Ангел смерти и Ошибка Природы

Со стороны могло показаться, что я сижу на транквилизаторах. Такой спокойной, как во время и после "процедуры иглоукалывания", мир меня еще не видел. Я вернула маску убийцы на родину и, старательно работая ногами, отпихнула бездыханное тело к ближайшей лавочке, как будто так и надо. Когда в парк подтянется народ, все будут думать, что парень перебрал алкоголя. Пока что здесь было тихо и пустынно. Да и туман играл за мою команду. Самое время сматываться. Я ступила на жухлую траву, и под подошвами ботинок тотчас пролегла секретная тропа, уводящая всё глубже и глубже, в аномальную зону, куда никому нет доступа. Никому, кроме моей злосчастной персоны. Если меня вдруг объявят в розыск, вы знаете, куда слать еду и предметы первой необходимости. Я буду прятаться в лесу. "Умничка, — прокрался в сознание щекочущий голос. — Как ты того типа уделала! Горжусь тобой, сладкая". — Подлиза, — буркнула я, поддевая мысками ботинок палую листву. "Ты знаешь, что я тебя люблю?" — промурлыкали мне. Ну вот опять. Если завел речи о любви, значит, хочет, чтобы я сделала ему одолжение. Барон Хаос. Барон Разрушение. Барон Конец Света. Гнусный тип, что сидит у меня в голове, настаивает, чтобы его величали одним из трех вышеупомянутых имен. Я звала его несколько иначе — Кровавый Барон. По вторникам и четвергам он жаждал крови. А сегодня был как раз четверг. "Давай вернемся и сделаем из того мерзавца отбивную". — Закатай губу, — отрезала я. "Тогда, может, устроим тёмную одной ведьме? — не унимался Барон. — Соседний дом, третий подъезд, второй этаж. Распевается и распевается, зараза. С открытой форточкой, днями напролет. Оперная певица, чтоб ей провалиться!" Запрос номер два я проигнорировала. Певица, конечно, и меня порядком нервировала. Но где ж это видано — бить морды только потому, что не нравится чьё-то колоратурное сопрано? Кровавый Барон во мне, похоже, отвечал за низменные, первобытные инстинкты и пытался всячески склонить меня к неблаговидным делишкам. Я была за то, чтобы его приструнить. Очень скоро лесная тропа перешла в опасный серпантин, где и пара человек не разойдется. Справа — уходящая ввысь "стена", утыканная мшистыми деревьями. Слева — точно такая же "стена", резко обрывающаяся во мглу. Черный влажный лес вёл меня сегодня совершенно новой дорогой, не иначе подпуская к чему-то сокровенному. "Хорошо бы, ты подарил мне друга", — подумала я. Нет, Жнец не в счет. Да и какой из него друг, если даже в моей спальне он пасётся лишь затем, чтобы выполнить задание начальства. Зануда, самый натуральный. "Приведи меня куда-нибудь, где можно отыскать родственную душу", — попросила я. У меня были сложные отношения с людьми в целом и с мужчинами в частности. Нет, если начистоту, то с последними вообще не клеилось. Тесных контактов с ними я всячески избегала, разочаровываясь еще на этапе знакомств в соцсетях. Раз за разом мне давали понять: к мужчинам лучше не приближаться, не допускать их в свое личное пространство, не тратить на них время. Потому что в противном случае они испоганят твою жизнь, растопчут тебя и выбросят за ненадобностью, как испорченную вещь. Маме повезло: она встретила того самого, да и тот оказался эльфом. И если она откупилась от загробной участи, исполнив свое так называемое предназначение (родив на свет меня), то мне подобным образом не отвертеться. Во-первых, из-за дурацкого отклонения. Даже если произойдет невероятное и мне достанется идеал, с которым мы совпадём по всем параметрам, разве захочет он делить ложе с летучей мышью? Да любой, будучи в здравом уме, сбежит, роняя тапки, как только я превращусь у него под боком в уродливую зверюгу с кожистыми крыльями. Во-вторых, кто сказал, что ради долгой жизни я согласна на дурацкие условия мироздания? А в-третьих, похоже, это самое мироздание не намерено терпеть меня живую и счастливую, даже если я каким-то чудом брошусь исполнять предназначение, наплюю на себя и обзаведусь потомством. Природа задалась конкретной целью: ухлопать меня любыми способами. Иначе не приставила бы ко мне Ангела смерти. Судя по всему, он — ее последний козырь. Ничего хуже она уже не придумает. *** Лес не внял моей просьбе и вывел меня в ботанический сад, откуда я попала прямиком в гущу утренней суеты. Жители уже вовсю торопились по делам, открылись рестораны и забегаловки, на дорогах скапливались пробки, и из-за выхлопов нечем было дышать. Мой мобильник, который в зачарованном лесу не ловил, выдал череду рекламных сообщений. Новое поступление в обувном, скидки в модном бутике "Виктория", распродажа электротехники. Да идите в топку! Я даже не стала читать. Разве среди всего этого вала сообщений найдется хоть одно поздравление от друзей?.. А с чем, собственно, поздравлять? С тем, что я пережила еще год непрестанной борьбы и сопротивления высшим силам? Как правило, то, что нас не убивает, дарит незабываемые эпизоды депрессии, чередующиеся с паническими атаками. Желаете приобрести идеальное наглядное пособие для психиатра — попробуйте похитить меня. Но учтите: без боя не дамся. Я свернула во дворы, чтобы не травить лёгкие газами. Мой путь лежал сквозь неблагополучный квартал — мусор, вонь, грязь, подозрительные субъекты, трущиеся по подворотням. Первый же подозрительный субъект — в засаленной драной куртке — отделился от стены и двинулся ко мне нетвердым шагом. Я приготовила иглы. — Душу отдала, живо, — угрожающе потребовал этот небритый уголовный элемент. Я прыснула в кулак. Секундой позже передо мной стоял пижон и обольститель, Ангел смерти собственной персоной. Как только его раскусили, он мгновенно обрел своё первоначальное обличье рокового красавчика с зонтом. Вот пусть таким и остаётся. — Сегодня твой день рождения, между прочим, — заявил Жнец. — Тебе полагается торт в лицо. — Со сливками? — Всенепременно. Я как раз собиралась зайти в какую-нибудь кондитерскую, заказать огромный кусок торта, бутылку красного вина и прикончить всю эту красоту на завтрак, как истинная прожигательница жизни. — Присоединяйся, — сказала я Жнецу. Ну а что? Врагов надо держать поближе к телу. Своё появление на свет я обыкновенно отмечала в последний четверг октября. Прямо как сандень в каком-нибудь общепите. Родители не стали заморачиваться с датой. Они у меня вообще в этом плане замечательные. Когда цветок на дереве раскрылся и выпустил их крошечную, неокрепшую дочь в суровый мир, они были то ли до безумия счастливы, то ли предельно ошарашены — я так и не поняла. На следующий день с ними творилось ровно то же самое. И на следующий тоже. Короче говоря, где-то около недели их штормило, швыряя из эйфории в панику и обратно. А когда наконец встал вопрос о точном времени, никто не мог вспомнить дату. Мама лишь утверждала, что я родилась в среду, а папа — что в пятницу, и никто не хотел уступать. В итоге обоим пришлось пойти на компромисс и выбрать золотую середину. То есть, четверг. В кафе-кондитерской, втиснутой меж старых стилизованных домов с лепниной, нас со Жнецом молча поприветствовал вязаный гном в человеческий рост, подвешенный к потолку за помпон на колпаке. — Ну и жуть, — высказался Жнец. — Та еще жуть, — согласилась я и мазнула взглядом по оскалившейся в углу тыкве, которая выполняла функцию урны для чеков. В ожидании торта и вина мы уселись друг напротив друга, синхронно подперли руками подбородок, утвердив локти на столешнице. И "ангел" с присущей ему наглостью сконцентрировался на созерцании меня. Подоспела бутылка с вином. Предполагалось, что бокалы мы наполним самостоятельно. Средненький сервис, прямо скажем. "Если эту мымру хорошенько напоить, она, как пить дать, расколется и выложит свое истинное имя". Мысли Жнеца наверняка текли в каком-то таком направлении. Он просто был еще не в курсе, что я способна выдуть несколько литров сухого красного, ничуть при этом не захмелев. — Как ты помнишь, мне известен твой секрет, — шепнул он. Я подавилась вином. — Если не пойдешь со мной, всем твоим клиентам расскажу, во что ты по ночам превращаешься. — Тогда я расскажу им, что ты Жнец. — Пха! Моя репутация не пострадает, — заявил нахал, без малейшего зазрения совести уминая именинный торт. — Я в этом бренном мире вообще явление временное. Вот завершу миссию, заберу тебя — и вернусь к себе в загробное царство. Ты — мое последнее задание. Как только его выполню, уйду на покой. Таково обещание высших. — Насчет летучей мыши... — Я прокашлялась. — Тебе никто не поверит. Жнец покрутил в пальцах десертную ложку и с кислой миной погрузил ее в торт. — Ты права. В лучшем случае меня сочтут психом. "Один-ноль" в мою пользу. Посетители решат, что он шутит, дружно посмеются и благополучно выкинут его бредни из головы. Сверхъестественное в нашем мире предпочитают не замечать. Оно ускользает от внимания, потому что люди сами так хотят. Их мысли загнаны в узкие рамки, куда чудесам вход заказан. Мне нравилась их узость мышления, их подверженность стереотипам и стремление, во что бы то ни стало, быть нормальными. Безразличие к тому, что выше их понимания, служило своеобразным сейфом для моих тайн, лучшим оберегом, надежной многоуровневой защитой. В этом мире легко спрятаться. Достаточно отличаться от остальных, делать то, к чему никто не привык, чего общественность никогда не примет. И всё, ты невидимка. — Эй, — сказала я, глядя, как безучастно и печально Жнец расправляется с тортом, купленным за мои деньги. — Зараза бесплотная, ты меня без сладкого оставить решил? Его рука застыла с ложкой над столом. Никак из астрала вернулся, родненький. — Зачем тебе вообще есть, пить? Ты же, как бы так помягче выразиться... — Я завидую людям, — выпалил тот. — Чего? — Завидую, — повторил Жнец. И, трогательно изогнув брови домиком, отправил очередную порцию торта в рот. — Видишь ли, Ошибка Природы, мне никогда не узнать, каково это — жить как в последний раз. А они... Самые сознательные из них понимают, что им отведен совсем небольшой срок, и за этот срок они должны найти свой смысл и успеть сделать главное. Люди — поразительно смелые существа. Даже зная, что в конце их ждет смерть, они живут ярко и насыщенно. Им доступен такой обширный спектр эмоций, что меня поневоле берёт досада. Понимаешь, я тоже так хочу. "С ума сойти, — подумала я. — Жнеца пробило на сентиментальность. Кризис у него, что ли?" Пока я размышляла над тем, какое место в спектре эмоций, по его мнению, отведено пище и питью (и при чём здесь вообще мой многострадальный торт), этот потусторонний товарищ опустошил коробку, очистил крышку от прилипшего крема, и с чувством выполненного долга откинулся на спинку стула. Да ну, какой кризис! Вероятно, он откровенничал только затем, чтобы ослабить мою бдительность. Разжалобить, стать ближе... И прихлопнуть меня, как доверчивую дуру, в подходящий момент. Жнец только прикидывался безобидным. Типичный волк в овечьей шкуре. Зазеваешься — и съест тебя со всеми потрохами. Вон как тот торт. Трагический вид Жнеца пронял кое-кого другого. Официантка клюнула на его смазливую разнесчастную мордашку, спохватилась и, чтобы он не скучал, включила музыку. Правда, вкус у нее был специфический. Из колонок полилось нечто наподобие похоронного марша. Жнец улыбнулся уголком рта. Оценил, значит. "Так-так, гляньте-ка, кто пожаловал! — оживился Кровавый Барон у меня в голове. — Сейчас будет жарко". Я не сразу сообразила, в чем дело. Барон вечно опережал меня на шаг. Мимо нас к соседнему столику прошли двое. Мать с серым, утомленным лицом и дочь — ей было около восьми. — Мам, почему тётя на кассе нам не ответила? Я так хотела то пирожное. Девочка была серьезна не по годам, словно речь шла не о пирожном, а о судьбе мира на ближайшие полвека. — Наверное, нас не заметили. Так бывает. Посиди тут, Анжелика, а я подойду и куплю. Ох, хорошие ж вы мои! Тётя на кассе просто не способна видеть призраков, в отличие от всей такой особенной и неповторимой меня. Жнец как-то резко перестал изображать из себя лирического героя, свёл брови к переносице, выпрямился и выудил из воздуха сомбреро, чтобы надеть его и исчезнуть для простых смертных. Затем он поднялся, подцепил зонт и, ловко перекинув его из руки в руку, двинулся к новоприбывшим. — Оливия и Анжелика Кант, не так ли? Умерли двадцать пятого октября две тысячи первого года в дорожном происшествии. В этот момент Ангела смерти не портила даже его смехотворная шляпа. Он был таким статным, уверенным, увлеченным. Весь в работе. Пролистав голубой блокнот, он кивнул сам себе и вновь устремил взгляд на призраков. — Совершенно верно, — помедлив, сказала мать девочки. — А вы кто? — Я ваш гид, — коротко представился тот. — Переправлю вас на ту сторону, причем бесплатно. Давайте-ка ближе, не стесняйтесь. Жнец раскрыл зонт, и я не удержалась от восторженного вздоха.