Часть 2
19 декабря 2021 г., 22:28
В понедельник утром, жуя готовый завтрак «Несквик», Май просматривает новостную ленту «ВКонтакте» и натыкается на публикацию фотографий Тимура во всей красе на страничке любимой гимназии, в итоге чьей-то тупой выходки в пятницу после окончания уроков.
— Вот же безмозглые амёбы!
Придя в гимназию, Май желает докопаться до правды и уравновесить справедливость, выясняя, кто же из учеников был причастен к случившемуся безобразию в школьном туалете.
Мало того, что недоумки вовсю надругались над Тимуром, так они ещё и его фотки выложили в сеть, якобы с левого профиля, ничего не имеющего с их гимназией и учащихся там гимназистов, но Май прекрасно знал, что профиль фейковый, просто подонки хотели обезопасить себя, зная суровые гимназистские правила.
У него у самого были основательные предположения, кто это мог сделать, но нужны были доказательства их неоспоримой вины, поэтому Май начинает своё собственное расследование и после третьего урока, купив в столовой шоколадные батончики и пару сдобных булочек с изюмом, под недоумённый взгляд Яна, так как тот отлично знал, что он не страдает обжорством, Май посматривает по сторонам, чтобы отдать вкусности в качестве взятки нужным чувакам.
Выцепив в столовке Горина с Одинцовым — главных продажных шестёрок делающих любые грязные делишки за еду, Май как бы невзначай интересуется, кто поиздевался над Тимуром и кто за всем этим стоит.
Те, как услышали вопрос Мая, так поприжимали хвосты, стали переглядываться и соображать своими, не склонными детально раздумывать, мозгами, как выпутаться из сетей причастности и остаться не при делах, но так ничего и не придумали, ответив, что не знают, высказав предположение, что это кто-то из наших.
Май знал, что эти двое наверняка в курсе, поэтому в ход идёт тяжёлая артиллерия — булочки и батончики, Женька с Мишкой чуть было не сдаются, их сила воли трещит по швам, их руки, с толстыми пальцами, практически загребают сладости, но в последний момент они одновременно мотают круглыми головами, машут руками и съёбывают от Мая к выходу из столовой.
Май возвращается к Яну, ржущему над смешным роликом, плюхается на стул и разворачивает «Сникерс» без удовольствия кусая его и слегка кривясь от резкой сладости заполнившей рот.
— Ну что, не прокатило? — спрашивает Ян, кинув на друга быстрый взгляд и продолжая пялиться на экран.
— Нет. Эти два придурка не купились, что очень странно.
— Может, они вообще не при делах? А ты их хотел впутать, а они как честные товарищи повели себя вполне достойно.
— Ага, пионеры хреновы.
Май был до краёв полон решимости разобраться с обидчиками Тимура, что генерировал и генерировал разные варианты, вплоть до насилия — попросить Юрку Скворцова помочь прижать хорошенечко Горина с Одинцовым они и расколятся. Но тут его осенило: камеры! Ведь в туалетах есть камеры, расставленные таким образом, что их объективы обозревают входящих и выходящих посетителей, а также захватывают достаточную площадь обзора около раковин.
Надеяться на охранника, который по ночам страдает бессонницей, а днём отсыпается перед мониторами, было глупо. Директору было жаль бедного инвалида перенёсшего два инсульта, приходящегося ему родственником по линии жены, поэтому он спускал ему с рук эти его слабости. А кроме него за экранами никто не следил, значит надо разруливать ситуацию самому.
Так, во-первых, нужно подобраться к виртуальному доступу информации, затем взломать систему видеонаблюдения и перекинуть компромат на флешку, и завершающий этап — наказать виновных. Проще простого, да вот только он не хакер, в компьютерах, да, шарит, но на уровне продвинутого пользователя. А так, чтобы взламывать что-то, не, это не по адресу, мозги немного не дотягивают до всех этих кибернетических премудростей.
— Ян, кто у нас в гимназии самый умный по компьютерным делам?
Ян отвлекается от разглядывания фоток Лизки в Инстаграме и не задумываясь отвечает:
— Серёга Никольский. У него же не мозг, а компьютер, он в прошлом году ездил в Москву от гимназии нашей, на какую-то супер умную олимпиаду и занял первое место. А тебе зачем?
— Точно, Никольский! Как же я про него забыл?! — воскликнул Май, немного эмоциональнее чем обычно. — Да хочу его дар использовать на благо общества, чтобы он взломал систему туалетных камер видеонаблюдения и достал инфу за пятницу.
— Ага, так он тебе и взломал. Он же отличник, примерный ученик, он не станет ввязываться в твою аферу.
— Посмотрим.
Май сверил время на часах — до конца перемены оставалось чуть более десяти минут, и стал оглядываться кругом, выискивая глазами Сергея. Но в числе обедающих его не наблюдалось, должно быть господин Никольский потрапезничал уже.
— Я пойду Никольского искать, — говорит Май, вставая из-за стола.
— Подожди, я с тобой.
Ян допивает компот и спешит за решительно настроенным другом, направляющегося по извилистому коридору к кабинету физики, где должен был состояться следующий урок одиннадцатого «Б», в котором учился Сергей. Май знал их примерное расписание, так как ему нравилась одна девушка из этого класса и он владел кое-какой информацией, чтобы поджидать её около кабинета и провожать после уроков домой.
Так вот, в этот раз Май даже не вспомнил о Насте, а направился прямиком к Сергею, сидящему на подоконнике и разговаривающего с местной зубрилой-отличницей Светой Капустиной.
— Сергей, ты мне нужен, — заявляет в лоб Май, глядя в синие глаза парня. В отличие от той же Светки, Сергей не был похож на забитого ботана-очкарика, наоборот, он сверкал, как алмаз и был настолько красиво-смазлив, что у Мая скулы сводило от взгляда на него.
— Не поверишь — ты мне
тоже, — произносит Сергей спокойным скучающим тоном, смотря на Мая безразличным пофигистичным взглядом.
Как всегда и на всех.
— Тогда встречаемся после шестого урока на первом этаже у пожарной лестницы.
— Хорошо, — не поменяв интонации соглашается Сергей.
— Никольский, ты бы хоть спросил, зачем ты понадобился Маю. А то как барашек со всем соглашаешься, — делает замечание Ян.
— Так интереснее, — произносит совершенно серьёзным тоном Сергей, глядя на Мая.
— И загадочнее, — добавляет Ян. — Ты, наверное, любишь сюрпризы?
— Пойдём уже, — Май тянет друга за собой, пока их разговор не стал достоянием любопытных носов, навостривших свои любопытные уши.
На уроке географии, Ян шепчет Маю, в перерывах, когда учительница отворачивается от класса к доске и карте:
— Не проще было бы у Матросова всё выведать, кто его покрасил.
— Он не скажет, он никогда не жалуется. Пацан молча терпит этих выродков. В этот раз я помогу ему и кое-кто будет туалеты намывать, да над своим поведением раздумывать. Одно дело словесно доёбываться, а другое — пакостить с ущербом для здоровья.
— Интересно: это кто-то из наших?
— Сто процентов. Только в нашем классе самые отъявленные отморозки.
— Ненавидящие бедного Тимурчика.
— На его месте мог бы быть любой, им всё равно кого травить.
Май не сомневается в своей правоте, да только Тимуру от этого не легче, виновные по-прежнему разгуливают по гимназии, вынашивая очередной злодейский план.
Ну ничего, недолго им радоваться своим ущербным победам.
***
После шестого урока, Май первый приходит к месту встречи с Сергеем. Ян тоже крутился рядом, но когда подошёл Никольский, то он отошёл от парней, заняв место на стрёме, подперев стенку и скрестив руки на груди. — Серёга, тут такое дело, — Май подошёл очень близко к Сергею, положив одну руку ему на плечо и стал шептать ему на ухо свой план. Они были одного роста, поэтому Маю было в кои веки удобно разговаривать с человеком, не смотря сверху вниз и не сгибаясь в три погибели. Сергей не только умственно был силён, но и в спорте имел успехи, играя, так же как и Май в футбол. — Мне нужно, чтобы ты достал инфу с камер видеонаблюдения за пятницу, нужно взломать систему, сам я не умею этого делать, но слышал, что ты профи. — Что за информацию надо достать? С каких именно камер? — Сергей также как и Май шептал ему на ухо, но не касался руками. — Над Тимуром снова издевались, я застал его в туалете измазанного в какой-то белой фигне. Короче, я хочу выяснить, кто это сделал и рассказать обо всём директору. — Благородный поступок, — Сергей сделал шаг назад, чтобы можно было видеть лицо Мая. — Но не обязательно так заморачиваться, можно просто прийти к охраннику и попросить на время воспользоваться компом. — Ну да, так он и разрешит нам залезть в комп! — Май разочарованно посмотрел на Сергея, но в полумраке было сложно разглядеть его лицо, поэтому только его интонация выражала всю гамму его чувств. — Никольский, так и скажи, что тебе это не под силу! Извини за беспокойство, буду действовать сам. Май повернул было из укрытия на свет Божий, но Сергей задержал его за руку. — Я не бросаю слов на ветер. Если я сказал, что охранник даст нам доступ, значит так и будет. Не дожидаясь ответа от Мая, Сергей направился к «кабинету» дяди Пети, точнее, небольшой комнате, служащей охраннику и местом работы и местом его отдыха. — Ну что, не прокатит? — спрашивает Ян у молчаливого друга, шагающего за таким же молчаливым одноклассником. — Прокатит. К охраннику идём. — Ничего не понимаю, мы средь бела дня будем лазить у него в компе? — Я не знаю, но Серёга пообещал, что всё будет на мази. Дверь поста блюстителя порядка в гимназии была не заперта, а сам постовой спокойно дремал в крутящемся кресле, закинув ноги на стол и откинувшись на высокую спинку. На экране монитора кипела своя жизнь, на первом этаже кто-то кого-то пиздил, в туалете второго этажа сосались парень с девчонкой, а на крыльце стояли и курили группа наглых старшеклассников, покатываясь со смеху над свежими шутками своих сородичей. — Дядь Петь, — негромко позвал Сергей, стуча пальцем по столешнице. Май с Яном только переглянулись на это. — А, что?!.. — Дядя Петя продрал глаза и уставился на парней. — А, это ты, Серёга… Привет, — мужчина здоровается с Сергеем за руку, принимая нормальное, сидячее (рабочее) положение. — Как родители? Работают ещё? — Здорова, дядь Петь, нормально. Отец уже на пенсии, мама ещё работает. — Ясно, передавай им привет, — отвечает дядя Петя, как-то подозрительно посматривая на учеников. — А что-то случилось? — Да, нам нужна информация с камер, за пятницу. Можно я воспользуюсь вашим компьютером? — спрашивает Сергей, без просящих ноток в голосе. — Да пожалуйста! Я даже тебе место уступлю, Серёг, — охранник вскакивает с кресла и встаёт рядом со столом, потирая затёкшую шею. Сергей садится на его место и проникает в глубины искусственного интеллекта, выуживая нужную инфу. Вскоре на экране разворачивается пятничное действо, со всеми главными героями и вытекающими последствиями. — Вот же гадина, я подозревал, что это Волкова! Май снимает демонстрируемое видео на телефон, мгновенно выходя из себя. Всё-таки с каким отребьем он учится, надо срочно принимать меры! Он бы и сам мог поставить на место глупую курицу, но не так он был воспитан, унижать кого-то, да ещё тем более девочку, Май не мог себе этого позволить, он надеялся, что труд сделает из этих обезьян людей. — Ай-ай-ай, что делают, а?! — покачал головой дядя Петя. — Да уж, Волкова совсем с катушек съехала, коза белобрысая, — протянул Ян. Один только Сергей ничего не говорил, смотря безучастным взглядом на экран. Но это только с виду ему было пофиг, он был солидарен с Маем, что таких ублюдков надо наказывать и ставить на место. — Всё, спасибо, дядь Петь, за помощь. — Ага, если что приходите, буду рад помочь. — Хорошо. Парни покидают его комнатушку и приостанавливаются в коридоре. — Дальше без меня, мне в центр надо. — Да не вопрос, Серёг, спасибо тебе. Май протягивает парню руку, тот жмёт её, хлопает по раскрытой ладони Яна и уходит быстрым шагом, перед этим чуть задержав взгляд на лице Мая. — Ну что, погнали к Комарову? — Да. Надеюсь он на месте, не укатил в РОНО, — отвечает Май, смотря по сторонам. Коридор был практически пуст, не считая редких учеников задержавшихся по каким-то неведомым делам в гимназии. Ребятам улыбнулась удача - Владимир Рудольфович был у себя в кабинете, важно занимая кожаное кресло и сосредоточенно стуча по клавиатуре пальцами. — Владимир Рудольфович, можно? — Май вошёл в кабинет один, тихо прикрывая за собой дверь. — Да-да. Что-то случилось? — Комаров отрывается от монитора, поправляя очки и вспоминая имя ученика. — Да, случилось. Май демонстрирует директору видео с компроматом на своих одноклассников и после молчаливого неуютного просмотра, первый нарушает тишину. — Почему охранник спит днём и не исполняет свои прямые обязанности? Из-за его халатности страдают невинные люди, а гимназия превратилась в какой-то притон! — Так, Май, не шуми. Напомни мне фамилии этих озорников, пожалуйста. — Волкова, Федотова, Одинцов и Горин. — Хорошо, — Комаров чиркает на бумажке ручкой, выделяя текст тремя восклицательными знаками. — Обязательно примем меры. — Спасибо. Май покидает кабинет директора, словно воин, завершив свою миссию по спасению мирных жителей от свирепого чудища. — Справедливость восторжествовала? — Да, — Май кивает, прикрыв на секунду глаза. — Все приходится делать самому. Идём, Яник. — Ага, согласен, мой благородный друг, — Ян берёт Мая под руку и друзья направляются на выход из учебного заведения, по пути обсуждая творящийся в стенах гимназии беспредел.***
На следующий день, на первом уроке, четвёрку отличившихся вызывают к директору. Те переглядываются друг с другом, предчувствуя неладное и оказываются правы: Комаров выносит им суровый приговор —мытьё туалетов на всех трёх этажах гимназии в течение трёх дней, за известную провинность. Узнав об этом, Май с Яном не могут такое пропустить и наведываются в женский туалет после седьмого урока. — Ну что, девчонки, как у вас работа продвигается? — спросил Май, наблюдая как Волкова с Федотовой надраивали туалеты. — Майчик, а ты надзирателем заделался что ли? — пропела Лизка, строя глазки. — Ага, Комаров попросил проследить за вами. — А чё за нами следить, через пять минут мы закончим. — Ну давайте, не перетрудитесь там. Силы беречь надо, ведь вам не один день пахать. — Да, из-за какого-то подлого стукача! — возмутилась Федотова. — Ничего, девочки, вам труд только на пользу пойдёт, вы же будущие хозяюшки, — подытожил Ян, выходя из помещения вместе с Маем, а то им тоже может достаться, если кто из учителей заметит их в неположенном месте.***
Вся последующая неделя проходит для Тимура относительно спокойно. После наказания его обидчиков, к нему особо никто не докапывался, чтобы не попасть на их место, и не заработать позорных наказаний. Так, были небольшие словесные перепалки, быстро остановленные Маем, теперь тот всегда вступался за него, очень тонко отвечая на ехидные комментарии одноклассников, направленных на Тимура. Заступаясь за Тимура, Май ни капли не потерял свой авторитет, девчонки по-прежнему мечтали заполучить его в качестве парня, а мужская часть хотела втереться в его круг общения, ведь у Арсеньева были связи, деньги и офигенная внешность от которой тащились не только девушки. В прошлом году он получил горы открыток-валентинок на День всех влюблённых, не читая и строчки любовного бреда, выкидывая открытки в мусорку. Так же, как и многие, Тимур попал под обаяние Мая и чуть ли не с первых дней знакомства с парнем втайне мечтал, чтобы тот обратил на него внимание, само собой разумеется в хорошем смысле этого слова. Но Май не замечал тихоню-неудачника, сдружившись с Красновым, или скорее наоборот, это Ян пристал к новичку, ужом вертясь около него, в итоге прибирая его к своим хилым ручонкам. По стечении неудачных обстоятельств, желание Тимура исполняется и теперь ему живётся чуть позитивнее, ведь Май был похож на ласковое весеннее солнышко, от взгляда на которое волей-неволей поднималось настроение. Проснувшись субботним утром, Тимур встаёт со своего старенького разложенного дивана и топает умываться. Кому выходной, а кому выпала честь пахать, чтобы не сдохнуть с голоду. Мать ещё спала, заявившись вчера откуда-то за полночь. Тимур подумал, что она навеселе, но нет, худшие опасения не подтвердились, она просто была в отличном настроении и трезвая, напевала песни в ванной и потом улеглась спать. Уходя из дома Тимур надеялся, что невзгоды, наконец, оставили их семью, благодаря ангелу-хранителю на небесах и на Земле. Вот бы быть ещё поближе к Маю! Но Тимур совершенно не знал, как начать общаться с Маем по-дружески. После того случая недельной давности, Май вёл себя точно также как и всегда, не выделяя Тимура и не проявляя к нему интереса. Но Тимур догадывался, что Волкова с Федотовой мыли туалеты не без его вмешательства. А может он ошибается, кто его знает, никто толком не ведал информацией о капитане Справедливость, просто Тимуру хотелось верить, что это Май. Протаскав целый день до вечера коробки набитые печеньем, конфетами и другим товаром массового потребления, Тимур получает свои заработанные тяжким трудом деньги и собирается отчалить домой, натягивая старенькую куртку, поверх растянутого мешковатого лонгслива. С ним трудился всякий сброд, алкоголики и просто безработные, также здесь были и бывшие зэки, отмотавшие срок и не приткнувшиеся ещё на нормальную работу. Да какая может быть у них работа?! С такими людьми не особо хотели иметь дело, считая их отбросом общества и вечными уголовниками — сел один раз, сядешь и другой. У ворот базы, Тимура окликнули нетрезвые «коллеги», свистя и размахивая руками. Он хотел пройти мимо, но в последний момент передумал, не желая портить с ними отношения, сейчас они будут клянчить сигареты, он скажет, что не курит, они и отъебутся. — Слышь, бабки гони, — просипел один из мужиков. — Нет у меня, — произнёс Тимур, разворачиваясь в противоположную сторону, желая поскорее смыться с нетрезвых глаз. — А ну не пизди! — пьяный свирепый окрик в спину. Почувствовав неладное, Тимур пустился бежать, но бегун из него был так себе, он стал задыхаться уже после первых десяти метров, поэтому его не составило труда поймать за воротник куртки и дёрнуть назад словно тряпичную куклу. — Деньги давай! Тимур пытался отбиться, вывернуться, но его верхняя одежда была крепко зажата мускулистой рукой одного из зэков, погнавшегося за ним. Подбежали остальные и быстро расправились с Тимуром, отобрав у него деньги, налетев, как стервятники и тупо побив его костлявое тело, особо не разбирая, куда наносить удары — лицо, грудь, спина, запуская свои руки ему в карманы, обшаривая их в поисках ценных бумажек. Свалив на землю, они попинали его ногами за неповиновение старшим и удалились от скукоженного на холодной земле парня, матерясь и обсуждая удачную шабашку и лёгкую добычу. Откашлявшись, Тимур кое-как принимает стоячее положение, но боль по всему телу и в особенности в животе не дают нормально стоять, да что там стоять, он дышать мог через раз. Каждое движение приносило ноющую тупую боль, кровь из рассечённой брови противно стекала по лицу и попадала в рот. Тимур сплёвывал её, ковыляя к заброшенной остановке и садясь на полуразваленную вандалами лавочку. О том, чтобы идти пешком домой, не было и речи, надо было вызывать «скорую», но вместо номера 103, Тимур набирает номер Мая, переписанный с листка со списком всех учеников их класса, и за каким-то хреном сохранённый в память его допотопного телефона на этой неделе в понедельник. Будто он будет ему названивать, писать сообщения, ага, разбежался, знай своё место, лошара. — Алло, Май, помоги мне, — на одном дыхании говорит Тимур, когда длинные гудки сменяются на короткое «Алло». — Тимур это ты? — Да, я. Мне очень больно, я не могу пошевелиться. — Где ты? — В Промышленном районе на Выездной… около продуктовой базы, на остановке… — с небольшими запинками ответил Тимур. — Потерпишь минут пятнадцать-двадцать? Ты не ранен? — Приезжай скорее. Тимур не отвечает на вопрос Мая, сбрасывая вызов. Боль не отпускает, ожидание становится томительным и Тимур прикрывает глаза, обхватив себя за живот, дыша часто и поверхностно. Ему показалось, что он просидел так целую вечность, пока свет фар не осветил его, больно ударяя по глазам, когда он приоткрыл их, чтобы посмотреть, не Май ли это приехал. Через пару секунд из машины такси выходит Май и Тимур сразу чувствует себя в безопасности, его ангел-хранитель не даст ему сдохнуть, как какому-то бродяге-бомжу. — Что с тобой случилось? Тебя избили? — Май осторожно дотрагивается до его подбородка, слегка поворачивая лицо. — Да. — Пойдём в машину, по дороге расскажешь обо всём. Если захочешь. Май помогает Тимуру добраться до авто и усаживает на заднее сиденье, садясь рядом и выуживая из кармана лёгкой чёрной куртки упаковку бумажных платочков, вытирая кровь с лица Тимура. Тимуру приходится рассказать всю свою подноготную и как его обчистила шайка выпивох, решив нажиться на бедолаге-доходяге. Май даже не сразу находит нужные слова, потому как был далёк от тягот жизни и мог только сочувствовать Тимуру, так как не знал, как помочь однокласснику, разве что взять над ним опеку, но это было невозможно, так как он был таким же несовершеннолетним юнцом, не имеющим обширных полномочий. Когда такси останавливается около подъезда старой обшарпанной пятиэтажки, некогда бывшей общежитием в далёкое советское время, Тимур думает, что на этом его горести закончатся. Май поможет добраться до квартиры, он пустит его в своё стрёмное жилище, познакомит с матерью, и на этом всё, общение с Маем в этот чудный вечер закончится. Не будет же он обрабатывать ему раны, Тимур сам справится, ну или на крайняк попросит мать. Вот такие мысли были в голове у Тимура, пока они преодолевали два лестничных пролёта, медленно карабкаясь на третий этаж. Май мягко поддерживал Тимура за пояс, тот опирался на его согнутую в локте руку, осторожно переставляя ноги, получая удовольствие от присутствия Мая, и практически не чувствуя из-за этого боли. Открыв дверь в квартиру, Тимур морщится от неприятного запаха перегара, дешёвых сигарет и гогота, доносившегося из кухни. Вот и познакомились. — Май, спасибо, дальше я сам. — У вас гости? — Да, мама пригласила. Тимуру было очень тяжело стоять, Май видел это, и уходить не торопился. — Ну тогда давай не будем её беспокоить, я помогу тебе обработать раны. Май переступил порог, оказавшись в тесной неопрятной прихожей с кучей грязной обуви у порога, ободранными обоями и заляпанным линолеумом. В туалете кого-то громко рвало и Тимур чуть со стыда не сгорел. — О, Тимка пришёл! — Из дверей кухни появляется Галина, тарабаня в дверь туалета! — Эй, Прохор, выходи давай! Тимур прислоняется к стене, всё также держась за живот. — Сынок, что с тобой? Подрался что ли? А это кто? От матери несло дешёвым пойлом, сигаретами, пОтом и это было ужасно. — Это мой одноклассник, — отвечает Тимур, медленно пробираясь к себе в комнату держась за стенку. — У вас есть аптечка? — спрашивает Май у хозяйки дома направляясь за Тимуром. — Есть, сейчас принесу, зайка. Галина уходит на кухню, залпом выпивает стакан водки, закусывает огурцом и роется в шкафу под пьяные комментарии своих собутыльников. — Галька, иди сюда! — зовёт Горлов, сосед, хлопая себя по коленям. — Да подожди ты, Тимку побили, ему аптечка нужна! — Так ему и надо, слабак он у тебя. — Его такой мальчик привёл, загляденье просто. Хорошенький, как куклёнок. — Ах ты ж сучка старая! — Горлов хлопает Галю по ягодицам, та в ответ лупит его по затылку полной аптечкой. — Ничего я не старая! Мне всего тридцать семь! И фигура у меня зашибись, мужики проходу не дают. — Шлюха, вот ты кто! Галина выходит из кухни, расстёгивая халат на груди, больше не споря с пьяным козлом, ей куда интереснее был молоденький мальчик находящийся у неё в квартире. — Мальчики, а вот и я! Она кладёт аптечку на кровать к Тимуру, который полулежал на подушке, Май сидел рядом, увидев аптечку, он сразу начал действовать: выуживая оттуда обезболивающее и перекись водорода. — Как тебя зовут красотулечка? — Май, — отвечает ей парень, помогая Тимуру запить таблетку водой, придерживая его за затылок. — Ничего себе! И имя красивое и сам загляденье. Галина подходит поближе к Маю, касаясь его плеча и проводя рукой вниз по спине. Май дёргает плечом от её прикосновений, Галина усмехается, садясь на край дивана, закинув ногу на ногу, наблюдая, как Май обрабатывает рану на разбитой брови Тимура. — Тебя на работе что ли оприходовали? И наверно ж деньги отобрали. Там же сброд собирается, мама не горюй, — спрашивает Галина откинувшись назад и удерживая равновесие на руках, демонстрируя пышную грудь. — Да. — Говорила ж тебе, не ходи туда, а теперь что уж там, Май тебя лечит, хоть какая-то польза от твоей работы. — Тимур, может «скорую» вызвать? Рентген сделать? — произносит Май, задирая лонгслив Тимура и осматривая бордовые гематомы. — Не, всё нормально. Отлежусь и порядок. Тут дверь в комнату отворяется и появляется высокий крепкий мужчина: — Галька, трахаться пойдём! — Прохор, отвали! — Ты чё, коза, офонарела?! Сдалась ты этому мажору, он только кукол Барби трахает. — А чем я не Барби?! Дверь закрой! — Галь, там Вовка вешаться собрался, он опять в карты все деньги просрал! — высоким голосом сообщает подружка Гали, Вера, заглянув в комнату. — Вот урод! Галя спохватывается и выбегает прочь, Прохор за ней. — Весело тут у вас. — Не то слово. Тимуру настолько было противно от всей этой ситуёвины, от жалости к себе, что ему опять нечего будет жрать неизвестно сколько времён, так как мать со своей компашкой пропьют все их деньги, а ещё он как подумал, что Май уйдёт, а он останется один в этом дурдоме, что его впервые за долгое время пробило на слёзы. Тимур закрыл лицо руками и старался не выть в голос, тихо судорожно всхлипывая. — Тимур… Май немного опешил, так как впервые видел, чтобы парень в таком возрасте плакал. Надо было как-то успокоить Тимура, Май прекрасно понимал его состояние и что это его такая безрадостная жизнь, и такие посиделки не редкость, не говоря уже о гостях. — Я не хочу оставаться один! Не бросай меня, пожалуйста! Тимур подался вперёд, цепляясь за стильный трикотажный свитшот Мая, утыкаясь ему в плечо и роняя горькие слёзы. — Всё, всё, успокойся. Я не брошу тебя, ко мне сейчас поедем. Тимур затих, по-прежнему не отпуская Мая, устроив голову у него на плече. Май поглаживал его одной рукой по спине, а другой набирал номер телефона службы такси. — Какой у вас адрес? — Зоотехнический переулок, 17. Май диктует адрес диспетчеру и убирает телефон в карман куртки. Тимур думает, что надо бы взять чистых вещей, раз он будет ночевать вне дома, чтобы ещё сильнее не позориться в своих грязных старых шмотках. С трудом отлипнув от Мая, Тимур поднимается с дивана. — Ты куда? — Вещи хочу взять чистые. — Можешь их вообще не брать, у меня полно вещей, которые мне малы. Подберём что-нибудь тебе. — Да нет, спасибо. Мне их одевать особо некуда. Тимур складывает в рюкзак полюбившиеся серые джинсы, лонгслив и курточку, носки, трусы тоже занимают своё место в отделе дешёвенького рюкзака. — Я готов. — Идём тогда, такси сейчас уже подъедет. Парни выходят в коридор, минуя двери кухни, в которой происходило не пойми что. Тимур даже матери не хотел говорить, что уходит ночевать к Маю, настолько горько ему было от её поведения и разгульной жизни. — Предупреди маму свою. — Ей сейчас не до меня. — Тимур, лучше сказать, не то она тебя с ментами будет искать, мало ли, что ей причудится в таком состоянии. Тимуру приходится послушать Мая и он останавливается в дверях кухни, оглядывая срач на столе и противные поддатые рожи собутыльников матери. — Мам, я у Мая переночую. — Повезло тебе Тимка. Может мне тоже с вами отправиться в качестве няни? А? — Галина коротко смеётся, поднимаясь со стула, намереваясь проводить сына и его одноклассника. — Май, ты почаще к нам заходи. Ты мальчик хороший, порядочный, такие друзья Тимке нужны. — Хорошо, обязательно. До свидания. Май выходит на лестничную площадку, Тимур следом за ним, разочарованно глядя на мать. Та машет ему рукой и прикрывает за ними дверь, замыкая её на ключ. На улице было свежо, так что молодые люди не могли надышаться воздухом, после невыносимых запахов квартиры. — Май, извини, что я навязался к тебе и помешал всем твоим планам на выходные. На свежем воздухе мозги у Тимура заработали яснее и ему стало неловко от своей истерики и звонка Маю. — Тимур, не извиняйся. Я не представляю, как бы ты со всем справился в одиночку. Кто знает, что ударит в их пьяные головы, может они резню там устроят. — Запросто. В том году так и произошло, в новогоднюю ночь. Мужики напились и стали бить друг другу морды, а потом за ножи схватились, бутылки поразбивали, «розочками» размахивали. — Жесть. Май как всё это представил, так у него волосы на голове дыбом встали. Тимур не хотел вспоминать о тех ужасных днях, когда с ним был такой замечательный парень. Очень хотелось, чтобы Май его снова обнял, но, понятное дело, такого уже не произойдёт, а сам он не решится до него дотронуться в своих вонючих грязных шмотках. Обхватив себя обеими руками, Тимур зябко ёжится, чувствуя озноб, это замечает Май и словно прочитав мысли Тимура обнимает его, растирая спину руками. Подъезжает такси и парни садятся на заднее сиденье уютного тёплого автомобиля, с приятно пахнущим салоном. Тимур пользуется своим жалким положением и в который раз за вечер кладёт голову Маю на плечо, тот не отстраняется и не стесняется, ободряюще сжимая ладонь Тимура и разглядывая вечерний Ставрополь в окно.
