Если это Рай, тогда я заживо горю. В Раю...

Савада Тсунаеши пересекла границу Италии и скрылась в неизвестном направлении. Это выводило, раздражало и неимоверно бесило. Листок с отчетом появился на столе совершенно незаметно, так что он не сразу заметил его. В особняке как-то резко стало тихо, и брюнет поморщился от непривычной и глухой тишины. А потом взгляд глубоких красных глаз, в которых купалась ярость, зацепился за бумажку. Спустя несколько секунд лист загорелся и пеплом осел на гладкой деревянной поверхности столешницы. А потом в дверь полетел граненый бокал с недопитым виски. Стекло раскололось на крошечные осколки, купавшиеся в алкоголе и почти растаявших льдинках. Вслед тут же полетела бутылка с выше названным напитком, которая разлетелась всего лишь на пять частей из-за толщины стекла. Мужчина поднялся с кресла и, совершенно не обращая внимания на бумаги особой важности, просто перевернул стол. А затем в кабинете начался такой шум, что офицеры, отсиживающиеся в столовой, чуть ли не поджали головы, потому что звуки доносились такие, словно их Босс устроил Третью Мировую в одиночку. Причем врагом оказался никто иной, как он сам. А Занзас бесился. Разрушение собственного кабинета давало выход ярости, которая вполне осознанно поселилась в его груди. Глаза затмила темная пелена, и брюнет уже просто стрелял в стены, освобождая злобу, которая буквально выплескивалась из него. Но вскоре мужчине это надоело. Отбросив пистолеты на непонятно как уцелевшее кресло, обладатель безудержного Пламени Ярости подошел к окну, облокотившись на подоконник. За окном сгущался сумрак, и солнце уже начало заходить за горизонт. В его кабинете пахло гарью, пылью и дорогим алкоголем, вперемешку с горьким запахом итальянского одеколона. Руки Занзаса то и дело сжимались в кулаки, но собственная тренируемая годами выдержка не давала ему впечатать сжатую ладонь в оконное стекло. - Ты ведешь себя, как мальчишка, - фыркнул кто-то справа от него. Вариец кровожадно улыбнулся, метнув взгляд в сторону не самого лицеприятного собеседника. Без него Занзасу было куда лучше и в разы спокойнее, но неожиданное исчезновение духа Риккардо (который, кстати говоря, также неожиданно появился) заставляло мужчину задуматься. - И зачем же ты вернулся? Все равно от тебя и твоих загадок никакого толка, - хмуро бросил он, чуть прикрыв глаза и осознавая, как устал. Риккардо, увидев состояние Занзаса, присвистнул и оглядел разрушенный кабинет. - Да уж, взрывным характером ты явно в меня пошел, - с усмешкой сказал Второй Босс Вонголы. - Было бы в сто раз лучше, если бы от тебя в моем характере не было ни капли. Мужчина громко присвистнул, подавляя глупую ухмылку, которая так и лезла на его лицо. - А вот неблагодарный ты явно не в меня. Занзас отошел прочь от окна к своему креслу. Подхватив брошенные пистолеты, мужчина поспешно спрятал их в кобуру и сел, устраивая ноги на опрокинутом и почти сломанном столе. Дух Второго все также продолжал стоять у единственного окна, но теперь повернулся к потомку и посмотрел на него глазами яркого насыщенного цвета. Такими же глазами, как у самого Занзаса. Находя все больше сходств, вариец хмурился, лениво смотря в потолок и думая о чем-то своем. Пока в один момент его грудную клетку чуть ли не сдавило от внезапного холода. Мужчина перевел взгляд на внезапных гостей - два стража Вендиче стояли метрах в двух от него. У одного из них в руках находился свиток, перевязанный черной лентой. Брюнет посмотрел на окно, но Риккардо там уже не было. - Чем обязан такой чести? - ухмыльнулся Занзас, делая вид, что крайне скучает. Окружающая его атмосфера разрухи явно говорила об обратном. Но стражи, кажется, и бровью не повели насчет обстановки некогда великолепного кабинета. У них было всего лишь одно задание, которое они были обязаны выполнить. Свиток оказался прямо на коленях Занзаса, но брюнет даже не стал его разворачивать. - Просим не опаздывать, - проговорил один из них. Стражи исчезли так же быстро и неожиданно, как и появились. Леденящий душу липкий страх отступил, а холод, сковывающий внутренности, отступил. В кабинет Босса Варии скопом ввалились офицеры, которые, тем не менее, молчали. Даже Скуало не проронил ни слова. Бельфегор оглядел кабинет и ухмыльнулся. Занзас развернул свиток, на котором убористым подчерком была изложена вся суть проблемы, если ее вообще можно было так назвать. Брюнет, дочитав до конца, рассмеялся. - Мусор, готовьтесь, - гаркнул Занзас, вставая и проходя мимо них. - Завтра нас ждет вечеринка. Двери кабинета хлопнули, заставив Луссурию вздрогнуть. Скуало подошел к креслу и поднял с пола бумажку, после прочтения которой губы мечника растянулись в предвкушающей улыбке. - Нас ждет одно из величайший событий в истории мафии. И лучше бы нам быть готовыми к пяти вечера. Вендиче не любят опаздывающих. - Уважаемые пассажиры, пристегните ремни безопасности. Наш самолет совершает посадку в аэропорту Оулу*. Благодарим за использование нашей авиалинии. Самолет достаточно мягко приземлился. Вскоре пассажиры начали вставать со своих кресел и выходить. Невысокая девушка также встала и вместе с потоком людей вышла на свежий воздух. Зайдя в здание аэропорта, Тсуна огляделась и, увидев знакомое лицо, улыбнулась. - Здравствуй, - поприветствовала его Савада. - Спасибо, что пригласил. Мне нужно это, как никогда. - Не стоит благодарностей, - засмущался паренек. - Наша Семья благодарна тебе за ту помощь и документы, которые ты нам предоставила. Мы у тебя в долгу. - Энма, если ты покажешь мне, где я могу раздобыть кофе, то благодарной буду уже я. Парень с готовностью повел девушку сквозь толпы народа, по пути прихватив ее небольшой багаж. Девушка же, включив телефон, отправила сообщение Бьякурану со словами, что хорошо долетела и с ней все в порядке. Ответ от него пришел незамедлительно. "Вендиче посетили наc сегодня. Завтра состоится суд". Девушка вздрогнула и сжала телефон в руках. Она жалела, что не сможет лично выслушать приговор, который вынесет суд. Но в то же время Савада была рада, что находится совершенно в другом месте. Она готова поклясться, что могла бы лично вцепиться в горло Орландо и распороть его грудную клетку собственными руками. Потому что лицо Алекса, которое было все в крови, преследовало ее в кошмарах по ночам.