Если это Рай, тогда я заживо горю. В Раю...

Черное платье, облегающее тонкую девичью фигуру. Волосы, кое-как заплетенные в косу дрожащими пальцами. Накинутый на плечи пиджак не по размеру, но в котором она чувствует себя защищенной. Ткань пахнет резким запахом французского одеколона, и она буквально зарывается лицом в его воротник. Его больше нет. Эти слова разрушили ее жизнь, оставив лишь жалкие руины после масштабного крушения. Тсунаеши чувствует, как глаза наполняются слезами, но старается держать себя в руках. Ей не положено страдать здесь, когда вокруг так много людей, глав различных мафиозных семей, их близких помощников и прочих сошек, которые внимательно стоят и слушают. Савада смотрит на гроб, в котором лежит Алекс. Мертвенно-бледная кожа контрастирует с темно-серым костюмом и кипельно-белой рубашкой. Волосы, почти всегда лежащие в беспорядке, наконец-таки уложены. Тсуна запускает ладони в огромные карманы его пиджака, смотрит на друга глазами, которые уже застелены слезами. Она вздрагивает от прикосновения к своему плечу и поворачивает голову влево. Занзас стоит рядом, в темном костюме с идеально-завязанным галстуком. На его лице, как всегда, нет ни одной эмоции, и Тсуна невольно завидует этому. Потому что сейчас в ее груди бушует ураган. Девушка будто бы задыхается от накатившей на нее истерики, которая сковывает легкие цепями. Тсуна не знает, как долго находится в этом состоянии, но она точно знает, что все Хранители поочередно дежурили у двери ее спальни, слушая приглушенные рыдания в подушку, которые девушка просто не могла остановить. Небеса стали черными. Дождь вот-вот готов был полить, но никак не решался. Последние слова были сказаны, и люди, принося свои "искренние" соболезнования, скрывались прочь, заводя моторы своих автомобилей и уносясь на них прочь. Занзас убрал руку с плеча девушки и сказал, что будет ждать ее в машине. Савада, словно в трансе, кивнула на его слова. Тсуна, на еле идущих ногах, подошла к старшему брату Алекса, стоящему рядом с оставшимися Хранителями. Вико посмотрел на девушку и кивнул ей в знак приветствия. - Я не смогла его спасти, - прошептала девушка, обняв высокого брюнета. - Не извиняйся, - сказал ей парень. - Ты не виновата. Мы тоже не успели. Савада слушала его голос, который был чуть хрипловатым, и понимала, что Вико тоже сдерживает себя. Все мужчины стараются держать себя в руках, когда вокруг них происходят трагедии. Тсуна провела ладонью по его плечу, как бы успокаивая. Последние остатки людей скрылись с территории кладбища. Оставались только Хранители Грайс, оказавшиеся без своего Неба, и Тсунаеши. Где-то вдалеке раздался раскат грома, и шатенка вздрогнула. - Скоро суд над Емитсу, Орландо и Тимотео, - произнес Вико, смотря на черный небосвод. Девушка знала. Эту информацию ей предоставил Бьякуран, просидевший рядом с ней целую ночь, успокаивая девушку и стараясь хоть как-то унять ее боль. Получалось не очень хорошо, но шатенка была благодарна ему за это. - Сообщи мне его итог, пожалуйста, - сказала девушка, проглатывая комок в горле. Вико не стал задавать лишних вопросов. Он просто кивнул ей, и девушка, попрощавшись со всеми, начала медленно уходить, бросив последний взгляд на могилу Алекса. Тсуна до сих пор не могла смириться и до конца осознать, что его больше не будет с ней рядом. Девушка судорожно вздохнула, чувствуя, как снова заходится в рыданиях. У самых ворот кладбища она обернулась, смотря на небольшой холм, где все еще стояли Хранители. Тсуна увидела, как Вико падает на колени, ударяя рукой о землю, а после закрывая глаза ладонями. Хранительница Грозы, Байс, села на колени рядом с брюнетом и обняла его, позволив парню уткнуться в ее плечо. Никогда не позорно плакать. Никому. Даже мужчинам. Девушка быстро села в салон автомобиля, где сидел Занзас и ждал ее, просматривая какие-то бумаги в папке. Девушка пристегнулась и отвернулась к окну. Брюнет не стал ничего спрашивать и вообще хоть что-то говорить, поэтому молча кинул документы на заднее сидение, заводя мотор. - Отвези меня, пожалуйста, домой, - прошептала девушка, не уверенная, что ее услышали. Но вариец все хорошо понял, сворачивая на нужную трассу. Занзасу тяжело было видеть Тсуну настолько сломленной, даже если он сам не мог признаться в этом. Он сжимал руль двумя руками с такой силой, что его ладони побелели. Начался дождь. Сначала тихий, а потом тяжелые капли стали барабанить по стеклу и крыше автомобиля. Девушка смотрела, как стекает вода, мешая смотреть на улицу. Но это успокаивало ее, дыхание кое-как приходило в норму. Когда Занзас остановился у особняка Мельфиоре, девушка поблагодарила его за все и вышла, попадая под капли дождя. Брюнет видел в ее карих глазах какой-то блеск, не дающий ему покоя, но решил не слишком придавать этому значения. Дождавшись, пока девушка скроется за воротами, он снова завел мотор и поехал в резиденцию Варии. Ему нужно было сделать еще слишком много. Тсуна, обсудив все с Бьякураном и Юни, стремительно собирала вещи и звонила в аэропорт, чтобы заказать себе билет. Она не могла находиться здесь, в этом доме, в этой стране. Ей нужно было уехать отсюда, привести в порядок мысли и свыкнуться с удушающей мыслью, что она больше не сможет позвонить на номер, который успела выучить наизусть. Шатенка уехала на такси, передав временные права Гамме. Хранители, хоть и не хотели отпускать девушку, понимали, что по-другому нельзя. Ей нужно было привести в порядок голову. Девушка все еще чувствовала на своих руках тяжесть тела Алекса, все еще помнила кровь друга на своих ладонях, теле и одежде. Савада Тсунаеши, садясь в самолет, снова убегала прочь.