(Бояться) Любить

Тучи воют затхлым смогом. Солнце умерло за завесой их тёмно-серой ткани. Асфальт плавится под холодными каплями. Дома вдалеке посерели. Мимо проехала машина. Красная. Дисгармонирующая. Не вписывающаяся. Нездешняя. Опрыскивает прохожих грязью и катит дальше, не заботясь. Громкая музыка до сих пор звенит в ушах. Какой-то несвязный хор. Хочется заткнуть берушами, но знаю, что не поможет. Ноги хлюпают по болотным лужам, оставляя после себя на тротуаре водянистую студь. Тело болит. С ног каплет что-то красное. Но ничего не чувствую. Руки прижаты к глазам и чешут их с силой. Волосы растрёпаны. Слиплись из-за небесной воды и крови. - Мальчик! Добрый женский голос. Убираю одну руку, раскрывая глаз. Разочарование гулко отзывается секундным ударом тока в душе. К высокой молодой женщине, улыбающейся так же ясно и красиво, как солнце в часы досуга, бежит ребёнок с радостным криком. Быстрее скрываю боль за рукой. Хлюпаю дальше. Серость сменяется чернотой. В конце улицы - жестяные коробки, откуда несёт рыбой и отходами. Прохожу к ним и, споткнувшись о чёрный пакет, падаю носом в пол. Больно. Трогаю нос пальцем. Жжёт. На пальце красноватое пятно. Приподнимаю голову. Сзади коробок одна пустая. Встаю и ковыляю. Дверь открыта. Белые стены, пол и невысокий потолок. Пустота. Не решаюсь зайти и осквернить белоту пола своими лужицами. Вздох сожаления...

***

Тихо. Чувствую тепло в груди. Отчего? Делаю попытку приподняться и не могу. Мальчик. Лежит на мне. Посапывает, свистя носом. Устало улыбаюсь, ероша каштановые волосы. ...Рыжий идиот долго уговаривал меня познакомиться с каким-то мальчиком. Недели две точно. Настырный гном! - Его история похожа на твою. Мне кажется, тебе было бы полезно с ним пообщаться. Да и ему тоже. Пойми! Он не... - Хорошо, я сдаюсь. Вы меня достали, доктор, поэтому я соглашусь встретиться с вашим мальчишкой. Только за это вы мне кое-что разрешите. Облизнул пересохшие губы. Опять ухмыльнулся. С интересом взглянул на врача. - Что ты хочешь? - ворчливым тоном протянул парень. Предчувствует угрозу? Хах. - Поцелуй. На самом деле мне очень понравился этот малыш. Я впервые разговаривал с человеком, даже таким маленьким, пережившим то же, что и я. И я впервые почувствовал радость оттого, что ему удалось попасть сюда раньше, чем мне. - Иоши... - тихо зову. Мягкие волосы переливаются блеском. Маленькие глазки полузакрыты. Зубки обнажены. - Иоши, проснись. Уже утро, - шепчу на ухо. Ребёнок медленно разлепляет веки. С сонным удивлением смотрит на меня. Полусадится, потирая красные глазки. Придерживаю за талию, чтобы не рухнул вниз. - Осаму, я... Мне не приснился кошмар, - вполне осознанно глядя на меня, смущённо улыбнувшись, сообщил маленький шатен. Я усмехаюсь, гладя его по спине. - Это очень хорошо. Я рад, Иоши, - натягиваю ободряющую улыбку. Не стоит труда. - Скоро за тобой зайдёт Мегуми-сан, поэтому иди переодевайся, - велю мальчику, осторожно спуская его на пол. - Хорошо, Осаму, - серьёзно глядя на меня, кивает по-солдатски и уходит к шкафу. Полулёжа, положив под голову руки крестом, с улыбкой наблюдаю за его приготовлениями. Сначала красная майка, потом синяя куртка, затем чёрные кроссовки... Подбирает игрушки, прячет по карманам. На головке появляется поношенная кепка. - Что скажешь? - спрашивает. В голосе - надежда. - Ммммм... - специально растягиваю, хитро прищурившись. - Сногсшибательно, - выношу вердикт. Смеёмся. - Иди сюда. Попрощаюсь с тобой хоть напоследок, - протягиваю руки. Ребёнок послушно льнёт к груди, пряча неслышные слёзы на моём плече. Замечаю жёлтую полоску под ногами Иоши и высокую стройную тень, заполонившую эту полоску. Отпускаю ребёнка. - Дазай-сан, я забираю Иоши. Вы попрощались? - холодным тоном вопрошает тень. - Да, - бросаю в том же духе. Женщина быстро сгребает ребёнка в охапку и уводит подальше от палаты. За ними дверь со скрежетом захлопывается, поднимая табуны пыли и потушив жёлтую полоску. Откидываюсь на подушку. На водянистом лбу ад. Кладу ледяные руки, лишь бы остудить голову. Тишь. Ни сопения под ухом, ни ласковых увещеваний справа. Долгожданная тишь.

***

Мужской голос. Неужели нашёл?! Быстро встаю, придерживаясь за какую-то бочку. Другая рука утирает глаза. - Я тя спросил, олух, ты шо здеся забыл, а?! - громом полыхнуло в пьяном взгляде иссиня-карих глаз. Сухие ворчливые губы. Горбатоватый* нос. Морщины по всему лицу. Маленькая лысеющая собачья голова. Одултело, обветрилось. Старые рваные лохмотья висят мешком, как на трупе, и всё грязное, цвета вчерашней лужи. Щека зажглась огнём нетерпеливого удара. Отшатываюсь. Слышу чей-то удивлённый крик. Холодная чёрная ладошка накрывает пожар на лице. Одурело смотрю. - Если не хошь полущать ешо, беги отсудова, пока можешь, сукин сын! - ярость пышет в каждом волоске в носу. Лицо налилось кровью. Глаза закатываются. Грохот. Непонимающе смотрю вниз. Что произошло? Склоняюсь над незнакомцем и касаюсь верхней челюсти. Кажется, что она краснее других. Так и есть: горячая. Смотрю на подушечки пальцев. Кровь. По-детски слабо пытаюсь раздвинуть зубы. Руки падают по бокам. Обессиленный, сажусь рядом, на песочную землю. Осознание приходит слишком поздно. "Это я? Я его убил?..." Страх. Сиропом каплет на дне души. Заползает в самые отдалённые её уголки. Медленно растекается по холодеющим венам. Заполняет своей, особенной, болью слабые клетки слабого тела. Пыль взмелась вслед. Ноги летят лошадьми. В голове - отчаянный призыв: "Беги!".

***

На стене розовые отсветы. Багряный восход. Почти красный. Небо окрасилось в алое. Лежу, не двигаясь. Наслаждаясь молчанием комнаты. Вперив немигающий взгляд в незакрытую дверцу шкафа. Кажется, что ничего не чувствую. Но сердце бьётся. Бьётся живое и оттого ненавистное. Бьётся усиленнее, когда думаю о рыжем докторишке, и оттого ещё ненавистнее. Колотится долбанными колокольчиками о рёбра, заставляя хватать ртом ускользающий воздух. Губы изменяют. Сложились в чёртову улыбку. Волосы вихрятся, как когда-то. В глазах - противный блеск. - Поц-целуй? - ритм сбился. Лицо загорелось красным. В цвет прекрасным волосам. Уронил телефон. - Именно, - невозмутимо схватил чуть не разбившийся мобильник за пару минут до столкновения с полом. Подошёл к парню. Почти вплотную. Слишком близко. Осторожно поднял его руку на уровень своего лица. Устремившись глазами в синие блюдца. Приложился губами к костяшкам пальцев. Резко бросил и, вложив потеплевший в моем кулаке телефон в ладонь, развернулся. - Спасибо, ведите мальчика. Тишина кабинета. Лишь жужжит отопление да изредка с крыши падает снег. Отталкиваюсь ногами от пола и, крутанувшись, поворачиваю кресло к окну. Светлеет. Восток полыхает розово-жёлтым. Запад ещё во мгле. Гашу немного свет. Тускло. Самое то для размышлений. Сажусь обратно. Кладу ногу на ногу, а на перекинутую ногу ставлю руку. Опираюсь подбородком на ладонь. Что он делает? В его действиях нет логики. Как филофоб может хотеть целовать? Поцелуй... несмотря на это, оставался поцелуем. Это был приятный поцелуй. Будоражащий. Агрессивный, но ласкающий. Глажу костяшки пальцев. Касание возрождает воспоминание. Почти не ощутимо. Неслышимо. Невидимо. На губах расцветает глупая улыбка. Лицо в краске. - Что ты делаешь со мной, Дазай? Чего добиваешься?... Вопросы не находят адресата.

***

Распахиваю дверь и с улыбкой захожу. Не заметишь дрожь. Рыжие волосы встрёпаны. Под глазами тёмно-синие мешки. По венам вместо крови шесть чашек кофе. Руки в следах синей пасты. - Доброе утро, Дазай! Ну как тебе Иоши-кун? - за собой вношу стул. Сажусь напротив койки. Мой безвременный пациент сидит на краю, прислонившись к стене. Замечаю знакомую ухмылку и пустоту в глазах. Сердце ухает. - Вы вовремя, доктор, - тягуче. - Скажу вам честно, Иоши мне очень понравился. Хороший мальчик, - на мгновение блеснул огонёк. - Согласен. Иоши... - чуть помолчав, продолжаю, - пережил изнасилование отцом в том же возрасте, что и ты: в пять лет. Он сбежал через пару дней. Таким образом он у нас появился. Замолкаю. Равнодушно рассматривает ногти. До крови прикусываю губу. - Ты слушаешь? Встрепенулся долбанной птицей. Притворно удивлённо смотрит в мои глаза. - Что вы! Конечно же, да, доктор! Как вы могли! Не знал, что вы... - Чёрт, хватит! Съеживаюсь в комок под его взглядом. Пригнув колени к груди. Обхватив их руками. Опустив на них голову. Рыдания. Всхлипы сотрясают тело. - Я... я больше не могу... боже... что... что ты делаешь... Зачем ты... что за херня... - шепчу горящими губами. - Вы о поцелуе, доктор? - безразличный вопрос. Тишина. Лишь слышны мои всхлипы да размеренное дыхание шатена. - Я говорил вам, Накахара-сан, - вновь этот мучительный голос. - Говорил, чтобы вы отстали от меня. Просил покинуть. Но вы сделали так, как хотели вы, и подписали этим смертный приговор своему сердцу, - последние слова вдогонку. - Удачи выжить, доктор! Бегу. Дальше и дальше. Удивлённые больные. Удивлённые врачи. Удивлённые интерны и практиканты. Удивлённые посетители. На пол падают холодные солёные капли. - Чуя? Спасительные объятия. Прижимаю к себе. Зарываюсь носом в пахнущие ежевикой чёрные волосы. - Акико... прости меня... попробуй простить... - Что... Что ты говоришь, Чуя?! - девушка берёт за плечи и встряхивает, глядя прямо в глаза. Строго. Взволнованно. Испуганно. - Я... ухожу, - нервно кусаю губы. Из глаз - солёный дождь. - В смысле?! В мир иной?! Как твой любимый пациент?! Я тебя не отпущу, так и знай! Ну-ка, пойдём к этому чёрту! Я ему ноги переломаю, и плевать, что он пациент! Он не посмеет вскружить голову моему малышке! Только через- - Акико... стой, не иди, - останавливаю, вцепившись в рукав рубашки. - Я увольняюсь.

***

Кладу заявление. Следы сегодняшнего скрыты за тоналкой. Глаза болят. Да и голова тоже. В руках пальто и пакет с рабочей одеждой. Задумчиво смотрю на работодателей. - Неожиданное решение, - Мори передаёт бумагу партнёру. Ставит локти на стол и осматривает меня. - С чего это вы вдруг, Накахара-кун? - Не справляюсь с наплывом больных, - проговариваю чётко, так что дрожь незаметна. Пересекаюсь взглядом с тёмно-лиловыми омутами Огая. Своеобразные гляделки. Хитрый прищур против прямой открытости. - Не смею с вами не согласиться, мы действительно провинились перед вами. Простите нам это. Если хотите... - как обычно. Фукудзава всегда отговаривает. Мори выясняет причину. - Нет, простите, не хочу. Тишина. Тиканье часов. Ручка скатилась и упала. - Хорошо, будь по-вашему, - вздох. Оттискивается подпись. - До свидания, - бросаю на прощание. - Всего хорошего.

***

Тьма вновь сменяет свет. Песок в ногах. Между ног что-то мешается. Забиваюсь в какой-то тёмный закут. Разрываю полы длинной рубашки. Его рубашки. Брезгливо морщась, отбрасываю лоскутки в сторону. Касаюсь паха. Отзывается колющей болью. Корка из почерневшей крови. Луна выходит из-за туч. В ее блеске - старая мешковина, изгрызена мышами. Беру её и с трудом перетягиваю в свой уголок. Ложусь, облокачиваясь головой о раму вросшего в землю окна. Накрываюсь с головой своим одеялом из жёсткой ткани. Шершавый язык. Мокрое и склизкое прикосновение. Пахнет собачатиной. Разлепляю веки. Передо мной - светло-бежевый пёс. Смотрит в упор. В чёрных океанах глаз плещется любопытство. Изо рта - розовый язык. Испуганно вскакиваю. Тотчас пронзает жгуче. Сгибаюсь. Пульсирующая боль в паху. Рана вскрылась. Чувствую течение крови по ноге. Щекотно. - Ятоми! Вот ты где! - звонкий мальчишеский голос где-то впереди. Звук бега. - Ят- Замолкает, увидев собаку. И меня. Мальчик в жёлтой футболке и джинсовых шортах. Встрёпанные чёрные волосы. Маленькие серые глазки. Кожа с розоватым отливом. Во взгляде легко читаемое удивление. Губы разомкнуты. На лицо упало солнце. - Т-ты кто? - заметил кровь? Возможно. Голос дрожит. Либо я страшный. Хах. Оба варианта хороши. - Я Дазай. А ты? - спрашиваю, непонятно как: в горле пустыня. Кашляю, хватаясь за стену, чтобы не упасть. - Из-заму. А... а что т-ты тут д-делаешь? - медленно подходит. Привлекает собаку к себе. Сжимает в объятиях, не отрывая взгляда от меня. Усмехаюсь сквозь боль. - Не знаю, - правда. - Как это? А твои родители... - забота в голосе. Страх исчезает. Вздыхаю облегчённо. - Они... не волнуются о тебе? - У меня их нет. И не было. Облокачиваюсь одной рукой о стену, другой придерживая на себе мешковину. Фальшиво. Улыбаюсь. - Значит, ты... тебе негде жить? - спрашивает боязливо. Молчание. - Может... может, я могу помочь? - Как? - Ну... - немного раздумывая, загорается спичкой. - Я могу приютить тебя на время. У меня во дворе нашего дома есть домик на дереве. Туда никто никогда не заходит из взрослых. Только я и несколько мальчишек из соседних домов, моих друзей, - добавляет с надеждой. - Что думаешь? Рассматриваю мальчика. Но утекаю в свои мысли. Кладу подбородок на кулак. Растягиваю паузу. - Хм... Думаю, у меня нет другого выбора. Так что давай.

***

Дверь захлопнулась. Угрожающе быстро. - Хах... Поднимаю веки. Он. Снова пришёл. Раздражение отображается на лице закатыванием глаз. Волнение - мгновенной бледностью. - Молодец. Слушаешься. Это хорошо, - скрипучий голос. В горле перехватывает. Не могу дышать. Руки всё больше и больше сжимают шею. Улыбается в лицо. Безумно. Волнующе. Страшно. - Теперь пора выполнить ещё кое-что, - шепчет, отравляя воздух. Задыхаюсь. Кислород исчезает сквозь пальцы. Страх в глазах. Блестит чёртовым зрачком. - Умереть, милый. Умереть, - укус в районе предплечья. Боль расходится кругами по телу. Ухмылка. Бесит. Перед чернотой вижу оскал белых клыков.

***

Тишина. Шипит кипящий чайник. Тост выпрыгивает. Подхватываю его щипцами и кладу в плетёную миску. Свист. Завариваю кофе. За окном - тёмно-синяя мгла. На часах - шесть пятьдесят шесть. Отхлёбываю немного. Всматриваюсь в экран смартфона. "Сегодня умерла знаменитая актриса...". Пролистываю. "По статистике, мужчинам нужно это пять раз...". Что за...? "Жуткое самоубийство в психиатрической лечебнице №22". Так, а это интересно. "Ночью произошло странное самоубийство одного из пациентов лечебницы - Дазая Осаму". Стоп. ЧТО?! - Акико! - Да чтоб тебя! Зачем так рано... - Почему?! Молчание. Лицо красное. Руки охватил тремор. По щеке - слёзы. - Прости, Чуя. Я не могла так поступить с тобой... - Ты сделала хуже, чем могло быть. Сворачиваю звонок. Быстро натягиваю пальто. Запираю дверь. - Я не могу... не могу... не должен... Трель заведённого мотоцикла. Осёдлываю его. По газам. - Ты так просто не уйдёшь. Я не отпущу. Песок взметнулся вихрем. Фары осветили дорогу. Мгла рассеялась. На горизонте - проблеск умершего солнца.