Серый Шум

… — “Знаешь… Я надеялся, что больше сюда не вернусь. Глупо, правда? Где-то в глубине души знал, что рано или поздно так и произойдёт. Не могло быть иначе. Но все же…” … — “Я тебя предупреждала с самого начала. Разве ж ты стал слушать?” … — “Признайся, это был твой план? “ … — “Смеёшься? Я умна, с этим бесполезно спорить, но мы кажется про ТЕБЯ говорим. По другому быть не могло и ты уже даже сам об этом сказал. К слову… Нам обязательно тут стоять?” … — “Дай мне время, Лиз. Это все, о чем я прошу.” … — “Ну, раз уж ты просишь, как я могу отказать…” … — “Тут холодно. Обними меня.” … — “Я не могу.” … — “Любимая… Ты ведь знаешь, что....” Как удачно тебя разбудил какой-то громкий звук. Будто скрежет металла о металл где-то сверху. Ты уже слышал эти диалоги. Ничем хорошим они не заканчиваются, и ты бы не хотел наблюдать их снова. От них грустно. Тем не менее, твоя голова больше не болит. В ней спокойно и пусто. Ты всё заботливо уложил по полочкам сознания так, что, кажется, ты можешь протянуть руку к каждой из них и достать нужные воспоминания. Проблема только в том, что тебе они не нужны. Но девать их некуда. Фокус со стиранием памяти - не по твою честь. СИЛА ВОЛИ — Они тебе сейчас понадобятся. САМООБЛАДАНИЕ — Я не знаю, зачем я здесь нужен, но раз уж зачем-то позвали... ЛОГИКА — Тебе нужно сосредоточиться, Гарри. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — Представь себя среди этих мыслей. Среди чужих воспоминаний, что ты носишь в себе. Как я рад вас слышать! САМООБЛАДАНИЕ — Сосредоточься на том, что говорит фантазёр, у нас мало времени. Хм, да простите. Я понял уже. Ты закрываешь глаза, чтобы сфокусироваться на том, что говорит тебе один из голосов. Вот они, мысли - словно небольшие ульи, жужжат каждый в своем невидимом отсеке. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — Хорошо. А теперь вытащи что-нибудь побольнее. И стань этим. Чего?! Я похож на мазохиста? СИЛА ВОЛИ — Делай как говорят! Ты делаешь глубокий вдох. Побольнее, говорите… Вот это. Ты даже не стал слушать ее до конца в прошлый раз. … — “Оставьте меня! Уйдите, это не я!” … — “Нет, ты, красотка, это все твоя вина.” … — “Не трогай, ребенка, ублюдок! Убери руки!” … — “Я заберу его в качестве платы.” … — “НЕТ! НЕ ТРОЖЬ!” Отчаянный женский крик вперемешку с детским плачем, звуки усиливающейся борьбы. Разум блокирует всплывающие изображения, но не может заблокировать ту боль, которую ты испытываешь, когда небрежный красный мазок застилает глаза и рев отчаяния вырывается из той невидимой женщины, которой ты сейчас стал. Твое тело горит в ярости и скорби, руки трясутся. ЭМПАТИЯ — Да, вот так, будь ей, почувствуй ее, но не позволяй этим эмоциям перехватить контроль над телом. СИЛА ВОЛИ — Дыши, как тебя учили. Это намного сложнее, чем кажется. Все мускулы твоего тела напряжены, ты будто связан крепкими веревками и пытаешься из них выпутаться. Жжение в груди набирает обороты, ты слышишь эти крики на повторе снова и снова, рот открывается, как будто ты готов крикнуть сам. САМООБЛАДАНИЕ — Держи себя в узде. Борись! Твою мать. Ты не хочешь там быть. Ты не хочешь быть этим комком страха и первобытного отчаяния. Голову пронзает резкая боль. Нет, хорош, ты больше не выдержишь. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — Потерпи ещё немного. Открой глаза. Сосредоточься на любой удобной точке комнаты. Ты повинуешься, становится немного легче, но ты все ещё мелко дрожишь от напряжения. Точка. Любая точка. Стена. Стена подойдёт. Ты выбрал небольшой участок стены, который чуть менее белый, чем все остальное. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — Коснись выбранной точки, так будет удобнее. Пальцы ощупывают гладкую стену. Тактильные ощущения чуть расслабляют тебя. СИЛА ВОЛИ — Нет, не расслабляйся! Иначе потеряешь ее. Ты снова погружаешься в воспоминание. Оно пылает внутри, бьётся как загнанный в клетку зверь. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — А теперь подставь как эта память и ощущения резко протекают сквозь тебя до кончиков пальцев и уходят в эту стену. Это действительно похоже на какой то эзотерический ритуал или духовную практику. Как это может работать? САМООБЛАДАНИЕ — Не задавай вопросов, делай. Воздух наполняет твои лёгкие глубоким шумным вдохом. И на резком выдохе ты действительно напрягаешься так, будто собираешься исторгнуть из себя лишнюю память по мановению своего разума. Голова начинает кружится, пальцы, прижатые к стене - неметь. Все заканчивается в одну секунду, как только до твоего слуха доносится очень тихий шепот. Снаружи. Не изнутри. Тебе больше не больно. Это брешь! Крохотная брешь прямо в твоей стене! ПОЛУЧИЛОСЬ! ОХРЕНЕТЬ! Ты радуешься и чуть ли не хлопаешь в ладоши. Твою радость омрачает спазм в теменной доле. Краткий, но пронзительный. Облегчение приходит постепенно, как только ты понимаешь, что за спазмом ничего не последует. Ты даже позволяешь себе встать и походить по камере, все ещё не веря, что получилось! Так может, ты их все так можешь выкинуть? Они тебе не нужны, от них по большей части только больно. СИЛА ВОЛИ — Угомонись. Тебе придется ее закрыть. Я вам, конечно, благодарен, но… ГРУБАЯ СИЛА — Без “но”. Ты не будешь спать прямо под брешью. Твое тело и так не в лучшей форме. Мне кажется, я уже перестал радоваться тому, что вы вернулись. ЛОГИКА — Мы не вернулись. Мы просто не можем проигнорировать просьбу отца. Больше не зови. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Пока что. Нда уж… Тогда какой в этом вообще смысл? Ты чувствуешь себя тупым псом, который сожрал какую-то дрянь, выблевал и теперь ее снова придется сожрать. Отвратительное чувство. Как бы то ни было, спорить бесполезно. Спать с брешью в стене действительно очень плохая идея. Она настолько крохотная, что тебе даже особых усилий не требуется, чтобы ее не стало. Как будто вдохнул очень крепкий сигаретный дым и все. Только теперь ты чувствуешь себя очень усталым и снова хочешь спать. Но сначала - переодеться и поесть. Коробки уже начинают скапливаться, скоро их некуда будет ставить. В пакете очередная дурацкая серая рубашка и такие же штаны, носки, нижнее белье и, внезапно, футболка, тоже серая и безразмерная. Это что-то новенькое. Интересно, зачем она. А может, и ни за чем. В конце концов, не у всего есть тайный смысл. Ты чувствуешь лёгкое натяжение где-то в глубине черепа, как будто множество мелких струн подрагивают от дуновения ветра. Необычное ощущение. Такого ты, кажется, ещё не испытывал. Правда, сложно судить, к чему это может привести. Ты прикончил две коробки - в одной был завтрак, в другой ужин. Все это больше похоже на армейские сухпайки, довольно вкусные, но всегда комнатной температуры. Ты с ностальгией вспоминаешь свои кулинарные шедевры - горячие, полные разных запахов и оттенков вкуса. Интересно, среди всей этой кучи есть воспоминания о домашнем очаге? Должны быть, но скорее всего погребены под толстым слоем агонии и всего остального. Тебе не хочется копаться в этом сейчас, но на будущее решаешь поискать нечто подобное, чтобы потешить себя хоть чем-то приятным. Руки сами тянутся к книге, но ты не успеваешь ее взять, дверь в твою камеру открывается. О, снова Ник. ОХРАННИК НИК — “Давай, Гарри, на выход. Тренировка.” О, он даже назвал тебя по имени. Ты благодарен этому человеку и тепло улыбаешься ему. ТЫ — “Спасибо, что использовал мое имя, Ник. А то я скоро забуду, как оно звучит. Веди.” Охранник коротко кивает, и вы идете к лифту. Предпоследний этаж. Полигон для тренировок. Зря ты поел, но деваться уже некуда. Огромное помещение, почти что пустое, разве что несколько снарядов и тренажёров в самом углу, все остальное пространство свободно - кардио останется с тобой до конца жизни, судя по всему: даже здесь бег - одна из основных "дисциплин". Ник подводит тебя к небольшому отдельно стоящему помещению - импровизированная раздевалка - вы занимаетесь в каких-то странных утяжеленных костюмах из очень эластичной ткани. В раздевалке уже около 15 человек - все знакомые лица, только тех, чьи имена ты знаешь, почему-то не видно. Шкафчик соответствует твоему номеру - ты достаешь костюм - он цельный с молнией во всю спину, сшитый будто по тебе - а скорее всего, так и есть, но при всей своей простоте очень тяжёлый. Охранник помогает тебе застегнуться, а в помещении тем временем появляются ещё люди, в том числе Сид и Гаяр. Амбу все ещё не видно. Тех, кто оделся, постепенно выводят на полигон. "Тренера" что-то не видно. Вы выстраиваетесь по росту, как в старшей школе. Ты почти в самом начале. Выше тебя только один долговязый парень с шальным глазами. Вы ни разу не были вместе на миссии, но неоднократно становились в спарринге. Несмотря на то, что он кажется немощным, силищи в нем хоть отбавляй. В этом даже есть некоторая доля азарта - если он и сегодня будет твоим партнёром по борьбе, это даже интересно. Тебе удавалось пересилить его… Черт, а ты ведь даже не можешь вспомнить теперь! Дурацкое зелье кажется похерило эту часть. Но ощущение осталось. Самого факта достаточно Мимо вас проплывает фигура инструктора - ходячая гора мускулов, а не человек! Невозможно определить, сколько ему лет, он кажется одновременно невероятно юным и при этом старым. Даже глаза и руки, которые обычно выдают возраст, как будто застыли на отметке "где то между 25 и 40" ТЕЙСОН ГОТТКЛИФ — “Все в сборе. Итак, я надеюсь, вы готовы к сегодняшней программе? Начинайте разминку. Далее - 10 километров по кругу, небольшая передышка, снаряды, полоса препятствий, а после… Сегодня небольшие изменения, но об этом позже. Давайте, живее, пора подвигаться, затворники!” В его голосе нет осуждения или язвительности. Он делает свою работу так, как будто он тренирует не "особые" объекты, а просто кучку людей разного возраста, которые по каким-то причинам решили держать себя в форме. Ничего личного, просто профессионализм и немного присущего такой работе запала. Даже слово "затворники" в его исполнении звучит как шутка, а не как печальный факт. Вы разминаетесь - Амба так к вам и не присоединилась, и тебя это немного тревожит. Ты надеешься, что с ней все хорошо. Ты замечаешь, что Сид с Гаяром очень внимательно друг на друга поглядывают. Нет времени наблюдать дальше, Тейсон уже побежал, а это значит, что вам пора бежать за ним. Тебе это даже нравится - он создаёт иллюзию того, что с вами на одной волне. Но ещё никому не удавалось догнать этого человека - судя по рельефу мышц его ног, скорее всего, он либо действующий либо бывший чемпион по бегу. Суть в любом случае не в том, чтобы догнать, а в том, чтобы не выдохнуться. Так что здесь играет роль не скорость, а техника. ТЕЙСОН ГОТТКЛИФ — “Регис, дыши же ты, забыл как лёгкими пользоваться? Ты так и до половины не добежишь!” Тренер бежит спиной вперёд, внимательно оглядывая всех и каждого. “Регина, ноги выше, следи за коленями. Гаяр, молодцом, хорошо идёшь. Без фанатизма, бойцы, Гарри - смотри перед собой, а не на меня, ну!” Звук твоего имени вызывает небольшую дрожь, дыхание само сбивается, и тебе приходится его восстанавливать и отстать от долговязого, поравнявшись с какой-то женщиной, которая делает жалкую попытку тебе улыбнуться. Ты делаешь точно такую же попытку в ответ. Твое внимание привлекает резкий выдох сзади. Ты поворачиваешь голову, чтобы найти источник - за ещё несколькими людьми ты видишь глаза Сида, который снова тебе кивает. Кажется, он хочет тебе что-то показать, но сейчас не лучший момент, вы как на ладони. ТЕЙСОН ГОТТКЛИФ — “Гарри, прием, по прямой это в другую сторону, Лесли, пни его легонько, пусть смотрит на дорожку, ты кстати руками-то так не маши, они тебе ещё сегодня понадобятся. Чоп-чоп, родимые, ещё три круга! Давайте, нормально идём!” Он вообще человек? Как он умудряется бежать спиной, говорить, и даже не запыхаться! Его это все даже забавляет. На секунду можно забыть, где именно вы находитесь. А, кстати, действительно - где? Ты все ещё не знаешь, в какой части мира находится эта база. И вряд ли когда-нибудь узнаешь. Да и если бы знал, что тебе это даст? Может вы вообще в Йококате находитесь, и тут буквально ничего нет, кроме этого проклятого комплекса. Оставшуюся часть он лишь подбадривает вас - его голос, звонкий и живой, действует гипнотически, действительно хочется бежать технично и красиво, чтобы он ещё раз отметил тебя. Или даже не тебя, все равно, просто чтобы одобрение звучало в воздухе. ТЕЙСОН ГОТТКЛИФ — “Молодцы, отлично! Передохните немного. Да, Гриша, я знаю, что пить охота, нельзя пока, первый раз что ли? Потерпи.” Он стоит, уперевшись руками в бедра. Теперь позволяет себе глубокого дышать, но не чета тому, как вы жадно хватаете ртами воздух. Профессионал, что тут сказать. Пока вы пытаетесь отдышаться, Тейсон подходит к охране и что-то им говорит. Один из охранников кивает и уходит в сторону выхода. Остальные пятеро как стояли, так и стоят, и внимательно смотрят за вами. Переговариваться все ещё нельзя. ТЕЙСОН ГОТТКЛИФ — “Ну что, нормально все? Отдохнули? Лёгким бегом до снарядов - начнем с каната. Да, да, не делай такие глаза, Лесли, я предупреждал про руки.” Каната всего три, так что у тебя даже есть время, чтобы отдохнуть ещё. Эта часть даётся тебе просто - кажется, твои руки стали ещё сильнее и выносливее от регулярных физических нагрузок. Сид незаметно подходит к тебе и делает вид, что внимательно смотрит на тех, кто сейчас лезет вверх. На самом деле он следит за Тейсоном и охраной. Подловив момент, когда оба этих фактора на вас не смотрят, он быстро рисует жест "получилось?". Ты киваешь. Сид позволяет себе полуулыбку уголком губ. "Сегодня" только и успевает сказать твой сокамерник прежде, чем его имя гремит в призыве забираться по канату. Кажется, это была незаконченная фраза. Ты очень надеешься, что тебе удастся получить остальные слова. Но дальше уже лезешь ты, а потом и вовсе вас забрасывают на кольца - вот там нужна внимательность, страховочные маты выглядят такими тонкими, что никому не хочется на них падать. Все очень внимательно перебрасывают руку от кольца к кольцу до финиша. От этого мышцы немного начинают ныть. Тебе казалось, что ты похудел, по крайней мере, лицо у тебя ощущается будто стало моложе, но руки говорят, что скорее наоборот. Мышечная масса, чтоб ее. Пока вы сосредоточенно штурмуете остальную часть полосы препятствий, к вам присоединяется ещё один человек - его ты ещё не видел, точнее, ее - среднего роста женщина, ты не можешь разглядеть черты ее лица, пока лезешь по стене вверх, но замечаешь, что она одета в черный, кажется, хлопковый костюм, и о чем-то тихо переговаривается с вашим тренером. Видимо, это то "новенькое", о чем говорит Тейсон в начале. Разобравшись с хождением по узкой тропе из буквально одной полоски неустойчивого металла, ты спускаешься вниз к остальным. Мышцы подрагивают от напряжения, дыхание все ещё сбивчивое. Женщина стоит, сложив руки на спину, и только теперь ты можешь её разглядеть - короткие прямые черные волосы, острый нос, огромные черные глаза, желтоватая кожа. Уроженка Сеола! Иррационально тебя радует этот факт. Как только все остальные присоединяются, женщина начинает говорить, и ты почти что пугаешься - ее голос будто звучит отовсюду, но ни откуда конкретно. Как это возможно?! ШИНО ВАН — “Меня зовут Шино Ван, я ваш новый учитель по дыхательным практикам. Выстройтесь по четыре в ряд друг за другом, расстояние оставьте в полтора метра.” Она терпеливо ждёт, пока вы разойдетесь в нужный строй. “То, чему вас учили до этого, было скорее психологической и мало эффективной практикой. Я же дам вам инструмент, который позволит духу подчинить тело. Смотрите внимательно, сейчас я продемонстрирую то, чему вам предстоит обучиться.” Она делает серию странных пасов руками с шумными рычащими выдохами и еле заметными вдохами, ее движения четкие, резкие, но при этом плавные. Сложно сказать, как они умудряются быть такими одновременно. Тем временем она делает ещё несколько движений, прижав сжатые в кулак руки к телу и резко отпустив раскрытые ладони вперёд. Один из мужчин почему-то чуть слышно хихикнул. И тут же получил холодный взгляд нового тренера. ШИНО ВАН — “Вы смеётесь, потому что у вас недостаточно силы, чтобы иметь контроль над своим сознанием. Подойдите ко мне.” Мужчина обеспокоенно оглядывается и делает шаг из строя. Потом настороженно подходит к женщине - у них огромная разница в росте и комплекции, но Шино это вообще не смущает. Она подзывает охранника, который уже несёт длинную деревянную палку. Увесистую. Ты инстинктивно сжимаешься, предчувствуя, что мужчину сейчас ей огреют. Шино кивает на охранника, и палка оказывается в руках бедолаги. Женщина делает ещё пас руками и становится в стойку - руки согнуты, ладони вытянуты вверх перед собой. Она делает шумный рычащий выдох и командует: "Бей по руке. Так сильно, как можешь!" - тот застыл в нерешительности. Он такая же массивная дура, как и ты, удар такой туши даже без палки может спокойно вырубить кого угодно, а тут. .. ШИНО ВАН — “Без колебаний! Удар!” Приказ действует гипнотически, и мужчина что есть мочи обрушивает деревяшку на предплечье маленькой женщины и… дерево с треском ломается. Ты застываешь, открыв рот. И не только ты. Все вы, кроме, разве что, Тейсона, который с самодовольной улыбкой смотрит на коллегу, да Сида, чей взгляд скорее выглядит заинтересованно, чем удивлённо. Ваш собрат по несчастью растерян и быстро моргает, глядя на оставшуюся в руках часть палки. Женщина смещает руки и вес корпуса, снова приняв расслабленную позу. Тихий длинный выдох едва различим в образовавшейся тишине. ШИНО ВАН — “Вернись на место.” Она забирает бесполезный предмет и откидывает в сторону. “Когда тело и ум работают сообща, грубой силы недостаточно, чтобы их сломить. Если вам кажется, что контроль дыхания - это не так важно, то вы глубоко заблуждаетесь. Ваше дыхание - это то, что делает вас живыми. Через него вы получаете возможность двигаться. Оно же вас и ограничивает, если им неумело пользоваться. Оно может как прояснить, так и помутить рассудок. Тот же, кто является хозяином своего дыхания получает власть как над сознанием, так и над телом. Этому вам и предстоит научиться - всего две техники - рей-ку и ха-ку - расслабленное и напряжённое дыхание. Первое делает тело податливым, а ум острым, второе даёт податливость уму и твёрдость телу. На освоение может уйти значительное время, поэтому ваши тренировки должны продолжаться и вне стен этого зала. В любое свободное время. Повторяйте за мной…” Вы внимательно повторяете за учителем, тебе даже кажется что в какой-то момент все происходящее перерастает в некое подобие медитативного транса. Ничего и никого вокруг нет. Только твое тело и твое дыхание, да голос Шино, отражающийся от всех поверхностей. Твою сосредоточенность рассеивает окрик Тейсона. ТЕЙЛОР ГОТТКЛИФ — “Мисс Ван, прервитесь на минутку, пожалуйста. Есть важная информация.” Женщина даёт знак рукой, чтобы вы остановились. Все послушно замирают. ШИНО ВАН — “Пока передохните. Выпейте воды и подышите в обычном ритме.” Дважды просить не нужно, только сейчас ты осознаешь насколько простые, казалось бы, движение и дыхание могут быть изнурительны. Охрана становится к вам ближе. Ты садишься на корточки, загорожен ногами и спинами сокамерников, пасущихся у водопоя - корзина с бутылками воды, поставленная ещё когда вы закончили полосу препятствий. Сид оказывается тут как тут. Скорость, с которой он показывает жесты, феноменальна. Ты даже не успеваешь разобрать их все, но общий смысл "Я. Стук. Два раза. Ты. Кричать. Паралич. Понарошку" Дальше ты не разобрал, а вот последнее... "Брешь. В нем" - он кивает на охрану. СУКИН СЫН! Хитрый сукин сын, в тебе все горит, ты с трудом сдерживаешься от улыбки. Побег! Это план побега! Ты понятия не имеешь, как он собирается это провернуть, но раз уж подвернулась возможность - ты ее не упустишь. Терять все равно нечего - либо гнить тут до конца своих дней, либо умереть, пытаясь сбежать. Или, может, даже сбежать действительно! Ох черт, дыши, Гарри, дыши, ты не можешь вот так просто выдать свое волнение. Контроль над телом быстро возвращается. Ты еле заметно киваешь и встаешь чтобы размяться. Часть с брешью тебя, правда, напрягает. В смысле “в нем брешь”? Ты бы почувствовал, если… Блять, он что, предложил тебе открыть брешь в ЖИВОМ человеке?! Это как? Это же убьет его… Наверное. Может быть. Не исключено. Ты понятия не имеешь, что будет, если так сделать. Может, он и не умрет, а его просто вырубит? Да-да, утешай себя этой мыслью. Ты не убийца. Тебе уже доводилось лишать людей жизни, но в целях самообороны. Ты не помнишь, как это. Ни единого воспоминания о тех случаях не сохранилось, ты знаешь это только как факты из твоего личного дела. Но ты абсолютно точно не безголовый убийца. Твои моральные терзания прерывает голос Шино. ШИНО ВАН — “Я вынуждена прервать наше занятие. Пожалуйста, продолжайте практику. И поверьте, я узнаю, если вы этого делать не будете. До встречи!” Она склоняет голову и вы машинально делаете то же самое в ответ. Больше Сид ничего не показывает. Теперь он сосредоточен на Гаяре. Ты делаешь закономерный вывод, что не только ты вовлечён в план своего соседа. И все же… Мысль о бреши не даёт тебе покоя. Ты даже не уверен, что сможешь повторить этот фокус, если уж отставить в сторону морально-этическую сторону вопроса. И почему тебя вообще вдруг начала заботить мораль и этика? Ты заключённый, грёбаный подопытный кролик, работающий хрен знает на кого. Почему ты их защищаешь, когда судьба сама даёт тебе в руки карты. Выигрышную комбинацию, между прочим! Где-то в глубине души ты не осуждаешь своих тюремщиков. Они борются с Серостью. Пытаются спасти этот мир от неминуемого конца. Да, их методы не самые человечные, но что такое жизнь горстки человек против целого мира? В каком-то смысле ты герой, все вы здесь. Вы жертвуете свою жизнь и свою память, чтобы другие могли спать спокойно, чтобы неотвратимая всепожирающая пустота отступила на шаг назад. Да, они обращаются с вами грубо, но не пытают без надобности. Не бьют. Не морят голодом или не устраивают психологического насилия. Тебе даже кольцо позволили оставить. Стоп. Чем ты сейчас занимаешься, Гарри? Ты на полном серьёзе оправдываешь Моралинтерн?! После всего, что они с тобой сделали? После того, что у тебя отняли? СЕРЬЕЗНО? Впрочем… Ты сам виноват. Мог бы и не соваться во все это. За язык тебя никто не тянул, когда тебе приспичило вызвать Стрелка. Ким тебя предупреждал? Предупреждал. Ты не послушал. Получи сполна. Кицураги всегда прав. Во всем. Даже в том как с тобой обошёлся. Ты это заслужил. Он лишь карающая десница кармы. Ее инструмент. Ты не можешь винить ни его, ни кого бы то ни было ещё, кроме себя. Это твоя жизнь, ты ее сюда завел. Из начавшего уже сильно напрягать внутреннего монолога тебя вырывает холодный воздух, коснувшийся голого тела. Пора в душ и обратно в камеру. Холодная жидкость, обволакивающая твое тело в своих скользких объятиях, кажется, даже охлаждает сам мозг, который на повышенных оборотах пытается осмыслить то, что ждёт тебя вечером. Но стена воды становится твоим щитом, не пропуская лишние мысли глубже, как колючки не цепляются за скользкую ткань, так и обрывки мыслей сейчас не задерживаются надолго - ты не позволишь им лишить тебя столь редкого здесь удовольствия от водных процедур. Барьера хватает ровно до момента, пока ты не оказываешься внутри своей камеры. Рой мыслей тут же набрасывается на тебя, как разъярённые пчелы, чей улей ты неосторожно потревожил. Ты не хочешь убивать. Тебе страшно. А что если не получится? А что если тебе показалось, что ты правильно понял Сида… Столько этих “что если”. Какие же они бесполезные. Все, кроме одного. А что если… Тебе удастся сбежать. И даже как-то скрыться от всевидящего ока Моралинтерна. Что, если… Ты сможешь хотя бы посмотреть на Кима… Хотя бы издалека. Нет, ты не станешь подвергать его опасности контакта с тобой. Но хоть бы один глазком. Оставить ему послание. Красивое письмо. Посмотреть на его лицо. Один-единственный раз. Тебе было бы этого достаточно. Это стоило бы всего. Да. Это стоит всего. Ты все ещё его любишь. И ничто в целом мире этого не изменит. Даже твоя смерть. Даже если он разлюбил или забыл тебя. Тебе все равно. Ты сделаешь это. Ты вырвешься отсюда. Чего бы это ни стоило....