Железо и Паслён

      Она не знала его имени.       Жители деревни не знали о нём. Те немногие, кто знал, называли его просто: «Тот-кого-нельзя-называть».       Они говорили, что он был монстром. Ужасающим на вид и в то же время настолько прекрасным, что невозможно было отвести взгляд. О нём говорили, что он не похож ни на одного фейри, с которыми Гермиона имела дело раньше. Большинство фейри, которых она встречала, были Благими — озорными существами, требующими уважения к себе, надменными, но не злом как таковым. Те немногие Неблагие, которых она встречала, были, мягко говоря, неприятными, но не превосходящими способностей Гермионы.       Но не он. Он считался худшим из худших. По этой причине его заперли так далеко в Запретном лесу, в месте, куда не осмелились бы ступить даже оборотни, в тюрьме из железа и паслёна.       И именно туда направлялась Гермиона.       Деревья были густыми и плотными, их купол заслонял достаточное количество света, поэтому единственное, что помогало ей держаться на ногах и идти, был зажжённый фонарь, плавно покачивающийся в её руке. Там, где всего несколько минут назад лес был оживлён звуками флоры и фауны, теперь Гермиона слышала только хруст мёртвых листьев под своими ногами. Корни возвышались над землёй, изгибались и переплетались, образуя огромные препятствия, через которые ей приходилось с величайшим трудом перебираться, в процессе царапая ладони.       Гермиона шла уже несколько часов, и была уверена — она уже близко. Она чувствовала плотное напряжение магии в воздухе, гудящей по её коже, с любопытством разглядывающей её, как ребёнок, ковыряющий ранку. Магия была мощной и тёмной, но не угрожающей. Гермиона не восприняла это как хороший знак.       Перелезая через очередной корень и опускаясь на другую сторону, она заметила, как свет её фонаря отразился от чего-то металлического. Гермиона прищурилась и сделала ещё один осторожный шаг ближе, пытаясь разглядеть металл. По мере приближения она смогла различить его формы и цвета.       И поняла, что его «тюрьма» вовсе не была тюрьмой, а представляла собой совокупность тяжёлых, изощрённо сплетённых железных цепей, обвивающихся вокруг бледного лёгкого тела, прикованного к гигантскому дубу. Цепи были испещрены рунами и оплетены ветвями тёмного паслёна. Гермиона поднесла фонарь поближе, чтобы лучше рассмотреть, и закрывающие лицо чёрные как вороново крыло волосы откинулись назад, из-за чего она подпрыгнула и, задыхаясь, в спешке шагнула обратно.       Прищуренные алые глаза пронзили её насквозь, зарождая леденящий страх внутри. Черты его лица были почти человеческими, с типичными для фейри высокими острыми скулами, кошачьими глазами слегка вытянутой формы и заострёнными ушами. Его бледность тоже была не совсем человеческой, скорее светло-серой, чем смертельно бледной. Поднимая взгляд к линии его волос, она с удивлением обнаружила не обычные рога, какие были у большинства фейри: напоминающие рога козла или барана. Они были больше похожи на рога оленя, только Гермиона никогда не видела оленей с чёрными рогами. Самым ужасающим был вид его крыльев. Она была уверена, что их просто сорвали с его спины, когда заключали в тюрьму, но вместо этого они были прибиты к дереву большими железными шпилями, по три на каждом крыле, покрытом засохшей запекшейся кровью. По их форме было ясно, что он пытался вырвать их, но не смог полностью этого сделать. Теперь они едва двигались.       — Хм-м, — тихо промычал он, и Гермиона подскочила. — Привет, маленькая ведьма. Ты первая компания, которая у меня появилась за последнее время.       Его голос был низким и хриплым, немного сиплым от длительного молчания, но чарующим. Гермиона тяжело сглотнула, облизнув губы языком. Его глаза внимательно проследили за этим нервным движением, но он ничего не сказал по этому поводу.       Ещё в деревне Гермиона отрепетировала, что скажет. Была очень осторожна в выражениях, как и положено, когда обращаешься к фейри. Впрочем, она была перед ним, и все её слова и тщательное планирование улетучились из неё. Её губы приоткрылись, язык был готов к движению, но слов не было. Она застыла на месте, одновременно потрясённая и заворожённая.       Он склонил голову набок, лишь на мгновение поморщившись, когда обвивавшее его шею железо сдвинулось.       — Не стесняйся, — проворковал он, сверкая глазами. — Я не способен даже пальцем тебя тронуть, — его глаза скользнули по её телу, затем снова поднялись, чтобы встретиться с ней взглядом. — Как бы мне этого ни хотелось.       У Гермионы пересохло во рту. Её пальцы вцепились в фонарь так крепко, что побелели. Она твёрдо стояла на ногах, но ей казалось, что в любую секунду она может упасть или побежать из-за бурлящего в ней инстинкта загнанной добычи.       Прошло несколько долгих безмолвных секунд, прежде чем Гермиона вновь обрела дар речи.       — Ты Тот-кого-нельзя-называть? — спросила она тихо, едва слышным шёпотом. В его красных глазах блеснул огонёк веселья.       — Так вот как они меня называют? — спросил он, искренне забавляясь. — Довольно драматично, но, пожалуй, мне нравится, как это звучит.       — Ты мог бы сказать мне своё имя.       Фейри оскалился; его резцы выглядели намного острее, чем у людей.       — Несомненно, ты слишком умна, чтобы спрашивать меня об этом, — упрекнул он.       Гермиона пожала плечами:       — Попробовать стоило.       Она покусывала нижнюю губу, ещё раз оценивая его. Несмотря на его поведение и дикую тёмную магию, витающую в воздухе, он выглядел совершенно ослабленным. Он был прав; он не мог причинить ей боль прямо сейчас.       — Ты знаешь, сколько прошло времени с тех пор, как тебя приковали здесь?       — Не совсем, но я бы сказал, что пара десятков лет.       Она кивнула.       — Двадцать лет. — Гермиона обтёрла вспотевшую ладонь о юбку, очень надеясь, что он не заметил, как на её лбу и шее выступил нервный пот. — Моя бабушка была одной из ведьм, которые заковали тебя.       Она думала, что это заинтересует его или, возможно, разозлит. Но он не выглядел обеспокоенным.       — Я знаю, — быстро ответил он. — Я почувствовал запах.       Гермионе стало не по себе, и мельком она подумала, что стоит закончить на этом разговор и вернуться в деревню ни с чем. Только вместо этого она глубоко вздохнула и взяла себя в руки. Они испробовали все другие способы; как бы рискованно это ни было, сейчас это был их единственный выход.       Гермиона сделала глубокий вдох.       — Ты знаешь Лорда Неблагих Гриндевальда?       Ему не нужно было отвечать, чтобы Гермиона поняла, что это так — в его глазах сразу же промелькнуло узнавание и что-то, она не была в этом уверена, очень похожее на ярость.       — Мы знакомы, — оживлённо ответил он.       Гермиона сделала ещё один успокаивающий вдох и опустила рюкзак на землю, запустила в него руку и вытащила то, что сразу же заставило Неблагого зарычать и рвануться к ней. Она положила это на ладонь и дразняще протянула руку в его сторону.       — Амброзия из земель фейри, — подтвердила она, хотя была уверена, что он уже знает о её подлинности. Затем она смело шагнула ближе; его глаза следили за амброзией с диким голодом. Гермиона спрятала её за спину, и его кошачьи глаза снова впились в неё. — Гриндевальд объявил войну всем людям. Он разрушает деревни, истребляет целые города, порабощает ведьм и волшебников. Пройдёт немного времени, прежде чем он придёт и в мою деревню. Скажи мне, как защитить мой народ от него и его армии, и амброзия твоя.       Он смотрел на неё в течение долгого времени с ровным, бесстрастным выражением лица. Казалось, он оценивал её, обдумывал её слова.       — Хорошо, — быстро согласился он. Гермиона изумлённо моргнула. — Я расскажу тебе, как можно противостоять Гриндевальду, взамен на амброзию.       Всё в Гермионе кричало о том, что это уловка. Она ожидала, что он будет возражать, торговаться с ней. Она шла готовая к компромиссу, принесла медовый нектар и целебную мазь, чтобы подсластить сделку. Она никогда бы не подумала, что он примет первое предложение. Фейри так не делали. Неужели он настолько отчаялся? Или было что-то ещё, чего она не видела?       Он терпеливо ждал, пока Гермиона обдумывала его слова: не было ли в них подвоха или манипуляции. Фейри, даже Неблагие, должны были соблюдать любые устные соглашения, которые они заключали, и поэтому они не заключали их бездумно. Однако их соглашения также обычно были полны лазеек, которыми можно было воспользоваться. Даже фейри, с которыми Гермиона была в дружественных отношениях, заключали с ней манипулятивные устные соглашения, по привычке, если не нечто большее.       — В обмен на амброзию в моей руке ты расскажешь мне о способе отбиться от фейри Гриндевальда и его армии? — повторила она медленно, добавляя то, что, по её мнению, он намеренно пропустил.       Он закатил глаза, как будто это было пустой тратой его времени.       — Я клянусь, что в обмен на амброзию, которую ты держишь в своей изящной ручке, я расскажу тебе о способе отбиться от фейри Гриндевальда и его армии, — ответил он со скучающим видом.       Неуверенно, опасаясь, что её всё ещё обманывают, она вытащила амброзию из-за спины. Его глаза сразу же сфокусировались на ней, а затем переместились вверх, чтобы встретиться с глазами Гермионы.       — Сначала еда, — потребовал он.       Гермиона шагнула к нему, поднося кусочек амброзии к его губам. Фейри обычно требовали, чтобы люди сначала выполнили свою часть сделки, поскольку те не были связаны устными соглашениями, выходящими за рамки их морали. Она наблюдала, как он открыл рот и ухватил маленький кусочек амброзии, его глаза закрылись, а из глубины горла раздался низкий стон блаженства. От этого звука в животе Гермионы вспыхнул жар, а щеки окрасились в розовый цвет. Она надеялась, что он не поднимет на неё глаза, но было бессмысленно беспокоиться об этом. Его внимание было полностью сосредоточено на амброзии, наслаждении её маленькими аппетитными кусочками.       Покончив с амброзией, он высунул язык, чтобы слизать остатки с кончиков её пальцев, а затем клык вонзился в неё с такой скоростью, что она оказалась не готова. Он проткнул нежную кожу её пальца, и Гермиона отпрянула назад с изумлённым вздохом, прижав руку к груди.       Он радостно засмеялся, а глаза замерцали злобным весельем, когда Гермиона притянула руку, чтобы посмотреть, как кровь собирается в маленькой ранке и начинает стекать по пальцу. Просверлив его взглядом, она спрятала руку в юбке и сделала ещё один шаг назад, остановившись рядом со своим рюкзаком.       — Как мне остановить Гриндевальда? — потребовала она, уже не боясь, а злясь.       Она должна была предвидеть это и злилась больше на себя, чем на него, за свою небрежность.       — Есть Благой фейри, известный под именем Дамблдор. Он магически связан с Гриндевальдом и является единственным Благим фейри, способным его остановить. Он живёт в мире людей, в деревне примерно в пятидесяти милях к северо-западу от вашей. Это последнее, что мне было известно, как бы там ни было, я здесь уже давно, — легко поддразнил он, облизнув губы и пристально разглядывая её.       Гермиона надела на спину рюкзак и подхватила с земли свой фонарь.       — Хорошо провести время в лесу, — сказала она так вежливо, как только могла.       Даже будучи прикованным цепью, он не очень хорошо относился к оскорблениям. Даже если она была лишь слегка язвительной.       — Пожалуйста, возвращайся после и расскажи мне о своей великой победе над ним.

***

      Гермиона пробиралась через лес, возвращаясь к закованному в цепи Неблагому. На этот раз он ждал её с поднятой головой, его губы искривились в лукавой улыбке. Его глаза засияли при взгляде на неё. Гермиона не могла разделить его настроения.       — Ты обманул меня, — откровенно обвинила она его.       — Я ничего такого не делал, — ответил он спокойно. — Я предоставил тебе точную информацию, насколько это было в моих силах. Уверен, ты нашла Дамблдора?       Гермиона скрестила руки на груди.       — Нашла, — ответила она.       Он окинул её взглядом.       — И, конечно, ты поняла, что он достаточно силён, чтобы остановить Гриндевальда.       Гермиона впилась ногтями в ладони, чтобы остановить себя от попытки проклясть его.       — Ты опустил ту часть, где он откажется сражаться с ним, — настойчиво сказала она, с каждой секундой всё больше напрягаясь.       Её волосы, и без того пребывающие в беспорядке, начали вздыматься от магии, борясь с жужжащей в воздухе стихийной магией фейри.       — Я сказал тебе об их связи.       — Ты не сдержал своего слова, — прошипела Гермиона. — Как? Поэтому тебя называют монстром?       Он ухмыльнулся так хищно, что она невольно сделала шаг назад.       — Нет, — промурлыкал он. — Они называют меня монстром по гораздо более веской причине. И я не нарушил своего слова: Дамблдор был там, где я и сказал, и он достаточно силён, чтобы остановить Гриндевальда. Никакая магия или физический фактор не мешают ему сражаться, он просто отказывается. Я не могу отвечать за выбор этого старого дурака.       Гермиона стиснула зубы, борясь со страхом и гневом, кипевшими в её груди.       — У меня нет времени на игры, армия Гриндевальда подходит всё ближе и ближе к моей деревне.       Он наклонил голову, ухмылка исчезла с его лица, и на её месте появилось непостижимое выражение. Он сдвинулся, железные цепи и паслён двинулись за ним, выжигая волдыри на его коже.       — Маленькая ведьма, если бы у тебя действительно не было времени на игры, ты бы уже дала мне то, что я хочу. Вместо этого ты пытаешься предложить мне маленькие удовольствия в обмен на спасение тебя и всей твоей деревни. Тебе кажется, что это равноценная сделка?       Гермиона промолчала. Он был прав; когда она пришла к нему в первый раз, то не ожидала, что уйдёт, получив от него помощь. Или же она ожидала очень малого в ответ на свои скудные предложения. Глупо было надеяться, что сделка, которую они заключили, его устроила.       — Освободить тебя было бы контрпродуктивно. Ты уничтожишь мою деревню просто из принципа за то, что мы посмели заточить тебя здесь.       Он задумчиво хмыкнул.       — Возможно.       Гермиона бросила на него растерянный взгляд.       — Возможно?       Его игривая улыбка вновь вернулась, что обеспокоило её больше, чем пустой взгляд.       — Я не из тех фейри, что часто руководствуются принципами. И моё избавление от этих цепей стоит того, чтобы отказаться от мести.       Гермиона покачала головой, и локоны начали прилипать к испарине на лбу.       — Нет, я не буду тебя освобождать. Моя бабушка заперла тебя здесь не просто так.       Его улыбка померкла, и она впервые увидела его действительно разозлённым.       — Тогда зачем ты здесь, ведьмочка? Ты должна коротать время со своей маленькой деревней. У тебя осталось не так много времени.       Гермиона посмотрела на шпили на его крыльях, настолько покрытых кровью, что она даже не могла разобрать их настоящий цвет. Она осмотрела его бледную кожу и то, как от любого паслёна, соприкасающегося с телом, проступали чёрные вены.       — Тебе больно. Ты голоден. И самое главное, тебе скучно, — твёрдо заявила она, снимая рюкзак и начиная доставать из него свои инструменты. — Ты помогаешь мне защитить мою деревню, и я буду возвращаться сюда каждую неделю. Я буду тебя кормить, смазывать твои раны, и ты сможешь насмехаться и дразнить меня, как пожелаешь.       Его глаза сузились.       — Пять раз в неделю.       — Два, и я не буду торговаться дальше, — предупредила она. — Это лучшее, что я могу тебе предложить. Если ты откажешься, по крайней мере, я умру, зная, что ты застрянешь здесь навсегда, как хотела моя бабушка.       Если её колкость и задела его, он не показал этого. Его красные глаза были темнее, чем обычно, и она могла сказать, что он размышляет, перебирает варианты, как он может управлять ситуацией. Она была готова к этому. Она не позволит ему снова обмануть её.       — Очень хорошо, — согласился он.       Гермиона кивнула и начала их первый сеанс. Она накормила его амброзией, нанесла мазь на все раны, какие только смогла, пока та не закончилась, а затем устроилась на лесной подстилке. Теперь он выглядел гораздо лучше и с любопытством наблюдал за ней.       — Ты назвала меня монстром, — внезапно начал он. — Что твоя бабушка говорила обо мне?       Гермиона пожевала нижнюю губу и пожала плечами, поплотнее укутавшись в свою накидку. Теперь его магия была сильнее, и хотя она знала, что он не может использовать её против неё или для побега, ей всё равно было одновременно жарко и холодно, как от прилива адреналина.       — Они редко говорили о тебе, — честно ответила она. — Очень немногие в деревне знают, что ты здесь. Когда они говорят о тебе, то только называют тебя монстром в лесу или Тем-кого-нельзя-называть. Бабушка умерла, когда я была совсем маленькой, и мама только сказала мне, что я должна сделать так, чтобы ты никогда не был освобожден.       Он задумчиво хмыкнул, словно нашёл её незначительную информацию чрезвычайно увлекательной. Гермиона неловко поёрзала.       — Это быстро надоест, — пробормотал он. — Ты не можешь вечно называть меня Тем-кого-нельзя-называть.       — Ты мог бы сказать мне своё имя, — прямо предложила Гермиона.       Он снисходительно улыбнулся ей, словно находил её тщетные попытки узнать его настоящее имя инфантильными, но забавными.       — Ты можешь назвать мне своё, — возразил он.       Она поджала губы.       — Какое у тебя прозвище? — быстро спросила она.       — Том, — сразу же ответил он, обнажив зубы в хищной улыбке. — Это прозвище мне дал твой дед.       Гермиона вздрогнула.       — Том, да, — быстро ответила она, легко скрывая любой дискомфорт.

***

      Когда батальон Гриндевальда выступил к деревне Гермионы, они не прошли через ворота. Скорее всего, тогда, когда они попытались это сделать, их кожа начала покрываться волдырями и кипеть, поднимался дым, в то время как их кожа темнела и начинала падать на землю сгнившими полосами. Это сопровождалось шипением и криками возмущения, и батальон с настороженными взглядами отступил от ворот.       Их лидер, поразительно светловолосый мужчина-фейри с тёмными глазами, оскалил клыки на Гермиону, когда она приблизилась к воротам, стараясь оставаться в футе за барьером.       — Ты пожалеешь об этом, ведьма! — злобно прорычал он.       Гермиона не смогла сдержать самодовольной улыбки, появившейся на губах.       — Думаю, нет, сэр, — ответила она, возможно, слишком радостно. — Вы обнаружите, что никакая магия или сила фейри не может проникнуть в эту деревню. Это необходимая мера предосторожности при нынешнем положении дел в мире, я уверена, вы понимаете.       — Ты смеешь делать предположения о моём понимании? — яростно зарычал он в ответ.       С кожи его левой руки начал капать чёрный осадок. Гермиона предположила, что это, должно быть, его отравленная кровь, ставшая гнилой и чёрной от её заклинания.       — Нет, — ответила она, — только о вашем интеллекте. Вы выглядите очень умным мужчиной. — Она заметила, как он расправил плечи от комплимента, даже несмотря на то, что он всё ещё выплескивал на неё ярость. — Я всего лишь подразумевала, что вы сможете понять мою осторожность, будучи таким хитрым.       Он прищурил свои тёмные глаза. Его тёмно-серебристые крылья раздражённо затрепетали за спиной.       — Король Неблагих будет недоволен, — прошипел он, и батальон солдат за его спиной начал отступать и отворачиваться. Они видели, что в этой битве им не победить.       — Пожалуйста, передайте ему мои наилучшие пожелания.       Гермиона наблюдала, как они уходят, и в её крови разливалось облегчение. Заклинание Тома сработало, и она защитила свою деревню.       Пока что.

***

      Том, как оказалось, был самым милым фейри, которого Гермиона когда-либо встречала.       Это не принесло ей облегчения. Это только ещё больше напрягало её. Каждый раз, когда она появлялась из чащи с рюкзаком в руке, он приветствовал её как старого друга. Улыбаясь, спрашивал, как прошёл её день, даже осведомлялся о состоянии деревни. Он не торопил её, не требовал нетерпеливо мазь для своих ран или амброзию, чтобы утолить голод. Он был искренне рад видеть её — как личность.       Гермиона старалась не привыкать. Она знала, что он делал: устанавливал связь между ними, вызывал у неё симпатию в надежде, что она освободит его. Это был способ фейри для манипулирования, но она никогда раньше не встречала фейри, который был бы настолько хорош в этом.       — Есть новости о Гриндевальде? — спросил он с любопытством спустя месяц после заключения их необычного соглашения.       Гермиона предложила ему ещё один маленький кусочек амброзии, не обращая внимания на движение его языка, когда он схватил кусочек с её пальца; непристойный блеск в его глазах говорил ей, что это было намеренно.       Гермиона смущённо отстранилась.       — Ничего формального, — призналась она, — но были... волнения.       Том приподнял бровь идеальной формы, и Гермиона фыркнула:       — Это просто предчувствие. Тревога. Ни один фейри, Благой или Неблагой, не оставил бы такое оскорбление своей гордости без возмездия.       — Большинство не оставило бы, — мягко ответил Том, встретившись с ней взглядом. — Гриндевальд, скорее всего, выжидает время, пытаясь выяснить, какую магию ты использовала, чтобы не впустить его. Он потерпел неудачу один раз; он не позволит себе потерпеть неудачу дважды.       Гермиона пожевала нижнюю губу, усаживаясь на пятки и тщательно обдумывая ситуацию. Защита не будет держаться вечно, особенно если Гриндевальд попытается её развеять. Кроме того, ей не очень хотелось заново обновлять защиту. Она требовала слишком многого, всё время отнимая у неё магию, и у неё почти ничего не осталось, чтобы защитить себя. Она стала слабой и вялой из-за ежедневных затрат энергии, необходимых только для поддержания защиты.       Решение Тома было лишь временным. Он знал, что в конце концов ей понадобится что-то ещё для защиты деревни. Он лишь терпеливо ждал, когда ей снова понадобится его помощь. И она сомневалась, что в следующий раз ей удастся уйти, не освободив его.       — Что мы читаем в этот раз? — тихо спросил Том, вырвав Гермиону из задумчивости.       Она слабо покачала головой, полезла в рюкзак, достала книгу и с нежностью улыбнулась, обводя взглядом потускневшие буквы на обложке.       — Собрание сочинений поэта Джона Донна, — ответила Гермиона, в её голосе слышался тот щебет, который можно было услышать только когда она говорила о книгах или знаниях. — Я очень люблю многие из его стихов...

***

      Фейри, появившийся у ворот деревни Гермионы, не был Гриндевальдом или даже Неблагим, как она думала. Это был некий Альбус Дамблдор — Благой фейри, связанный с Гриндевальдом и отказавшийся ей помочь.       Старейшины деревни позвали Гермиону, оторвав её от работы над зельями, чтобы встретиться с ним, их глаза были дикими и напуганными. Гермиона смогла понять почему, как только покинула свою хижину: хотя его магическое присутствие не было угрожающим, оно было мощным и всепоглощающим. Его магия подавляла воздух, как и у Тома, и создавала ощущение, будто на груди у неё лежит тяжёлый фолиант.       Она приблизилась к воротам деревни, настороженно смотря на него. Неблагой или нет — она ему не доверяла.       — Ты совершила серьёзную ошибку, — сказал ей Дамблдор с оттенком сожаления и печали в голосе, которых она никогда раньше не слышала от фейри.       Гермиона тут же ощутила возмущение и выпрямилась, прищуренно глядя на него.       — Защищая мою деревню? Я так не думаю, — насмешливо ответила она, слишком злая, чтобы быть вежливой.       Глаза Дамблдора вспыхнули, но он ничего не сказал по поводу её тона.       — Вам следовало бежать, — предупредил он, покачав головой. — Вы не сможете скрыть то, что спрятано здесь, не от него. Он сделает всё, чтобы...       — Спрятано? — эхом отозвалась Гермиона, её лицо стало растерянным. Она смотрела на фейри, гадая, не лжёт ли он ей. — Здесь ничего не спрятано. Это небольшая деревня, здесь нет ничего особ…       Она прервалась, увидев выражение лица Дамблдора. Гермиона могла видеть это — он совершенно искренне верил, что здесь что-то спрятано и что это ищет Гриндевальд.       — Как вы думаете, что здесь спрятано? — спросила она негромко.       Ветер дул зловеще, словно сам воздух уловил её беспокойство. Выражение лица Дамблдора было серьёзным, а глаза опущены.       — Ты и твои люди должны бежать, — ответил он вместо этого. — Это ваш единственный выход.       Затем Дамблдор повернулся на пятках и исчез в облаке тумана, а Гермиона осталась стоять у ворот в тишине, обдумывая его слова.       Никто: ни её мать, ни её бабушка никогда не говорили Гермионе о том, что здесь что-то спрятано. Если бы это представляло опасность или нуждалось в защите, она знала наверняка, ей рассказали бы об этом. Она была единственной ведьмой в деревне, и это была её обязанность — защищать людей от зла. Но сейчас она сомневалась. Фейри не давали легкомысленных заявлений. Даже если Дамблдор ошибается и в их деревне ничего нет, ей нужно быть уверенной.       Гермиона поспешила вернуться в свою хижину, наложила заклинание на дверь и спустилась по лестнице в подвал, где выполняла большую часть сложных заклинаний. Там же она хранила гримуар и дневники своей бабушки — их она изучила досконально, перечитав все по меньшей мере дважды. Гермиона достала с полки пыльные, но хорошо сохранившиеся книги и села в кресло, чтобы снова перечитать их, начиная с первой записи в дневнике её бабушки.       В этом мире существуют настоящие монстры. Некоторых из них легко обнаружить, ведь они уродливы, обезображены и не прилагают никаких усилий, чтобы скрыть свою истинную сущность. Некоторые монстры прячутся в тенях, не вступая в контакт, пока вы не окажетесь в их паутине без малейшего намёка на спасение. А ещё есть монстры, не выглядящие как монстры. Они не ведут себя как монстры, но при этом являются самыми худшими из них. Они прекрасны, очаровательны, обворожительны. Они приходят к вам и предлагают свою помощь и свою магию. И хотя это опасно, иногда у вас нет другого выбора, кроме как согласиться.       Фейри — необходимое зло для большинства ведьм и волшебников. Мы неразрывно связаны с миром магии, чувствуем её связь с нами, но мы не являемся магией, как они. Магия живет внутри нас и подчиняется нашей воле, но мы не созданы из магии. Это свойственно только фейри. Ведьмы могут лишь использовать магию, но фейри могут её создавать.       И хотя наша работа с фейри часто является необходимостью для безопасности и защиты нашего народа, вы никогда не должны забывать, кто они такие. Они живут по другим правилам. И вы можете стать их добычей, даже не осознавая этого.       Я говорила Гарри не работать с Неблагим. Я сказала ему не работать с ним. Я чувствовала его тьму и недобрые намерения каждый раз, когда он приближался к нашей деревне на расстояние мили. И хотя он был просто очарователен и вежлив, как многие из его рода, я знала, что он чего-то хочет. Я боялась того, чего он хотел.       Но Гарри был убеждён в том, что контролирует его. Он утверждал, что Неблагой заключил с ним сделку и её нельзя нарушить. Мой Гарри мог быть таким упёртым, когда ему в голову приходила какая-то идея.       А потом, в ту самую ночь, когда мой Гарри покинул меня навсегда, он рассказал мне о своей сделке с тёмным фейри. В обмен на его силу и защиту Гарри должен был дать ему силу взамен. Доступ к деревне, к магии внутри неё, только бы он не причинил нам вреда. Его ввели в заблуждение, и он хотел исправить свою ошибку, пока не стало слишком поздно.       В ту ночь мы с Гарри провели мощный ритуал на крови, чтобы скрыть силу от тёмного фейри. А на следующий день моего Гарри не стало. Его разорвали на части и разбросали по ветвям деревьев, окружающих деревню. У порога моего дома фейри съел его сердце, заливая своё лицо кровью Гарри. Он улыбался, а его глаза сверкали злобой.       И я знала, что он сделает, если ему представится шанс. Поэтому я связала его кровью, призвав силу ковена, и вместе мы увели тёмного фейри глубоко в леса, где птицы не смели петь и волки не желали охотиться. Мы заковали его в железо и паслён, прибили его крылья к дубу и ослабили его магию через кровь. Я потеряла большинство своих собратьев — ведьм и волшебников. И мы оставили его гнить там, где его никто не найдёт.       Гермиона закрыла дневник своей бабушки, на её лице появилось задумчивое выражение. Это не было редкостью, что ведьмы и волшебники заключали сделки с фейри в обмен на доступ к своей силе. Хотя фейри действительно могли создавать магию, они также должны были питаться ею из внешнего источника. Это была не пища или вода, а магия других существ. Именно поэтому Гермиона давала Тому амброзию — она была создана из магии мира фейри.       Она всегда полагала, что тёмный фейри потреблял слишком много магической силы. Такое часто случалось: фейри становились всё более ненасытными, и ведьмы и волшебники, особенно дети, умирали из-за этого. Из-за этого у ведьм случались выкидыши и мертворождения, дети ведьм рождались неполноценными или вообще без магии. Если бы это продолжалось, то в конечном итоге привело к гибели целого ковена.       Но теперь Гермиона не была уверена, что её бабушка говорила именно об этом. Что, если он искал какой-то предмет, обладающий магической силой? Что-то настолько хорошо спрятанное, что бабушка никогда не рассказывала ей об этом?       Как бы опасно это ни было, у Гермионы был только один способ узнать.