Забери меня домой

      Вернувшись из школы, Тэхен сразу же поднялся в комнату. Сегодня творилось что-то странное. Не вокруг — вокруг него все было по-прежнему. Это что-то происходило внутри.       Все предыдущие дни проходили своим чередом без происшествий. Ничего не происходило. Абсолютно настолько, что ему наскучило жить. Новый день был муторнее старого. Он чувствовал себя главным актером старого театра, в котором показывают одну и ту же пьесу из сезона в сезон для старых посетителей, что помнят только ее. Неужели он заигрался?       Сбросив себя пиджак, он упал на кровать. В голове творился полнейший хаос — неприятный осадок сегодняшнего дня. Ослабив галстук, он попытался привести мысли в порядок.       С какого момента день пошел не так?       Момент за моментом, ситуацию за ситуацию, минуту за минутой он перебирал все, что произошло с ним: обычное пробуждение, душ, завтрак, бесчисленное количество сообщений от Чонгука, выход из дома, утомительная дорога пешком…       «Глаза», — Тэхен сел на кровати, схватившись за грудь. Прежние симптомы обострились. Дыхания не хватало совсем: он понимал, что дышит, чувствовал как воздух заполняет легкие, но не было самого ощущения. Кислород словно и вовсе не поступал в органы. Сердце учащенно билось как при приступе паники. Он и не заметил, как по его щекам хлынули слезы. Закусив губы во избежании рвущихся криков, он с силой ударил себя в грудь. Затем ещё, и ещё, и ещё… Пока все не закончилось так же неожиданно, как и началось.       — Его глаза…       Тэхен, обессилев, упал на кровати, свернувшись как маленький ребенок. Первая слеза скатилась вниз, щекоча переносица, а за ней и последующие, пока простынь не стала мерзко мокрой под головой.       «В его глазах так много жизни. Так много желания жить, — шептал внутри себя. — Почему я не вижу столько же чувств в своих глазах, когда смотрю в зеркало? Почему я не могу жить и просто быть счастливым? Его взгляд…эти странные чувства… Почему это сводит меня с ума? Не нужно его видеть. Зачем я оставил его рядом? Не нужно привязанностей. Это боль. Боль. Боль. Только лишь боль…»       Рука непроизвольно потянулась в открытый ящик тумбочки. В голове все громче и громче тошнотворный голос повторял одно-единственное слово — боль. Пальцы сжали прохладное лезвие.       Стянув вниз школьные брюки, он с усилием вжал лезвие в кожу бедра и начал медленно вести вверх. С каждым пройденным миллиметром голос в голове становился все тише и тише. Закончив с первым, он, нащупав живое место, вновь вжал лезвие, но уже сильнее, чтобы порез был глубже и голос не возвращался хотя бы несколько дней. Он начал вести вверх, как и прежде, но лезвие прошлось по старому порезу. По телу прокатилась волна неприятного ощущения. Откинув голову, открыл рот и медленно выдохнул — со вторым порезом было покончено.       Чтобы больше не допустить оплошности, Тэхен сел. Вжал лезвие в третий, в последний раз, но уже чуть ниже. Места для новых порезов уже не оставалось. Но сейчас это не важно — голос затих совсем. Стоит только провести по коже в последний раз и…       Дверь в комнату резко распахнулась и на пороге возник обрадованный чем-то Чонгук. Лезвие, врезавшееся в кожу, соскользнуло вниз.       — Тэхен, твоя мама…       Его взгляд опустился вниз и фраза оборвалась сама собой. Из рук выпала тарелка с закусками перед обедом. «Видимо, мама дала ее Чонгуку» — подумалось юноше. Улыбка исчезла. Лицо выражало полное непонимание ситуации. Если раньше в глазах метались десятки чувств, то сейчас было лишь одно — страх.       По бедру стекала теплая струйка крови, пачкая светлое постельное — на коже появилось три новых пореза рядом с множеством других, только начавших заживать.       — Что ты делаешь?! Все в порядке? Нет! — волнению друга не было предела, как принято говорить. Его дрожащие руки замерли, не в состоянии коснуться порезов и что-то предпринять.       Отстранив руки, он опустился перед кроватью. Глаза, полные страха, больше не поднимали взгляд вверх.       — Почему, Тэ? — голос друга был необычно тихим, словно он специально понизил громкость, чтобы не порвались струну. — Это то, о чем я подумал? Скажи, что нет. Прошу…       — Ты о том, случайно я себя порезал или намеренно? — усмехнувшись, он почувствовал горечь во рту. — Я хочу в душ. Ты пришел по делу?       Юноша ничего не ответил.       Тэхен встал с кровати, взял со стула домашнюю одежду и отправился в душ. Взгляд       Чонгука не упустил ни одного его движения. Глаза зацепились за тонкие струйки крови, которые словно застыли во времени и не стекали вниз. При каждом его движении, Чон сам ощущал боль этих порезов где-то в глубине себя — мерзкую, отравляющую, стягивающую, скребущую…