зверьё

      …Внезапно машина остановилась.       И Тим за ними – машину остановил тоже.       Брайан вышел из раздумий о девчонке. О ее имени, если точнее.       Да и хер с ними – с мертвыми.       Сидящий рядом с ним Чарли наклонился вперед меж сиденьями, пытаясь разглядеть что-то впереди.       Брайан глянул тоже, но не обнаружил ничего для себя примечательного.       – Что случилось? – обратился он к Крису. Крис встретился с ним взглядом в зеркале заднего вида, и выражение его глаз Брайана немного словно бы задизморалило, даже несмотря на то, что в обыденности глаза его не выражали совершенно ничего.       Либо же выражали они все – и в перманентном режиме.       К чему вообще эта мысль?       Фить... Фить…       А это что еще за номер.       Что за звук?       Фить-фить…       Хруст снега.       Приближается.       Чарли высунулся из окна и в то же мгновение отскочил обратно. Девчонка, которой он испугался – ну и фразочка, – стояла в паре шагов от машины: темнокожая, лупоглазая, с очаровательно вывернутыми губами, ласкаемыми паром. Они чуть носами друг друга не клюнули, и потому если у нее имелось хоть какое-то чувство такта, она не могла просто так продолжить… чем она там, короче, занималась.       А она бежала – Тим это знал. Он увидел ее в боковом зеркале и потому затормозил, иначе бы она вряд ли их обогнала – дорога слишком узкая. Ну и дела, представляешь? Стало быть, на ужин у них – бегунья. Знаешь, это сейчас вроде как модно – здоровый образ жизни и все такое. И как же все это иронично – Чарли ведь с ней первый и столкнулся. Неужто противоположности все-таки притягиваются, хе-хе?       – Привет, извините, – пролепетала она в одышке, махнула рукой в перчатке – то ли в знаке приветствия, то ли того же извинения – и побежала дальше.       Фить-фить-фить-фить.       Она была в зимнем комбинезоне, и он энергично шуршал при каждом ее движении.       Вот откуда этот звук.       Забавно.       Интересно – какие еще звуки будут издавать эти ножки, когда они будут ее трахать. О, вернее, не сами ноги; ты понял – то, что между.       Девчонке ведь, наверное, так жарко в этой штуке. Солнце грело совсем не по-зимнему: снег переливался радужными красками под снопом его предвечерних лучей, словно присыпанный сверху крошечными драгоценными камушками, а на дороге в том же густом свете стекленилась наледь, отражая высокое небо и размытые контуры деревьев.       Чудный антураж.       И девчонка Фить-Фить являлась его неотъемлемой частью.       И ей, несомненно, очень жарко.       Помочь бы ей – справиться с этим недугом.       Но сначала позволь все-таки поведать, как же они убили ту девчонку, раз уж все равно о ней заговорили, эта и так уже никуда не денется – только если в лес.       Пока что они просто ме-едленно поедут за ней. Если честно, до нее они тоже ехали небыстро – дорога не позволяла.       Итак, девчонка с Хэллоуина.       В качестве предисловия: ночка была классная; и девчонка в этом плане не отставала. Красотка.       Как говорится, будет что потом рассказать детям!       Ладно, это шутка, не будут они рассказывать об этом своим детям.       Ведь тогда их придется убить.       Не обессудь, но когда появляется свидетель – ты напрочь забываешь обо всех этих родственных связях. Грустно, конечно, это ведь не люди с улицы, а твоя семья, но чувства иногда просто необходимо запихивать куда подальше. Чувства – это слабость, а бывает – и главная мишень для врагов. Как хорошо живется роботам, если задуматься. Ты тоже думал об этом, признавайся? Ничего лишнего – одна четко слаженная система: сверни им шеи – и не моргни даже глазом.       Подожди, роботы вообще моргают?       Да всякие бывают, наверное.       Черт, ну точно – девчонка.       А все эти воспоминания так… бодрят.

🔪🔪🔪

      Ну что, друг, – ты готов?       Тогда погнали.       Как уже подмечалось ранее, это был Хэллоуин. Погода стояла скверная – морось, слякоть, разведенная снегом, и холодный ветер, – однако населенный пункт, где они и выбрали своих новых жертв, своими уютными улицами и тематически украшенными дворами поддерживал необходимый настрой.       Здесь стоит уточнить, что Хэллоуин и без того был их любимым праздником. В воздухе клубился запах конфет, сладкой ваты, попкорна и пиротехники; и, конечно же, – вся эта атмосфера страшилок, смерти и маньяков будоражила кровь и укрепляла дух. Про маньяков в городском кинотеатре накануне постоянно крутили всякие фильмы: «Пятница 13», «Крик», «Хэллоуин», «Кошмар на улице Вязов». Они ходили на них как на комедии – посмеяться над наивностью главных героев – или же подцепить какие-нибудь интересные приемы по части убийств. Несмотря на ненатуралистичность происходящего на экране – картинки воодушевляли и изрядно возбуждали. Тим и Брайан занимали места в последних рядах. Да, прямо как все эти парочки, что не в состоянии отлипнуть друг от друга даже в кино и охочие полизаться! Но вообще-то они не лизались. Только педики целуются прилюдно. А они не педики – дошло? Они просто трогали друг друга через одежду. Ну да, конечно же: до ужаса хотелось чего-то большего, особенно под все эти крики, доносящиеся со всех сторон, хотя и в то же время – эта невозможность претворить все желания в реальность лишь больше разжигала страсть – и давала нехилый простор воображению.       Но Хэллоуин – сам праздник, не фильм – все они любили не только поэтому. Приятным бонусом было то, что каждый второй в их городе ходил в масках и костюмах. И люди даже сами открывали двери – стоило им только увидеть тебя на пороге в глазок. Все жители Оксли, того не ведая, уже становились участниками чего-то вроде кошмарной русской рулетки: кто пришел к вашим дверям? дети, жаждущие конфет и пугающие бутафорской кровью и резиновыми ножами, или убийцы – с ножами настоящими, но пока не в крови – а вот с этим вы нам как раз и поможете.       В Хэллоуин они совсем пускались вразнос: убивали часто, а в тот раз и вовсе на улицу вечером вышли прямо так – в своих «официальных» комбинезонах, в масках и при оружии. И никто ведь даже не догадывался – кто скрывался под всей этой якобы праздничной шелухой. О, дорогие, да такой праздник у нас через день!       Никто не догадывался – но взглядами липли все равно, рассматривали, кто-то вздергивал большие пальцы вверх в жесте одобрения пару раз. Ух. Это здорово щекотало нервишки. В хорошем понимании фразы. Сердце как бешеное колотилось в горле, стоило только мимо проехать патрульной машине. Ну и олухи – эти копы. Тоби едва сдерживался, чтобы не показать им задницу.       В тот раз двое мальчишек лет двенадцати даже попросили их сфоткаться вместе. Еще бы: семь парней – это уже целое братство! Тим, правда, отказал, да и остальные поддержали такое его решение. «Убийц не должны запечатлять вспышки камер», сказал он как бы в шутку. Мальчишки хмыкнули, но благо быстро отстали. Но вот они – отставать от них не собирались: догнали и предложили пойти пугать девчонок вместе – ну, безо всяких там недосказанностей. То есть – они реально пугали девчонок. Ведь знаешь что – иногда убивать и необязательно. Страх – всегда страх, даже если быстро угасает и сменяется недовольными криками или вовсе оскорблениями. «А-а-а-а!!! Идиоты придурочные!» – взвизгнула одна пухлая блондинка в костюме мертвой невесты после того, как они подкрались к ней сзади и схватили кто за что – насколько только хватило фантазии и ощущения вседозволенности. Как она подпрыгнула! А как заорала! Это надо было слышать. И как же хотелось затащить ее куда-нибудь подальше от посторонних глаз – в качестве, так сказать, продолжения банкета; задрать юбку и наброситься всей сворой. Так-так, миледи, поглядим, как хорошо ты хранила девственность до свадьбы.       Интересно – а та девчонка была девственницей? Да неважно – мудила Рик в любом случае все испортил. Особо долго не совещаясь, они пришли к соглашению, что лучше всего будет пустить его к ней первым. Понимаешь, для Рика все это было в новинку – именно тема с домами и изнасилованиями, в саму суть его, конечно же, посвятить успели, – поэтому он с самого начала мельтешил как под спидами и не знал, куда себя приткнуть.       Ну, а вот и нашлось местечко.       А он взял и все захерил.       Ладно, к этому мы все равно еще вернемся.       На место они прибыли довольно поздно – часа в три ночи. Из машины Криса достали вещи, переоделись, вооружились, надели маски.       Кстати о масках!       Позволь сделать еще одно отступление, чтобы избавить тебя от некоторых наверняка уже назревших вопросов.       В их выходную одежду входили комбинезон с капюшоном, перчатки, обувь типа кроссовок и, конечно же, маска. Она была у каждого своя, правда изначально они все-таки хотели достичь максимальной идентичности, но это, вероятно, оказалось бы неудобно с точки зрения распознавания друг друга – и вообще всячески путало. Понятное дело, они никогда никого не оставляли после себя в живых, поэтому уместность масок в принципе могла показаться спорной, но давать место лишним, даже незначительным рискам не хотелось.       К тому же маски пугали их жертв еще больше.       Распространенное мнение гласит, что в нашем мире бояться стоит не призраков, не каких-то там демонов и прочих сверхъестественных тварей, а людей. Но думал ли ты о том, что у людей этих может не оказаться лиц? Они пришли ночью, пробрались в твой дом, выглядят странно, в руках так и вовсе оружие, а двигаются они точно в твою сторону, словно бы вас связывает невидимая мистическая нить, и выражение на их масках – строго статично, не видно даже глаз – ничего не видно, и вот ты уже начинаешь сомневаться в том, что там, под этими масками, вообще есть что-то от человеческого. Ты больше не боишься – ты колотишься в истерике, ты, может, и понимаешь разумной частью себя, что это люди, но не можешь доказать это даже себе самому из-за дикого ужаса, сковавшего льдом все до единой мысли, оставившего место лишь для инстинктивных «бежать!», «кричать!» и «прятаться!».       Как-то у Тима появилась идея по части альтернативы маскам. Не то чтобы ношение их было неудобным – вполне себе терпимо, да и быстро привыкаешь на самом-то деле, после первых же пяти минут – уже практически не замечаешь на лице ничего постороннего, тем более весь так или иначе оставшийся дискомфорт нивелировался мыслями о предстоящем веселье.       Но вот что придумал Тим, не без помощи Брайана, надо заметить.       Существует некий эффект «зловещей долины» – это когда нечто, крайне похожее на человека и ведущее себя так же, по какой-то причине вызывает у наблюдателя отвращение (они сами, вероятно, сталкивались с чем-то таким: убитые люди спустя непродолжительное время, не тронутые сильными увечьями, становятся очень похожи на резиновых кукол; на манекены. Они выглядят вроде бы точь-в-точь как при жизни, но почему-то внушают необъяснимое чувство отторжения одним своим видом. Впрочем, если отрезать им башку – всякая чертовщина тут же сходит на нет, и все возвращается на круги своя). Именно Тим предложил использовать этот прием, любезно истолкованный Брайаном, посредством ношения вместо обычных масок натуральных человеческих лиц. Большинство затею одобрили, пусть кто-то и согласился, скорее, в силу обычного любопытства, чем исходя из реального желания таскать поверх своей рожи чью-то чужую, но воплотить в жизнь ее им во всяком случае пока еще не удалось: срезать кожу с лица ровно оказалось не так просто, как они рассчитывали, еще сложнее было сохранить ее в первозданном виде и предотвратить процессы разложения – нужные средства для поддержания первоначальных свойств плоти достать было нелегко, как правильно дубить кожу – вообще никто не имел и малейшего понятия, почему все лица, которые они успели достать, безвозвратно обернулись кучей гниющего дерьма спустя пару дней, совершенно проигнорировав все проделанные с собой манипуляции. В общем – всю эту задумку они отложили на неопределенный срок (и, возможно, на сегодняшний день про нее уже и вовсе забыли).       Ну вот.       А теперь, наконец, вернемся и к нашему основному рассказу.       Хэллоуин. Ночь. С минуты на минуту – все должно было начаться.       Они припарковались неподалеку от нужного им дома. Вообще все дома в том городишке располагались хаотично, их разделяли островки из деревьев и кустов, какие-то летом, возможно, и вовсе изолировались от посторонних глаз за густой листвой. Это к тому, что о наличии нежеланного внимания говорить не приходилось: дом их жертв, на тот момент носивших интригующий статус «будущих», стоял поодаль даже от тех редких домишек, что усеивали улицу. Позади него находился небольшой лесок, серпом обнимающий поле, за которым в свою очередь уже простирался полноценный лес, быть может, даже самый настоящий, дикий, а не рожденный человеческими усилиями.       ...А ты тоже иногда замечаешь этот удивительный благоговейный трепет перед лесом? Он, словно древний хтонический зверь в коматозе, растянулся по вечному горизонту, покрывая горы, овраги, холмы, проглатывая реки и озера, обнимая города и деревни, безразлично позволяя людям, будто кожным паразитам, копошиться в своей бесконечной шерсти деревьев и кустов. Все правильно, ты – всего лишь блоха для леса. И тебя тянет туда в соответствии с твоими ничтожными блошиными инстинктами. Ты можешь выкосить лес, но потом кто-то выкосит тебя, чтобы затем – о, эта ирония! – залечить останками твоего бренного тела все лесные раны. Позволь – мир состоит из полутонов, и не существует никакого неукоснительного зла и безоговорочного добра. И тем более не сочти за попытку оправдаться, ведь оправдываться, если исходить из будущей мысли, нужды у них не было: все люди виновны – ровно настолько, насколько и безгрешны. Человек – иррациональное, непостоянное и в каком-то роде даже невозможное творение эволюции. Сегодня человек переведет старушку через дорогу, завтра – человек воткнет старушке нож под ребро. Мозг – читай – сознание, – быть может, и продвинул человека на несколько ступеней вверх в превосходстве над коровой, свиньей, собакой, но с эволюционной подачи все же оставил парочку отходных путей. Ну то есть – ты всегда можешь стать собакой обратно, друг. У тебя есть выбор. Тот самый, что обусловлен характером химических процессов в твоей черепушке, характер которых – обусловлен твоей наследственностью. Иначе говоря – да нет у тебя никакого выбора. Ты все еще собака, свинья, корова; ты животное, которое научилось думать, но еще не избавилось от некоторых эволюционных животных механизмов. Прямо сейчас мы живем в то самое время, когда понятия плохого и хорошего достигли пика в субъективности своего субстрата, и мы, выходит, – стоим на пересечении двух эпох. Мы – звери, осознавшие свою природу – и сошедшие от этого с ума. И в завершение всей этой тирады – разреши признаться: нет ничего плохого в том, чтобы истреблять бешеных собак; даже если собаки эти преданно лижут пальцы и по-доброму заглядывают в глаза. В конце концов, ты не можешь залезть ей в ухо и посмотреть, что происходит у нее в голове. Вероятно, она уже представляет, как выедает твои глаза, пока ты спишь.       Ладно, все это бесполезная философия.       Проще говоря, друг, – ты можешь подтереться всей этой своей моралью, гуманностью и справедливостью.       Справедливость в мире иссякла в тот самый миг, когда животное встало на ноги и начало рассыпаться россказнями о своей человечности.       Но в этом нет его вины.       Все идет так – как и должно.       Даже если идет оно к тотальному пиздецу.       Вернемся к сути.       Они произвели все приготовления и направились к дому. Притаились в сухом бурьяне в ярдах двадцати – и принялись наблюдать. Это крайне важно – наблюдать. Главное всегда успеется, а вот всякие непредвиденные повороты событий в подобных делах вряд ли кому-то могут пойти во благо.       Да, убийства они, конечно, планировали, но не до фанатизма. Просчитать каждый шаг все равно невозможно, да и если бы при таком раскладе что-то пошло не так – началась бы паника и, следовательно, череда еще бо́льших ошибок. К делу всегда подходили с должным уровнем ответственности: если решили убить двоих – значит убьют двоих; хотели влезть в дом – сначала, якобы возвращаясь домой из какой-нибудь местной школы, изучали обстановку: сколько жильцов, какие варианты для входа и выхода, нет ли собак, камер и всего такого. Никого нельзя недооценивать, запомни.       Как-то они, к слову, катаясь по штату, обнаружили трейлер-парк на пустыре – парочка обветшалых домов, во дворе одни старики да хиппанутые эскаписты – наркоты, проще говоря. Идеальные условия, казалось бы. Казалось – ключевое здесь слово. Чарли, прогуливаясь там и «выискивая» свою подружку, по слухам где-то рядом проживающую, естественно – в действительности лишь разведывая окрестности, обнаружил на одном трейлере, по иронии – особенно перекосоебленном, камеру! Ка-ме-ру! Ну ты представляешь? Хорошо что им хватило ума на радостях не ринуться сразу в первый попавшийся дом во всем, так сказать, парадном, а то было бы не избежать беды.       Само собой, даже с такой подготовкой они не всегда могли узнать, кем являлись их будущие жертвы. Может, копы, может, военные.       А однажды им так и вовсе попался такой амбал! Ростом под семь футов, с руками-кувалдами и челюстью как булыжник. Тим сглупил (хотя он предпочитал называть тот случай стечением неблагоприятных обстоятельств), и урод сорвал с него маску. А затем как будто еще больше озверел от увиденного – и влупил по лицу. Сразу сломал нос, но по крайней мере не вырубил. Тогда убить его являлось уже не просто удовольствием, а делом принципа; делом чести. И взять эту гору слабоумия и отваги они решили количеством – накинулись на него вчетвером; били ножами наугад, пусть и рискуя попасть по своим, по роже даже пару раз полоснуть умудрились и кое-как по итогу повалили. А уебок еще не сдох к тому моменту, ну ты можешь в это поверить! Кряхтел и фыркал в луже своей крови, стойкий кусок дерьма, очень уж хотел жить. Тим, оклемавшись, отрезал ему уши. У него текло с носа, а сама кость нездорово сместилась – но вендетта в ту ночь все же случилась во всей своей красе; и безотлагательно.       Под конец уроду затолкали нож в задницу – прямо через штаны, наобум. «Попал, как думаешь?», спросил Тим. На лице у него уже наливалась гематома, собственная кровь затекала в рот и окрашивала алым зубы. Он выглядел… завораживающе, наверное. «Э-эм», Димо сначала не понял вопроса, но далее Тим вытащил нож и сказал: «Дерьма вроде не видно. Промазал», и тогда Димо уже рассмеялся, но, скорее, от того факта, что до него вообще дошло, чем от контекста самой шутки.       У Тима в напоминание о том дне осталась шишка на переносице сбоку – так не заметишь, но почувствуешь, если коснешься в нужном месте. Брайан… касался. Не прямо носа, а лица вообще. Не сказать, что Брайана можно было отнести к так называемым кинестетикам, но с Тимом все было иначе, а любые дополнительные прикосновения – срабатывали чем-то вроде особенного чувства близости и укрепляли связь между ними.       Но сейчас, позволь, точно не об этом.       А какого было тащить того бугая! Тут стоило тоже прояснить: они никогда не оставляли тела на месте преступления. Бомжей и прочее отребье было достаточно свалить в мусорный контейнер или вовсе оставить как есть – подумаешь, свои же дружки прирезали, – а вот всяческих «полноправных членов общества» приходилось вывозить подальше и закапывать в каких-нибудь непроходимых ебенях. Предварительно они отрезали им головы, кисти и стопы, срезали татуировки, если те имелись, и в целом всячески обезличивали, чтобы если кто-то по какой-то невероятной удаче и отрыл бы тело – его было не так просто опознать. Головы и прочие остатки скармливали свиньям и собакам, благо Крис жил на ферме и тех там имелось в достатке. В самих же домах обычно прибирались по мелочи – стирали кровь, возможные отпечатки и так далее. Все подстраивали так, будто люди просто сбегали: забирали с собой часть одежды, документы, если были дети – и игрушки тоже. У копов пунктик на подобные вещи, и они до усрачки любят цепляться ко всяким неприметным несведущему взгляду мелочам. Ведь куда же ребенок – и без своего любимого плюшевого медведя! Конкретно эту хитрость подсмотрели в каком-то фильме, и это, черт возьми, реально прокатывало пару раз! Не только уловка с игрушками, а сама инсценировка побега. Это не предотвращало расследование, но хотя бы порядком его отсрочивало. К тому времени они уже успевали избавиться от тел и любых улик и окончательно влиться в будни обычных учеников старшей школы, примерных детей, любящих братьев – и так по списку.       Но везло им не всегда.       Однажды бог, или кто там наблюдает сверху, проделал с ними злую шутку, и по штату поползли слухи о банде убийц. Именно сразу о банде, а не просто убийце-одиночке! В то время они потрепали себе много нервов. Всю деятельность свернули на полгода, а обратно возвращались аккуратно (разрабатывая дырочку, как выразился кто-то!), постепенно завышая планку как в самом начале: сначала животные, потом бомжи, шлюхи, ну а дальше достигали прежних высот.       За время своего бездействия они выработали еще несколько тактик: теперь после рейдов дома можно было поджигать (тела в таком случае уже не выносили) и обносить (но лишь для вида, все барахло все равно выбрасывали, потому что продавать было слишком рискованно, да и к тому же кому-то могло повезти наткнуться на золотые побрякушки. Верно – можешь называть Тима, Криса, Брайана и всех прочих участников их небольшого сообщества романтиками – они же прямо как Робин Гуды наших дней! Естественно, потом везунчикам мог еще и выпасть незавидный шанс попасться копам с «награбленным» и заодно в качестве дополнительного подарка – нацепить на себя клеймо главных виновных). Кроме того, они начали практиковать оставление улик от третьих лиц. Один раз так и сделали: в реестре местных педофилов выбрали одного хрена с внушительным послужным списком, и пока Тоби, как самый младший и смазливый на лицо, окучивал его подальше от места действия, пробрались в его дом и набрали разного добра: волос с расчески, одежды, даже гондонов с кончей в мусорке. О, а что? Быть может, эта нечисть уже успела насовершать нехороших дел, так что они просто поспособствовали правосудию. В доме очередных жертв изящно набросали парочку следов пребывания мистера детоеба, кто-то даже вошел во вкус и оставил отпечатки подошв его ботинок во дворе. Для полноты картины, короче, не хватало только чтобы его дерьмо в туалете плавало. Вопреки популярному мнению, копы не такие уж и идиоты, какими слывут в умах обывателей. Они все проверяют. Светят этими своими лампами тут, метут кисточками там, шавок-ищеек подключают, в помойках под раковиной роются, во все щели, в общем, заглядывают. Тот ценитель малолеток наверняка был в их базе данных, а в качестве алиби ничего предоставить не мог. Либо это выглядело бы так: «Прошу меня простить, но я не убивал тех детей, потому что именно в тот промежуток времени пытался трахнуть подростка». Да, Тоби пришлось провести в компании того малоприятного немолодого недочеловека еще один вечер. И вот об этом тоже стоит упомянуть: в доме взрослых не оказалось – промашка, но что поделаешь, – только две девчонки лет под шестнадцать и одна мелкая крикунья. «Крикунья» – да потому что визжала так, когда до нее даже и пальцем не дотронулись, что закладывало уши и трещали стекла. А казалось-то – всю сигнализацию вырубили!       Убили сучку случайно – кто ж виноват, что дети такие хрупкие. Но зато сполна отыгрались на ее сестричках (или кем там они ей приходились? Да насрать). Тоби в тот раз с ними не было по уже сказанной причине, потому специально для него они засняли парочку видео. Да куда там – целый фильм вышел! Почти на час, между прочим. Как бы ни хотелось оставить его и для дальнейшего пользования – удалили, чтобы ненароком не подставить самих себя. Да и зачем в принципе дразнить себя плоской картинкой, когда можно сделать все, как говорится, прямо здесь и прямо сейчас.       А вспоминая о рандеву с педофилом – ни один Тоби тогда не пострадал; отделался облапываниями и парочкой сальных комплиментов своей заднице.       Тим же после этой истории как-то подозрительно начал к его заднице приглядываться.       Но Брайан доходчиво объяснил ему, что значит «ебаный блять ноль» по шкале Кинси. Ни разу не ревность – Тоби ведь реально только по девкам, так что все в рамках справедливости.       О, и вот еще что – насчет видео. Нет, нет, они не станут больше их делать без видимой на то причины.       Но зато они нашли им чудесную альтернативу.       Одна из девчонок, с которой они как-то повеселились, выжила. Наверное, только притворилась мертвой, но выдала себя аккурат когда они собирались поджигать дом. Этого стоило ожидать на самом-то деле, ведь ей изначально крупно повезло: всего-то наградили парочкой ударов, парочкой мелких ран от лезвия, трахнули почти нежно и задушили ее же штанами. Ну, как задушили – в этом и подвох. Не убили. Вырубили ненадолго – и только. Что же – спасибо ей! Теперь они даже после пули в лоб проверяют пульс и перерезают глотки для верности. Можешь собой гордиться, Стефани. Так ее звали. Имя они узнали потом. Когда? А вот мы и подбираемся к сути.       Они забрали ее с собой.       А вместо запланированного поджога заодно носились по всему дому и все подчищали – и затем вывозили предков этой Стефани, ведь если бы среди обугленных обломков копы не досчитались тела – мигом заподозрили бы похищение или ее непосредственное участие. И начали повсюду рыскать, поднимать ненужный шум и, что на самом деле куда важнее, провоцировать мамашу Криса на какую-нибудь глупость, о чем, конечно же, она бы сильно пожалела так или иначе, но все равно – осадок остался бы неприятный. При чем тут Крис и его мать? Об этом уже вроде говорилось как-то между слов – он жил на ферме, а Стефани привезли именно туда. Они с матерью там вдвоем управлялись, так что Крис иногда и школу прогуливал ради того, чтобы лишний раз порубить свиней или потискать корову за вымя, тем заодно и успешно выдерживая фасад трудолюбивого, переживающего по поводу здоровья своей мамочки сына.       Она боялась его.       Она, наверное, их всех уже боялась – они постоянно собирались дома у Криса. Ничего такого они ей не делали, не подумай, так – просто безобидные шутки, но эта старая колода все принимала на свой счет. Настучать никуда она не могла – с обвинениями в духе «меня обозвали шлюхой» или «подергали за юбку» копы бы послали ее куда подальше, при этом назвав матерью, что не справляется со своими прямыми обязанностями. Помимо того, у нее был еще один сын, которого она нагуляла от какого-то обрыгана из бара, – нормальных мужиков после погибшего отца Криса у нее не было. Да и кому она сдалась такая, если подумать логически: несло от нее вечно курятником, на лицо – многим старше своего возраста, голос противный, скрипучий – и вечно же чем-то она недовольна, вечно ей что-то надо, кто-то ее обидел, кто-то ей что-то должен, бедная-несчастная. А представляла-то из себя – ноль целых хер десятых. Ее проживание на ферме оправдывалось одним только несовершеннолетием Криса.       …Ах, ну да – девчонка. Не та, что с Хэллоуина, а Стефани. Давай сначала о ней, там есть что послушать, уж поверь на слово.       Ее родителей они зарыли где придется – признаться, особо тщательно над этим уже не раздумывали, сказалось как никогда сильное волнение по поводу дома: все ли они там убрали? всю кровь отмыли? а вдруг где-то остались их волосы? Пусть никто из них и не попадал под наблюдение полиции ни разу и ничего, соответственно, ни у кого на них не было – это внезапно тревожило. Внесло свою лепту и предвкушение чего-то новенького – они ведь никогда не тащили жертв с собой, делали что хотели на месте – а дальше действовали по заранее обговоренному плану. Но Стефани это вне всяких сомнений – новый этап в их деятельности, суливший прорву заманчивых возможностей. Какую-то часть ее вещей они захватили из ее комнаты, так что девчонке даже не пришлось бы носить одежду старухи Криса. Ну, это на тот случай, если бы кто-то вообще собирался дать ей одежду; если только не какое-нибудь симпатичное белье – подобного у Стефани было навалом. И для кого она его, интересно, хранила? Что ты говоришь? Для себя? Абсурд! Какая ей разница, что у нее там под платьем! Девчонка была уже явно опытная – и это по-странному заводило с одной стороны, но ощутимо расстраивало с другой. Было бы классно, если бы она оказалась девственницей. До них, то есть. Чтобы они были у нее единственные.       Но грех жаловаться – со Стефани и без того все прошло относительно гладко – и на ней останавливаться они точно не собирались.       А для первого раза, если честно, было так и вовсе неплохо – Стефани оказалась хороша собой. Чертовски хороша. Даже после всего, что они с ней уже успели сделать. Длинноволосая, с мягкими, но выразительными чертами лица и изящной, точеной фигуркой. Они везли ее в багажнике с трупом мамочки («прости, детка, но у нас всего две машины»), и какая же у нее была физиономия, когда они ее достали, ты бы видел! Она почти не кричала всю дорогу, хотя очевидно была в сознании, только пропищала что-то едва слышно пару раз – но то заглушили музыка и беседы в салоне.       В общем, они разместили ее в старой конюшне. Та располагалась на территории фермы, но на внушительном расстоянии от главного дома. Из приличных людей туда никто не ходил – формально здание, однажды горевшее, отделанное заново, но по своему назначению так больше и не использовавшееся, все еще принадлежало семье Криса, хотя порой так и привечало неосторожную шпану, любовников, желающих потрахаться в куче соломы «ну-прям-как-в-том-фильме-ты-помнишь?», и всяких бродяг, на свою вшивую голову забредших в такую глушь.       Бродяг убивали без лишних церемоний – оно уже было как орехи щелкать; не особо интересно, короче. С любовниками возились подольше. О, не «возились», вернее! Смаковали момент. Пока трое оформляли девчонке во все естественные дырки, ее дружка заставляли на все это смотреть, приставив нож к горлу. Внимательно. В оба глаза. Моргнул – и тут же получил по ебалу: тебе такое место в первом ряду пожертвовали! не будь уебком!       Мало кто, кстати, признается – но многие на самом деле хотят посмотреть, как трахают их девчонку. И уж тем более – такие-то парни.       А ты?..       Черт, и почему люди спустя столько лет все еще не могут быть чуточку честнее друг с другом? Тогда бы всем сразу стало намного легче.       Ага, но что же они делали со шпаной? Ну – немного там, немного здесь. Всякое. Нечто среднее между ситуацией с бродягами – и горе-любовниками.       …А ведь Тоби попал к ним тем же путем.       Выразиться точнее – он просто забрался в конюшню. Крис обнаружил его один, он на тот момент болел какой-то дрянью и был не в лучшем состоянии, так что убалтывал его около получаса, до тех пор, пока не приедут остальные.       Так он узнал, что Тоби не повезло с отцом; что сбежал из дома он из-за него; что его старшая сестра, которую он любил больше всего на свете, погибла в аварии; ну и прочая лирика.       Однако Рэйчел Хеннинг тоже погибла в аварии.       И они тоже – ее любили.       Наверное, это и сыграло свою роль?       Поэтому когда все прибыли на место – Крис уже предложил приглядеться к пацану повнимательнее. Лицо Тима и наползающее на него недоумение надо было видеть – хотя бы потому, что его редко можно было застать врасплох. Но Крис неплохо разбирался в людях, и Тим и Брайан дружили с ним с младших классов, так что ему и Тоби дали шанс. И не напрасно, как оказалось!       Тоби с ними был уже почти год.       И, разреши, досье у него – блестящее.       Полезный, словом, парень!       Ага. И опять не по теме.       Стефани.       Ее поселили в конюшне. Выделили свой угол, миску для еды и ведро для справления нужды, посадили на цепь – и... просто наблюдали. Первые пару дней реально всего лишь за ней следили – и напрямую, и когда она ни о ком не догадывалась. Это было откровенно странно, но друг с другом они об этом не говорили. Обсуждали все то, что будут с ней делать, как, какими способами и с каким наслаждением – да, но ничего кроме. Они разглядывали ее – с детским любопытством, словно ящерку в террариуме: как ящерка ползает по новому своему домику, как забавно ест и лакает воду, как спит, какие звуки издает – и остальной ящеркин быт. В какой-то момент они единодушно пришли к выводу, что Стефани и правда была похожа на ящерицу (либо они сами себя в этом невольно убедили), на геккона, к примеру, прямо как из энциклопедий школьной библиотеки: вся такая смешная на вид, пестрящая синяками и порезами, с большими влажными глазами и розовыми ладошками. Она была такая, как бы найти подходящее слово… Да нет таких слов! Они никогда не проводили столько времени со своими жертвами и никогда их особенно не рассматривали, отмечая только основные детали мимолетом. Но Стефани… Это действительно был какой-то новый опыт, ею хотелось просто любоваться: слушать ее вопли, видеть ее слезы, как дергает она цепь, пытаясь вырваться. А еще, что немаловажно, – она была совершенно голая, но они словно бы были к этому не причастны – она будто существовала такая сама по себе: ходила нагишом, как дикарка, и ела из миски, как животное. Иногда пыталась брать миску в руки и черпать еду пальцами, но моментально получала за это оплеуху: нет, дорогая, ящерки так не умеют.       Спустя какое-то время это коллективное помутнение прошло – и девчонка обратно превратилась в ту Стефани, с которой они и познакомились: с небольшой, но очаровательной грудью с четко очерченными нежными сосками и практически безволосым лобком; и звучным голосом – особенно когда ей делали больно, куда без этого.       Но этот же звучный голос однажды вышел им боком, потому что мать Криса (помнишь еще про нее и «глупость», которую она могла совершить?) Стефани нашла. Увидела ее. Прямо, блять, в той самой конюшне. К счастью – не при самых обличающих обстоятельствах, спасибо нахуй большое, можно было бы и постучаться. Не пойми неправильно, одно ведь дело – трахать девчонку на глазах ее семейки или парня, а совсем другое – при собственной матери. Неловкая, короче, ситуация, но не в этом дело.       Она могла сдать Криса.       Да всех их.       Всех шестерых разом.       Нехилая жертва из-за какой-то тупой суки!       Ладно, сука оказалась не такая и тупая, но об этом уж точно в следующий раз.       И все-таки!       Прежний страх перед ними мог уже не сыграть на руку – у этой кашолки был еще один ребенок кроме Криса, это-то ты помнишь? Сейчас ему пять лет, а на тот момент – и то меньше. Какой бы эгоистичной меркантильной стервой мать Криса ни была – из-за Лукаса, так звали этого щенка, и его благополучия и бла-бла – она могла натворить много дел.       Разумеется, они любили риски. В допустимом объеме. Могло сложиться впечатление, что они по каждому поводу тряслись, но нет. Да черт возьми, они и не занимались бы всем этим, если бы не любили!       Но мать Криса стала огромной проблемой, и это уже не просто щекотало нервы, а, не осуди за подобную вольность, кое-что промежягодичное. В рассмотрении сама проблема выглядела так: она видела их всех шестерых в той конюшне, видела Стефани, сложила два и два и быстро определила, что причастны все; к тому же она знала, что они друзья, знала их поименно, поэтому без вариантов; а еще – ее нельзя было убивать, во-первых, из-за Криса, это понятно, а во-вторых… ну, тоже из-за Криса, но уже потому, что ему еще не было восемнадцати. Случился когнитивный диссонанс: и что тогда делать?       Решение нашлось парадоксально быстро: стало быть – Лукас, хе-хе; и его благополучие. Всего-то поменять парочку условий – и вот прежние выводы уже играют новыми красками, очень приятно. Для верности они, конечно, таки навешали ей отборной лапши на уши: «такого больше не повторится», «мы от нее сейчас же избавимся», «она бездомная и никто искать ее не будет» – и все в этом направлении. А – и естественно: не забывай о младшем сыне, он же у тебя такой лапочка; вырастет-то кем – космонавтом станет, наверное, чудо, в целом, – а не ребенок, каждой семье такого Лукаса.       Ох.       Во всяком случае, день у них тогда выдался плохой по всем параметрам; ужасный; отвратительный; нахуй вообще такие дни.       Для Стефани тот день стал кошмаром автоматически.       Не то чтобы они уповали на ее живучесть, но она и во второй раз выжила – «бог тебя любит, детка! или не особо, как считаешь?» – просто отбросила парочку частей своего тела, как и подобает любой знающей в подобных делах толк ящерице… О’кей, подловил: с этим они ей помогли. Но только пальцы! Хер проссышь, как заживлять все эти культи на месте рук и ног, позабавиться со Стефани-то хотелось подольше, выжимая из момента все до последнего; и из нее включительно – выжимая все до последнего тоже: кровь, слезы, мольбы.       Они просто обязаны были увековечить ее присутствие в их жизни, когда она подохла.       Поэтому как только это произошло – ее закатали в бочку.       А может, им даже стоило придумать какое-нибудь название этому феномену? Или вовсе назвать его ее именем? Ну прямо как все те чуваки, у которых было туговато с фантазией, которые обнаруживали неведомую хрень и в ослепительном инсайте такие: о! я назову ее в честь себя! и пусть потомки знают, кто разобрался во всем этом дерьме.       «Синдром Стефани». Звучит?       Синдром Стефани – это когда ты ящерка и отбрасываешь пальцы.       …Жаль, что с той девчонкой не получилось так же. Из-за Рика и его неумения пользоваться собственным членом все вообще рисковало пойти через задницу, так что, наверное, спасибо и на том, что обошлось безо всяких там перипетий.       Чертов Рик.       Так. Где мы остановились в прошлый раз?..       Да, да, вот – они наблюдали за домом. Просидеть в кустах пришлось минут двадцать, но зато они вполне убедились в том, что жильцы спали. Димо и Чарли же за это время, привычкам не изменяя, успели сцепиться по мелочи:       – Да подвинься блять уже, меня видно. – Чарли заерзал, пихаясь плечом.       – А ты ляжь, и тогда они, может, спутают твою башку с тыквой.       – Это был намек на то что я толстый, не понял?       Чарли не видел, но по опыту мог сказать – Димо закатил глаза. Всегда так делает.       – Маска, увалень. Твоя маска похожа на тыкву. Епт, у тебя что – комплекс неполноценности? Везде тебе че-то мерещится.       – Эй, – шикнул Крис позади них, – заткнитесь.       Димо обернулся через плечо и показал ему кулак с поднятым к небу большим пальцем, пусть и втайне поднять палец хотелось несколько иной.       – Все, пошли, – скомандовал Тим. Чарли отполз подальше в кусты, а к Димо присоединились Брайан и Тоби.       Ну и они, собственно, пошли.       В дом проникли через гараж, как и планировали, – сломали замок на двери, – пока остальные остались дожидаться сигнала снаружи. Машины внутри не оказалось, и это было плохой новостью, означавшей, что с момента их последнего наблюдения за этой семейкой людей в доме могло поубавиться. Не сочти за какую-то принципиальную дикость, но семьи лучше вырезать целиком. Дело не в том, что их волновало, как горько детки будут плакаться по мамочке с папочкой или наоборот, – и вообще-то мы об этом уже говорили, припоминаешь? Особо опечалиться из-за своей находки – или не-находки? – они не успели: по черному полу гаража разлился желтый свет, просочившийся из-под двери, а уже это означало, что жильцы все-таки не спали либо же проснулись из-за шума, которого не удалось избежать как ни крути.       Черт, ха-ха!       Обычно они пользовались эффектом неожиданности – заставали жертв прямо в постелях. Конечно, жертвы с чутким слухом или бессонницей и раньше с ними приключались, так что это не было большой проблемой, но определенно вынуждало перестроиться и немного потянуть время, дабы все обдумать. Вообще-то обычно этим занимались Тим и Крис – они, кроме того, были еще что-то вроде негласных лидеров их банды (негласных – потому что никакой особой иерархии у них не было, все были равны, никого не ущемляли и не превозносили – все без хуйни, в общем, только дружба, справедливость, обоюдность и тотальное взаимопонимание); они же планировали вылазки и, соответственно, их курировали, принимая непосредственное участие. Ха! Ты, наверное, уже там надумал себе, что они – психи какие-то, но нет, ошибаешься! Они не врывались в дома наугад и не брызгали кровью на стены. Убийства, тем более серийные, это целое искусство. Вот как письмо картин – один неверный штрих может уничтожить всю работу. Один лишний крик – и вот соседка, очень любящая пихать свой нос в чужие дела, уже набирает девять-один-один. Она, может, делала так и до этого по всякой херне, тем провоцируя ложный вызов, но в этот раз попала своим длинным носом точно в яблочко.       Осторожность – залог успеха.       И долгой жизни.       Нельзя выбивать окна и двери; нельзя разбредаться по всему дому; нельзя медлить. Реакция должна быть моментальной – оглушить, заткнуть или убить – никак иначе. А особое внимание по традиции лучше сразу уделить прекрасному полу – бабы ведь любят поорать по поводу и без.       Крайне необходимо с лету взять ситуацию под контроль. Тут важна слаженность действий, понимание своих сил, сил сообщников и жертв. Тому же Рику, например, на стандартно сложенного мужика лучше не бросаться – он мало того, что косячил постоянно, так еще и новенький, многого не знал; как, наверное, и Тоби, если только это не единственный вариант, потому что Тоби довольно мелкий, хотя и компенсировал то проворностью, поэтому, к слову, догнать и схватить прыткую девчонку мог без труда. А вот конкретно девчонкам-бегуньям в соперники был строго противопоказан Чарли – здоровый, как кабан, медленный и неповоротливый.       А ведь ему только шестнадцать, боже правый.       За дверью послышалось тихая, мягкая поступь босых ног по полу – это ходила девчонка. Она была одна в доме. Не считая их. Одна-одинешенька.       Они решили подождать, когда она уйдет. Брайан и Тоби сразу поспорили по поводу цвета ее волос: Тоби уверял, что девчонка брюнетка, а Брайан – что шатенка. Не слишком была ясна их мотивация, Тоби ведь всегда отдавал предпочтение блондинкам, Брайан – рыжим, но если вспомнить, как эти двое вообще любили спорить на ровном месте – один в силу ребячества, а другой – неисправимой упертости, – то все быстро объяснялось.       Ладно, причина была не только в этом.       Все вкусы пошли куда подальше, стоило им только заметить девчонку в щели приоткрытой двери.       Нет, это не она такая особенная, вся прелесть состояла в самом замысле мизансцены: девчонка, такая по-домашнему уютная, в пижамке (а та уж подавно была в пижаме), занимается своими повседневными делами и даже не догадывается, что за ней следят. О, пресвятой иисусе – как же крепло в паху от одной мысли, что они с ней будут делать. Такими ночами они все для них – хозяева и боги, их и только их они могли умолять и просить, и…       …И-и-и что-то мы замечтались. А вот это как раз самая большая ошибка, которую можно совершить: думать не той головой, что на плечах, а той, что... ты понял. На это всегда время найдется. Да и на сексе веселье никогда не ограничивалось – просто убийства тоже приносили свою дозу удовольствия. И иногда это возбуждало так же, как и вид напуганной, голой девчонки.       Когда свет в коридоре погас, они наконец могли перейти к активным действиям.       Все же несмотря на отсутствие машины в гараже, шанс того, что в доме был кто-то еще помимо девчонки, оставался, и составлял он примерно тридцать процентов; в пределах этих тридцати процентов – еще около шестидесяти на то, что эти кто-то – спали; а уже там – исключительные сто из ста: убить, конечно же.       В итоге получалась такая небольшая, но вполне посильная, что называется, матрешка. И они были обречены на успех. Вернее – Тоби был. Это он пошел проверить наличие родителей девчонки. Безусловно, прикончить двоих жертв, пусть они и находятся не в самом боевом расположении духа и, вероятно, лежат чуть ли не в обнимку, – не так-то просто, а особенно если ты Тоби. Как уже говорилось – он щуплый, да еще и небольшого роста, и словно следуя какой-то очередной своей глупой шутке – орудовал не ножом, как все остальные, а топором, причем довольно увесистым. Проломить череп движущейся жертве Тоби им не мог – слишком много подсчетов в отношении траектории и необходимой силы замаха, – однако если жертву держать на месте – все шло как по маслу. И как в масло – топор прямо в лицо: ХРЯСТЬ! Лицевые кости довольно хрупкие, но обычно убить таким образом с одного удара не получалось. Впрочем, это было и не нужно. О каком тогда удовольствии могла бы идти речь? Жертв сразу убивали лишь изредка, да и то в основном мужчин. Кроме Тима и Брайана в редких случаях – они никому больше не были интересны, поэтому с ними не нянчились: хоть малейшая опасность – прибить. Нет, конечно, ты не подумай, у них ведь все равны, помнишь? Вкусы каждого учитывались, так что какого-нибудь симпатичного парня всегда оставляли для нетрадиционной части их сообщества.       Ты уже понял? Нет, ты понимаешь? Так точно! Никому, черт возьми, не остаться целехоньким. О, если бы среди них были особые любители зверушек – наверное, и котикам с собачками жертв было бы несдобровать.       Но все еще впереди.       В том смысле, что их пока только семь. Будет и больше – в этом можешь даже не сомневаться. У них ведь столько еще времени: Крису, самому старшему в их банде, на днях исполнится только восемнадцать. А там и Тиму, и Димо, и Брайану – и так далее. Им еще даже двадцати никому не было. Они молоды; они полны сил, энтузиазма и желания действовать – и всего этого с каждым годом у них будет все больше и больше. О, черт – скорее всего, пик их деятельности настанет где-то лет через пять. К тому моменту у них у всех будет целый багаж опыта за спиной, а самих их – будет, скажем, пятнадцать; или даже двадцать. А это уже кое-что посерьезнее, нежели просто школьные друзья. Это будет настоящая организация из людей, которые хорошо знают, что им нужно и как этого добиться. Может, у них даже будет свой кодекс, строгие правила, догматы, какая-то идеология… И все-таки появится лидер, или даже два – Тим и Крис прекрасно друг друга дополняли.       Они будут колесить по всей Америке. И собираться уже не у Криса, а в каком-нибудь специально для того организованном месте. Возможно, у них будет несколько убежищ; какой-нибудь свой язык или хотя бы сленг; и название, конечно же! как и у любой крупной банды.       Любопытно – что бы это могло быть?       Да как же кружит голову ото всех этих мыслей!       Глупцы те люди, что не думают о будущем. Будущее – это залог всего, и не только по причине прогресса.       Всегда должен быть долгосрочный план.       Итак, мы снова отвлеклись!       Девчонка была одна в доме, но окончательно подтвердит эту догадку Тоби позже. Они едва хотели покинуть свое укрытие – как в коридоре снова вспыхнул свет. Охо! Чуть ведь не заметила! Внутри все уже на лоскуты раздирало в этом мучительном ожидании, но все-таки поддаваться эмоциям и набрасываться на нее прямо так они не стали: не столько оно было рискованно, сколько неинтересно, да и сама девчонка томить их больше не стала – погремела немного чем-то, выключила свет и зашлепала себе дальше. Они сразу поняли, что пошла она не в свою комнату, потому что свет на этот раз загорелся где-то слева, хотя изначально звуки ее шагов зародились определенно спереди.       И тогда наступил один из лучших за ту ночь моментов.       Все наконец-то началось.       Ты только вникни в это слово: на-ча-ло.       Понимаешь? Чувствуешь ведь? Да? Да-а-а. То-то и оно.       Они вышли из гаража и сразу попали на кухню. Там стоял круглый стол с несколькими стульями, правее, параллельно стене, меж двумя колоннами уместилась барная стойка, кухонный гарнитур, холодильник. И какой же простор! Неплохо эта семейка устроилась, ничего не скажешь. На девчонку наверное и пальца за жизнь никто не наставлял – родилась с золотой ложкой во рту. Ничего, той ночью они ей во всех деталях показали, из чего состоит реальная жизнь – и какое место конкретно она в ней занимает.       Но не будем торопить события!       Девчонка и правда не ушла в свою комнату, потому что они обнаружили ту в коридоре прямо по курсу. Там горел ночник, а расстеленная кровать преданно ждала свою хозяйку: с помятой, едва сырой подушкой с парой ниточек волос, изъерзанной простыней, еще теплая и сладко пахнущая девчонкой… Тоби отправился на второй этаж в поисках ее потенциальных родителей – его «компактность» была ему же на руку, так что он как никто другой умел двигаться бесшумно, – поэтому дожидаться виновницу всего торжества Брайан и Димо стали вдвоем: выключили ночник и притаились за дверью. Девчонке в любом случае пришлось бы сначала зайти в комнату, чтобы их заметить, но она и того не осилила – прошла мимо. Конечно. В подобных ситуациях она никогда не бывала – это как пить дать. Не почувствовала надвигающейся бури. Зашла – и в постель.       Она была так близко… До нее было всего три-четыре верных шага. Кровать тихо скрипела под ее тельцем, пока она укладывалась. И она все еще ни о чем не догадывалась!..       …Наверное. Про ночник-то она вскоре все же вспомнила – повернулась к нему и потянула руку. Брайан тут же бросился к ней – не то чтобы свет мог как-то помешать их планам на нее, но вместе с тьмой – явно разогнал бы как минимум часть уже заимевшегося настроя. Он толкнул ее в грудь, погасил ночник обратно, а потом схватил девчонку за первое, что только попалось под руку, – за плечо.       И все.       И в тот момент она уже, считай, была мертва.       Он зажал ей рот и опрокинул на кровать, в то время как она пыталась вырваться. Потерянный, едва перехваченный слухом выдох, выскользнувший из-за ее мягких губ до того, как он заткнул ее, был поистине великолепен; он беспощадно отпечатался на подкорке клеймом, от него скрутило сладким спазмом живот, а команды от мозга до рук доходить начали с ощутимыми перебоями: Брайан едва не выпустил ее, когда она брыкнулась снова, но подоспевший Димо прыжком припечатал ее к кровати; подмял под себя и саданул рукоятью ножа в бок. Девчонка заметно ослабела, затихла, но Брайан не убирал руки с ее лица: знал, что тут же заорет.       – Не дергайся, киска, – шепнул ей Димо. Он первый в ту ночь заговорил с ней – и это дорогого стоило. Когда ты говоришь с ними, видишь их шок – осознание происходящего накрывает с головой. Это все – по-настоящему. Суровая действительность как она есть. – Не будешь кричать? Нет? Кивни если не будешь.       Брайан почувствовал, как дернулась голова под его ладонью.       Да, крошка, как же ты напугана.       Когда Димо показал ей свой нож, девчонка вновь затрепыхалась, как пойманная на крючок рыбешка. Терпение медленно шло на убыль, и Брайан дернул ее за волосы – немного влажные, они заскользили под перчаткой.       – Тебе же сказали – не дергайся, – напомнил он ей.       – Не кричи, – добавил Димо следом.       Она кивнула пару раз, взгляд ее обрел некоторую ясность, и Брайан на пробу разжал пальцы – девчонка задвигала челюстью, но визжать не стала. Шумно задышала ртом.       – Где остальные? – спросил он у нее затем.       – Ч-что?.. – Господи! Как же дрожал ее голос! И все это из-за них! И для них!       – Вас должно быть трое. Где еще?       Девчонка ответила не сразу, явно начала прикидывать доступные варианты. Наглая ложь отразилась в ее глазах прежде, чем ее же подытожили губы.       – Не думай да… – начал было Димо, когда она его перебила, выпалив на выдохе:       – Они!.. – взгляд ее бесцельно забегал, – о…отошли. В ма-магазин. Недавно. – Ха! Это она и сказала, честное скаутское!       – Да? – Брайан даже невольно улыбнулся под маской. Конечно, крошка, так все и было, мы тебе верим.       Где-то в это же время к ним как раз присоединился Тоби. Вот тогда он и сказал, что дома никого больше не было.       А еще этот засранец оказался прав!       – Ты проспорил, – гоготнул он.       – Она говорит, – Брайан предпочел проигнорировать его акт самодовольства, удачно вспомнив слова девчонки, – что остальные скоро подойдут. – А после он заглянул ей прямо в глаза, надеясь не упустить драгоценную реакцию, и продолжил, не сдержав усмешки: – Подождем их?       – Не-ет, она соврала-а, – протянул Димо с чувством. И как же девчонка вся переполошилась! Такое проклюнулось в ее взгляде – это, пожалуй, уже не описать никакими словами. – Да, киска? – Он немного подразнил ее ножом. – Обманула нас.       – Н-нет. Нет. Нет, – заблеяла девчонка. Голос ее балансировал на грани совершенного молчания.       – Ага, так ты врушка? – Тоби сокрушенно покачал головой, гоготнув снова: – Врушка-врушка-потаскушка.       Девчонка скорчилась в слезах, ее грудь задрожала от рыданий. Ай-яй-яй, киска, а ведь врать очень, очень плохо.       Короче говоря, дальше девчонка ушла в себя, и пытаться расшевелить ее для диалога уже было бесполезно. Брайан наказал Димо и Тоби следить за ней, а сам ушел за остальными. Глаза давно привыкли к темноте, но он в любом случае не стал бы включать свет: это могло привлечь лишнее внимание к дому.       Он свободно прошел на кухню и немного оглядел обстановку праздного любопытства ради.       Взгляд сразу выцепил гору немытой посуды в раковине. Как мило – девчонка наверняка зареклась помыть ее наутро; то есть – она рассчитывала на то, что застанет это утро; строила планы, даже и не подозревая, что кое-кто уже построил планы на нее. С тех самых пор, как они ее увидели, около недели назад, выходившую из дома в сопровождении родителей, – уже тогда она принадлежала им каждым дюймом своего тела. И будет принадлежать – до скончания самих веков. Как и все их жертвы. Даже после того, как они их убивали, – они все равно оставались в их власти. Это ведь они выбирали места для будущих могил; они их туда укладывали. И трупы продолжали лежать под слоями земли лишь потому, что они так решили. Вечно. Да даже сейчас – все еще мирно покоились в лесах – и никуда им оттуда не деться… ха-ха, трупы ведь ходить не могут!       И слава богу.       В общем, Брайан отпер дверь, приоткрыл, сунул в образовавшийся проем руку и махнул в воздухе – ну а вот тебе и сигнал. Эти снаружи наверняка следили в оба глаза, поэтому особо можно было не заморачиваться.       Он отошел от двери и принялся ждать. Взгляд внезапно споткнулся обо что-то на столешнице. Брайан заинтересованно подошел. Это был кекс, такого насыщенного оранжевого цвета, на вид – рассыпчатый и очень воздушный.       Он отщипнул кусочек и приподнял маску.       На вкус кекс – тоже оказался ничего; морковный.       Эх, какой же гостеприимной оказалась их девчонка.       Ну а пока Брайан с трепетом в сердце думал об оставшихся членах банды, Димо и Тоби времени зря не теряли! Муками совести они не страдали, почему идея полапать девчонку втихомолку показалась им вполне себе допустимой.       …А девчонка была – ну просто прелесть. Смуглая, с аккуратной грудью, усыпанной мурашками. Ареолы ее сосков стянулись и сморщились, а сами соски стояли торчком, такие удивительно длинные, но закругленные на концах – так будто и просили что-то уже с ними сделать поскорее. Димо даже успел потискать ее между ногами – лобок у нее был мягкий, а под тканью шуршали волосы (ну киска, могла бы, что ли, и примарафетиться), – но гребаный Брайан запорол всю интимность обстановки, вернувшись.       А когда Димо заметил и Тима с ним вместе – в паху так и вовсе стянуло неприятным холодом.       Он слез с девчонки, Тоби отступил за ним.       Хуже выскочки Брайана мог быть только наглухо отбитый Тим.       А у тебя явно что-то не то с башкой, приятель, если ты смотришь на такую девчонку как на кусок свинины! В сексуальном плане заинтересован он в ней явно не был – есть подозрение, что ни в ком по-настоящему заинтересован в сексуальном плане он не был, – и эта его неожиданная холодность порой словно бы так и трещала в воздухе – ну как так можно вообще? Как можно отказать себе в сладкой, влажной девчачьей дырочке? Может, он поэтому и ходил постоянно с такой мрачной рожей?       – Ну привет, – сказал он девчонке, уже схватившись за нож.       Ну вот, сейчас он ее прирежет по-быстренькому, и потопаем мы все дружно по домам, подумал тогда Димо с внезапной тревогой.       Тим вообще-то никогда не отличался повышенным терпением, но даже при таком условии в тот день был весь какой-то по-особенному раздраженный, хотя и молчал по большей части – просто ходил темнее тучи и лишь изредка на кого попало гавкал. Никто ничего ему, конечно, на этот счет не высказал (и не выскажет, забегая наперед), все-таки все хорошо знали, что у него были серьезные проблемы в семье – и это даже на фоне того, что у них всех предки сумели по-всякому отличиться. Без вопросов – мать его была замечательной женщиной, прямо-таки женщиной, а не какой-то там бабой. Она все делала для детей – у Тима был младший брат – в противовес отцу, который «ради детей» однажды с дружками в этиловом объебосе накрыл магазин. Не обошлось без кровопролития, а закончилось – парой лет за решеткой.       И вот в чем суть – этот уебок вышел в октябре. Вернулся домой, естественно, хотя миссис Олсон его и видеть не хотела. Благо Тим к тому моменту уже вырос достаточно, чтобы ответить ебучему родителю на единственном для него доступном языке.       Периодически они, конечно, жили и нормально, более-менее стабильно, безо всякой поножовщины и прочего. Тим даже с отцом мог пообщаться спокойно, пусть и думал перманентно о том, как бы его так убить поизящнее. А что? Нахер он им сдался – толку от него никакого, один ублюдский выхлоп. Вот миссис Олсон обрадовалась бы… И Генри… Хотя нет – на Генри насрать, Тим ведь его терпеть не мог, девку эту сопливую.       Зато вот Дэйн от него без ума – ну кто бы мог подумать.       Иначе говоря, когда пришел Тим – неуютно себя почувствовали все, даже девчонка ощутила эту перемену: у нее не иначе как второе дыхание открылось, потому что она – ты ни за что не поверишь! – задумала удрать. Вскочила и в ту же секунду уже оказалась на полу – ну и рванула прочь.       Маленькая блядь!       Подожди – мордашкой она выглядела лет на восемнадцать, скорее всего, она была даже старше Криса.       Да к черту эти условности!       И знаешь что? Тим – отступил с ее пути. Естественно, позже он сказал, что это было частью игры, вот только предупредить об этом кого-то кроме себя любимого явно забыл, ебаный же сукин сын!       …о, нет-нет, нельзя. Тим ненавидит, когда нелестно отзываются о его матери.       Давай… Просто забыли.       Можно подумать, Димо одного волновало, как пройдет та ночь. Это он перехватил девчонку, когда она была уже, на минуточку, в полушаге от двери. Она так летела, что они оба грохнулись на пол. Димо прилично ушиб затылок, голова еще час гудела, а дома он так и вовсе обнаружил у себя шишку. Курва, да как она только посмела! Кем она себя, черт ее побери, возомнила! Злоба выступила перед глазами багряным всполохом, но остаточное возбуждение тут же впитало ее в себя без остатка – и на выходе получилось такое дикое желание, что член вмиг окреп – да так стремительно, что это даже было немного больно. Димо стиснул девчонку ногами и прижался к ней стояком, она лежала на нем, ерзала, все пыталась вскрикнуть, но, кажется, никак не могла вдохнуть для этого от сковавшего грудь ужаса – лишь стонала, акала, будто разучилась говорить. А когда она сорвала с него маску, когда он понял, что она его увидела, – сознание уже начало уверенно ускользать из-под его контроля. Он схватил ее за волосы и повалил на бок, вот-вот – она уже почти была под ним, но…       Ты замечал?       Как обрывается, бывает, пульс на этом блядском «но».       Позволь представить твоему вниманию – Кристофер Ларсон, или просто Крис, или просто – заноза в жопе. Пробыв в обществе Тима и Брайана с десяток лет, он перенял их все самые «лучшие» качества (хотя хрен разберешь на самом деле, кто там кого первый изговнил), и если терпеть этих обмудков по одиночке со скрипом, но еще было можно, то выносить их ушибленное трио чаще всего не представлялось возможным, к счастью – собирались эти конченые психопаты в одного большого конченого психопата не так часто, в основном – когда все они встречались для ночных вылазок.       Хотя какое это к черту счастье?..       Короче, Крис похерил всю малину, когда поднял девчонку. Она попыталась заорать, так что он еще и зарядил ей в живот кулаком. Бросил на кровать и незаинтересованно более отступил, наверняка собой крайне довольный.       Димо встал, снял совсем с себя маску, чтобы точно уже не мешала, стянул капюшон и поправил член, не удержавшись сжать у самого корня. Блять! Как же он не любил всю эту возню.       Девчонка на кровати же немного приуныла, заскулила в подушку, поэтому Чарли проявил инициативу и посадил ее нормально. Димо во всей этой неразберихе его даже как-то и не заметил сначала, но зато потом ощутимо повеселел. Чарли ему нравился. Жирдяй, тупица, «пробирочный» – но все же настоящий друг.       Тим простер руку с ножом навстречу девчонке, и она тут же замерла на месте, будто нанизанная на тот самый нож или готовая вновь сорваться во всю прыть.       – Стой, – наказал он ей, тоже заподозрив очередной побег.       Послышался смешок откуда-то слева.       – Она меня бля опрокинула, – посетовал Димо. – Во всех смыслах. Чуть всю башку не разнес. Погляди – мозги не наружу?       – У тебя есть мозги? – изобразил Чарли удивление.       Димо панибратски толкнул его плечом.       – Н-не надо-о-ах!.. – выскулила где-то там девчонка, и они ступили ближе к эпицентру всего действа.       В целом – дальше ничего такого занимательного, чем можно было бы с тобой поделиться. Они ее немного еще покошмарили – чтобы довести, так сказать, до нужной кондиции, – Тим даже показал ей свой шрам, подаренный ему Крисом в двенадцать лет (они тогда повздорили, слово за слово – так и схватились за ножи), а уже далее – он ее ударил, и лицо ее отразило такую уморительную гримасу, она зажмурилась, затем захлопала глазами, но словно бы вообще ничего перед собой не видя, и вдруг как заорала! Крис заткнул ее, Чарли с теми же планами шагнул к девчонке одновременно с ним, но по итогу лишь схватил за руки, потрогать ее тогда захотелось и Димо – он поймал ее колотящие пустоту коленки, – его примеру последовал Тоби… Короче говоря, наигрались они с ней достаточно, можно было переходить и к основной части ночи, да и ты наверняка уже заждался, правда же? Ну давай – колись!       Сопротивлялась она добротно, когда они стаскивали с нее одежду. Извивалась как дикая кошка. Своей роли это так и не сыграло, но пять баллов ей за старания. У нее было шикарное тело, не тощее, но и заплывшим назвать его нельзя: перекатывающийся под кожей рельеф ребер, хорошо различимая талия, пухлые бедра, мягкие сочные ляжки. Если бы не Рик – они бы точно трахнули ее впятером за раз – слишком велик был соблазн, чтобы выжидать свою очередь, – но он был девственником, и в тот день как раз должен был уже случиться его первый раз, чтоб его.       – Ну что, приятель. Уже осень, – обратился Димо к Рику уклончиво, – а твоя листва еще не сбро-ошена.       Рик стоял отрешенно, теребя рукав. Кривые дыры глазниц его маски смотрели тупо и безучастно.       – Что?       – Кинь ей палку, придурок, – вклинился Чарли и стащил с него маску. Свою он давно снял. Торчащая из-под капюшона челка спадала ему на глаза и липла к коже, а мясистые губы поджались в раздражении.       – Снимай блять шмотки, – поддержал Крис.       – Ну, блять, – подхватил Брайан.       – Смотри какая она. Какая сладкая писечка. – Димо схватил Рика за запястье и сунул руку девчонке промеж ног. Она закрутилась как безумная, Тоби за это щипнул ее у подмышки – и она аж дугой выгнулась, как пораженная опистотонусом. – Как там тепло, да? И мокро. Почти как в Майами, только без толп латиносов. – Он шлепнул ее по бедру, ледяному и сырому от пота. – Хотя кто знает эту шлюшку!       – Да я-я...       – Да член ты уже доставай, – возмутился наконец и Тоби. Они с Крисом наминали девчонке сиськи, и у них уже давно крепко стояло, в отличие от Рика, у которого в этом отношении наблюдался полнейший штиль. Это вообще нормально? Его такая конфетка ждала, ему ее на блюдечке буквально подали, разве что без каемочки, уж извините, – а у него ни в одном глазу!       – Эй, дружище, – Тим кивнул ему. – Если ты будешь вести себя как сучка, я лично проконтролирую, чтобы ты этой сучкой стал по всем фронтам.       Девчонку избавили от ее симпатичной пижамки и распяли на кровати, удерживая за руки и ноги. Как бешено вертела она своими глазами, как верещала в ладонь… Нечеловеческое зрелище. Но если подумать – что не так? Она же ведь девчонка. А если ты, к слову, девчонка тоже – уж не обижайся, пожалуйста, просто так устроен мир, что вы, девочки, созданы для ебли. Рик, однако, точно был бы с ней предельно нежен. Ах, если бы она только понимала, насколько ей повезло… ну хотя бы на пять минут.       – Мы ведь не будем нежными, слышишь? – заверил ее Тим.       В ответ она лишь снова застонала о чем-то там своем.       Рик сделал неуверенный шаг вбок, но напутствие Тима, кажется, подействовало как надо, и он все-таки начал расстегивать комбинезон, однако какую ведь рожу при этом скукурузил – ну будто заставляли его ту девчонку трахать, право слово.       Он залез на нее, пристроился между ногами, пошарил рукой внизу – и чудо становления мужчины, наконец, случилось...       (Девчонка все это время дергалась и пыталась скинуть его с себя, хотя и держали ее крепко: дрыгала конечностями, тянула, изгибалась волной. Пришлось дать ей по лицу пару раз – ничего серьезного, просто приугомонить. Успокоилась она, правда, только после третьего раза, и щека ее пунцовела ярким пятном, тем не менее, ее все равно ударили еще разочек – просто потому, что это было довольно приятно, если уж говорить начистоту.)       …Но продлилось недолго. Девчонка, едва лишь притихшая, каким-то образом извернулась, взбрыкнулась – что-то в этом духе, в целом, вытворила – и Рик отскочил от нее с ором, держась за член и сгибаясь в три погибели.       – Ты чего? – склонился над ним Чарли.       – Больно бля-ять!..       – Сломал?       – «Сломал»?!       – А ты че думал – они на раз-два ломаются.       – А потом отсыхают и отваливаются, – поддел Тоби.       – Кроме шуток, так и возникает импотенция на фоне психологической травмы, – вставил свои высокоинтеллектуальные два цента Брайан.       – Да нахрен, – неуклюже обронил Рик и отошел, выдавливая мученические гримасы.       Считаешь, симулировал?       Кто знает.       – Решила навредить нашему другу? – заговорил Тим с девчонкой тем временем. Та отчаянно зажималась, но спрятать от них свои прелести ей все равно так и не удалось. – Зря.       Димо расстегнул комбинезон на себе и выправил член и мошонку. Наш черед, наш черед! Если так поразмыслить – в ту ночь он был у нее практически первый, между прочим.       – Не волнуйся, киска. Я-то знаю что с тобой делать. – Он забрался на кровать, намекнул перевернуть ее лицом вниз. – Как тебе нравится больше? Жестко или... Жестко?       Задница у нее была – отпад: мясистая, округлая, чем-то даже смахивала на задницу его двоюродной сестры. И она так аппетитно тряслась, пока она дрыгалась, – словно ягодный конфи.       Димо сел ей на ногу и загнал член между ягодицами – там было жарко, влажно, немного кололи волосы, но это даже добавляло некой перчинки в момент. Ах ты маленькая засранка. Он скользнул по ее спине ладонями, большими пальцами надавил в ямку напряженной поясницы и налег корпусом – девчонка выгнулась, запрокинула голову (ей заткнули рот какой-то тряпкой, так что о криках уже можно было не волноваться; а может – это и вовсе была ее пижама?..), ее лопатки соблазнительно сомкнулись под кожей, задрожали мышцы… Димо сплюнул на ладонь и сунул два пальца в ее горячую киску – вау, какая ты, черт возьми, узкая! Ну что за лакомый кусочек ему попался! Девчонка реагировала на каждое его движение: вздрагивала, всхлипывала, завывала. О да! Ты чувствуешь? Тебе нравится? Эй, Ви! Смотри – вот так и нужно обращаться с девушками, идиот, им, чтоб ты знал, нужны прелюдии, а такой блудливой курве – и подавно. Он поласкал ее пальцами еще немного, а только затем – вставил в нее член.       О господи. Ради этого стоило и повозиться.       Он скинул комбинезон с плеч – очень хотелось ощутить ее тело безо всяких тряпок. Прижался к ней грудью и толкнулся в мягкую плоть. Попка девчонки была вся влажная, кожа ее липла к его коже, сама она вся – изумительно пахла потом, такая живая, чувствительная – и полностью в его власти. Димо мог сделать с ней все. И он делал – все: вылизывал ее шею, теплую и нежную, кусал, грыз – угол челюсти, подбородок, щеку. А потом поднялся и похлопал ее по лицу, щипнул скулу, сунул палец ей в рот, протиснув фалангу между тканью и щекой. Киска, как ты себе на вкус? Она укусила его – совсем слабо, просто задела зубами, да и Димо вообще-то того и ждал, но наказание сучка, конечно же, получила в полном объеме. «Полном объеме» – ну ты понял? Ладно, не старайся. Он погрузил ей в задницу большой палец, и если судить по тому, как тяжело он зашел, – было это не слишком аккуратно. Малышка, правда? Ага, очень больно. Девчонка запищала и начала выталкивать сымпровизированный кляп изо рта, но ее попытки быстро пресекли. Какие же хорошие у Димо друзья, если подумать. И все вообще в ту ночь было – так хорошо. Он все-таки плюнул вниз, чтобы палец заходил охотнее, заменил его на указательный, изнутри прощупывая свой же движущийся член, и оттянул ягодицу в сторону, чтобы лучше видеть, как принимает его в себя ее попка. Вот так, да?.. Тебе нравится?.. Скажи, как тебе это нравится. Хорошо, правда же?.. Не скромничай… С такой… сочной жопой тебя только ебать и ебать… блять. Он вытащил палец и мазнул им в завершение по колечку ануса, растирая кишечную слизь и слюну, проталкиваясь между делом обратно уже лишь по ноготь. В промежности начал стягиваться искрящий жар. Ты просто космос, сладкая, вот бы… Он подложил колено под ее бедро и дернул на себя, прижимаясь максимально тесно, а следом смял ее ягодицы обеими руками и затрясся внутри. Кончая – вновь задвигался на всю длину. И излился со стоном за пару тяжелых жестких толчков.       Димо высунул из нее член и головкой подразнил дырочку напоследок. Признаться, ему хотелось трахнуть ее еще раз. В ее грязную задницу. Но время поджимало, так что он слез с нее.       – Космос, – повторил Брайан с легкой улыбкой. Он в некотором роде увлекался космогонией.       – Все для тебя, – сгримасничал Димо в неряшливом реверансе. Продел руки в рукава – и накинул комбинезон обратно.       Собственно, после Димо настала очередь Брайана. Ты ведь помнишь? Справедливость. Самый смак доставался тем, кто больше всех поработал. Не то чтобы быть в числе последних категорически плохо – это смотря какие там у тебя тараканы в голове: быть может, пик твоего наслаждения – это как раз повозиться в мешанине из чужой спермы.       Брайан мельком посмотрел на Тима: безэмоциональная маска пристально глядела на него, светилась в полутьме белизной. Тим был единственный, кто все еще оставался в ней. Комбенизон даже застегнул обратно. Честно говоря, Брайана его вид немного остудил. Даже словно бы… девчонку трахать расхотелось. Тим был не против того, что периодически он занимался сексом с другими; вообще-то Тим сам не упускал возможности трахнуть кого-нибудь на стороне, но… Кажется, вскоре Брайану все же придется разобраться в тонкостях своей ориентации, а что еще важнее – обсудить наконец с Тимом сущность их отношений.       – Ну и? Би? – это был Тоби. Вечно же ему неймется.       Брайан подумал тогда: скорее всего, я еще пожалею о том, что собираюсь сказать сейчас; и пожалею я, вероятно, сразу после того, как открою рот.       Как же… приятно ошибаться.       – Я пас.       – Че? Серьезно?       – Да.       – Ну-ну. Эй, Ди, – Тоби обратился к Димо, – держи ее.       Точно, девчонка! Мы практически о ней забыли, но сказать на самом деле и нечего: ничего сверхудивительного в тот момент она не делала – скулила в постель и взрывалась писком, когда ее щупали.       – Привет, милашка. – Тоби заглянул ей в лицо, опустившись на корточки, но девчонка так и не обернулась на него. – Я Тикки. А ты – сейчас будешь оттрахана.       Если ты думаешь, что Димо жестокий, то явно не знаешь Тоби. Внешность бывает обманчива, и пусть его задорные кудри и ангельское личико не введут тебя в заблуждение. Не столько его заводил вид девичьего тела, сколько осознание того, сколько боли это тело способно было принять и впитать. Он погладил девчонку по затылку, неспешно и как бы случайно подбираясь все ближе к ее уху. Он приметил это еще давно – у нее в мочке была сережка – крупная, похожая на каплю. Вертеть такую меж пальцами удивительно приятно – идеальная по своей форме и немного шероховатая. СДВГ Тоби диагностировали еще в детстве, но после смерти сестры родители замкнулись в себе и перестали водить его к врачу. Состояние Тоби быстро ухудшилось, вернулись глазной тик, неусидчивость, привычка искусывать до мяса ногти – и болезненная, перманентная потребность чем-то занять руки. Чтобы не щипать себя сутки напролет как раньше, Тоби носил на запястье резинку. Когда-то она принадлежала Лире, сестре, единственному человеку в его жизни, которому на него было не наплевать. Дергая и выкручивая резинку, Тоби каждый раз невольно вспоминал о ней. И каждый раз – ему становилось легче.       Но он не мог позволить себе сделать это в подобной обстановке – думать о Лире, когда рядом находилась такая мерзкая, грязная потаскуха,       Суперские сережки кстати.       поэтому он зажал эту симпатичную побрякушку между большим и указательным пальцами, крепко.       И выдернул серьгу из уха.       Девчонка подлетела на кровати, лицо ее побагровело от крика, который теперь помимо ткани во рту сдерживала еще и ладонь Криса. Тот подтянул ее к себе на колени, а Димо и Чарли перевернули девчонку на спину; залапали грудь, развели ноги в стороны и засунули в нее пальцы, вымазали в сперме половые губы, шлепая и растирая. Девчонка ныла и содрогалась, из разорванной мочки у нее капала кровь, не так много, как хотелось бы, но все ведь еще впереди!       Крис перекинул через нее ногу и зажал голову между своими бедрами, освобождая руки, – и сжал ее сиськи. Тоби же снял комбинезон до пояса. К разгоряченной коже тут же приникла освежающая прохлада.       …Брайан подошел к Тиму. Когда он встал сбоку, то наконец понял, что смотрел Тим не на него – не теперь по крайней мере.       Он следил за всем, что происходило на кровати.       Однако следующие слова адресовал явно ему:       – Почему не пошел?       У Брайана потеплело в груди: то, что Тим вообще задал этот вопрос, его немного обнадежило.       – Не хочу, – но все же уклончиво ответил он.       – М.       – А ты… – Брайан подложил ладони под поясницу и налег на стену, – к тебе сегодня?       Белая маска обратила на него свои черные провалы глазниц.       – Как ты хочешь, – кивнула она кверху.       – Сними маску.       Тим снова отвернулся от него.       Но маску все же снял.       Брайан смотрел на ломаный абрис его профиля в призрачном контражуре луны, на отросшие спутанные волосы, лежавшие на скулах. Кажется, в тот день было полнолуние, и ночь стояла довольно светлая.       – Вообщ-       – Твою-ю ма-а-а-ать блять!       Договорить Брайану не дал Димо. Тим прошел вперед, и тогда ему не осталось ничего, кроме как идти за ним.       – Какого хуя, – мрачно возмутился Тим.       – Этот пидорас, – подсказал Тоби, кивнув в сторону Рика и презрительно скривившись. Ноги девчонки лежали на его плечах, пока он долбил ее, – он…       Все дело было в том, что Рика – вырвало.       – Свали, мудак. – Чарли толкнул его с места, враждебно скаля зубы.       – Все норм!.. блять…       Тим подошел к Рику и дернул за шкирку, вынуждая разогнуться. Рик был высокий, второй по росту после Криса, на голову превосходил Тима – так что вышла эта их короткая стычка немного забавной. Рик не совладал со своим вестибулярным аппаратом и шатнулся в сторону, едва не оступившись, и после, когда Тим все-таки отпустил его, отскочил назад и зашелся в удушливом кашле.       – П-прости, Тим… – выкашлял он с остатками рвотных масс.       – «Ти», ебанат, – взбесновался Тим, – я «Ти».       – Прости!.. Я перенервничал.       – С чего?       – Я… э…       – Короче. – Тим поймал его за рукав и подвел к двери; вывел по обратную ее сторону. – Сиди тут. И ни шага.       – Прости, Ти, – подавленно выдохнул Рик.       – Потом поговорим.       – Ну и что с ним? – спросил Крис, когда Тим вернулся. Голова девчонки покоилась на его коленях; глаза ее обессмысленно смотрели в никуда, рот – оскален, челюсти намертво сжимали тряпку, а по лицу размазалась кровь – помимо порванной мочки уха, у нее кровила щека: кто-то из них ее уже порезал.       – По-моему кое-кто обмочил трусишки, – ухмыльнулся Димо краем губ.       – Ти?       – Ничего. – Тим обернулся на Брайана. – Поглядывай на него.       – Хорошо.       – От твоей рожи и правда блевать хочется, – засмеялся Тоби, перебиваясь шумными выдохами, вдалбливаясь в киску девчонки, – уже не такая и… и красавица, – и укусил ее за бедро, перейдя на плавный темп.       Девчонка, казалось, выпала из собственного тела. Ее уже не держали, не считая Криса, чьи руки сдавливали ее плечо и горло, и Димо с Чарли, которые тискали, щипали и дергали ее где попало. Реальной надобности никакой во всем этом не было: она почти не шевелилась – строила лишь немые гримасы, как в идиотской пантомиме, и одна только ее грудь подпрыгивала под каждым толчком Тоби, свесившись к подмышкам, вместе с руками – красная, пестреющая отдельными пятнами намечающихся синяков.       Слабачка.       Они же только начали.       Тоби вышел из нее – смесь спермы и ее выделений набилась под крайнюю плоть, размазавшись по головке и неравномерно налипнув под венчиком, вспененная, загустелая до плотного белого цвета, как взбитые сливки. Запах, правда, сравнению не оставлял никакого места – скверный.       Он толкнулся в нее вхолостую пару раз, отдаляя себя от разрядки; снова погрузился внутрь, отодвинулся назад, еще раз – обратно, наблюдая, как кольцует все отчетливее член белесый след. Густо сплюнул вниз и вернулся к прежнему быстрому ритму. Девчонка ощутимо начала давить ногами ему на плечи, может, даже надеялась добраться до шеи – зажать бедрами как в тиски, однако сил у нее не было, и ее ноги расслабленно обмякали каждый раз, так ничего и не добившись; заходились дрожью и сгибались в коленках, будто теперь девчонка пыталась стащить их с него.       Тоби тяжелее навалился на нее, не позволяя сменить позу.       И тогда все тело ее уже натурально пронзило судорогой.       Девчонка обреченно загундела, вздрагивая.       – Давай, киска, помяукай, – влез Димо; пропихнул ладонь между ее ягодицами и бедрами Тоби, но тот почти сразу его согнал, – как ты умеешь. Давай. – Оттянул сосок и схватил за волосы, вжимая щекой в член Криса сквозь ткань. Девчонка зажмурилась. – Тебе хорошо?       – Сраная… шлюха, – тяжело выдохнул Тоби.       – Мерзкая вонючая шлюшка. Ты уже кончаешь?       Она, кажется, пыталась что-то сказать, но ее голос раз за разом спотыкался на рыданиях.       Крис дал ей пощечину, чтобы привести в чувства.       Девчонка затаращилась и отрывисто взревела, когда он ударил ее уже по груди, хрипло вдохнула – воздух заскрипел в ее носоглотке, – и в конце концов голос ее все-таки начал собираться в придушенный крик из череды зычных стонов: Тоби сбросил с себя ее ноги, обхватил колени, подтянувшись, и задергал на себя.       Димо вытянул тряпку у нее изо рта.       – Скажи, блять, что ты кончаешь, – прошептал он ей в лицо. У него снова наступила эрекция. А девчонка хрипела, разинув рот. Изредка из ее горла вылетали короткие вскрики.       Потом Димо пришлось отступить, потому что Тим с Брайаном внезапно прервали свой умилительный пидорский междусобойчик в углу, заинтересовавшись процессом.       А еще Димо увидел Рика.       Его держал за горло Тим, прижав спиной к своей груди.       Расстегнутый комбинезон Рика с торчащим наружу вялым членом слегка озадачил.       Но потом ситуация прояснилась, когда Тим сказал:       – Суй хуй ей в рот, уебок.       Брайан приставил девчонке нож к глотке, а Крис сдавил ее щеки, подложив под зубы пальцы, – так что ее губы уподобились цифре «8».       – Выебу тебя им, если изъебнешься, – проинформировали ее.       Тоби замедлился. Все происходящее его адски заводило, и он чувствовал приближение оргазма.       Он наблюдал, как Тим толкает Рика к девчонке; сжимает его член. Рик, испугавшись подобной инициативы, сбросил его руку и направил себя сам. Его кисти дрожали. А лицо выражало не иначе как натуральный ужас.       Ни о какой эрекции, естественно, и речи не шло.       – П…пожалуйста, – внезапно вымолвил он.       – Что? – в голосе Тима читалось злое, но все-таки поддельное удивление.       – Не сейчас...       – Ты кажется не понимаешь всей ситуации, дружище. Либо ты трахаешь ее, либо я – тебя. – И он схватил его за яйца.       Обстановка накалялась стремительно, все находились в горячем предвкушении.       И совсем будто было и неважно – кто кого выебет.       – Л-ладно! – выпалил Рик. Дернулся, посмотрел на девчонку как на прокаженную и наконец подался навстречу. Ему даже помогли – подтащили ее поближе.       В ее раскрытом рту елозил язык. Она замотала головой, когда головка коснулась губ, и попыталась сомкнуть челюсти, но лишь кусала собственные щеки.       Брайан, удерживая за волосы, насадил девчонку на член. Она явно понадеялась вытолкнуть его обратно, и тогда он, обхватив затылок уже всей пятерней, вдавил ее носом Рику в пах. А тот наверняка бы отшагнул – если бы Тим все еще не находился позади него.       Самое, блять, идиотское изнасилование, какое только можно вообразить.       Брайан запутал пальцы в волосах девчонки и принялся двигать ее головой. Она начала кашлять, давиться и подозрительно ритмично напрягаться всем телом, а потом издала звук, похожий на журчание воды в забитом сифоне, – и ее нахрен вырвало, блевотина попала Брайану на руку, он не перерезал ей глотку благодаря одной удаче. Откуда-то в лицо ей прилетел удар, она тупо закатила глаза. Булькнула горлом, когда шею сдавили.       Тоби подтянул ее к себе обратно и добавил к члену палец. Ее выходка его не смутила – исключительно разозлила. А злоба в свою очередь – крайне распалила. Он вбивался в нее яростно и быстро, со всей силы, дополнительно растягивая щель пальцем. Кожа, шлепаясь о ее кожу, горела. Он кончил находясь на грани безумства – бурно и почти мучительно, с судорогой, пробившей все тело. Глазной тик, до того пронзающий веки, понемногу начал отпускать.       Он замер и посмотрел на девчонку, переводя дыхание. Вся зареванная и перемазанная кровью, рвотой, соплями и слюнями, отныне она возбуждала лишь желание раскроить ей черепушку надвое. Но у лошадки была еще парочка забегов, поэтому путевка в елисейские поля отложилась.       После Тоби эстафетная палочка передалась Чарли. Он спихнул девчонку на край кровати под ее вымученный стон. Девчонка к тому времени окончательно оставила попытки сопротивления и только вяло водила взглядом по комнате, позволяя себя трогать уже где и как угодно, иногда лишь запоздало и обрывисто выдыхая возмущенные раскатистые «а». Признаться, это ее абсолютное смирение раздражало – если бы они хотели встретить покорность, то трахнули бы паралитика.       Хотя и звучало это как то, что определенно нужно попробовать…       Чарли ударил ее кулаком в бок, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.       Девчонка не наградила достойной реакцией – всего-то скривилась.       Тогда он ударил еще раз.       И вот она ожила! Дернулась, захрипела, начала сдвигать и подтягивать ноги.       Чарли – с наслаждением раздвинул их обратно.       Он провел ладонью по внутренней стороне ее бедра – от колена вверх, – чувствуя, насколько же напружинено, но податливо было ее тело, и остановился в дюйме от промежности. Ее дырка выглядела помятой, избитой, раскрасневшейся, из нее сочилась сперма, и от этого зрелища у него перехватило дыхание. Он потер большим пальцем между половыми губами – девчонка была очень горячая, мокрая, до того скользкая, что в животе схватывало от волнения, Чарли обнажил член и взял его в кулак, опустившись на колени.       –…первый раз такое случается. Не переживай. – Тим похлопал Рика по плечу. – С кем не бывает.       – Я растерялся, Ти, прости.       – Ти? – Тоби непонимающе качнул головой.       – Ты блять говнарь че творишь? – осадил Брайан.       – Такого больше не повторится, – переполошился Рик.       – Естественно не повторится. Би. Тикки. Мы дадим Ви еще один шанс.       Брайан сохмурился, глядя на Рика из-под светлых бровей. Он был знаком с Тимом слишком давно и слишком близко, чтобы знать, что тот никому не давал вторых шансов, и потому сомнений у него не оставалось: Тим – что-то задумал, и эта неизвестность ощутимо тревожила.       Он мотнул головой в немом негодовании, а потом вовсе отошел. Вся похоть спа́ла, осталось одно лишь холодное раздражение. Он вернулся к кровати – чтобы увидеть, как Чарли вылизывает девчонку между ногами. Тревога в груди собственнически вспухала, Брайан следил за ними и чувствовал то, что мог почувствовать разве что при просмотре прогноза погоды, – то есть совершенно ничего.       Ему захотелось, чтобы все просто скорее закончилось. Поговорить с Тимом. Узнать подробности. Его задевал факт того, что Тим делал это даже с ним – притворялся; играл спектакль одного актера. Не то чтобы Брайан тогда надеялся, что Тим возьмет его за руку и отведет в сторонку, нашепчет на ухо, а потом они вместе переглянутся заговорщически, – но он мог дать понять о своих планах хоть как-то.       А он просто оставался Тимом.       Всегда оставался Тимом.       Он ничего ему не рассказал даже после, когда они остались наедине.       До сих пор.       –...ее в жопу. – Возбуждение больше не позволяло себя игнорировать, и Димо вытащил член; заправил палец под крайнюю плоть, оттягивая и выдыхая с дрожью.       Крис трахал девчонку в рот, удерживая обеими руками за шею. Времени практически не осталось, сказалась возня с Риком, и поэтому они с Чарли вынуждены были разделить ее на двоих. А где двое – там могут быть и трое! Ну… это говоря о девчонках и их базовой комплектации в частности.       И пока Чарли лизал ее дырку – господи иисусе, Чес, она, бля, вся в конче, – Димо дрочил себе ее рукой. Ладонь у девчонки была холодная, хотя и мокрая, пальцы возили по плоти безучастно, и потухнуть огоньку страсти не давало лишь наблюдение за Чарли, что с таким аппетитным хлюпаньем и чавканьем исполнял ей куннилингус.       – Теперь ты… с-сука, – начал Димо, еле сдерживая смех, – в-водолаз, – и все-таки заржал, щеря крупные зубы.       Когда Чарли оторвался от нее, щеки у него влажно блестели. Выглядел он очень довольным. Как ребенок, которому на карнавале купили яблоко в карамели. Он вытер лицо, схватил девчонку за бедра – и дальше они перевернули ее на живот.       Крис снова сунул ей в рот. Пришлось встать на колени и дернуть ее голову вверх за волосы, чтобы если что она его не укусила. Впрочем, она не пыталась – челюсть ее просто безвольно висела. Но дергать за волосы девчонок Крис любил в любом случае. А еще – ему нравилось их душить. Голыми руками. Схватить и стиснуть тоненькую шейку. Вид краснеющего, а затем и синеющего лица, вываливающегося языка и закатывающихся глазных яблок – сводил его с ума.       Первой женщиной, подарившей ему это неземное, незабываемое чувство, была его мать.       Он двигал девчонку на себя и подмахивал в такт тазом. Его член – восемь дюймов в эрегированном состоянии – не помещался у нее во рту и головкой бурил глотку. Иногда девчонка вздрагивала в кашле, но в целом – просто клокотала горлом, комично замолкая каждый раз, как член перекрывал дыхательные пути.       А – А – А – А       Он сдавил ее шею сначала одной рукой, а спустя пару толчков – добавил к ней и вторую; сомкнул пальцы и ускорился.       Девчонка начала проявлять неожиданную активность. Быть может, еще и из-за того, что ее трахали в задницу. Она жмурилась, стискивала кулаки и толчками выдыхала грубые гортанные стоны – надеялась закричать, но, конечно же, не могла.       В задницу ее трахал Чарли – навалился всем телом, давя бедрами. Его дряблый живот трясся и терся о нее. Он вдалбливался в нее мощными короткими рывками и пыхтел сквозь зубы, раздвинув ягодицы пальцами, входя по основание. Девчонка же давилась стонами, членом, монотонно ныла, сопли влагой отвратительно текли по ее губам, она дышала ртом и кашляла, и эти вибрации ее горла игриво поддразнивали Криса зайти дальше. Глубже. Он перехватил ее за шею удобнее и едва приподнялся, ища верный угол проникновения… Хоул-ин-уан – точно в лунку! С оттяжкой, член провалился в глотку, а верхний ряд зубов бодряще скользнул по плоти. Девчонка рефлекторно заглотала впустую, мягкий зев, сокращаясь, упруго стискивал головку. Крис втолкнулся в нее еще раз десять – быстро и сохраняя низкую амплитуду – и спустил в горло.       Девчонку захватило удушье. Она бешено закрутила головой, все еще находясь внутри – Крис почувствовал, как член обожгла горячая жидкость.       Ее рвало. Она тряслась как припадочная.       И даже когда Крис освободил ее рот – девчонка продолжала захлебываться.       Тем не менее – ему было все равно. Она взбесилась и рвалась прочь, поэтому он удерживал ее за шею до тех пор, пока не кончил Чарли. После Чарли в жопу ей засадил Димо – но он уже и до того был близок к разрядке, так что продлилось это недолго: целых пятнадцать секунд спешной долбежки в одном темпе – и занавес.       В конце они обтерлись простыней и сошли с кровати.       К ним подошел Тим.       Брайан проследовал тенью.       А Тоби уже зашуршал газетами где-то в коридоре.       – Ну что, красавица, – Тим обратился к девчонке, достав нож. Лезвие заскребло ее кожу, от бедра и по округлости ягодицы, собирая на себя пот, кровь, дерьмо и сперму. – Моя очередь?       Нож высек тонкую полосу полумесяца на ее пояснице.       Девчонка даже не шелохнулась.       – Ти…       Тим выпустил рукоять из ладони, крутанул между пальцами и взял нож обратным хватом.       Короткий, практически невесомый штрих – чтобы затем острие уперлось девчонке меж ребрами.       – Ти.       Он уменьшил угол, поддевая кожу…       – Тим. – Брайан заглянул ему в лицо. Тим посмотрел на него так, что ему стало дурно: сквозь. – Тим, она мертва.

🔪🔪🔪

      – Сила есть ума не надо. Ага, Кей? – съязвил Димо, надевая маску. Красный демон О́ни ухмыльнулся за него.       – Я ее не убивал. Она просто сдохла, – безынтересно пояснил Крис: тупые укоры Димо никогда его не трогали.       – Она захлебнулась твоей кончей.       – И что.       – Влюбился, Ди? – подстебнул Чарли. – Она еще тепленькая.       – А скоро будет совсе-ем горяченькая, – включился Тоби.       – Ага. Блин. – Чарли скорчил тоскливую рожу. – Я жрать хочу.       – Тебе бы тока пожрать, пробирка.       – Я со вчерашнего дня ниче не ел ваще-то!       – Так я-то тоже!       – А почему кстати «пробирка» вообще?       – Да-а-а… потом расскажу.       Когда все условия были созданы, Тоби достал зажигалку. Последний штрих – спалить дом. На втором этаже Брайан проделывал то же с комнатой родителей девчонки. Количество очагов возгорания напрямую коррелировало с успешностью поджога, особенно осенью, когда атмосферная и почвенная влажность были повышены, так что они не ленились.       А каких ведь усилий это требовало – ты и вообразить себе не можешь.       После подобных ночей ты измотан настолько – морально, физически, – что иной раз и ноги еле переставляешь. В голове – отсутствие любых мыслей. Все, что у тебя остается, – желание во что бы то ни стало добраться до родной кроватки и упасть в ее прохладные объятия. Но это в лучшем случае. Иногда они успевали лишь принять душ и закинуть в желудок что-нибудь съедобное – и шли в школу. Если бы они занимались всем этим исключительно по выходным, копы бы давно просекли фишку. Поэтому хочешь-не хочешь – делай лицо поживее и топай навстречу знаниям.       Так вышло, что тогда была суббота, и о занятиях можно было не беспокоиться. К тому же они заехали довольно далеко – до Оксли на машине было около двух с половиной часов.       Закончили они, кстати говоря, к шести утра.       Когда Тоби чиркнул зажигалкой – Тим его одернул:       – Ну-ка стой.       Далее он подозвал к себе Рика, вложил ему в руку свой нож и сказал:       – Ты это сделаешь.       – Что? – не понял Рик. Или, что вероятнее, не хотел понимать.       – Перережешь ей глотку.       Пульс у девчонки проверял Брайан – она и правда была мертва. Наученные, однако, опытом Стефани, они не могли оставить ее так просто, даже если и подразумевалось, что огонь уничтожит все.       Береженого, знаешь ли, бог бережет.       Рик замялся. Что-то промямлил, приклеился к ножу вязким сонным взглядом. Завис.       А где-то на улице, вдалеке, проехала машина – приглушенный шелест шин по асфальту наслоился на щебет ранних птиц, всколыхнув задремавший мозг, и вскоре стих.       – Ти, пора уходить, – напомнил Димо.       Тим замер секунд на пять.       Самые жуткие пять секунд – в копилку самых жутких за ту ночь секунд Рика.       И потом неожиданно ухмыльнулся – как по щелчку рубильника.       – Добей подружку. – Он играючи ударил Рика кулаком в грудь, подмигнув, а затем перевел взгляд на Чарли. – А ты проследи.       – О’ке-ей, – устало протянул тот на выдохе. Тим дал зажигалку ему – и вышел из комнаты вслед за Тоби, Крисом и Димо.       Чарли выразительно глянул на Рика из-под приопущенных век.       – Ну, – кивнул он на девчонку, слегка изогнув брови, – режь давай.