Агарь, Агарь

      — Ты кто? — наконец смог он из себя выдавить.       — О, мой хороший, ты проснулся, — она обнажила в улыбке кривые зубы.       Та, что лежала с ним рядом ничем не напоминала красавицу Эсмеральду. Это была очень смуглая довольно молодая женщина с выпирающими зубами и лицом по миловидности напоминающим обезьянью мордочку. И пусть у неё была гладкая кожа и густые волосы, все прочее казалось если не откровенным уродством, то по-крайней мере некрасивым. Длинный с горбинкой нос, зеленоватые навыкате глаза и тонкие редкие брови. Это вытянутое как у лошади лицо, казалось священнику еще одной злой насмешкой его жестокой судьбы. Как же так, что он вчера вызволил красавицу, а проснулся с этой невзрачной пигалицей? Но девушка продолжала ему улыбаться, она безо всякого стыда прижалась к нему и нежно повалив на спину начала покрывать поцелуями ошеломленное лицо, в то же самое время мягкие, нежные руки ласкали другие скрытые одеждой части тела. И он ожил. Девушка вскоре забралась на него сверху, возложив обе его руки на свою крепкую и высокую грудь. Тут уже было не до сопротивления, Клод отдался ритму который задала незнакомка. Когда все закончилось, она проворно соскочила с него и куда-то скрылась с глаз.       Раздавленный чудовищностью своего положения и пережитыми ощущениями, священник сел на кровати. Он зло отбросил одеяла, обулся и проковылял до чулана, который служил уборной в этом доме. Закончив чуланные дела, он осторожно выглянул, никого не было видно. В душе теплилась надежда, что все это не более чем кошмарный сон, может быть он все же повесился и попал в ад? Но тут до него донеслись какие-то звуки снизу, девчонка чем-то гремела на кухне. Вернувшись в спальню, он надел плащ и стал быстро спускаться на первый этаж, но негодница уже поджидала его.       — Мой хороший, надо бы дрова принести и что-нибудь поесть, — сказала она с широкой улыбкой на губах.       До чего же смугла! Кожа болотного зеленоватого оттенка! До Клода дошло, что вчера он поддавшись какому-то злому порыву хлопотал, чтобы освободить другую. Еще священник заметил, что девушки были весьма схожи телосложением, тот же рост и грация, тонкая талия и волнующая грудь. Нет, надо с этим заканчивать!       — Ты должна уйти! — строго сказал он, ожидая в ответ бурю негодования, но вместо этого девушка просияла и бросилась к нему на шею.       — Какой ты добрый, — она как маленькая собачка подпрыгивала, чтобы поцеловать его суровое лицо.       — Что ты делаешь? — не смотря на раздражение, ему почему-то была приятна такая бурная радость.       Она остановилась и продолжая широко улыбаться положила ему руки на грудь.       — Как славно, что ты меня отпускаешь, — в зеленоватых глазах отражался восторг. — Я боялась, что ты мне скажешь прекратить видеться со своими, но я знала, что ты слишком хороший для этого.       — Я…       — Ты самый лучший, ты прекраснейший из мужчин! — девушка положила его руки себе на талию и немного притянув его за шею стала страстно целовать.       У Клода перехватило дыхание, одной рукой он прижал её к себе, а другой уже поднимал юбку. Да, что же это такое происходило?! Когда он очнулся, то обнаружил, что они с маленькой ведьмой лежат на холодном полу, при этом девушка выглядела как кошка стащившая окорок. Её блаженная улыбка не предвещала ничего хорошего, с большим трудом он поднялся и тут же почувствовал головокружение. Цыганка подхватила его и усадила на трехногий табурет. Священника мутило и перед глазами прыгали зеленые точки, он ощущал невероятную слабость во всем теле.       — Что со мной? — вяло спросил он.       — Тебе нужно покушать милый, — девушка помогла ему подняться и вновь сопроводила наверх.       Когда он оказался уложенным и укутанным одеялами, девушка с сочувствием погладила его по голове.       — Мой хороший, я сейчас пойду схожу на рынок и забегу к своим, чтобы с дровами помогли, — она поцеловала архидьякона в лоб.       — Вот, — он с огромным трудом извлек из потайного кармана небольшой кошелек. — Возьми и уходи!       Девушка открыла кошелек и радостно вскрикнула.       — Ого! Да, тут золото! — она поднялась на ноги. — Я скоро буду, — с этими словами девушка вышла из комнаты.       Священник уже надеялся, что она наконец ушла, но цыганка вскоре вернулась осторожно неся жаровню, потом снова поцеловала его и скрылась из вида. Клод полагал, что ведьма возьмет деньги и растворится среди таких же как она, среди потомков египетской саранчи. Незаметно он погрузился в неспокойный сон, проснулся священник от того, что кто-то легонько целовал его в лоб. Открыв глаза он с отчаянием увидел похожую на обезьянку цыганку, а еще какого-то бородатого мужчину и Эсмеральду!       — Я же говорила, что он самый красивый мужчина! — с гордостью возвестила его недавняя знакомая.       Священник заметил как скривилось красивое личико Эсмеральды, бородатый мужчина только пожал плечами.       — Эй, уважаемый! — произнес незнакомец склоняясь над лежащим Клодом. — Я Маттиас предводитель цыган, наша сестра Бахталина сказала, что теперь вы её покровитель и супруг.       — Я? — священник ничего не понимал, не взирая на тошноту он сел. — Чей муж?       — Её! — мужчина показал на вертлявую цыганку.       Священник застонал от острой головной боли, но девушка уже подскочила к нему с кружкой в которой плескалось что-то белое.       — Это сливки, мой дорогой, с дробленными орехами, — она поднесла питье в его губам, — выпей, мой соколик.       Эсмеральда закатила глаза, вот же дуреха, думает, будто этот поп женился на ней! Цыганский герцог тоже скептически смотрел на священника. У глупой Бахталины на этом свете из родных людей никого не оставалось, а после того несчастья, что её постигло не было и желающих жениться на ней. Матиасс сам подумывал взять её в жены, будет хотя бы сыта и при деле, но к счастью появился этот полоумный монах. Архидьякон покорно пил теплые сливки с медом и орехами. Ему все казалось, что это продолжение кошмара, иначе как объяснить присутствие в одной комнате красавицы Эсмеральды и этой мартышки. Питье приятно согревало желудок, наверное девушка добавила туда еще и вина, головная боль притупилась и священник к своему великому огорчению понял, что все происходящее с ним реально. Эсмеральда одетая в легкий полушубок из овчинки выглядела прелестно, интересно где её коза. Цыганский герцог повторил свой вопрос:       — Значит вы взяли нашу Бахталину в жены?       — Я не могу жениться, я монах, — он взял кружку и залпом допил её содержимое. — Вчера я спас девушку из заключения и привел к себе домой из чистого человеколюбия.       — Да, он меня любит, — цыганка улыбалась зубастым ртом.       — Я не…       — Прекрасно! — герцог хлопнул священника по плечу на дав возразить. — Бахталина передала выкуп за себя, вы очень щедры! Целых десять ливров чистым золотом.       — Выкуп?! — он почувствовал, что раздражение с новой силой поднимается у него в груди.       Цыганка почувствовав неладное, поспешила увести герцога и Эсмеральду. Красавица обернулась в дверях и насмешливо посмотрела на монаха, он отвернулся. Головная боль грозила вернуться, священник был близок к помешательству, что происходит? Почему эта пигалица привела в его дом цыгана и Эсмеральду, что она затеяла, но голова вновь закружилась и он упал на спину. Через некоторое время в комнату вошла цыганка с подносом на котором дымилось какое-то кушанье и с салфеткой перекинутой через плечо. Ноздри защекотал приятный аромат, почти против воли священник сел и принялся за еду. Это была сытная довольно вкусная похлебка, которую он ел вприкуску с белым хлебом. Девушка села рядом на кровати и влюбленными глазами смотрела на него. Покончив с едой он утер губы салфеткой.       — Благодарю, — буркнул Клод, силясь вспомнить как зовут его невольную компаньонку. — Ты ведь Ба-ба-бе-лина?       — Бахталина, мое солнце, — девушка сложила все на поднос и собрались унести его.       — Что за имя такое?! — заметив что её лицо опечалилось, он себя сдержал. — Просто непривычно звучит, слишком по-язычески.       — Так я и есть язычница, — она вновь ему улыбнулась и вышла из комнаты.       Монах поднялся на ноги, требовалась еще раз наведаться в чулан. Когда он вернулся в комнату, цыганка вновь была там, со своей неизменной зубастой улыбкой. Девушка переоделась в какое-то пестрое платье, теперь она складывала одеяла. В комнате стало теплее, наверное, она затопила камин внизу, дым проходя по дымоходу отапливал и его спальню. Со спины она сильно напоминала Эсмеральду, неудивительно, что идиоты-причетники спутали их. Он встал в дверях, наблюдая за ней, но девушка все порхала с милой улыбкой на губах.       — Тебе уже лучше, мой хороший? — спросила она расправляя на кровати покрывало.       — Да, — Клод не знал с чего лучше начать. — Ты…       — Насчет, моего имени, то если тебе сложно его запомнить, то ты можешь называть меня так как тебе удобнее. Вот, Эсмеральда взяла себе имя Готон, а я не такая сообразительная, поэтому заранее не приготовилась.       — Откуда ты её знаешь? — выпалил священник.       — Ты про Эсмеральду? — она подошла в нему и взяв за руку подвела к кровати. — Садись, милый, — когда архидьякон сел, девушка продолжила. — Мы почти как сестры, её мать приютила меня после того как я осиротела, а потом и она умерла, — девушка села Клоду на колени.       Священник задумавшись о своем машинально обнял её, значит вот как они связаны. Голубка и ворона! Не отдавая себе отчета в происходящем он поцеловал Бахталину в висок.       — Так какое имя мне подходит? — послышался осторожный вопрос.       — Имя? Как насчет Агарь? — Клод всмотрелся в её темное нескладное лицо, Агарь была египетской рабыней, возможно так она и выглядела.       — Какое красивое имя! — она захлопала в ладони. — А что оно означает?       — Странница, — священник подумал, что ему нравится запах её волос, они пахли чем-то хвойным, странно, что к ним не прилипла тюремная вонь.       — Самое то, — убежденно сказала новоиспеченная Агарь.       С большим трудом ему удалось вырваться из ласкового плена этой обезьянки, девушка взяла его за руку и водила по всем комнатам его скромного жилища, интересовалась она буквально всем.       — Какой красивый и большой дом, — улыбка не сходила с её лица. — Я даже мечтать о таком не могла, ты верно очень богат!       — Нет, вовсе нет! — он удивлялся своему смирению, будь на её месте какой-нибудь каноник Клод бы уже давно вспылил от дурацких вопросов, но было в Агарь что-то непрошибаемо наивное, как в ребенке, отчего злость на неё куда-то исчезала.       Утолив свое любопытство, девушка решила похвастаться. На первом этаже он нашел внушительную гору поленьев, как объяснила Агарь, по приказу цыганского герцога ей помогли донести это все до дома. На кухне он заметил разнообразные продукты: мешочки с мукой и бобами, бочонки с вином и соленьями, под столом лежала клетка с живыми курами, а на столе тушка освежеванного кролика. Поход на рынок был удачным. Она уставилась на Клода своими выпуклыми глазами и он сдержанно поблагодарил её, девушка вновь повисла у него на шее.       — Какой же ты хороший, мой милый.       Он не был в этом так уверен, но промолчал, когда его в последний раз хорошими называли? Наверное, в детстве и то он не был в этом уверен. Есть люди, которые чуть ли не с колыбели ведут себя как взрослые, Клод принадлежал к их числу. Таких не принято хвалить, а за проступки с них спрашивается взрослой мерой, у него на спине до сих пор можно найти отметки вбитой премудрости. Что же, пожалуй, можно побыть и хорошим для разнообразия. Девушка обняла его за талию, уткнувшись носом в сутану на груди, если смотреть на неё сверху, то можно подумать, что это Эсмеральда приникла к нему. Неловко похлопав цыганку по плечу, он сказал, что должен уйти, так как его ждут в соборе.       — А когда ты придешь? — встревожилась девушка.       — Я не знаю, — довольно резко ответил священник, но глупая лишь крепче прижалась к нему, продолжая смотреть сияющими глазами.       — Ты не рассердишься, если я приглашу к нам Эсмеральду? — спросила она.       Архидьякон заподозрил в первую минуту изощренную хитрость, но быстро расстался с этой мыслью. Все что читалось на запрокинутом лице это мольба, словно ребенок, который клянчит сладости, закрытые в буфете. Значит, Эсмеральда будет бывать здесь! Он ощутил прилив вдохновения, возможно через эту простоватую цыганку он сможет подобраться к пугливой красавице.       — Конечно, ты можешь пригласить её, если желаешь, можешь даже предложить ей пожить с тобой, — как можно небрежнее произнес он.       — О, правда?! — казалось, она сейчас захлебнется от восторга.       Воспользовавшись её замешательством архидьякон сухо чмокнул девушку в лоб, разжал тонкие руки, обнимавшие его и быстрым шагом вышел из дома. На пороге он скинул деревянные домашние туфли и надел свои почищенные сапоги. Оставшись одна, Агарь закружилась по комнате, чистый восторг овладел девушкой. Вот, он обещанный принц, которого её нагадала в детстве бабушка! Она с первой же минуты узнала его, еще когда их столкнула вьюга. Как же он красив, какой высокий и сильный, какой у него гордый взгляд и чудесный орлиный нос, а как он без устали ласкал её, даря неведомое ранее блаженство. Продолжая пританцовывать девушка побежала на кухню, ей хотелось приготовить на ужин как можно больше еды! Она не сомневалась, что он разрешит ей видеться с сестрицей, поэтому еще когда прощалась с Эсмеральдой условилась, что та придет вечером и останется с ночевкой. Ах, как же Агарь счастлива! Ей казалось, что невозможно быть счастливее, поэтому тушку кролика она рубила с широкой улыбкой на губах. Позже девушка уже месила тесто, добавив купленную у пекаря закваску, когда тесто начнет подниматься Агарь отщипнет от пухлого бока кусочек и поместит его в воду с разбавленным сахаром. Напевая, цыганка быстрой тенью сновала по дому, она хотела сделать это прекрасное жилище еще лучше. Пока кролик тушился, она успела развесить перед камином одеяла на просушку, самостоятельно подтянуть веревки на кровати и позже снесла вниз тяжелую перину, её тоже надо было просушить. Огонь с аппетитом пожирал крепкие поленья, наполняя дом теплом и обжитостью. Агарь вошла в соседнюю со спальней комнату, та тоже нагрелась от печной трубы, девушка с любовью наводила здесь порядок, готовя вторую спальню для Эсмеральды. Жаль, перина одна, но ничего завтра Агарь сходит на рынок и сторгует хорошую перину и добрых одеял. Как славно они заживут здесь, намного лучше, чем а той лачуге, которую они делили с Эсмеральдой во Дворе чудес.