет места ликующей толпе. Как стая голодных стервятников над полем битвы, спираль рукокрылых кружит над улицами, писк и хлопки крыльев оглушают, хоть Дэвидсон и не может слышать их отсюда. Он даже не может озвучить свои вопросы Сапнапу, но это и не нужно, священник читает каждый в стеклянных глазах друга. - они пришли за ним. Джордж не разбирает действий, слишком шумно от паники людей, веселья нечисти, марша в стуке сердца, что будто бы тем сильнее, чем больше твари облепляют дом - тюрьму Дрима. Джордж знает, что его свобода - вопрос времени, знает, что не должен быть в городе, когда двери подвала выплюнут в ночь с запахом ладана его личную смерть. И всё же, он упрямо всаживает раз за разом колья в холодную плоть, тащит горожан в стены церкви, что сейчас для них словно единственный островок безопасности в бушующем штормом океане. Тихие ноты в миноре... Сап помогает разместить в отдельной комнате укушенных, у них пустые от яда взгляды и лепет на синеющих губах. Громче... Небо чёрное от крылатых тел, не видно звёзд, не видно Луны, и в этой темноте охотник сам как летучая мышь вынужден ориентироваться по звукам и запахам, но их так много вокруг, навязчивых, перебивающих друг друга. Его спасают инстинкты и навыки, он уже давно не думает, что делает. Финальные ноты перекрывают всё, и после них так тихо, словно весь мир исчезает разом. Джордж в этой тишине слышит только знакомые шаги, у которых нет звука, всё ближе и ближе, пока холод мёртвого вздоха не щекочет шею. Он понимает, что Дрим рядом, даже раньше, чем Ник предупреждающе тянет бессознательное тело на себя, прячет Джорджа за спиной, словно в этом есть смысл. И только когда взгляд карих глаз скользит по измученной керамике, парень осознаёт. За одну секунду резким наплывом понимание ситуации захлестывает с головой, от неожиданности кружится голова. Дрим. Стоит в паре метров, а из преград между ними лишь Ник. Лишь человек, жизнь которого в руках вампира не прочнее, чем снежинка в тёплых ладонях. За Джорджем ещё десятки таких же хрупких жизней, за Дримом - сотни голодных глаз. А они двое будто в отрыве от всего этого, смотрят только друг на друга так, что воздух леденеет и искрит. В трещинах маски хитрая улыбка и горячие переливы жидкого золота. Теперь он имеет право улыбаться так. Теперь, когда Джордж - вновь просто жертва. Дрим рушит наваждение одним движением, отворачивается, обводя взглядом здание церкви и выдаёт с очевидной насмешкой - думаете, это здание сможет спасти вас? Ответ очевиден. Джордж видит его в том, как Ник дёргается от груза слов. - у тебя и твоих крыс нет силы в храме Господнем, - Сапнап старается звучать твёрдо, в его взгляде, Джордж уверен, вызов и литры керосина, для пожара искры хватит. Но запах его кожи теперь горчит слишком откровенно, Дрим не может этого не замечать, если даже Джордж чувствует. - это так, святой отец? - и вновь склоняет голову, хищное животное в каждом движении, - если это правда, я даже готов уверовать. Дэвидсон не позволяет себе отвлечься на смех вокруг, будто Дрим нападёт, стоит ему только отвернуться. Но Дрим нападает, даже находясь в его полном внимании. Без движений. Словами. - что тебе нужно, нечисть. - ты знаешь, что. И смотрит. Пристально, с триумфом победы. Горечь в воздухе теперь, когда Ник отступает,толкая его ближе к церкви, просто тошнотворная. Джордж знает, что Дриму нужно, кто ему нужен. И то, как вампир скалится на попытки Ника защитить его, ясно дают понять - он получит желаемое силой, если люди не подчинятся. Спина друга мокрая от пота и крови, дрожит, хочется успокоить и защитить. Это единственный правильный путь. Джордж кладёт руку на чужое плечо, давая ощутить поддержку в весе живого тепла. А потом резко разворачивает друга и толкает в открытые церковные двери, тут же захлопывая их. Серебрянный кинжал, всё ещё грязный от крови вампира, служит засовом. Ник сыпет матами по ту сторону деревянной преграды, пока Джордж глупо улыбается смоляным каплям и узорам глаз на досках. - кажется, я наебал тебя с почтовыми голубями, Сап, - вымученно весело под довольный смешок Дрима за спиной, под набат траурного марша в груди, - Прости.