Кровь и любовь - это отличная рифма, Джорджи!

Невозможно противиться фантомному ощущению тепла, что разносится с кровотоком, стоит Дриму появиться рядом. Джордж живёт здесь уже месяца три, лето плавно перерастает в осень, но Американская погода всё так же радует слепящим солнцем. Джордж иногда просыпается днём на маленькие вылазки в сад, где они с Патчес сидят вместе, наслаждаясь ощущением жарких солнечных поцелуев. В другие дни он просто смотрит в окно на лес, оживлённый светом, на удивительных птиц, вьющих гнезда под крышей, на животных, скачущих резво вокруг стен, на ламий, заползающих на самые верхушки деревьев, чтобы погреть перламутровые хвосты. А потом вновь идёт спать, чтобы проснуться ночью с надеждой, что Дрим не улетел и составит ему компанию за завтраком. Джордж слишком сильно привыкает к такому распорядку дня. Его глаза теперь прекрасно видят в полумраке, яркое дневное освещение слепит их, пускает цветные пятна, дезориентирует. Дрим смеётся с того, как он чихает у открытого окна, жмурясь, словно крот. А на следующий вечер приподносит пару очков со странными затемненными линзами и белой оправой из цельной кости. К этому моменту Дэвидсон уже устал говорить "спасибо" на всё, что вампир делает для него. Он благодарит тёплой улыбкой, от которой Дрим отмахивается, спешно удаляясь, словно прячется. Идея сбежать всё ещё витает в воздухе, фантомная, как запах человеческой крови, переодически улавливаемый рядом с Дримом. Джордж игнорирует её. Ему нравится здесь, нравится проводить время с клыкастым монстром, потому что у монстра отличное чувство юмора, великолепный тембр голоса, огромный запас интересных историй и тренировочный зал, где их бои уже давно превратились в игру. Всё, чего Дэвидсон хочет на данный момент - избавиться от статуса заложника, но не от жизни, которая у него есть. Хочет иметь возможность покидать замок и возвращаться в него в любой момент, потому как здесь его действительно ждут. Хочет, возможно, съездить в Великобританию и вернуться через месяц с горой новых историй и сувенирами для вампира, не покидавшего своей страны из-за страха к солнечному свету. Хочет, чтобы Сапнап перестал называть его дружескую привязанность к Дриму Стокгольмским синдромом. И почему-то ему кажется, что Дрим хочет того же. Хочет быть уверенным, что может отпустить Джорджа и не потерять его при этом навсегда. Они никогда не говорят об этом, неозвученные симпатии теплятся в головах, оживляя тихонько замок. Они в ярко-синих цветах, нашедших своё место между кустами роз в саду, в запахе шалфея, который Джордж приносит на одежде с прогулок, в завывании винилового проигрывателя, случайно найденного в заброшенной гостевой спальне и починенного за пару вечеров под маты и смех.

***

- хэй, Джооооорджи, - одна из спокойных тихих ночей в библиотеке, Патчес сопит, забравшись на верхушку полки с мемуарами, парень сидит с сопливым романом, Дрим с хлопком закрывает томик чьей-то автобиографии. В голосе насмешка и хитрость, Джордж не может сдержать заговорческой улыбки, - расскажи мне какой-нибудь секрет. Это не первый раз, когда Дрим просит подобное, интересуется личным. Не удивительно, что сейчас он знает о истории Дэвидсона больше, чем почти все его друзья. Слишком любопытный, слишком искренний в своём желании узнать его лучше, ему невозможно отказать. Но в этом и проблема, Джордж выдал всё, что было на поверхности, глупые истории из детства, подростковые ошибки, нелепые случаи в работе.... Оставшиеся секреты скрыты куда глубже, их знает совсем мало человек. Их знают только самые близкие. Джордж поднимает на собеседника изучающий взгляд, раздумывает, проходясь с прищуром по улыбке и совсем легкому наклону головы. Вздыхает. Решается. - только если ты сначала расскажешь свой. Теперь черёд Дрима корчить в раздумье рожи. Джордж тоже знает о нём достаточно, хоть первое время вампир и выдаёт информацию куда осторожнее, маленькими порциями. Джордж никогда не требовал от него рассказывать что-то, оно всплывало само по ходу разговора или когда парень интересовался найденным в комнатах старым барахлом. Но он требует сейчас. Видимо, секрет действительно важен, раз за него нужно платить. Жестом Дрим указывает идти за собой, Джордж следует вглубь книжных рядов с ноющим чувством любопытства в груди. Останавливается возле знакомых полок с лёгким недоумением. В первые недели, когда всё ещё было ново в этом чуднóм месте, эта часть библиотеки надолго заинтриговала его, заставила безвылазно просидеть несколько часов в облаках пыли. Скопление шкафов с именными табличками над полками, когда-то Дрим пояснил, что все бывшие обитатели замка оставляли здесь частичку себя: любимые произведения, автобиографии, личные дневники, отдельные листы с рисунками и записями. Джордж мог выбрать личность и за пару вечеров узнать всю её историю от а до я. Но сколько бы он не искал, не смог обнаружить полку Дрима. Вот почему он приподнимает бровь, хмуро вглядываясь в вид, который видел уже много раз до, и ожидает. В образовавшейся тишине можно услышать, как крутятся шестерёнки в голове Дрима. Наконец... - Клэй, - человек удивленно хлопает ресницами, - я редко пользуюсь настоящим именем, Джорджи, это среди наших считается дурным тоном. Парню требуется не больше минуты, чтобы найти нужную табличку, Дрим остаётся в проходе, не идёт с ним, прячет и без того спрятанный взгляд в потолке. Что-то действительно личное есть средь этих страниц. Вся подноготная чужой души в хрупких человеческих руках. - а ты давно сюда не заходил, - говорит тихо, будто сам с собой, пока стирает слой пыли с корешков. Клэй молчаливо кивает в проходе, жест улавливается периферийным зрением. Видимо, Дрим любил исторические романы. Эпические истории с кучей персонажей и битвами, интригами, дворцовыми переворотами, полётами на драконах.... Среди стандартных обложек выделяются две: с кривым рисунком самого Дрима с мечом в руках и видимо личный дневник, закрытый на маленький кодовый замок. На страницах первой - кривой детский почерк отчаянно пытается повторить стиль предыдущих произведений. Дрим тихо стонет на заднем плане, вызывая смешок у человека. - писал историю про себя, Дрими? - издевательски тянет Джордж, демонстративно похлопывая по обложке, со стороны фыркают. - мне нравилось представлять себя крутым воином, - неловко смеётся в перерывах между словами, - знаешь, чтобы все вокруг были против меня, но никто не мог победить. Джордж тоже смеётся, но теперь без издёвки, ставит вещь на полку так бережно, что у монстра сердце на секунду забывает правильный темп. - ну, теперь ты известный вампир, так что, можно сказать, детскую мечту выполнил. Что-то во взгляде Джорджа заставляет Дрима согласно кивнуть, словно под гипнозом, и всё же подойти. Что-то в щелчке замка, открывающем последний секрет, заставляет человека замереть, с ужасом чувствуя, как крохотный цветочек в груди распускает испуганно лепестки. Они оба пропадают из реальности на секунду. В руки Джорджа приземляется маленькая книжка, так же исписанная вручную кривоватым, но намного более понятным почерком. Короткие строки, уложенные в ровные столбики. И осознание пробивается сквозь туман в голове. Стихи. Наивные, простые, но от того ещё более живые. - ты... Ты сам это написал? - рушит наконец тишину, сухие страницы продолжают шелестеть, пока Джордж жадно ловит глазами тайны чужого сердца. Дрим вновь кивает неловко, намеренно смотря куда угодно, но не на собственное творение. - нужно было выплеснуть подростковый максимализм. - и больше ты не пишешь? Заминка. Она длится всего секунду, но Джордж слышит её так отчётливо. Слышит, как в эту единственную секунду Клэй сомневается. - не пишу. Он не может сказать, правда это или нет, выражение лица Дрима строгое и безучастное, так что он просто кивает, убирая книжку на место. Пространство между ними вновь опасно искрит. Джорджу необходимо, чтобы эта тишина закончилась, иначе он не сможет не думать о жаре, окутавшем тело. Дрим спасает его в самый последний момент. - что насчёт твоего секрета? Смысл фразы доходит до парня с опозданием, он неловко краснеет под напором чужого интереса. - ах, это.... Ничего такого на самом деле. Просто мой первый поцелуй произошёл в оркестровой яме, пока сверху пел церковный хор. Дрим смотрит на него со смесью восхищения и шока. Прежде чем задохнуться в смехе, похожем на звук закипевшего чайника. - серьёзно?! И это ты называешь "ничего такого"?! Истерика Дрима заразительна, парень не может сопротивляться. Ощущение жара не пропадает, просто уходит на второй план, равномерно растекается по телу волнами, пока они оба хохочут над этой глупостью. - если ты не расскажешь мне подробности, - сквозь попытки восстановить дыхание хрипит Клэй, - я буду думать, что ты насильно втянул несчастную девушку в это. Джордж перестаёт смеяться так резко, что это настораживает. Ничто не обязывает его раскрывать все карты, он может просто остановится здесь, как и с многими до этого. Только вот Дрим - не многие. - вообще-то, это и есть главная часть секрета. Там со мной...была не девушка. Вот она, та часть признания, которая пару раз уже оказывалась для него фатальной. Словно клеймо, грязное и несмываемое, отпугивающее людей. Дрим тоже затихает в раздумьях, тянет тихое, - так ты, - и даже вздрагивает от того, как резко Джордж прерывает его агрессивным "да", - .... Здорово. Давится воздухом, потому что, он может поклясться, за этим словом были отчётливо слышны счастливые нотки. - здорово?! - ну да, - Дрим кажется спокойным, всё ещё задумчивым, но никакой агрессии от него не исходит, - то есть, здорово, что ты доверяешь мне такие тайны, я ценю это. Сейчас Джордж слишком шокирован, чтобы думать о новых крохотных цветках распускающихся в груди. - и ты не считаешь это мерзким? - а должен? - люди, как правило, считают. Они выходят обратно в освещенную зону для чтения под приветственный крик Патчес сверху, когда Дрим усмехается. - люди вообще странные существа, видят проблемы там, где их нет. Я вот всё ещё больше травмирован фактом того, где это происходило, - и по насмешливой ухмылке Джордж понимает, над ним издеваются, - ещё и под церковный хор, ну разве можно... - ой ой, я хотя бы не писал сопливые стихи с рифмой кровь-любовь. - чего?! - Дрим задыхается от возмущения, пока парень прячется за книгой, звонко смеясь, - кровь и любовь - это отличная рифма, Джорджи! Патчес лениво наблюдает за их шуточным поединком со своего места, за копошением, в котором оба, сами того не зная, стараются заглушить огненную бурю эмоций. *** С этого дня всё как-то резко меняется. Не в худшую сторону, но и не в лучшую тоже. Джордж просто чувствует, как каждое случайное прикосновение или слишком долгий взгляд вампира на нём рождает катастрофу в душе. Это путает мысли, заставляет стыдливо отворачиваться, шепчет идеи, от которых пылают румянцем шея и щеки. Сердце уже не стучит марш, это правда, но оно отстукивает что-то дикое без чёткого ритма в чередовании ударов. Почти как при лихорадке. Первые недели это беспокоит совсем слабо, почти не отражаясь на их общении. Но с каждым днём, с каждой улыбкой, оголяющей клыки, с каждым заботливым ворчанием, каждой перепалкой, каждым голодным взглядом, брошенным невзначай на его шею.... Джордж всё сильнее сгорает изнутри. Он убеждает себя, что просто слишком давно не общался ни с кем, кроме Дрима, просто проецирует на него свой тактильный голод. Но закрывает глаза, прикасается к собственной шее так аккуратно и медленно, словно боясь спугнуть самого себя, и не может представить никого, кроме Клэя. Смотрит на пустой лист в отчаянии и не знает, как рассказать Сапнапу о своём нежелании покидать замок. Потому что все эти чувства хоть и сжигают, не мешают ему искренне и без задней мысли наслаждаться, как и раньше, компанией Дрима, его шутками, историями, дружескими подколами. Он думает, это временно, это пройдёт, как проходят любые детские невзаимные чувства. Но эта глупая иллюзия, выстраиваемая им долгими неделями, рушится, как карточный домик, стоит тихому стуку в дверь его комнаты прорезаться сквозь убаюкивающую тишину ночи.