И всё же свой

— Йо, Тсунаде! — заметив подругу, плетущуюся по пока ещё пустой улице, резво спрыгиваю с крыши, приземлившись рядом. — Джирайя, — без особого выражения тянет химе, обведя меня внимательным взглядом прищуренных глаз, вызывая желание поёжиться. — Давно вернулся? — заразительно зевнув и прикрыв рот рукой, девушка встряхнулась, похоже, пытаясь прогнать утреннюю сонливость. — Вчера. Ты чего такая сонная, или ночью было не до сна? — ухмыльнувшись и почти удивившись отсутствию привычной реакции, отшатываюсь в сторону, ощутив на себе жажду крови, распространившуюся от глянувшей на меня из-под чёлки Сенджу. — Джирайя, дошутишься, — угрожающе предостерегла Тсунаде, заставляя сглотнуть и понятливо закивать. Это было намного страшней привычной реакции, когда подруга кидалась на меня с кулаками, с задором и пышущим энтузиазмом, пытаясь выбить из моей бренной тушки всю дурь. Но сейчас она была не в духе, и не стоило злить её ещё больше. — Что-то случилось? — поспешив за продолжившей путь блондинкой, осторожно интересуюсь, в голове прикидывая, что могло случиться.       Из её слов выходило, что о моём возвращении в Коноху она не знала, а значит, и домой к Мито-сан химе клана Сенджу не возвращалась. Явно не выспавшаяся, в дурном расположение духа и не желающая меня поколотить — звучит, как повод начать волноваться. Тихую Тсунаде стоило подозревать в серьёзных переживаниях, которые никаким образом не имели отношения к гневу — единственной эмоции открыто демонстрируемой всем окружающим. — Нет, просто… — помрачнев и прикусив губу, подруга всё же подаёт голос, даже не думая смотреть в мою сторону, только вперёд. — Я невероятно слаба и ни как не могу это исправить! — сжав кулаки, с горечью рычит химе, не повышая тона.       Её ответ заставляет меня запнуться от неожиданности и нахмуриться. Подобные слова удивляли, если не сказать, что ошарашивали. Назвать Тсунаде слабой язык не поворачивался ни у кого, по крайней мере, подобного смертника я ещё не встречал. Вспыльчивая, высокомерная, ненормальная, грубая, избалованная и совершенно не женственная — да, бывало, но индивиды, вздумавшие высказать что-то подобное достаточно громко, редко уходили целыми и не всегда по вине самой химе. — Ты ведь в курсе, что кулаками ломаешь кости, да? — нервно хохотнув, криво улыбаюсь, слыша фырканье со стороны Тсу-чан, наконец-то разжавшей крепко стиснутые кулаки. — Конечно! Но я не про это, — закончив совсем уж тихо, Сенджу трясёт головой и переводит на меня взгляд хитрых карих глаз. — Тебе же что-то от меня нужно, не так ли? — нагло сменив тему, лукаво интересуется подруга, вызывая у меня тяжёлый вздох. Сколько бы ни прошло времени, увиливает от не желанных разговоров Тсунаде всё так же, переводя стрелки. — Ты как обычно, ранишь меня в самое сердце, — наигранно заворчав и заметив на чужом лице улыбку, всё же признаю поражение. — Я тут случайно узнал, что в госпиталь доставили одно интересное оборудование, и у меня появилась к тебе просьба, — улыбнувшись как можно невинней, игнорирую испытующий взгляд блондинки, таки добиваясь её сдавшегося вздоха и положительного кивка. — Тебе рассказала об этом Эйко-кун? — обречённостью и недовольством от чужого тона так и разило, заставляя скривиться и приготовиться к последующей череде фраз, набившей у меня уже оскомину. И ладно бы, если только химе, но Кокудза-сан и Дейчи-сенсей тоже будто бы издеваясь, спешили рассказать несведущему мне, что такое переходный возраст, почему не стоит иметь сразу несколько подружек и как не травануться, слишком поздно узнав, что неядовитых куноичи не существует и яда в их организме будет не меньше, чем в любом другом красивом, но опасном существе.       Беседы, вспоминать о которых мне не хотелось никогда в жизни; но ухмыляющийся отец Орочимару напротив спешил каждый раз при нашей встрече поинтересоваться успехами, заставляя химе всякий раз коситься на меня слишком уж подозрительно. И ладно если бы она имела на это хоть какое-то право, но нет же, а Тсунаде всё пыталась читать мне нравоучения, упрекая в соблазнение мед. персонала, в чём, собственно, моей вины и не было! Я просто очень вежливый, и да, мне приятно женское внимание, куда без этого, но Сенджу это ни в коей мере не касалось! Раздражает.       Угрюмо глянув на блондинку, не говоря ни слова, заставляю подругу нахмурится, но прикрыть тему, интересуясь какое именно оборудование мне нужно и что я хочу узнать. Ответить на эти вопросы труда не составило. Мне всего-то и требовалось проверить три образца крови и узнать, насколько сильно они друг от друга отличаются. Говорить что-то более не стал, отмахиваясь от любопытства заинтересованной химе и заявляя, что если моя гипотеза подтвердится, то я ей всё обязательно расскажу, а если нет… Ну, в успехе сомневаться не приходилось: всё же не зря было потрачено столько времени и сил, — про опрошенных людей, которых приходилось мучать вопросом, не стоит и говорить.       Потребовав от меня образцы, Тсу-чан получила в руки запечатывающий свиток, внутри которого и хранилась кровь. Задумчиво кивнув и бросив, чтобы я подошёл к госпиталю после обеда, Сенджу заскочила на крышу и убежала, уже не выглядя настолько сонно. Недолго посмотрев ей вслед и вспомнив про первоначальные планы, поднявшие меня в такую рань и заставившие выйти на улицу, тоже перебираюсь на верхние пути и мчусь к одному из полигонов. Проверять новые печати дома желания не было, особенно после того, как несчастная квартира практически разлетелась в щепки после одного подобного эксперимента.       Полигон близ реки, где мы с компанией когда-то взрывали печати Кио, стал отличным местом для тестирования. Грохот, треск и звуки хлопков сопровождались как густым дымом, насыщенным моей чакрой, призванной сбивать с толку сенсоров, так и взрывами, разбрасывающиеся металлическими осколками. Что-то наподобие осколочных гранат. Первая работала неплохо, но стоило ещё проверить её на Дейчи-сенсее чуть позже, а вот со второй были проблемы, заставившие повозиться приличное время, прежде чем начинка принялась разлетаться на приличной скорости, втыкаться в землю и деревья. Несколько кусков даже впились мне в руку, где и застряли, исчезнув под кожей всего на полсантиметра максимум. Войти им глубже не дала чакра, хотя будь это чакропроводящий металл, да ещё и напитанный энергией, скажем, ветра — исход мог быть совершенно другим. Но этот вид железа стоил немало, и разбивать его на куски по три-четыре сантиметра являлось издевательством и пустой тратой хорошего материала. Если кунаи и сюрикены ещё можно было собрать, то эти осколки — нет.       Повозившись ещё немного и составив несколько примерных вариантов лабиринтов-ловушек из комбинации различных печатей, делаю пометку позже проверить их на ком-нибудь. После этого пришлось сворачиваться и скакать искать Хитоми, чтобы отдать ей купленное в стране железа оружие. С чего вдруг любителю тайдзюцу потребовался клинок — не знаю, но она очень просила, и мне всё же удалось его приобрести, пусть и пришлось идти на ухищрения.       Найти бывшую сокомандницу труда не составило, а вот пообщаться не вышло. Она спешила, договорившись с подругами пройтись по магазинам, но самурайскому клинку была рада, счастливо взвизгнув и повиснув на моей шее, тараторя что-то по поводу того, что она моя должница. На вопрос, на кой ей вакидзаси, девушка не ответила, зардевшись и сославшись на необходимость бежать, прежде чем Миуры и след простыл. На моей памяти она впервые драпала с такой скоростью и рвением, будто за ней биджу гнался, не меньше.       Сверившись со временем и решив, что до обеда ещё успею заскочить к Орочимару и оставить ему травы, найти которые можно только в холодных регионах, срываюсь с места, прикидывая шансы того, что змей окажется дома. И, конечно же, его там не оказалось! Поэтому положив запечатывающий свиток на стол в его комнате, с запиской, требующей позже обязательно мне его вернуть, отправляюсь кормить питомцев друга. Двухразовое питание этим ползучим гадам на пользу точно не шло, слишком уж агрессивными они были или это так на них влияет ещё более усугубившийся характер Орочи, взявшего привычку раздражённо шипеть по поводу и без? А ведь раньше поспокойней был, миролюбивее. Куда только детское очарование с такой забавной реакцией делось? Эх~       Покидав мышей в террариумы и чуть не став закуской более крупных змей, я таки сумел удрать из змеиного логова целым и невредимым, резко захлопнув за собой окно. Вскипевший в крови адреналин поднял настроение и заставил довольно заулыбаться от успешности опасной миссии, за которую Орочимару скоро должен будет начать мне платить. И что только Кокудза-сан скажет, когда вернётся со своего шпионского задания и увидит отощавших и озверевших питомцев, готовых кидаться на любую появившуюся в их поле зрения цель.       Показав запертым по ту сторону стекла рептилиям язык и состроив издевательскую физиономию, разворачиваюсь и направляюсь к госпиталю, счастливо насвистывая себе под нос позитивный мотивчик. Не удивительно, что такими темпами я пришёл слишком рано, и пролетевшая мимо меня Тсунаде зло рыкнула не мешаться под ногами и подождать в приёмной, сверкнув взглядом так, что проходившая рядом медсестра шарахнулась в сторону. Пошутить на эту тему я просто не успел, химэ уже скрылась за поворотом, но вот помочь несчастной девушке, пытающейся собрать разбросанные по полу медицинские карточки, был просто обязан.       Через какое-то время, — прошло не меньше получаса — Сенджу нашла меня в компании всё той же медсестры на её рабочем месте, где сама девушка распределяла мед. карты по стопочкам, временами что-то записывая внутри. Я же к тому моменту уже перестал отвлекать её от работы, сосредоточившись на листание этих самых медицинских карт. Остановить меня пытались, но успехом подобные попытки не увенчались, зато мне удалось найти записи по вчерашним придуркам, которых успели найти и положить в больницу. Второй раз на этой неделе, а если точнее, только вчера их отсюда же выписали.       Полностью прочесть карту по сводке травм, нанесённых как мной, так и Орочимару удалось только на одного человека, медицинскую карту второго успел дочитать лишь до половины, а третью даже не открыл, как меня за шкирку вздёрнули со стула. Злющий голос химэ раздался над самым ухом, а по спине побежали мурашки, предвещая тумаки, которые мне собиралась всыпать подруга. Скреплённые меж собой листы медицинской карты с шорохом рухнули на пол, заставляя вжать голову в плечи и начать лихорадочно соображать о том, как же быстро и желательно безболезненно ретироваться с места преступления.       Испуганная медсестра побледнела и чуть ли не задрожала от страха, что сказать —гражданская, а вот Тсунаде с чего-то бить меня не спешила, позволяя нащупать в кармане печать. Взмолившись о том, чтобы это была дымовушка с чакрой, а не взрывная штуковина, скашиваю глаз, мельком окидывая символы взглядом и облегчённо вздыхая как раз в тот момент, когда Сенджу решила меня встряхнуть, да так , что зубы лязгнули, в следующий миг, заставляя встретиться с Тсу-чан лицом к лицу. — И с чего вдруг тебя интересуют эти трое? — угрожающе прищурившись, уже не так зло тянет подруга, вызывая предчувствие, от которого сдержаться и не глянуть на свалившуюся, на пол карту не получается. — Да так, хе-хе, лица знакомые увидел, — подняв руку и неловко взъерошив волосы на затылке, только по выражению лица Тсунаде понимаю, что она уже всё поняла. Быстро, однако. — Конечно, — усмехнувшись, кивает Сенджу, отпуская шиворот моей рубахи. На это заявление широко улыбаюсь и быстро перевожу тему, рассчитывая уладить всё миром, чтобы не спасаться бегством и не ждать, пока она успокоится. — Тсунаде, так что там с образцами?       Манёвр подействовал, пусть химэ и улыбнулась слишком уж многообещающе, прежде чем поманить меня за собой. Разговаривать в госпитале девушка не захотела, поэтому переместившись в ближайшую забегаловку, где можно было ещё и перекусить, Тсуна-чан с хлопком распечатала небольшую стопочку листов и положила их на стол, прямо перед собой, приняв серьёзный вид. — Колись, что ты с собой сделал? Это же твои анализы, все три образца, — без перехода начала блондинка, внимательно сощурившись. — Ничего я с собой не делал, это всё режим отшельника, ну или сен-чакра, если тебе так легче, — пожав плечами и благодарно улыбнувшись принёсшей нам заказ официантке, принимаю свою порцию рамэна. — Давай по порядку, ничего не пропуская, — щёлкнув палочками, помахала ими в воздухе Тсунаде. — С чего бы начать… Ммм, о! Изучая сендзюцу у своего призыва, я задумался над тем, почему при неудаче или ошибке мне грозит обернуться в жабу? От чего это зависит и можно ли как-то это изменить? По итогу, я понял, что бился головой о стену, так как поменять что-то невозможно и сен-чакру человек может почувствовать только тогда, когда зверь из мира призыва захочет его этому научить и никак иначе! Масло горы Мьёбоку, с помощью которого и можно впервые ощутить сен-чакру, вроде как, будит эту способность или даёт, но смысл в том, что изучая режим отшельника у жаб, я рискую стать именно каменным изваянием лягушки, а не какой-либо другой. А насчёт крови… Как бы это сказать, тебя никогда не смущало разнообразие кланов и их способностей или чертам зверей у некоторых из них? — вопросительно глянув на Тсунаде и наткнувшись на её пристальный взгляд, выражающий для меня что-то совершенно непонятное, смущённо кашляю. — Если короче, чакра позволяет шиноби быстро и успешно адаптироваться к условиям, делая нас выносливыми, быстрыми и способными к молниеносной реакции. И не секрет, что клановые ниндзя во многом сильней тех, чьи родители обычные гражданские, и не только из-за качества знаний. Можно сказать, чакра ускоряет эволюцию и частоту мутаций, не мне же говорить тебе об интересных и уникальных свойствах чакры, иногда появляющейся у не клановых, но имеющих далеко не первое поколение шиноби в родословной. А сен-чакра, как бы это сказать, ускоряет этот процесс ещё сильнее, правда, склоняя мутацию в определённую сторону, не позволяя ей развиваться самостоятельно, — замолчав, в который раз обдумывая то, что Орочимару и его клан с большим шансом относится именно к последнему варианту насильственной мутации из-за влияния сен-чакры. Инузука, кстати, тоже. Про Учиха и Сенджу вообще думать нечего, у них основатели весёлые, не являющиеся полностью людьми этой планеты, а вот Хьюга вызывали вопросы. Брат Хагоромо имел потомков? Не помню…. — Допустим. Гипотеза интересная, но как же дедушка? Он пользовался сендзюцу, но не помню, чтобы это как-то повлияло на него или, скажем, на меня с отцом и Наваки? — по-деловому вздёрнув бровь, поинтересовалась химэ, уже доев и сейчас спокойно попивая чай. К своей порции я так и не прикоснулся, с грустью поглядывая на остывшую миску рамэна. — Собственная сильная мутация, оберегающая его от влияния сен-чакры, — печально выдохнув и покопавшись палочками в разбухшей вермишели, с тяжёлым сердцем складываю печати Огненного шара, вложив тот минимум чакры, чтобы просто выдохнуть горячий воздух, в котором лишь мелькнул отблеск пламени, чтобы тут же погаснуть. Увидь подобное издевательство над своей излюбленной техникой Учиха, меня бы давно забили камнями. Вон даже у Тсунаде веко дёрнулось. — Мокутон? Но он тоже не передался никому, — с явным раздражением фыркает Сенджу, видимо, вспомнив кого-то из старейшин. Только на них она делала такую гримасу. — Разовая мутация или сила клана Узумаки дала стихии дерева по зубам, — насмешливо оскалившись, с наслаждением втягиваю в рот вермишель. — Хах, хахахах! — запрокинув голову, принцесса клана Сенджу расхохоталась.       А вот мне было не смешно, особенно когда дошло, что освоить режим сэннина полностью у меня никогда не выйдет. Не так как Хашираме и юному герою из истории. Тут же становилось понятно из-за чего владельцев сенчакры так мало и почему одними из главных условий являются большой резерв чакры и крепкое тело. В ином случае, тело не выдержит начинающейся при использовании сенчакры мутации, приостановить или подавить которую могут хорошие гены и сильная чакра, оберегающая владельца. Вот примерно на этой мысли ко мне пришло понимание, что родители этой тушки ниндзя и не простые — один из них точно клановый, с сильной чакрой и хорошими генами. — Ладно, ты меня убедил. Что будешь делать? — отсмеявшись и с оханьем выдохнув, хватаясь за разболевшийся от смеха живот, живо интересуется Тсунаде. — Буду пользоваться режимом отшельника только в экстренных случаях, — пожав плечами, уже смирившись с неизбежным, отставляю опустевшую тарелку, блаженно улыбнувшись. — Здравая мысль. А теперь пойдем-ка, разомнёмся. Давненько мы с тобой не спаринговались, — с широкой улыбкой встав из-за стола, разминая кулаки, предложила подруга, заставляя меня мигом подскочить следом. — Пошли. В этот раз я тебя сделаю! — воодушевлённо оскалившись и услышав издевательское хихиканье Сенджу, щурюсь, предвкушая хороший бой и возможность проверить новые техники и лабиринт-ловушку в действии.       Быстро расплатившись за еду, мы практически вылетели из заведения, рванув на ближайший полигон, собираясь от души повеселиться и подраться. У нас двоих и правда достаточно давно не было возможности и времени проверить способности друг друга в спарринге, из-за чего сдержать азарта сейчас не представляло возможности. И химэ полностью разделяла подобное воодушевление, кидаясь на меня сразу же, стоило добраться до полигона. Сдерживаться в мыслях не было ни у одного из нас.       Ну, понеслась!