Серый Шум

… — “Что это?” … — “Игрушка.” … — “Игрушка? И ты прямо здесь ее сделал?” … — “Почему нет? Мне казалось, я могу тратить свое свободное время так, как мне заблагорассудится.” .... — “Ты сюда уже который день ходишь.” .... — “И? У тебя есть претензии к тому, как я выполняю свои обязательства?” .... — “Нет. Но тебе лучше перестать тут появляться. В твоих же интересах.” .... — “Я лучше знаю, что в моих интересах. Ты не хочешь спросить, как это работает?” .... — “Нет. Но я знаю, что ты хочешь рассказать…” … — “Как живется вам с чужою, здешнею? Ребром – люба? Стыд Зевесовой вожжою не охлёстывает лба? Как живется вам – здоровится – можется? Поется – как? С язвою бессмертной совести как справляетесь, бедняк? Что-то мягко колется под ладонью. Пальцы сжимают затылок и прижимают его обладателя к себе. "Ким..." - тихо шепчешь ты и трешься щекой о ...лысину?! АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Доброе утро, Гарри. Прости, но не она. Но ты бы видел свое лицо… Такое спокойное. Мне кажется, я никогда не видела таких лиц.” Амба улыбается и выворачивается из твоих рук, присев на край кровати. ТЫ — “Ох, извини… Просто…” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Все в порядке, я даже на секунду порадовалась. Я знаю, что это не мне, но… Все равно приятно. Так она сеолитка? Говорят, они очень красивые.” ТЫ — “Да… Красивая…” Ты прикрыл глаза, представив Кима. Сейчас твоё сердце испытывает настоятельную потребность поговорить о нем. Восхвалять его. Чтобы его имя вырвалось из твоей груди и достигло… Его обладателя. Лёгкая горечь искажает твое лицо. Амба это замечает и обнимает себя руками. АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Прости, не хотела тебя расстраивать.” ТЫ — “Что ты, ты меня не расстроила. Просто… Я скучаю.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Это-то понятно. Мне… Интересно, как это. Я не помню, было ли у меня что-то такое с кем-либо. Может, если ты мне расскажешь, я смогу вспомнить? Это, должно быть, очень яркие воспоминания.” Она как будто видит желание твоего сердца. Но как только ты получаешь дозволение говорить, рот смыкается, будто тебя залили цементом. Как говорить? Что говорить? Момент неловкости нарушает стук в дверь. СИД — “Эй, вы там встали уже? Дуйте на кухню, нам скоро выезжать!” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Да, минутку! Расскажешь как-нибудь потом, ладно? И выйди, пожалуйста, я переоденусь.” Тебе одеваться не требуется. Ты все так же спал в одежде, как и все эти полгода. Разве что ты забегаешь в ванную умыться. Внизу уже вовсю кипят диалоги. Только ты ни слова не понимаешь, потому как Сид, Гаяр и хозяйка дома говорят на неизвестном тебе языке. Зато в воздухе пахнет чем-то вкусным и пряным. Рея стоит у плиты - переворачивает на сковороде что-то похожее на хлебную лепешку, но ярко-оранжевого цвета. Гаяр сидит за кухонным столом и пьет кофе, Сид присел на боковину дивана и, заметив тебя, улыбнулся в приветствии. СИД — “С добрым утром, Гарри. Знакомься - эта прекрасная женщина Рея Милтон. К сожалению, она не говорит на твоём языке, так что если захочешь ей что-то сказать, попроси меня или Гаяра - мы переведем.” ТЫ — “Передай ей мою искреннюю благодарность и скажи, что у нее очень красивый и уютный дом.” Сид делает это, и женщина поворачивается к тебе, немного натянуто улыбнувшись. Тебе не нужен переводчик, чтобы понять, что она благодарит тебя в ответ. Ее взгляд задерживается на твоём лице, и она быстро отворачивается. Сид обеспокоенно что-то спрашивает у неё.. РЕЯ МИЛТОН — “His eyes. Resemblance is striking. I can't stand eye contact with him. Im sorry…” СИД — “It's okay, dear, you don't have to. Soon we will go, fear not - the torture ends in augenblick.” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “We're sorry for that, madam, i can't express my gratitude for your hospitality.” РЕЯ МИЛТОН — “If it's the only thing i can do for his comrades, so be it.” ТЫ — “Я могу как-то помочь?...” Ты не знаешь языка, но коннотации отчётливые - ей по каким-то причинам некомфортно находиться с тобой в одном помещении, и твои соратники за это извиняются. СИД — “Не напрягайся. Мы сейчас позавтракаем и едем. До Ксин-Яо добираться почти сутки при лучшем раскладе.” Амба спускается, ведомая запахом домашней еды. На ее лице лёгкая улыбка. И одета она в длинное летнее платье с рукавами и воротом под шею - небесно-голубая ткань в еле заметных серебристых узорах. Только вы с Гаяром выглядите как преступники в этих бесячих серых рубашках. СИД — “О, какая красота, мисс Дворжак! У Реи прекрасный вкус. Завтрак почти готов. Сейчас перекусим, приоденем наших господ, и можно ехать.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Отличный план. Только как ты собрался пересечь залив без денег?” СИД — “Я, кажется, сказал, что все схвачено, разве нет? Пока все складывается как нельзя лучше. Даже если за нами уже выехали - Моралинтерн не станет соваться к нам в людных местах. А маршрут выстроен так, чтобы охватить самые оживленные. Я надеюсь, никого в поездах не укачивает?” Это скорее была шутка, чем серьезный вопрос. На столе появляются четыре тарелки с рисом, и чем-то что пахнет остро и пряно. К каждой тарелке присоединяется лепешка и стакан с то ли кефиром, то ли чем-то ещё молочным и газированным. Гаяр улыбается широко и тепло. ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Боже, как я скучал по этой кухне… Хвала Единому за эту милость!” - Он складывает руки в странный замок, когда пальцы цепляются за запястья, и прикладывает к ним лоб. А потом начинает активно благодарить хозяйку. Теперь ее улыбка уже не кажется вымученной. Ты пробуешь кусок чего-то, что кажется тебе мясом, и тут же кидаешься его запивать - ОЧЕНЬ ОСТРО. Теперь понятно, почему в стакане кефир с минералкой, а не вода. Вода от такого количества капсаицина не спасет. Сид смеётся над тобой, совершенно спокойно поглощая содержимое тарелки. Впрочем, ни у кого из присутствующих проблем с остротой не возникает. Гаяр так вообще, кажется, в экстазе, судя по горящим глазам и тому, как содержимое тарелки испаряется с нечеловеческой скоростью . СИД — “А ты у нас неженка, оказывается. Знакомься с пищей пустыни. Здесь иначе нельзя. Придется привыкнуть.” ТЫ — “Ну простите изнеженную ревашольскую душу, я максимум имбирь пробовал, а сюда будто сухой кислоты насыпали.” СИД — “Это гремучий перец. Предотвращает размножение гнилостных бактерий. Еда в такую жару портится быстро, но умные местные народы придумали, как ее спасать. К тому же, это интересный аттракцион для рецепторов. Фух, даже мне островато…” Он делает глоток из стакана. На лице лёгкая испарина. АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “А мне вообще отлично, так тепло внутри, разве что язык щиплет неприятно, но это легко терпеть.” СИД — “Гарри, ешь давай. Неизвестно, когда нам ещё удастся перехватить что-нибудь.” Кто ты, чтобы с ним спорить? Пока он единственный, кто контролирует ситуацию. ЛОГИКА — Слишком мало данных, чтобы мы могли что-то с этим сделать. АВТОРИТЕТ — Согласен, пока наше участие не требуется. А ты-то с каких пор такой сговорчивый? АВТОРИТЕТ — С тех пор, как все стало сложнее, чем твои обычные метания. На кону наше выживание. Вы заканчиваете трапезу молча. СИД — “Как же хорошо-то… Так бы и не вставал. Но понежились и хватит, нам ещё сныкаться нужно. Гарри, Гаяр, в комнате Реи - вещи Генджи, постарайтесь как-нибудь уж в них влезть, я подобрал самое безразмерное, что смог. Вызову такси до вокзала, как только вы вернётесь. Оружие и амуницию уже упаковал, денег нам хватит за глаза. Даже аптечка походная есть на всякий случай. Вроде всё.” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Сид… Оружие? Как ты собрался его тащить? Там же…” СИД — “Вот именно! Никого этим не удивишь. Плюс, классика жанра, смотри сюда..” Он наклоняется к дивану и достает оттуда кейс для контрабаса. “Почти что клише, только и сам контрабас там тоже имеется. К нам никаких претензий не будет. Или ты думал, я его не разберу?” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Толку от разобранного оружия…” СИД — “Будем надеяться, что оно нам вообще не понадобится. И это лучше, чем не иметь никакого, согласись.” ТЫ — “Я, в принципе, знаю, как убивать и без оружия…” Это как будто не ты говоришь, так буднично это прозвучало. Ты вздрагиваешь от собственных слов. Зачем ты это сказал? СУМРАК — Чтобы продемонстрировать, что ты далеко не так безобиден, как кажешься. И нахрена я это сейчас делаю, позволь узнать? СУМРАК — А это уже не ко мне вопрос. Заинтересованные взгляды устремлены к тебе. СИД — “А вот с этого места поподробнее, месье Дюбуа.” Во взгляде Гаяра лёгкое осуждение. ТЫ — “Я работал в РГМ.” Сид хлопает ладонью по столу. СИД — “Твою ж мать, так ты легавый?! Охренеть, вот компашка-то собралась, а! Да не напрягайся ты так, сейчас это уже не имеет значения. Если ты ещё не понял, тебя теперь не существует для остального мира. Данные о Гаррье Дюбуа вычеркнуты из истории твоего дорогого Ревашоля. Как и всех нас. Нам это только на руку.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “То есть как это? Как мы будем перемещаться без документов?” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Не знаю, как это устроено на Мунди, но здесь с этим просто - я не помню, чтобы меня в принципе когда-нибудь просили показать карту, кроме как в больнице.” ТЫ — “Я правильно понимаю… Что не смогу вернуться к прежней жизни?” Сид смотрит со смесью сочувствия и раздражения. СИД — “Гарри… Ты действительно думал, что так можно будет?” ТЫ — “Я вообще ничего не знаю о том, где я был, что происходит и как жить эту жизнь дальше… Я просто хочу вернуться домой.” Раздражение улетучивается из глаз Сида, уступая место сожалению. СИД — “Мне жаль. Но к прежней жизни ты уже не вернёшься. Я надеюсь, все присутствующие здесь это понимают?” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Мне, видимо, повезло больше всех. Я и не помню своей жизни. Разве что дом свой - и я даже не уверена, что моя мать все ещё жива. Так что не проблема.” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Так даже лучше. Я все равно хотел начать с чистого листа.” СИД — “Ну а нам с тобой, братец, придется изобретать велосипед, если мы хотим увидеть своих близких.” Он треплет тебя за плечо. “Потом об этом подумаем, лады? Я не сказал, что все безнадежно, я просто хочу донести до тебя мысль - не питай иллюзий насчёт того, что все может быть как раньше - что ты вернёшься на службу, что жена или кто там у тебя примет тебя с распростёртыми объятиями. Нам придется действовать аккуратно и скрытно. И ещё ой как не скоро, я почти уверен, что выносливости Моралинтерна на наши поиски хватит на несколько месяцев. Дальше уже не рентабельно. И сейчас лучше думай о том, как нам это время переждать так, чтобы не спалиться. Как доберёмся до Ксин-Яо, будем планировать новый маршрут.” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Ты думаешь, они будут искать нас в церкви?” СИД — “Я думаю, они будут искать нас по всему Элизиуму. Поэтому задерживаться нигде нельзя.” ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Он слишком хорошего о них мнения. А? ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Я говорю, все проще, чем кажется. Все равно ничего не понятно, но объяснять ты, конечно же, не будешь. А вы что думаете? ЛОГИКА — Я думаю, что в их интересах найти вас любой ценой. РИТОРИКА — Но если исходить из того, что приоритет у них всегда в эффективности распределения ресурса... СУМРАК — Вам пиздец РИТОРИКА — Я не это хотел сказать, а то, что Сид прав - слишком долгие поиски затратны, в то время как основные цели и задачи Моралинтерна тоже требуют своего времени и сил. АВТОРИТЕТ — Кто вы, а кто они. Я бы не стал тратить время на мелких сошек. СУМРАК — Тем не менее, взбунтовавшегося раба всегда наказывают. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — Для такой сложной организации, как Моралинтерн, потеря нескольких ценных юнитов не критична, даже если они находятся в дефиците. Тем не менее, если представить, что некоторая часть групп все же будет заброшена на поиски пропажи, на это может уйти значительное время даже с учётом того, каким влиянием они располагают ЛОГИКА — Из этого напрашивается вывод, что ваши шансы скрыться довольно высоки. СУМРАК — Или вы опять впадаете в крайность и они с лёгкостью выследят нас по следу этого навигатора. Очень надеюсь, что он сдох. Ты что такое несёшь?! ЭМПАТИЯ — Эй, он нас спас вообще-то, полегче! СУМРАК — Это замечательно, а то, что если он выжил, его можно использовать ещё раз, вы все не подумали? И что нам, скорее всего, уже плотно сели на хвост? СИД — “Гарри?... С тобой все в порядке?” Сид машет рукой у тебя перед глазами. ТЫ — “Да, извини. Не удивляйся. Со мной такое бывает, если я слишком глубоко погружаюсь во внутренний диалог.” СИД — “Ты предупреждай хотя бы, что ли. Выглядит стрёмно. Почти как если бы ты опять серости нажрался.” Тебя передёргивает от этого сравнения. ТЫ — “Не, даже рядом не стояло. Мои собственные голоса куда лучше, чем…” СИД — “О, так ты ещё и шизофреник. Прелестно.” ТЫ — “Да нормальный я! Как ты думаешь, будь я шизиком - смог бы двадцать с хреном лет в РГМ проработать?” СИД — “Не поспоришь. Да и не выглядишь ты как псих. Уж я бы заметил. Ладно, время-то идёт. Переодевайтесь.” Нда, даже по твоим меркам выглядишь ты странно - невнятные красные шаровары и фиолетовая футболка с какими-то надписями на самарском языке. А вот Гаяру такой вид даже к лицу, только его штаны черные, и красная футболка почти вобтяг, без надписей. ТЫ — “Ты можешь прочитать, что на ней написано?” Обращаешься ты к самарцу. Он хихикает. В его исполнении это выглядит немного нелепо. ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Это поговорка, означает "Сделаю когда-нибудь потом".” ТЫ — “А в чем шутка?” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Тебе надо пожить здесь, чтобы понять, почему это забавно. В целом - потому что люди пустыни не самые расторопные.” Видимо, он прав, потому что тебе это смешным не кажется. Скорее ироничным. Сид уже стоит у входной двери с кейсом для контрабаса через плечо. Амбе выдали широкополую соломенную шляпу, у нее дорожная сумка. Ты тут же забираешь сумку - увесистая, в ней, видимо, форма охраны, которую вы стащили, но как-то слишком тяжело лишь для формы. Джентльмена в тебе не выкурить даже тонной серости, женщина смущённо улыбается. СИД — “Карета будет минут через 5, ну-с, присядем на дорожку.” Рея все ещё стоит на кухне глядя на вас, нервно теребит фартук. РЕЯ МИЛТОН — “Sid...will you…” Сид поворачивается к ней очень резко и не даёт договорить. СИД — “I will send my brothers. It's about your safety, Ray. Don't talk to anybody.” Она кивает, вздохнув, и принимается мыть посуду. Рев кареты слышно ещё задолго до ее приезда. Вы выходите на улицу. Свежий воздух! Очень сухой и горячий воздух. Солнце уже в зените. Перед домом действительно небольшой сад: в нем пара деревьев, похожих на пальмы, две насыпи клумб с камнями и растениями, напоминающими цветы, но очень мясистыми и зелёными, как будто они сами сделаны из камня, и качели. Тебе даже немного жаль, что не удастся здесь отдохнуть. Боже, что это за металлический монстр приехал?! ВОСПРИЯТИЕ(Зрение) — Это скорее пародия на мотокарету, чем сама карета - больше, чем известные тебе, металлический квадратный корпус скошен под углом, как будто его вот-вот оторвёт, задние колеса больше передних. Дверей нет. Вместо них зияют проемы. Кажется, в ней в принципе двери не предусмотрены. Сид садится на переднее сидение, Амба усаживается по центру - логичная позиция, чтобы ее, такую тонкую, не выкинуло на какой-нибудь кочке, ведь по бокам ее сдержат два крепких мужика. ТЫ — “У этой херни есть хотя бы ремни безопасности?!” Гаяр тихонько смеётся. ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Есть, но ты обидишь водителя, если их используешь. Держись крепче.” Сид что-то быстро говорит водителю, тот кивает и включает радио. Из него доносится какая-то адская музыка на повышенных тонах, и карета стартует с бешеной скоростью, так что ты чуть не стукаешься головой о крышу, когда ее действительно подбросило от какого-то камня под колесами. Поездочка предстоит веселая... Амба больно вцепилась пальцами в твою руку, Гаяр, кажется, получает удовольствие от такого стиля вождения. ТЫ — “Сколько нам ехать-то?” Ты пытаешься переорать музыку и рев мотокареты. В лицо летит песок и пыль, ты ничерта не видишь. ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Около получаса, не дрейфь, дальше дорога получше будет.” ТЫ — “Мне кажется, этот таксист убьет нас раньше Моралинтерна, ёб твою мать!” Ты впечатываешься в Амбу, которая уже впечаталась в Гаяра. Мужчина непоколебим, он как будто подстраивается под саму карету как чайка на волнах, не двигаясь с места, как бы ваш транспорт ни шатало. АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Боже, это вообще законно, так водить?!” Она придерживает шляпу рукой, чтобы ее не унесло ветром, другая рука все ещё крепко цепляется за твое предплечье. Сид поворачивается к вам, держась за ручку в крыше. СИД — “Тут все законно, наслаждайтесь лихой ездой, никто так не водит, как эти славные люди. Юхууу!!” Он подпрыгивает вместе с каретой на очередной неровности дороги. Ты-таки бьешься головой о крышу. Больно, однако. Но способность Сида радоваться такой ситуации передается и тебе, и ты тоже пытаешься сконцентрироваться на том, как ведёт себя эта бешеная машина, чтобы войти с ней в ритм. Как только это получается, ехать становится действительно веселее. Только Амба застывает, боясь лишний раз шелохнуться. Гудок кареты кричит в толпу - вы въехали в город, водитель снизил скорость, но повороты все такие же крутые. Песок больше не летит, и ты можешь даже выцепить куски городского пейзажа и толпы людей повсюду - это наполняет тебя восхищением. Ты, кажется, никогда не был в теплых странах, и картины, которые предстают перед тобой - эти странные дома, будто сделанные из глины, ряды торговых лавок и множество людей в цветастых одеждах - не похожи ни на что, что ты видел раньше. Тебе хочется рассмотреть все это, но карета несётся вперёд, напрочь игнорируя других участников движения. Впрочем, остальные кареты ведут себя точно так же - ты не можешь взять в толк, как они не сталкиваются. Наконец водитель резко тормозит. Амба выглядит ещё бледнее, чем обычно, судя по ее глазам - таки укачало. Она тянет руки к сумке на твое плече. АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Воды…” Ты открываешь молнию и понимаешь, почему сумка такая тяжёлая - в ней несколько двухлитровых бутылок воды и форма охранников. И пара бумажных пакетов, обернутых бечёвкой. Кали неожиданно ловко выхватывает бутылку у тебя из рук, откручивает крышку, протягивает ее тебе и жадно припадает к горлышку. Сид расплачивается с таксистом и кивает вам, что пора выходить. Как же приятно чувствовать твердую землю под ногами. Хорошо, что обувь , доставшаяся вам от Моралинтерна, внесезонная. Тебе кажется, что будь ты в сапогах - ноги бы тут же сгорели от контакта с разогретым камнем под твоей подошвой. Жара неимоверная! ВОСПРИЯТИЕ (Слух) — Недалеко слышен гудок поезда. Но ты не видишь вокзала - только сплошную цепь разномастных зданий да лавочников, которые возят свои торговые телеги вдоль широкой улицы. Карета уезжает, открывая вид на площадь за ней - прямо по центру стоит гигантский монумент. ВОСПРИЯТИЕ(Зрение) — Мужчина с густой бородой, его лицо выглядит очень добрым, почти отеческим, одет в парадный мундир с неизвестными тебе регалиями, в одной руке он держит копьё, другая согнута и с нее свисает кусок расшитой буквами ткани. Фигура кажется тебе невероятно величественной. Ты стоишь, приоткрыв рот. ТЫ — “Кто это?” Ты показываешь пальцем на монумент, не обращаясь ни к кому конкретно. Твои спутники стоят вокруг тебя, тоже глядя на скульптуру. ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Это его величество Рахим Третий Миротворец, храни Единый его душу, покойный отец текущего монарха. Народ в нем души не чаял. Благодаря ему туристическое направление стало таким развитым, а война на границе поутихла.” В его словах слышится лёгкая тоска. ТЫ — “А текущий монарх?...” СИД — “Рахим Четвёртый. Пока не титулованный, но я гарантирую, что история запомнит его как Коррумпированного или придумает какое-нибудь ещё нелестное звание.” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Следи за языком, Сид. Ты на людях.” СИД — “Как будто они понимают, что я говорю.” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “У стен есть уши.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “А что он не так сказал?” Вы отходите в тень, поближе к лавочкам. А Сид, кажется, в поисках расписания поездов. ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Хула текущего монарха карается заключением. Ровно как и неуважительное отношение к изображениям членов его династии.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Какое чудное место. За аварийные ситуации на дорогах наказания нет, а за высказывание своего мнения есть.” Вы осторожно пробираетесь сквозь толпу. Учитывая количество людей у большого щита справа от вас - скорее всего, это и есть расписание. ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Какое уж есть. В вашей культуре, скорее всего, тоже будет что-то, что вызовет у меня недоумение.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Прости, я не хотела тебя обидеть, только удивляюсь.” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Не переживай, ты меня не обидела, это я, видимо, слишком резко высказался.” Табло исписано буквами на самарском. Но, на твое счастье, текст дублируется и на других языках, правда, очень коряво. И ты все равно не знаешь местность, так что толку от этих маршрутов немного. СИД — “Ох, мать честная, Гаяр, ты знаешь, где тут билеты брать? У нас 15 минут до отправления!” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Даже не пытайся. За 15 минут тебе даже чай не сделают. “ СИД — “И все же?” Мужчина обречённо вздыхает. ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Бегите за мной.” Он резко подрывается куда-то сквозь толпу, и вам ничего не остаётся, кроме как проследовать за ним. Билетные кассы расположены не как ты бы мог предположить - у входа на вокзал или хотя бы рядом с ним, а на другом конце площади в отдельно стоящем ларьке. Очередь из людей внушительная. Похоже, самарец был прав - на этот поезд вы не успеете. ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — "Я же говорил..." СИД — “Спасибо.” И он тут же начинает что-то громко говорить, обращаясь к людям в очереди, с ужасно грустным лицом. Гаяр смотрит на него, открыв рот, не в силах сдержать удивление. Люди в очереди начинают оживлённое обсуждение, Сид к нему присоединяется, активно жестикулируя, и тычет пальцем в Амбу и тебя. Несколько человек из очереди отходят, пропуская Сида вперёд, но двое первых даже не обращают внимания. Старик, стоящий за Сидом, кажется, обращается к этим двум с явным недовольством. Они поворачиваются и начинается перепалка. Сид пользуются моментом, проскальзывает вперёд к билетеру и тут же получает порцию ругани от уже теперь оставленных позади людей. Он им что-то отвечает с улыбкой и кланяется, пока оформляются билеты. Гнев утихает, сменяясь недовольным бубнежом. Теперь тебе даже интересно, что за сцену Сид устроил и почему это сработало. Как только он, лучезарно улыбаясь, демонстрирует билеты, поравнявшись с вами, Гаяр с трудом сдерживается, чтобы не отвесить более низкому мужчине оплеуху. ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Какое бесстыдство, Сид! Нельзя так манипулировать людьми!” СИД — “Эй, это моя профессия, между прочим, не вижу ничего такого в том, что я пытаюсь выжить как могу.” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Обманывая стариков, дёргая за святое для них?” СИД — “Ну, если хочешь, зови это так. Результат от этого не меняется. Где там третья платформа?” Гаяр только фыркает - кажется, обиженно - но все ещё ведёт вас к платформе, не сбавляя шаг. ТЫ — “Я нихрена не понял, что произошло. Опять.” СИД — “Я буду звать тебя Непонимашка, если ты продолжишь в том же духе.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Тогда и меня тоже. Что это был за спектакль?” СИД — “Если ты будешь так серьезно относиться к вашим религиозным штукам, это может стать проблемой. Гаяр, на кону наши жизни, и если тебе на свою плевать, то о наших шкурах хотя бы подумай. Не это ли тебе говорит твоя вера?” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “И это в том числе. Но…” Он не договаривает, пытаясь понять, какая из платформ третья - их огромное множество, и нумерация хаотичная. Как и снующие между вами люди. Времени мало. СИД — “Сюда! Кажись, наша лошадка.” Мужчина убегает куда-то вправо, показывая на один из поездов. Вы следуете за ним. Пока проводник проверяет билеты, вы молчите. Билеты куплены подряд так что вы занимаете как раз четыре сиденья ближе к концу вагона. Сам вагон уже полон других пассажиров - они оживлённо переговариваются, слышен плач ребенка, и ты чуешь дикую смесь из запаха табака, пряностей и потных тел. Удушающее амбре, особенно на фоне жары. АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “И все же мы не договорили. Раз уж нам тут все равно трястись. Что ты им сказал, Сид?” Мужчина устраивается поудобнее у самого окна, чехол от контрабаса закинут на верхнюю полку. Гаяр садится рядом с Сидом, Амба тоже хочет к окну, и тебе ничего не остается, кроме как сесть с краю и поставить сумку себе на колени. Почему-то ты не хочешь прятать ее под сидение. СИД — “Да ничего такого. Красивую историю о женихе и невесте, совершающих паломничество, дабы получить благословение отца, а мы, как братья невесты, не можем допустить, чтобы что-то пошло не по традиции.” ДРАМА — И как же хорошо он отыграл эту сцену, Мессир! Восхитительное актерское мастерство! ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “В такие моменты я жалею о твоей осведомленности.” ТЫ — “Тебе разве самому никогда не приходилось сочинять истории, чтобы спасти свою задницу, Гаяр? “ Ты правда не видишь в этом ничего такого. Тебе так постоянно приходилось кого-нибудь отыгрывать. По больше части адекватного человека, но с этой ролью как-то не задалось. ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Моя жизнь - это история спасения, как ты выразился, моей задницы, Гарри. Но это не делает поступки, которые мы совершаем оправданнее.” СИД — “Выключи своего внутреннего моралиста до момента, пока с нас не слезут.” Сид переходит на шепот. “Охранника ты убил без колебаний. Да и про оружие не твой ли комментарий был. Подумай об этом.” Гаяр нервно сглатывает и смотрит куда-то в окно. Предпочитает отмолчаться. Ты нутром чуешь, как он сдерживает душащее его чувство стыда напополам с желанием оправдаться. Но он знает, что у него нет оправдания. Ты понимаешь боль этого человека: тебя терзали такие же сомнения в тот момент, когда тебе подали идею об открытии бреши. Но Сид прав. АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Сейчас действительно не лучшее время для этических споров. Сколько времени мы проведем в пути?” СИД — “До гавани ехать почти 4 с половиной часа. Можно со скуки помереть - или от жары, но частный вертолет мы себе позволить не можем.” ТЫ — “Нда уж. Хотя грех жаловаться, я сейчас рад даже этому душному вагону.” Отчасти это правда. Но физический дискомфорт все же ощутим. СИД — “Вот это настрой. Эй, хабиби, чего притих? Я не со зла, лишь оперирую фактами.” Гаяр все ещё молчит, глубоко погружен в собственный мыслительный процесс. Он глубоко вздыхает. ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — "По делам вашим судимы будете, последствия их станут вашими садами. Пустошь ли или райские кущи взрастите - воля сердца вашего" - так говорит моя вера. И меня пугает перспектива пустоши, учитывая сумму поступков за мою жизнь. Сердце велит одно, а руки делают другое.” Его шепот почти не слышен за гулом голосов других пассажиров. Поезд трогается. СИД — “Тебя здесь никто не осуждает. Мы все в одном положении. А метафизические категории, когда смерть дышит тебе в затылок, даже что-то похуже смерти - это не тот критерий оценки, который следует применять к своим действиям. Не смотри так, это не нотация, я взываю к твоему здравомыслию.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Какие сложные темы вы поднимаете, господа. Продолжайте, может, я все-таки смогу уснуть от скуки.” РИТОРИКА — Я сейчас получаю невероятное эстетическое наслаждение от формулировок этого человека. Он точно дипломат. А я чувствую себя тупым на его фоне. АВТОРИТЕТ — Давай без этого. У тебя другие сильные стороны. ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Я уже не уверен, что там есть, к чему взывать. Мне нет оправдания.” СИД — “Да чтоб тебя, серьезно? Ты по этому поводу так загоняешься? Люди мрут пачками каждый день, каждую секунду, мон, и как бы это ни было странно, меньше их от этого не становится. Выживает сильнейший, это закон природы, Бога, если хочешь. А в чем уж эта сила проявлена - дело десятое.” Самарец нервно сжимает кулаки. Ты ловишь его взгляд на себе. ТЫ — “Послушай… Я понимаю, что ты чувствуешь. Может, не в полной мере, но… У меня тоже были такие терзания. Все ещё остаются. Но не было другого пути. Все или ничего. По крайней мере то, что я считаю ценным, и готов поставить все на это… Стоит любых усилий. Это правильно лично для меня. Это то, что держит меня от скатывания в пучину самообвинений.” Мужчине требуется время, чтобы осмыслить твои слова. Как будто он хочет, чтобы они прошли какой-то фильтр, но что-то мешает. АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “На вашем фоне я, наверное, совсем отбитый человек, если не чувствую ничего по поводу случившегося.” Голос Амбы звучит немного глухо из-под шляпы, которой она накрыла лицо, чтобы спрятаться от солнца, палящего прямо в окно. ТЫ — “Вот прямо совсем ничего?” Это тебя удивляет. Правда, что ли? ЭМПАТИЯ — Абсолютно. Она очень спокойна. АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Агась. Никто не обвиняет поезд, если кто-то под него попал. Тут так же. Обстоятельства для кого-то не сложились. А может, так и надо было, мы же не знаем, как оно все устроено.” СИД — “А мисс Дворжак, я смотрю, понимает суть.” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Гнилая это суть. Не по-божески это…” Неуверенно отвечает самарец. Он совсем сник, ты чувствуешь настоятельную потребность поддержать его. ТЫ — “Посмотри на это с другой стороны - если бы наша попытка провалилась, и им бы пришлось применить силу… Конец был бы куда менее милостивым для этих работяг, чем тот, что даровали мы.” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Слабое утешение, но за попытку благодарю. Простите, позволил себе лишнего. Это действительно только мое дело, как обращаться со своей совестью.“ Сид ласково трясет мужчину за плечо. СИД — “Расслабься, свобода всегда стоит того, чтобы чем-то пожертвовать. Да, тебе может быть хреново от того, что ты делаешь, но в конечном итоге это только очередной повод сделать что-то получше, так?” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Я больше не отступлюсь.” Широкая ладонь ложится на руку Сида “ Играем по вашим правилам.” СИД — “Тут нет особых правил, хабиби. Мы просто должны скрыться и выжить.” Он забирается в самый угол между сиденьем и стенкой, складывает руки на груди, прикрыв глаза. “Вы как хотите, а меня такое яркое солнце всегда утомляет и тянет в сон. Так что меня не кантовать, пока не приедем.” ТЫ — “Гаяр, ты знаешь, где нам нужно выйти?” ГАЯР ИСМ КАФРИ НИСБА — “Нам до конечной, так что, если хотите, можете тоже покемарить.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Я уже…” ТЫ — “Я вам завидую. Как можно спать в такой духоте и шуме?” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Видимо, никак, если ты продолжишь задавать вопросы, Гарри.” Ты достаешь бутылку воды. Молчание - это не то, чего ты сейчас хочешь. Ты сыт им по горло. Холодная жидкость делает духоту менее концентрированной, по крайней мере, на уровне восприятия, но дышать легче не становится. Мимо, заливисто хохоча, проносится маленькая девочка . За ней следом бежит женщина, почти полностью замотанная в ярко-рыжее полотно - будто простыня, но сложенная по фигуре. Она что-то грозно кричит ребенку вслед, но девочка погружена в движение полностью и не обращает на это внимания. Сцена заставляет тебя улыбнуться. Ты весь извелся в пути - некоторое время тебя утешали невиданные красоты за окном, но потом они приелись - все та же пустыня, горы, иногда оазисы или маленькие города, все они сливаются в одно сплошное полотно в конечном счёте. Ты даже какое-то время сам с собой играл в подсчет людей в одежде красного цвета - и это, видимо, самый популярный цвет после черного у местного населения. Ни одна путная мысль, как назло, не лезет в голову - в ней кристально чисто и пусто. Это приятное ощущение в целом, только сейчас ты бы был больше рад занять себя каким-нибудь мыслительным проектом, чтобы скоротать время поездки. Вечно тебе все не так, Гарри. Этот внезапный комментарий охлестывает тебя, возвращая способность пребывать в моменте. Кто-то уже пооткрывал все окна вагона, и дышать стало значительно легче, хоть шума это и не убавило. Ты радуешься, когда Кали шумно выдыхает и стягивает с лица шляпу. Она потягивается и быстро моргает, снимая с себя сонливость. АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Ладно, ты был прав, лучше б я вообще не засыпала. Голова квадратная…” Она потирает лоб ладонью и садится прямо. “А этим, я смотрю, хоть бы хны.” Гаяр и Сид действительно застыли в глубоком сне и кажется происходящее их никак не колышет. ТЫ — “Да пусть отдыхают. Мне кажется, даже такой сон в нормальном месте лучше, чем…” Лучше не продолжать, ты нервно оглядываешься. Никто на вас не смотрит, но тебе все равно неуютно. АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Согласна. Ты все ещё не хочешь прикорнуть?” Ты мотаешь головой. Сна ни в одном глазу, хоть тебе и ужасно скучно и душно. АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Тогда… Может продолжим утренний разговор? Мне все ещё интересно.” В людном месте? Тебе кажется это чем-то слишком интимным, чтобы говорить об этом в битком набитом вагоне поезда. ТЫ — “Хм… Мне кажется, это не та тема, которую стоит обсуждать на людях, Кали…” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “А что не так? Это разве не естественно для людей?” Этот вопрос звучит как-то странно. Как будто она себя человеком не считает. Тебе становится ещё более некомфортно. ТЫ — “Ну… Это довольно личная тема. Не орать же об этом на весь вагон.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Так ты не ори, а говори тихо. Как вы познакомились?” ЭМПАТИЯ — Она не уймется, пока ты ей не ответишь. Сдавайся. И что, никто не будет протестовать? ДРАМА — Мессир, но разве вы сами не хотели об этом поговорить? К тому, же если вы будете придерживаться квенты о красивой сеолитке, проблем не будет. САМООБЛАДАНИЕ — Не вижу никаких причин, чтобы отказывать. Ты в порядке. И правда, ощущение нервозности испарилось само собой, как будто его тут и не было. ТЫ — “Это было очень неловкое знакомство. Мы были коллегами, правда, из разных участков. Пересеклись по одному делу на спорном участке. Ну… Я и влюбился с первого взгляда.” Ты стараешься не смотреть ей в глаза, а сосредоточиться на воспоминаниях. Даже тот факт, что в момент вашего знакомства ты был грудой мяса без памяти и пропитанной алкоголем до степени спиртовой горелки, не омрачает их. АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Ого, женщина-офицер, ещё и сеолитка. Бедняга, наверное, тяжело ей было.” ТЫ — “Она сильная. Уж сколько раз мы отбивались от нападок расистов, не сосчитать.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “У меня было чье-то воспоминание, связанное с расовыми гонениями. Очень мерзкое и тревожное. Мне не хотелось быть на месте того человека. Но сам знаешь, как бывает… Ну, а как ты понял, что… Ну. Попал?” ТЫ — “Сначала никак. Думал, что это просто вышедшая из берегов благодарность. На тот момент это был единственный человек, который в меня верил и относился ко мне как к равному.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Мне показалось, ты очень добрый человек, такие разве наживают себе врагов?” ТЫ — “У меня были проблемы с алкоголем. Большие проблемы. Вплоть до потери памяти. Поэтому я и сказал, что тебя понимаю.” Она задумчиво крутит в руках шляпу. АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Хм… Мне кажется, я никогда не пила. Не могу представить или найти что-то, что было бы на это похоже.” ТЫ — “Вот и славно. Не стоит даже начинать. Это мерзко и чувствуешь себя отвратительно.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Тогда зачем ты пил?” ТЫ — “Чтобы забыть.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Забыть что?” ТЫ — “От меня ушла женщина, которую я очень любил. Я не смог принять этот факт. Поэтому пил и работал на износ.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Извини, опять я тебя куда-то не туда вывела…” Губы поджаты, ее взгляд немного виноватый. ТЫ — “Я уже отболел. Это больше меня не трогает.” Вы некоторое время молчите. АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “А это всегда так больно? Я сейчас отловила довольно много воспоминаний. Все о том, как кончаются отношения…” ТЫ — “Обычно да. Но, наверное, иначе тоже бывает. У меня не так много опыта.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Но если так… Зачем это?” ТЫ — “Эм… В смысле, зачем?” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Если это причиняет такую боль, зачем люди все равно продолжают пытаться? Разве не проще одному?” Она поймала твой взгляд, и эти холодные голубые глаза тебя не отпустят, пока ты не дашь ответ. Только ты не знаешь, что ответить. ЭМПАТИЯ — Разве? ДРАМА — Мессир, да что с вами такое? Разве не ради сладких мгновений единения, раскрытия душ и познания себя через другого это все существует? Разве не затем, чтобы кровь кипела, а сердце грозились выпрыгнуть из груди, от боли или счастья? Разве не это даёт нам право назвать себя живыми и чувствующим? КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — Если представить, что другие люди - отражение нас самих, то многоликий прав - в этой игре двух смысла больше, чем в одиноком танце. АВТОРИТЕТ — Если бы у кого-то было побольше самодостаточности, как вы говорите, “познавать” ничего бы и не требовалось. И страдать тоже. СУМРАК — Страдания - это неотъемлемая часть жизни, их нельзя так просто взять и вычеркнуть. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — А про кайф чужого тела все как-то и забыли, да? Что может быть круче коктейля из дофамина с окситоцином и щепоточкой адреналина? Я сейчас для себя еретическую вещь скажу - но этанол даже рядом не валялся с этим. АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Вот так это выглядит, да?” ТЫ — “Что?” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Ну, твои провалы. Ты застыл и замолчал, как будто перестал быть.” ТЫ — “А, это. Прости. Задумался, что тебе ответить.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “И что надумал?” СИД — “Да чего ж вы такие разговорчивые-то, други. Уже и поспать нормально не дадут.” Сонно бурчит мужчина и переворачивается, пряча голову в угол между сиденьем и стенкой. ТЫ — “А ты как будто не соскучился по разговорам, а?” СИД — “Есть такое, но сейчас я соскучился по сну больше. Давайте потише.” Гаяру ваши разговоры вообще нипочем. Он как застыл со скрещенными руками, так и не шелохнулся. ТЫ — “Извини…” Ты переходишь на полушепот. “Может, правда подождем до более подходящего места?” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Не хочу ждать. Мне скучно. А так хоть какое-то развлечение. Так каков твой ответ?” ТЫ — “Если в том, чтобы кого-то любить, нет смысла, тогда я просто не знаю, в чем он должен быть. Это… Похоже… Не знаю, как если бы тебе дали возможность летать. Да ты будешь падать, не умея пользоваться крыльями, но радость от полета ни с чем не сравнить.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Но люди же не летают. Как ты можешь себе это представить?” Тебе искренне жаль эту женщину. Кажется, она тоже потеряла фундаментные понятия о реальности, и твои аналогии сейчас до неё не доходят. Прямо как ты тогда в Мартинезе... ТЫ — “Это называется фантазия, дорогая. Со временем этот концепт к тебе тоже вернётся.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Кхм… Наверное. Ты говоришь, а у меня даже никаких мыслей не возникает. Даже картинок. Как будто у тебя не речь, а пустота. Мне некомфортно.” Ты тихонько поглаживаешь пальцами лежащую на сидении ладонь. ТЫ — “Если будем говорить почаще, память начнёт возвращаться. И я надеюсь, там будет что вспомнить приятного.” АМБА-КАЛИСТО ДВОРЖАК — “Я тоже на это надеюсь....”