Часть 3
25 декабря 2021 г., 17:54
— Проходи, не стесняйся. Я по-прежнему один, родители ещё не приехали из командировки, — говорит Май, включая свет в прихожей и открывая шире входную дверь.
Тимур переступает порог чужого уютного дома и снимает свои старые кроссовки, которые смотрятся на чистой розовато-бежевой плитке ну очень гротескно.
Заспанные Буся со Стёпой приветствуют парней, потираясь о руки и напрашиваясь на ласку, вставая на задние лапки и опираясь передними о ноги хозяина и его друга.
— Проголодались что ли уже? Бабушка предупреждала, что вечером кормила вас, — обращается Май к животным, те подтверждают его слова коротким «мяу-гав» и семенят вперёд в заветную комнату, для них — центр этого дома — кухню.
— Тимур, ты будешь принимать душ? Голова не кружится? Силы есть?
— Да, буду, если можно. Голова не кружится, — Тимур преуменьшает своё состояние, чтоб не казаться ещё большей размазнёй.
— Окей, я пока сооружу лёгкий ужин, покормлю тебя.
— Май, не надо беспокоиться, я и так свалился как снег на голову.
— Расслабься, мне не сложно, — Май чуть растягивает губы в улыбке и уходит в ванную, включая воду в душевой кабине.
Положив испачканную куртку на пол в прихожей, Тимур идёт за ним, останавливаясь около квадратного зеркала со шкафчиками, подвешенного над белой раковиной.
Да уж, и таким его видел Май: левая бровь с коркой запёкшейся крови, на лице грязь и разводы от слёз, волосы как всегда грязные, неопрятные, висят сосульками с неизменной перхотью у корней.
— Если вдруг тебе поплохеет — зови. Хорошо?
— Хорошо.
Когда Май уходит, Тимур начинает стягивать с побитого тела лонгслив, старые спортивные штаны, нижнее бельё, складывая своё барахло в кучу.
Вода частично приносит облегчение, смывая грязь и превращая его из бомжа в подобие нормального человека. Вот если бы можно было и из души смыть весь срач и негатив, что годами копится, копится и никуда не девается, твердеет, словно броня заковывая, сдавливая сердце воображаемыми тисками.
После душа, Тимур надевает чистую одежду, взятую из дома и рассматривает своё изменившееся отражение в глади зеркала. На полочке он видит мазь от ушибов, перекись и заживляющий крем.
Использовав все средства по назначению, Тимур запихивает грязную одежду в рюкзак и выходит из помещения, ступая по гладкому, тёплому покрытию, в уже знакомую просторную кухню.
Мая там не было, но зато присутствовали его пушистые питомцы: подрёмывали, разлёгшись на угловом диванчике, приоткрывая и снова закрывая сытые глаза.
Присев рядом, Тимур гладит животных по шёлковой шёрстке, сам еле держась в вертикальном положении, он чувствовал такой упадок сил, будто разгрузил целый состав вагонов с мукой.
— Тимур, извини, что бросил тебя. Родители звонили по стационарному, а он у нас хорошо ловит междугородний сигнал только в спальне, — произносит Май, появляясь в поле зрения Тимура.
— Всё нормально, Май. Делай то, что считаешь нужным.
— Хорошо, — легко соглашается
Май. — Тогда поужинаем и спать ляжем. Как тебе такой расклад?
— Я совсем не против.
Тимур посматривает на Мая, как тот разогревает какую-то еду в микроволновке, режет хлеб, раскладывая его на блюдце, осмеливаясь задать вопрос:
— А я тебе не сильно помешал, когда позвонил? Чем ты был занят?
— С Настей в кинотеатре был. Ты меня даже спас, настолько фильм был бредовым, что меня он совсем не впечатлил, смесь порнухи с боевиком, жесть просто.
Дальше парни общаются на тему кинематографа, поглощая вкусный ужин — тушёное рыбное филе и пюре, заботливо приготовленные бабушкой Мая — Антониной Михайловной, закусывая свежими овощами.
— И как часто у тебя дома такие посиделки развесёлые? — интересуется Май, закончив ужин и попивая сок из высокого стакана.
— Каждые выходные практически. А когда у матери запой, то они всю неделю могут гулять, пока не напьются свою водку и в больницу не попадут с отравлением.
Тимуру было нелегко вспоминать свои домашние проблемы, в особенности говорить о матери, но Май был именно тем человеком, которому он мог поведать об этом.
— Блядь, с ума сойти! Если совсем хреново будет, то переезжай ко мне. Я серьёзно, Тимур.
— Май, со мной ничего не будет, я живучий. Просто так обидно стало, что деньги отобрали, да и перед тобой стыдно было за мать и её собутыльников, что я немного дал слабины.
— Я тебя понимаю, но это же не жизнь, а сплошная чёрная полоса. Я бы так не смог.
— Ну почему же, в моей жизни есть и светлые полосы.
Тимур слабо улыбается, имея ввиду присутствие Мая в его судьбе, но оставляет свою мысль не до конца озвученной.
Время уже было позднее — одиннадцать часов ночи, поэтому Май с Тимуром единогласно решили не рассиживаться перед телевизором, а идти спать. Всё ж трудовая неделя и ранние подъёмы на учёбу давали о себе знать: глаза слипались у обоих, сильнее, конечно, у Тимура, тот вообще забыл, когда нормально высыпался, каждые выходные просыпаясь ни свет ни заря и топая на продовольственную базу, а иногда работая в будни, смотря по состоянию здоровья.
В последнее время участились головокружения, а чувство слабости не покидало его уже очень долгое время. Организм требовал сытной еды, мяса, витаминов, а Тимур питался крупами, макаронами, простыми супами, что варила мать.
Это в лучшем случае, когда были деньги на эту скудную еду, иной раз приходилось довольствоваться хлебом и водой, отдавая заработанные сбережения за счета, чтобы не собирать долгов, во избежание проблем с коммунальными службами.
Однажды, им чуть не отрубили отопление в разгар отопительного сезона из-за неуплаты, хорошо дедушка был тогда жив и помог справиться с неприятностями.
В нынешнее время долгов лучше не делать — помогать абсолютно не кому.
— Тимур, а может в одной постели переночуем? Чтобы тебе не было одиноко. Если тебе, конечно, не противно будет, я чисто по-дружески хочу помочь, — спрашивает Май, смотря с участием и огромным желанием помочь Тимуру преодолеть трудности.
Тимур даже и не рассчитывал на такой поворот и поэтому растерялся: это Маю должно быть противно от его общества, да ещё и от близкого соседства одноклассника-недобомжа.
— Нет, я не против, и уж тем более мне не противно спать с тобой в одной кровати.
— Окей, тогда на всякий случай возьмём с собой таблетки обезболивающего, если вдруг у тебя заноет тело ночью, вода в спальне есть.
Май достал из навесного шкафчика упаковку таблеток и отправился прочь из кухни, Тимур поплёлся за ним, невероятно смущаясь от одной только мысли, что они с Маем будут как никогда близко этой ночью.
Май приводит гостя в свою спальню, как успел разглядеть Тимур, очень даже современную, с двуспальным диваном-кроватью, застеленным тёмно-синим пушистым покрывалом, дорогой тюлью на окнах, компьютерным столом, на котором аккуратной стопкой громоздились тетради, учебники и прочие ученические принадлежности; у левого края располагался крутой закрытый ноутбук, чёрный кожаный стул и светло-серый шкаф-купе, полки с книгами, а также голубой длинноворсный ковёр, завершали интерьер комнаты.
Включив ночник, Май расправляет постель, водружая покрывало на стул. Открыв шкаф, он достаёт плед и стелет его на одну сторону спального места.
— У нас очень тепло, так что можешь раздеваться как тебе удобно, хоть голышом спать, — предупреждает Май, расстёгивая джинсы и стягивая их с ног.
— Спасибо, но я очень теплолюбивый, мне не будет
жарко, — отвечает Тимур, тонко намекая, что он оставит на себе максимум одежды.
— Понял.
Май стаскивает с себя свитшот, оставаясь в чёрных боксерах и откинув одеяло плюхается на матрас, вытягиваясь во всю длину.
— Кайф…
Тимур следует его примеру, снимая джинсы и аккуратно складывая их около кровати. Присев на край постели, он старается улечься на самый край, чтобы не дай Бог не соприкоснуться с Маем во сне. Тимур ещё никогда ни с кем не ночевал в одной постели, поэтому не мог точно знать насколько он спокойно спит — сильно ли вертится или что ещё хуже, храпит.
Май щёлкает выключателем настольного светильника и комната погружается почти в полную темноту.
— Спокойной ночи, — желает Май, ложась на бок лицом к Тимуру.
— Спокойной.
Тимур был уверен, что она такой и будет и у него ничего не заболит, так как непозволительно портить такую чудную ночь, дурацкой болью в рёбрах.
Полежав немного на спине, Тимур прислушивается к дыханию Мая и когда оно становится мерным и глубоким, Тимур осторожно переворачивается на бок, придвигаясь к парню поближе, чтобы не свалиться ночью с кровати, а то он и так лежал практически на самом краю и было бы глупо оставаться в таком положении, засыпая и подвергая своё побитое тело боли, приземлившись на пол.
***
Тимур просыпается внезапно, распахивает глаза и не понимает, где он находится. Солнечный свет только-только брезжит сквозь окно, золотя белую тюль, не до конца задёрнутую синей шторой. Перевернувшись на спину, так как он спал на животе, Тимур поворачивает голову влево, натыкаясь на светлый затылок Мая и золотистые оголённые плечи. Тимур слегка улыбается, ложась на бок, продолжая рассматривать Мая, и где-то на периферии сознания ощущать ноющую боль в рёбрах. Надо бы отвлечься и выпить таблетку, но Тимур не в силах оторваться от созерцания парня. Но всё же неприятные ощущения мешающие заснуть повторно, пересиливают, и Тимур, приподнявшись на локтях, кладёт горькую пилюлю в рот, запивая стаканом воды. Тимур тихонько сползает вниз, стараясь несильно ворочаться на матрасе, заняв удобное положение, так, чтобы видеть как спит Май, постепенно сам начал проваливаться в тягучий сон, досыпая блаженные часы.***
— Ни хрена себе вы охуевшие! Звонкий, громкий звук голоса Яна, разрезает умиротворённую сонную тишину и оба парня просыпаются с недовольством смотря на источник шума. — Ян, какого хрена ты мешаешь нам спать?! — Май прячет голову под подушку, а Ян с криком бешеного индейца прыгает на него, усаживаясь верхом. — Май, что всё это значит? Тебя же никогда не тянуло на пацанов! Тимуру стало интересно, что же скажет Май, он даже сел в кровати, откинувшись на подушку и наблюдая, как Май ложится на спину, смотря снизу вверх на Яна и не думавшего с него слезать. — А тут вдруг потянуло, — отвечает Май, сделав небольшую паузу, — влюбился я в Тимурчика. Май косится своими лазурными глазами на Тимура, которому нравится такой ответ парня и тут же попадает под атаку друга. — А как же я? Ты что, меня бросаешь?! — Ян лёг на Мая, утыкаясь ему в плечо и изображая такой рёв, сравнимый с рёвом раненого медведя. — Да, между нами всё кончено! Выметайся из моего дома! Май начинает смеяться, Ян тоже, и Тимур растягивает губы в улыбке, глядя на этот спектакль. — Мы же собирались на котиков идти смотреть, сегодня последний день выставки, — обиженно произнёс Ян. — Краснов, задолбал со своими котиками. Выставка до восьми вечера, а сейчас только … — Двенадцать! Мы же с тобой договаривались к часу пойти туда! — выкрикивает Ян, делая круглые глаза и тормоша друга за плечи. Май приподнимается, принимая сидячее положение и Ян слезает с постели, садясь рядом на край и согнув одну ногу в колене. — Хорошо мы подрыхли. — Давайте, колитесь, что должно было произойти, чтобы Матросов оказался в твоей постели? — сузив глаза вопрошает Ян, посматривая то на одного, то на другого парня. — Я же тебе уже сказал: любовь между нами произошла, — серьёзно заявляет Май. — Ммм… А что у Тимурчика с лицом? На вас напали гомофобы? — Да, а я спас своего любимого. — Вот это я понимаю — любовь, — Ян горестно вздыхает, делая мечтательное выражение лица. — Тоже так хочу. Любви хочу. Эх… — Яник, не печалься, какие твои годы? — говорит Май, вставая с кровати. Тимур тоже за ним повторяет, натягивая джинсы. — Блин, ты даже ему одежду свою дал. Я хорошо помню эти джинсы. На тебе. — Ага. Краснов, будь другом, поставь чайник на плиту и картошку с рыбкой вытащи на стол. Мы пипец как проголодались, ну ты понимаешь, после чего. — Так! — Ян упёр руки в боки, с вызовом смотря на Мая. — Не дразните меня! — И не думали. Май как ни в чём ни бывало одевается, поглядывая на Тимура, может тому были неприятны их шуточки, но тот не выглядел недовольным, наоборот, улыбался и выглядел вполне позитивно, не то что вчера. — Развели тут, любоф понимаешь ли! — возмущается Ян, размахивая руками и выходя из комнаты. Май смеётся, переглядываясь с Тимуром и, наконец, напрямую обращаясь к нему, проиграв свою роль сполна. — Ты как? С нами на выставку кошаков пойдёшь? Подумав немного, Тимур соглашается, вспомнив о пятисотке, припрятанной в джинсовую куртку. Если б денег не было, он бы отказался, Тимур не мог повиснуть у Мая на шее, чтобы тот везде и всюду его выручал. — Да, пойду. Я тоже люблю кошек. — Окей, тогда завтракаем и уматываем, пока один кошатник не обиделся на нас по-настоящему. — Хорошо. Тимуру было настолько легко сейчас, что он даже не парился по-поводу присутствия Краснова рядом. Ведь Май и не обязан посвящать всё своё время ему, и так он много сделал для него. Впустить в свой дом может не каждый.***
Это воскресенье было поистине самым лучшим днём в его жизни, насколько мог помнить Тимур, а хороших моментов у него было не так уж и много. Выставка кошек просто зашкаливала своей милотой, на ней были представлены самые разнообразные необычные породы, каких на улице не встретить. Бедный Ян готов был скупить всех котят, выставленных на продажу в этом же зале, где проходила выставка, настолько он тащился от этих славных зверьков. Май живенько отговорил друга от этой затеи, предупредив, что за животными должен быть уход не хуже, чем за детьми. Далее, Тимуру, Яну и Маю пришлось распрощаться, так как Маю надо было заглаживать вину перед Настей, он не хотел терять классную девчонку из-за своего вчерашнего бегства из кинотеатра, оставив её одну досматривать киношку. Поэтому он решил назначить ей встречу на три часа дня и посвятить остаток воскресенья ей. Стоя на задней площадке троллейбуса, Тимур ехал домой, немного разочаровавшись в том, что так скоро пришлось расстаться с Маем. Что там душой кривить, Тимур рассчитывал провести с ним весь день. Эх, наивная душа… На кой фиг он сдался Маю, если у него есть такая замечательная девушка, которая и рядом не стоит с оборвышем Матросовым?! Такие никчёмные мысли крутились в голове у Тимура, из-за них он даже чуть не проехал свою остановку, но вовремя спохватился и соскочил со ступенек, топая в сторону своей пятиэтажки, видневшейся из-за других строений и пока ещё зелёных деревьев. Дома было тихо, но не сказать, что безлюдно. Пара мужских кроссовок небрежно валялась у входа, раздражая и вызывая желание уйти из квартиры и не возвращаться больше в этот бедлам, забыть сюда дорогу раз и навсегда. Раз мать устраивает такая жизнь, то пусть наслаждается, а Тимур не собирается нянчиться с ней, после окончания школы он поступит в вуз и переедет в общагу. Он это давно решил, полностью разочаровавшись в родительнице. Разувшись у входа, Тимур надевает домашние шлёпанцы и идёт на кухню, проверить, всё ли в порядке, все живы, а то с них станется. На кухне, кроме беспорядка — грязной посуды, пустых бутылок из-под алкоголя и горы окурков никого не было. Заглянув в спальню к матери, Тимур морщится от стойкого запаха перегара, мужского громкого храпа и голых тел в количестве трёх штук, распластанных на постели. Проверив пульс у всех троих спящих людей, Тимур удостоверяется в их живости, прикрывает мать одеялом и выходит из комнаты. Особых важных дел у него не было, хоть квартира и нуждалась в уборке, пусть алкоголики сами занимаются своим бедламом, когда продерут свои залитые шары. Тимур решает тупо отлежаться, поваляться с книгами, полистать учебники, чтобы завтра ответить по теме на географии и истории. А ещё повспоминать прошедшие сутки, естественно, время, проведённое с Маем, а не события на базе и домашний позорный Содом. Вечером, часам к восьми ему звонит Май. Это было настолько неожиданно, что Тимур буквально подскакивает на кровати, будучи на расслабоне после дневного сна. — Алло, — голос немного взволнован и Тимур щиплет себя за руку, чтобы не скатиться на немощный писклявый фальцет. — Привет, — даже не видя парня, Тимур знает, что тот улыбается, — как ты себя чувствуешь? В гимназию завтра пойдёшь? — Привет, да, пойду. Уже почти ничего не болит. — Это хорошо. А дома как? — Когда пришёл, было всё тихо-спокойно. Потом я уснул. Сейчас тоже всё нормально. — Если тебя будут доставать ваши гости, то ко мне приезжай, хорошо? — Хорошо. Тимуру не хотелось беспокоить Мая своими проблемами, но также равносильно этому ему очень понравилось проводить с ним время. — Чем ты занимаешься? — Я недавно только проснулся, а до этого с книгами дедовыми да учебниками валялся. Он же у меня учителем истории работал в гимназии и параллельно был директором. — Понятно теперь, в кого ты такой умный. Одна дорога — в престижный вуз. — Спасибо, — Тимур додумывает «С тобой вместе», но не говорит. Ещё не настолько они с Маем близкие друзья, чтобы быть везде и всюду вместе. — А ты что делаешь? — Яна жду, должен скоро приехать. Он один дома, родители на дежурстве, они у него врачи. Поэтому он ко мне напросился. А я не против, самому уже надоело одному жить. Родители только в конце ноября обещали прилететь. — Понятно, — Тимур вздыхает, огорчаясь, что его пребывание в доме Мая будет только лишь тогда, когда его жизни будет угрожать опасность. Стук в дверь и голос матери, прерывают их беседу: — Тима! Ты дома? — Да, дома! — отвечает Тимур, прикрыв динамик ладонью. Услышав ответ, Галина открывает дверь, входя в комнату к сыну. — Май, ты извини, не могу больше разговаривать, — с сожалением говорит Тимур, смотря на неопрятную заспанную мать в коротком красном пеньюаре на тонких бретельках. — Ладно. До завтра, пока, — отвечают на том конце провода. — Пока. Тимур откладывает телефон в сторону, мечтая о том дне, когда у него будет современный гаджет, а не этот кусок полена. — С красавчиком разговаривал? — Да. — Как вы время провели? Чем занимались? Богатый у него дом? — задала вопросы Галина, выражая неподдельный интерес, садясь на кровать и закидывая ногу на ногу. — Поужинали и спать легли. — И всё? — Да. — Как неинтересно, — Галина выразила недовольство, слегка надув губы. — Такие молодые и так скучно время провели. — Мы отдохнуть хотели. — Ну вы же не старики! — Меня, вообще-то, побили вчера, если ты забыла. — Да помню я, — махнула рукой Галя. — Сильно болит? — Уже нет. — Ну и хорошо. Если хочешь есть, то яиц пожарь, мы сейчас уходим на квартиру к Верке, день рождения будем справлять — дяди Валеры, мужа её. — Идите. — Ты бы тоже куда-нибудь пошёл, девочку себе б нашёл. Или у Мая бы остался, он бы тебя познакомил с приличными барышнями. — В следующий раз. — Да ну тебя. Галина махнула рукой, поднимаясь с места и направляясь на выход. Оставшись один, Тимур ждёт, когда голоса за дверью не смолкнут, и потом только выползает из своей комнаты и топает на кухню. Открыв настежь окно, он сооружает себе ужин и ест в одиночестве, а потом тратит час времени, чтобы навести порядок на кухне, превращая жилище из хлева в некое подобие человеческого жилья. Занимаясь делами, Тимур в который раз за вечер ловит себя на мысли, что он начинает скучать по Маю. Хорошо это или плохо, трудно сказать, но одно Тимур знает наверняка: общество Мая ему нравится гораздо больше, чем общение с девчонками.
