(Бояться) Любить

Струйка за струйкой. Парень касается алого. На подушечке пальца остаётся пятно. Он его слизывает. Ухмылка на лице. Лезвие летит в угол комнаты, когда дверь распахивается. - ДАЗАЙ, ТВОЮ МАТЬ! Шатен с той же безумной гримасой смотрит на подбежавшего рыжего. Он не сопротивляется, когда его руку вновь туго бинтуют. Он не сопротивляется, когда его поднимают, угрожая падением, и бережно кладут на койку. Он не сопротивляется, когда в его рот заводят ложку с каплями невкусного снотворного. Он не сопротивляется, когда веки тяжелеют и падают, закрывая мир чёрным покрывалом.

***

Я готов молиться всем богам, лишь бы избавиться от этого ужасного чувства. Аггрх! За что мне это?! Что я сделал плохого?! Прошёл всего месяц с тех пор, как я познакомился с несносным Дазаем. Месяц... даже не верится. Мне казалось, что прошло уже три. Каждый день... каждый день я мог не успеть. Каждый день Дазай совершал одну попытку. И каждый день я успевал. Успевал перебинтовать руку. Успевал вытянуть из петли. Успевал откачать. Прошёл всего месяц. А я уже привязался к нему. Я не мог... не могу не успеть. - Хэй, Чуя! Женский голос. Кажется, это Акико. - Всё в порядке? - ласковая рука на моём плече. Чувствую озабоченность в голосе. - Я... - голос дрожит. От осознания собственной никчёмности. - Я не могу скрыть от тебя такое. Поворачиваюсь. Обнимаю подругу за талию, прижимаясь к её бёдрам. Слёзы. Кропят ткань её чёрной юбки. - Ох! - девушка удивлена. Но тотчас отвечает, приобнимая меня и гладя своими нежными руками по голове. - Чуя... что такое? - Я устал. Очень. От навалившейся работы, от бюрократии, от всего. - Но больше всего от Дазая? - догадалась. Отстраняюсь. Дышу, как после марафона. Голова болит. - Да, именно, - нахожу в себе силы ответить. Перед глазами образы. Кровь на серой плитке. Дерзкая, не вписывающаяся ухмылка. Раздражающая до зубовного скрежета. Один шрам за другим. Верёвка. Снотворное. - Знаешь, что по-настоящему страшно? - Что? - девушка с сочувствием смотрит, садясь на край стола. - Кажется, я хочу о нём заботиться.

***

"Ты бесполезен!" Вздрагиваю. Во сне перемигивающиеся образы из прошлого. Холодно. "Ничего, сейчас я тебя воспитаю. Иди ко мне, сынок. Папочка преподаст хороший урок" Еле слышно всхлипываю. На глазах слёзы. Руки ледяные. Зарываюсь с головой в одеяло. "Я сказал, сюда иди, сучий ты сын! Не понимаешь слов, да? Сейчас тогда по-другому объясню" Ногти впиваются в кожу, оставляя кровавые полумесяцы. Зубы сжаты до боли в челюстях. "Вот так! Хороший мальчик! Бери глубже, сынок! Ах! Ещё! Сука... Ты бываешь полезен... Ах!" Глаза болят от картинок. Рука невольно тянется к шее. Захватывает в своё кольцо. "Э, мы ещё не закончили! Ложись на спину. Быстрее, я сказал! Вот так вот, хорошо... Так-с, теперь надо, наверное, растянуть тебя, а? А то больновато будет... Нет? Не хочешь? Ну хорошо! Так даже лучше! Это будет отличным наказанием для такого, как ты!" Боль. Раздалась по всему телу. Особенно в паховой области. Жжёт, как тогда. "Ах! Какой ты узкий! Попытайся не сжимать очко, а то будет ещё больнее, ха-ха-ха-ха-ха! Так... Ах! Как это приятно! Рвать тебя - сплошное удовольствие!" Крик. - АААААААААААААААААААААААААА! Не могу поверить, что кричу я. От картинок не остаётся и следа. Расплываются, как в тумане. Память услужливо убирает их в самый дальний ящик своих складов. Чтобы в назначенный час вновь вынуть и показать их мне. Сажусь на кровати. Пытаюсь отдышаться. Жарко. Убираю одеяло и схожу на паркет. Босой, хожу из угла в угол, пытаясь успокоиться и охладиться. Подхожу к единственному окну. Луна. Сердито отправляет свой луч прямо в мой глаз. Пытается ослепить? Усмехаюсь. За окном - тьма. В округе - ни дома. Видно лишь передний двор лечебницы и дорогу перед воротами. И то, потому что там есть фонари, проливающие грязный оранжевый свет. Руки дрожат. Автоматически лезут в карман и, в который раз не находя сигарет и зажигалки и в который раз не в силах это запомнить, возвращаются обратно на щёки. Ладони ледяные. Приятно холодят лицо. Тишина. За дверью - темнота. Вроде, никто не проснулся. Хорошо. Время идёт. Сажусь обратно на кровать. Смотрю в какую-то точку в противоположной стене. Умирая в размышлениях. Под дверью - полоска жёлтого света. Кто-то проснулся? Чёрт. Ситуация не очень. Быстро ныряю под одеяло и успеваю спрятаться в нём, как в коконе, за пару секунд до того, как дверь открывается. - Дазай? Ты кричал? Этот голос. Внутренне усмехаюсь. Не спутаю его ни с каким другим. Этот рыжий докторишка со своими глупыми идеями и глупыми надеждами. Почему-то отчаянно пытающийся мне помочь. Благоразумно молчу. - Хэй, Дазай! - подходит ближе и касается рукой плеча. Я отодвигаюсь от неё, как гидра от соли. - Ты не спишь, я знаю, - садится на край койки. Не реагирую. Глаза закрыты. - Ты кричал. Опять. Молчание. - Ты мне не расскажешь... - Что вам надо, доктор? - злобно перебиваю. Устал слушать. - Расскажи мне о кошмаре, - серьёзно говорит парень. Стону, не в силах никаким больше образом выразить своё раздражение. - Не вижу смысла, - привычно, как лезвие под кроватью. - Это не ответ. - Зачем спрашиваете тогда? Ответа не будет. Устало вздыхает и встаёт с кровати. Через пару минут дверь еле слышно закрывается за его спиной. Выдыхаю и оборачиваюсь. - Так что? - рыжий ухмыляется, стоя прямо напротив меня. Прислоняется к стене. - Вы очень милы в своей настойчивости. Краска. Еле заметная краска на щеках. Научился противостоять моим "комплиментам"? Интересно. - Спокойной вам ночи, доктор Накахара, - поворачиваюсь. Тебе не узнать, рыжий. Не пытайся.

***

28 ноября 2021 года Снег. Белый и холодный. Крошится снежинками. Окно - в изразцовых узорах. Ветка тяжёлой тёмно-зелёной ели угрюмо бьётся о стекло. Во дворе наворачивает круги слепая метель. В кабинете - еле слышное тиканье часов и завывания ветра за стеной. Я уныло смотрю на бумаги, разлёгшись в кресле. Палец во рту и нога на ноге - признак размышлений. - Чёрт... - тихое ругательство. Беру медкарту в руки. В который раз пробегаюсь взглядом по графе "Болезнь". - Что же делать?... Громкий стук в дверь. В помещение влетает Ацуши. Весь красный. Предрекая, что он скажет, быстро встаю и мчусь вон. - Накахара-сан, там... Дазай-сан! - слышу вдогонку. Быстро движусь по коридору, расчищая себе дорогу любезными толчками. Дазай на полу. Вновь с окровавленной рукой. Лезвие лежит тут же. Красное от вытекшей жидкости. Падаю на колени, касаюсь кожи над ключицей, в районе шеи, пытаясь проверить пульс. Не ощущается. Мгновение паникую, но беру себя в руки. Разрываю рукав рубашки, перебинтовываю лоскутом руку. Слышу торопливый цокот каблучков позади. - Чуя, дальше я сама, ладно? - коротко бросает Йосано, припадая рядом с телом Осаму. Я встаю, пячусь назад. Наталкиваюсь спиной на дверь. Из глаз брызнули слёзы. Из груди - беззвучные всхлипы. Лицо покраснело. Дыхание затрудняется. Чернота.

***

Я не смог... не успел. - Акико! - вижу брюнетку на стуле. - Акико, он жив? - сажусь в кровати. Меня пронзает боль. Обычная, впрочем, для резких движений. Тем не менее, я падаю обратно. - Хэй, осторожней, рыцарь! - Йосано встаёт рядом с койкой. Бледная. Испуганная. Прикрывающая своё состояние неуместным юмором. - Он... пока без сознания. - Но он же задышал! Правда? - глаза воспалены. Надежда в голосе. - Да, но состояние пока так себе. - Ох... - я устало прикрыл глаза. Всё обошлось. Снова. Я успел. - Да, - странное соглашение. - Я что, сказал это вслух? - переспрашиваю, глядя на подругу. - Да, ты успел. Но, Чуя... - минутная пауза. Непонимание во взгляде. Вздыхает. - Скажу правду: я вижу, как ты страдаешь из-за Дазая. И мне кажется, это напрасно. Он безнадёжен. Он продолжает свои попытки, каким-то образом находит все приспособления для этого... - Нет, - голос обретает нотки стали. Хмурые брови. - Нет. Я его не предам. Я не сдамся. Он... - Особенный, да? - с насмешкой. Сажусь в постели. - Тот, ради которого ты готов рисковать своим здоровьем? Не много ли чести? - О чём ты? - не понимаю её. Что это за язвительность? - Ты влюбился? Ошарашенно смотрю на неё. Щёки стремительно краснеют. В горле - ком из невыплаканных слёз. Отчаяния и любви. Безрезультатно стираю красноту щёк уголком одеяла. Не помогает. Не могу скрыть. - Ты... ты рехнулась?! Какая любовь к паци- - Вот такая, Накахара-сан. Ты влюблён, и поэтому ты утопаешь. Я протягиваю тебе соломинку, но ты отказываешься взяться за неё и выбраться из водоворота, куда тебя затянет этот человек, - голос девушки твёрд и строг. - Если ты не изменишь решения, ты погибнешь. Я всё сказала, - идёт к выходу из палаты. Смотрю на её удаляющуюся фигурку, обдумывая её слова. - Стой! - Передумал? - ухмылка. И когда она такой стала?... - Ты хотела сказать, что больше не хочешь мне помогать? Брюнетка смотрит в ступоре. Оборачивается и уходит, кидая: - Какой же ты тупой.

***

29 декабря 2021 года Перемигивание гирлянды. Мишура на окнах, дверях, шкафах. Запах мандаринов в воздухе. Новый Год - пора чудес и исполнения желаний. Надеюсь, моё сбудется. Медленно, вальяжной походкой, шагаю от палаты к палате, проверяя готовность новогодних "войск". Последняя дверь - "196". Вздох, пальцы на ручке. Дазай жив. Хорошо. Лежит на койке, укрывшись с головой. Темно. Тихо подхожу. Касаюсь плеча. Вздрагивает. - Это я, Чуя, - успокаивающе шепчу. Поворачивается. Спросонок, он так красиво улыбается. Белые зубы и светло-розовые губы. В глазах - слёзы. - Он опять... опять приходил, Чуя... опять бил и заставлял заниматься нехорошими вещами... Что это за ещё новости? Хмурю брови. Лоб горячий. Бредит? - Хаяо-кун! - Да? - на пороге - высокий практикант. - Принеси лекарства от простуды и стакан воды. Парень что-то отвечает и исчезает, прикрывая дверь. Я сажусь на край койки и глажу спину Дазая. - НЕТ! НЕ НАДО! ПРОШУ, УБЕРИ ИХ! - громко кричит. Вздрагиваю и отдёргиваю руку, как от костра. Свёртывается в клубок, задыхаясь тихими рыданиями. - Умоляю, убери... не трогай.. мне больно. - Хэй, Дазай! Это я, доктор Накахара! Всё в порядке, - приходится лечь на шатена, обнимая. Парень бьётся в странных конвульсиях, крича какие-то непонятные слова. Постепенно усмиряется. - Тшшш...... Всё хорошо, успокойся, - осторожно разжимаю кольцо рук и отстраняюсь. - Чуя, - хриплый голос. - Не надо. Не надо ко мне лезть. Уйди. Уйди отсюда, - тон пропитан злостью. - Не уйду. Я не оставлю тебя одного. Не после того, что я сейчас видел. - Тогда забудь, что ты что-то видел, и уйди. Исчезни. Сгинь! ВЫМЕТАЙСЯ, ЧЁРТ ТЕБЯ ДЕРИ! - голос срывается на крик. Встаю и медленно иду к двери. Слышу шорох одеяла. Оборачиваюсь. - Я не уйду, Дазай, пока ты не расскажешь.

***

Помню обрывки. Крики в гостиной. Отец бьёт мать. Она убегает. Оставляет меня с ним. Наедине. Он давно уже начал подавать неоднозначные сигналы. Но я был маленький девятилетний школьник, совершенно ещё не развращённый. А мать была невнимательна к таким мелочам. А зря. В тот день... в тот день я умер.

***

Кажется, утро. Солнечный луч, как пламя, полыхает на паркете. Жёстко и неудобно. Спина затекла, а шея болит. Приподнимаюсь на локтях. Я уснул на полу. В палате Дазая. - Ах, как болит... - потираю шею. - Чуя... Чуя, защити меня, - слышу еле слышный шёпот. Поднимаю взгляд. Дазай спит. Его голова направлена в мою сторону. Я встаю с импровизированной постели. - Я защищу тебя, Осаму. Я обещаю. Кроткий поцелуй в лоб. Чёрт. Кажется, Йосано права.

***

Дазай рассказал мне о регулярных изнасилованиях отцом. Теперь, по крайней мере, я знаю основную причину его заболеваний. Осталось лишь выстроить тактику лечения. Тяжёлый вздох. На столе - дымящийся бумажный стаканчик с капучино. Помимо кипы бумаг и ручек. Делаю пару глотков. Неспешных и медлительных. Кофе не обжигает. Либо он остыл, либо я.

***

Лавина образов. Загромоздила сознание. Переходят один в другой. Долбанные призраки. Сначала - отец. Жуткие картины: кровь, смешанная со спермой, ужасные мужские стоны, мои крики и взвывания. Потом - Чуя. Шёпот: "Я защищу тебя, Осаму. Я обещаю". Еле ощутимый поцелуй в лоб. Тёплые губы. Перебрасывает из боли в счастье. Мне жарко. Лицо красное. Умасленное слезами. Поднимаюсь на кровати и смотрю на пол. Ушёл. - Накахара, зачем тебе мне помогать? Зачем ты губишь себя?... - голова падает на подушку, взгляд - в потолке.